Страница 3 из 4
– Вроде и понимаю, что ты прав, – вздохнула напарница, – но что-то как-то не легче от этого…
Павел успел задремать. Он оставил двери открытыми – иначе даже в утренние часы в машине быстро стало бы слишком жарко. Чтобы разбудить его, я тихонько постучал по окну.
Сопровождающий открыл глаза. Посмотрел на меня и сел.
– Что-то не так? – спросил он.
– Всё в прядке, – ответил я, – но помощь нужна. Надо доехать до дна карьера. Пешком, сам понимаешь…
– Этого я и опасался, – сказал Павел.
– Руда?– Догадался я.
– Угу, – кивнул сопровождающий, – легко на днище и колёса нацеплять лишнего. Конечно, песок – он тоже чистит, но не так хорошо, как вода. А у нас даже счётчиков с собой нет, чтобы проверить.
– У нас в гостинице есть! – вмешалась Соня, – мы взяли с собой.
– Так до гостиницы ещё добраться надо, – улыбнулся Павел и добавил: – ну да ничего. По дороге туда и обратно главное окна не открывайте. С остальным разберёмся. Не критично.
Когда мы залезли в салон, Павел закрыл окна и включил кондиционер. Последнему обстоятельству я был рад – уже становилось жарковато.
Мы почти успели доехать до самого дна карьера. Кажется, я даже сумел разглядеть контуры рудного тела – по конфигурации выработки, да и грунт в этом месте немного отличался оттенком от окружающей породы.
Меня отвлекла какая-то быстро движущаяся точка, которой я не придал значения. Решил, что птица. А потом вспомнил, что никаких птиц в окрестностях я не видел – иначе они бы давно уже пировал там, наверху, и вопрос с захоронением тех встал бы в полный рост.
Это был реактивный снаряд. Какой именно – понятия не имею, я же не Сергей, чтобы в них разбираться. Но бабахнуло знатно. Я думал, «Круизёр» перевернётся. Но повезло. Лишь осколками выбило одно из боковых стёкол багажника, да кузов чуть посекло.
Павел тряс меня за плечо. Я отчаянно пытался сообразить, что ему надо. Из-за звона в ушах ничего не было слышно. Потом я проследил направление, куда он указывал пальцем.
Тут соображалка снова включилась. Укрытие. Конечно. Вон та большая глыба подходит.
Я выскочил, как-то очень ловко снова залез в салон через заднюю дверцу и вытащил оттуда Соню. Она, к счастью, не пыталась сопротивляться – только сделала круглые глаза в удивлении ступоре.
Мы чудом успели. Те, кто пулял в нас ракеты, не просто хотели нас напугать и, так сказать, склонить к переговорам. Они хотели нас убить.
Едва мы скрылись за валуном, как последовал ещё один взрыв. Реактивный снаряд ударил точно туда, где мы были секунду назад.
Павел достал пистолет и попытался выглянуть из убежища. Но тут же по камню зашлёпали пули. Кто-то палил по нам из автоматического оружия.
Наш провожатый прижался спиной к камню; он быстро дышал, прикрыв глаза.
– Плохо дело, да? – вдруг спросила Соня, которая успела прийти в себя.
– Да, – кивнул Павел, не открывая глаз, – пытаюсь что-то придумать.
– Арти… – сказала Соня, обращаясь ко мне, – это прямо здесь.
Я мысленно восстановил свои вычисления. И правда: валун будто нарочно лежал под тем местом, где скрывалось сердце заброшки.
– Точно, – ответил я.
– Я могу достать.
В другой ситуации этого ни в коем случае нельзя было делать. Скрытое сердце – повод для переговоров. В конце концов, можно было время потянуть. Но нас пытались убить, хладнокровно и целенаправленно. Так что терять было нечего. Разве что сердце рисковало попасть к ним в случае их успеха. Но, во-первых, разве нам будет не всё равно, если нас убьют? А во-вторых – мы ведь могли его нарочно уничтожить. В редких случаях хантеры так поступали, особенно в диких местах, до того, как власть Ступеней стала значимой силой.
– Доставай, – ответил я, и добавил, обращаясь к Павлу: – глаза не открывай. Хорошо? Нам так проще будет.
Сопровождающий молча кивнул.
Мы расслышали приближающийся звук двигателя. Кто-то спускался на дно карьера вслед за нами.
– Надо спешить, – сказал я.
Соня не ответила. Она вытянулась. Забралась на валун – с нашей стороны была парочка подходящих выступов. Потянулась.
Хорошо, что я стоял внизу. Сердце оказалось довольно тяжёлым.
Это была серебристая штуковина, здорово смахивающая на винтовку со странным толстым стволом, в котором не было отверстия.
– Что, уже можно открывать? – тревожно спросил Павел.
– Можно, – ответил я, продолжая разглядывать добычу.
Тем временем Соня спрыгнула с уступов.
– Похоже на оружие, – сказала она.
– А вот сейчас и проверим – оружие или нет, – ответил я.
В другое время и в других обстоятельствах Соня ни за что бы мне не дала это сделать. Риск слишком велик. Но в тех обстоятельствах нам терять было совершенно нечего.
Как раз в этот момент кто-то выпустил по нам очередь. Пули зашлёпали совсем рядом, буквально над нашими головами, ударяясь в податливую породу, из которой состоял валун.
Значит, они описали полукруг и почти зашли нам в тыл. Оставались мгновения: им нужно лишь чуть поправить прицел.
Я вскинул «винтовку». Упёр приклад в плечо. Поводил стволом в поисках нападающих. Я изо всех сил старался не нервничать – если в такой момент начать суетиться, точно потеряешь драгоценные мгновения. Тебя достанут раньше, чем сам успеешь произвести выстрел.
Я успел.
Камуфлированный внедорожник был всего на два уступа выше нас. Я даже разглядел пулемётчика. Прицелился настолько тщательно, насколько мог, и плавно нажал на штуковину, где у обычной винтовки находился бы спусковой крючок.
Поначалу мне показалось, что ничего не произошло. Никаких визуальных эффектов не было – совсем.
Но вот – внедорожник не отвернул от края спуска и свалился на нижний уровень.
Я втянул голову в плечи, ожидая взрыва. Но его не последовало. Наверно, автомобили взрываются сразу после падения только в фильмах.
Был просто грохот. Треск разрываемого металла. А потом двигатель заглох.
– Круто, – сказал Павел, с любопытством разглядывая сердце в моей руке, – первый раз вижу настоящее сердце заброшки так близко… это многое объясняет про вас, ребята.
Я хотел выйти из укрытия, но Павел меня остановил.
– Подожди чуток, – сказал он, – могут быть другие.
Я кивнул и снова вскинул «винтовку», внимательно оглядывая карьер и прислушиваясь.
Но всё было совершенно спокойно.
– Надо двигаться, – наконец, сказал я, – тут мы как в ловушке.
– Согласен, – кивнул Павел.
Мы вернулись к «Круизёру». Удивительно, что он так мало пострадал при обстрелах. Стоило тем, кто напал на нас, один раз попасть по машине – и у нас были бы большие проблемы. Одна дорога наверх заняла бы час…
Я втором витке мы увидели упавший внедорожник. К счастью, ширина спуска была достаточной, чтобы без проблем разъехаться с обломками – в конце концов, тут ведь проезжали карьерные самосвалы.
– Притормози, – попросил я.
– Не стоит, – ответил Павел, но просьбу выполнил; мы замедлись, – гляди, под капотом дымит. Может рвануть.
Немного поколебавшись, я передумал осматривать место падения. Рисковать действительно не стоило – раз уж нам уже так исключительно повезло.
– Ладно, – кивнул я, – давай дальше.
Но на этом сюрпризы не закончились. Ещё через два витка мы наткнулись на два трупа, которые лежали возле какой-то штуковины на треноге.
– Это ещё что за хрень? – удивился я.
– Пусковая установка, – ответил Павел, – редкая штука, эта модель может стрелять ракетами не только с кумулятивной головкой, но и фугасами. Управляется лазером. На финальном участке траектории может подниматься наверх и падать вертикально, ориентируясь на тепловую сигнатуру человеческих тел. Очень удобно поражать противника в окопах.
– Да уж… всё для человека, – прокомментировала Соня.
Павел улыбнулся в ответ.
Мы остановились.
Я подошёл к ближайшему телу. Молодой мужик был. Европеец. Ещё тёплый. Никаких следов повреждений. Наверно, медик мог бы сказать больше даже по внешнему осмотру трупа – но необходимых навыков у меня не было.
Нужно было проверить карманы. Почему-то я долго не мог заставить себя это сделать – и был в этом прав. Хорошо, что я начал с нагрудных. Потому что, похоже, в момент смерти у погибшего расслабились сфинктеры, сдерживающие естественные физиологические выделения. С понятными последствиями. В общем, хорошо, что я не залез в карманы штанов.
Осмотр карманов предсказуемо ничего не дал. Никаких документов или хотя бы намёков, кем могли быть эти ребята.
Я забрал с тел два пистолета с запасными магазинами и вернулся в машину.
У въезда в карьер стояли ещё два зелёных внедорожника с работающими двигателями. Внутри первой машины сидело трое, во втором – четверо. Все были мертвы.
– Вне зоны прямой видимости, эти уже точно, – заметил Павел, когда мы осматривали машины с мертвецами, – нифига себе. А если бы за ними была наша группа поддержки?
Я пожал плечами. Разбираться, как именно работает сердце – не моя задача.
Я уже собрался было возвращаться, но тут в голову пришла отличная мысль. Я открыл багажник одной из машин. Так и есть: среди боеприпасов, частей снаряжения и прочего не очень интересного мне барахла я нашёл несколько военных рационов. И вот они были уже серьёзным намёком на происхождение опасности – на каждом красовалась надпись: «Собственность правительства США».
Перетащив провиант в нашу машину, я достал смартфон. Дождался, пока появится уверенный приём спутникового сигнала, потом открыл наш мессенджер.
«Достали сердце. Оно убило тех, кто напал на нас», – написал я.
Ответ пришёл секунд через тридцать:
«Двигайтесь в столицу. Подкрепление направляем навстречу. По возможности избегайте столкновений».
Вот так. Ни объяснений, ни восхищения, ни комментариев. Просто будьте там-то и там-то.
Кажется, я впервые в жизни начинал чувствовать себя военным.
Сами рационы работали на уже знакомых мне химических грелках. Благо, воды у нас было достаточно, чтобы их активировать.
Когда вскрывал коробку, я не особо смотрел на надписи. В итоге мне достались вегетарианские макароны в томатном соусе, и ещё какая-то химическая гадость. Впрочем, я был достаточно голодным, чтобы умять всё, что было в рационе.
– Куда дальше? – спросил Павел, когда мы перекусили и были готовы выдвигаться дальше.
– В столицу, – ответил я.
– Ясно, – кивнул проводник, – помощи не ждём?
– Нет, – я отрицательно помотал головой, – двигаемся сами.
– Ну добре. Тогда по коням, – кивнул Павел.
И мы, объезжая трупы, двинулись дальше в пустыню.
Пустынный пейзаж с бесконечными дюнами сначала сменился каменистым плато. Скорость выросла, но мы не гнали так отчаянно, как тогда, на побережье.
– Смотрите, – сказал водитель, когда я уже начал привыкать к новому ритму поездки, – будет обидно это пропустить.
Я посмотрел вперёд. Там была всё та же каменистая пустыня. Что именно тут должно меня впечатлить?
А потом я увидел. Мы выскочили на самый край обрыва и повернули налево, по течению реки, которая виднелась далеко внизу, на самом дне грандиозного карьера.
На самом деле, подобные пейзажи видел едва ли не каждый житель планеты Земля – на заставках разных программ и в коллекциях природных чудес. Только обычно под ними красовались надписи вроде: «Большой Каньон в полдень, США». Или: «Величие Большого Каньона Америки».
Вживую такие вещи выглядят куда более впечатляюще. Да что там: от них захватывает дух.
– Ох и нифига себе… – выдохнула Соня, прильнув к окну.
Павел довольно улыбался.
– Нравится? – спросил он.
– Не знал, что тут такие вещи бывают, – сказал я.
– Да, Африка полна чудес… на самом деле, этот каньон даже немного крупнее распиаренного колорадского.
Сто пятьдесят километров по устью – и мы у трассы, которая приведёт нас в столицу, – улыбнулся Павел.
– Мы что, вниз спускаться будем?
– Конечно, – кивнул проводник, – мы же только что из самого сердца уранового рудника. Вода нам совсем не помешает!
Крутой спуск нашёлся километров через пятнадцать. Похоже, когда-то здесь тёк ручей, питаемый сезонными дождями. Дорожка, прорезанная водой в скальном массиве, оказалась достаточно широкой, чтобы по ней мог спуститься «Круизёр». За что ей отдельная благодарность.
– Удивительное место… – сказала Соня, пока мы ехали вниз.
– Угу, – довольно кивнул Павел, – тут целый мир удивительных мест, о которых мало знают в первом мире. Кстати, если что – геологическая провинция, где мы находимся – одна из самых древних в мире. Плитам, которые составляют Берег Скелетов, возле которого мы проезжали – больше полутора миллиардов лет. Коренные породы, образующие основу каньона, едва ли не древнее.
– Круто… – сказал я, опасливо глядя на стены ущелья, которые вертикально нависали над спуском.
Через несколько минут мы благополучно достигли дна этого природного чуда. Павел сходу повёл машину в воду. И ещё несколько километров мы двигались по руслу реки.
– Ну вот, – наконец, сказал наш проводник, – теперь и в город въезжать не страшно.
– Что насчёт нашей одежды? – спросил я, – есть шанс, что мы нахватали радиоактивную пыль?
– Есть, конечно, – кивнул Павел, – поэтому рекомендую хотя бы майки снять. До момента, когда мы сможем всё проверить.
– Блин, а чего раньше не сказал? – недовольно буркнула Соня.
– Да ладно, ребят, – осклабился Павел, – руды на Лангере бедные. Около сотой доли процента. Если что – посидеть на граните, скажем, где-нибудь в Мурманской области пару минут гораздо опаснее, чем пробыть полчаса на дне рудника, где мы были.
Соня посмотрела на меня. Я ответил настороженным взглядом. Как много Павел знает о нас? Слышал ли про приключения на Кольском полуострове? Или же это просто совпадение?
– Я там жил когда-то, – добавил Павел, будто бы оправдываясь, – очень давно. С тех пор ненавижу зиму.
– Ясно, – кивнул я.
– А вообще вода здесь как? – спросила Соня, – помыться хоть можно?
Павел хмыкнул.
– Блин, а это хорошая идея! – ответил он, – башка от недосыпа совсем не соображает. Конечно. Давайте помоемся. И перекусим. И кофе выпьем. Раз уж мы доехали до этого места, те, кто нас преследует, наверняка сбились с пути.
Он остановил «Круизёр» в тени довольно высокой скалы, нависающей над излучиной речушки, по руслу которой мы двигались.
Мне показалось, что тут, внизу, немного прохладнее, чем в самой пустыне, и это было очень кстати. Я подошёл к воде, попробовал её рукой. Тёплая. Совсем не такая, как ледяные потоки на Кавказе.
Я скинул майку и принялся её полоскать в потоке. Через минуту за ней последовали и джинсы.
Соня отошла подальше, за небольшой валун, лежащий прямо на берегу, и тоже начала раздеваться. Я делал вид, что не обращаю на неё никакого внимания.
Постирав одежду, я залез в воду. Вода была совсем тёплой, но всё-таки освежала. Тут было совсем мелко, и, чтобы окунуться хотя бы по плечи, приходилось приседать.
Я видел, что Павел тоже скинул верхнюю одежду, и залез в воду. Он тёр своё тело тщательно, будто в общественной бане с мылом. Разумная предосторожность: всё-таки уран есть уран, и пренебрегать опасностью не следовало.
Хорошо, что воздух здесь, даже в непосредственной близости от мелкой реки, оставался очень сухим. Одежда высохла почти мгновенно – до того, как мы успели прикончить по ещё одному военному рациону, изъятому у тех, кто пытался нас прикончить на руднике.
После купания и чашечки кофе, которым я запил содержимое одного из рационов, жизнь стала налаживаться. Я улыбался, греясь на солнышке.
– Отлично тут! – сказал я, вытягивая ноги, – и главное – никаких туристов.
– Это да, – кивнул Павел, – правда, встречается менее приятный контингент. Но это не часто. Так что нам повезло.
– Что за контингент? – заинтересовалась Соня.
– Ну, ребят, – Павел пожал плечами, – вы же понимаете, да, в какой местности мы находимся? Золото. Алмазы. Уран. И достаточно бедный народ, чтобы соблазниться всем этим. Конечно же, тут есть контрабандистские тропы, которые организовывают негласную доставку всего этого добра, в обход правительства.
– Что, здесь? – удивился я, обведя правой рукой окружающий нас пейзаж.
– Ну а где ещё? – Павел пожал плечами, – каньон просто подарок для таких вещей. То есть, конечно же, все обо всём знают, но у правительства даже близко нет столько сил, чтобы закрыть все лазейки в этой местности. Нет, конечно, облавы периодически устраивают – но это шоу, потому что, как правило, все в доле. Конечно, чиновникам тоже надо делать карьеру, поэтому какую-то мелкашку «подстригают». Особенно из молодых и наглых, которые рискуют составить конкуренцию крупному конгломерату. Вот так вот тут всё устроено, – он улыбнулся.
– Да уж… – сказала Соня, со странным выражением глядя на ближайшую скалу.
В этот момент я почувствовал, как смартфон завибрировал в кармане джинс. Вся связь, включая спутниковую, была заблокирована. Значит, Эльвира активировала экстренную одностороннюю связь, чтобы сбросить сообщение.
Я достал аппарат и прочитал. В сообщении было всего одно слово: «Живы?»
Я подождал, пока смартфон поймает спутник, и написал ответ: «Да. Сердце у нас. Двигаемся в столицу».
– Ваши, да? – спросил Павел, глядя на мои манипуляции. Странно – раньше он благоразумно старался не обращать внимания на такие вещи, – волнуются?
– Да, – ответил я.
– Круто. Серьёзно.
Я неопределённо махнул рукой.
– Спутниковая связь – необходимое условие выживания здесь. У меня есть, но, конечно, не защищённый. Поэтому стараюсь не пользоваться. Только на открытых выездах.
– Ясно, – кивнул я.
– Вас не торопят? – спросил Павел, будто бы нарочно безразлично.
– Да вроде нет, – осторожно ответил я.
– Если есть два – три часа, то я бы поспал. А то тяжело, правда. Дорога ещё не близкая.
– Думаю, можно, – кивнул я, немного поколебавшись.
Возможности сердца, которое мы извлекли, как-то притупили чувство опасности. Кто бы ни пытался нас атаковать, теперь это нас надо опасаться, а не наоборот.
– Тогда по коням, – Павел подмигнул, – покажу место, где можно отсидеться.
Мы заехали в пещеру с довольно высоким сводом. Интересное дело: вход невозможно было заметить, даже стоя в нескольких метрах от него. Причудливая игра узоров на скальной породе скрадывала его очертания до полной незаметности.
– Круто? – спросил Павел, когда мы оказались внутри.
– Ага, – честно ответил я.
– Тут не так жарко. И снаружи увидеть нас невозможно. Но спать всё равно предлагаю в машине. На земле может какая-нибудь пакость повстречаться.
– Какая пакость? – насторожилась Соня.
– Членистоногая. Вот какая, – ответил Павел.
– Окна открою, – продолжал проводник, – если надо по делам – то лучше снаружи, в воде, чтобы следов не оставалось.
– Ясно, – ответил я.
Соня покраснела.
– Интересное какое место, – сказал я, разглядывая внутренности пещеры.
В центре было что-то вроде натоптанной тропинки, которая уходила куда-то вглубь скалы, в темноту.
– Нравится? – осклабился проводник, – одна из баз нелегальных старателей. Когда-то тут даже алмазы хранили. Но потом случилась крупная бойня. Группировки не смогли договориться, подключили правительство… в общем, вышло полное безобразие. С тех пор место заброшено.
Мы с Соней переглянулись.
– Мы же не собираемся здесь задерживаться до темноты, так? – осторожно сказала напарница.
– Что? – удивлённо переспросил Павел, – нет. Конечно, нет. Пара часов, силы восстановить.
– Арти, заведи будильник, пожалуйста.
Я улыбнулся, кивнул и достал аппарат. Заодно проверил батарею. Оставалось ещё больше половины. Нормально. Хватит до столицы, если экран не светить слишком часто.
– Отлично, – кивнул проводник, – ну что, приятных сновидений тогда.
Он забрался на водительское место и разложил сиденье. Соня хмыкнула и полезла на задний диван. Мне ничего не оставалось, кроме как занять место переднего пассажира.
Только вытянув ноги и опустив спинку я почувствовал, насколько устал. Так, улыбаясь и представляя себе мягкую постель в номере отеля, я провалился в сон.
Меня разбудила жуткая головная боль и тошнота. Сначала я подумал, что опять подхватил какой-то вирус. Но температуры не было. Состояние напоминало банальное похмелье.
А ещё – болело всё тело, ноги затекли, и вокруг было темно. Впрочем, темнота не была абсолютной: было видно, что мы по-прежнему в пещере, и снаружи до нас добирается бледный рассеянный свет.
Мне было так нехорошо, что я даже не сразу испугался.
– Соня? – осторожно окликнул я.
Ответом мне была тишина.
– Соня, ты здесь? – повторил я, уже громче.
Где-то рядом послышался приглушённый стон.
Отлично. По крайней мере, она жива.
– Арти? – произнесла Соня, – Арти, ты тут?
– Да! – ответил я, и поднялся на четвереньки, чтобы ползти в сторону напарницы, – да, я здесь.
– Блин, ощущение, будто мы вчера жёстко бухнули… – сказала Соня, – что произошло?
– Не знаю, – ответил я. Хотя уже догадывался, что к чему.
К сожалению, мои догадки оказались верными.
Пропал мой смартфон. И, что самое страшное, сердце, которое мы достали на руднике.
Зато в углу пещеры нашлись оставленные, будто как издевка, пара рационов и бутылок питьевой воды. Впрочем, за воду я был благодарен.
– Арти, ты помнишь, что сказал этот говнюк насчёт этого места? – спросила Соня.
К сожалению, я помнил. Поэтому, как только мы попили, встал и направился туда, где, как я предполагал, был выход из пещеры.
– Стой! – окликнула меня Соня, – ты куда?
– К выходу, конечно, – ответил я.
– Как думаешь, снаружи ночь?
– Почти уверен, – вздохнул я, – думаю, это лунный свет, – я указал на слабые отблески на ближайшей стене. Благодаря им света было достаточно, чтобы видеть силуэты друг друга.
– Арти, нам нельзя к выходу, – понизив голос, сказала Соня, – если здесь есть стражи – они именно там. Понимаешь?
Я мысленно хлопнул себя по лбу. Это правда. Как я мог забыть настолько элементарные вещи?
– Тогда мы слишком близко к выходу, – прошептал я, – давай попробуем пройти дальше. Надо найти место, где можно продержаться до утра.
