У бабушки
У бабушки я гостила часто, особенно до школы. Она уже была на пенсии, но еще подрабатывала сторожем в конторе, которая находилась прямо по соседству. По другую сторону от конторы жил дед сосед, который тоже сторожил эту контору по очереди с моей бабушкой.
Если я оставалась в доме на ночь одна, то спокойно спала, а бабушка приходила меня проведывать. А если я просилась с ней, то она брала меня с собой на дежурство. У нее там была небольшая комнатка с диваном, столом и маленьким телевизором.
Но мне нравилось бегать и играть в большом зале заседаний. Там стоял на возвышении стол с бархатной бордовой скатертью до пола – для президиума. Под столом можно было прятаться как в пещере. Висели бархатные темно-красные шторы – занавес на сцене для выступающих. Тоже отличное место, чтобы там спрятаться или запутаться в складках ткани. Здорово еще было на них повисеть и покачаться, но бабушка почему-то не разрешала.
Стояли рядами бархатные красные кресла для заседающих, по которым можно было лазить и бегать, перепрыгивая через подлокотники. Ну не то чтобы можно было, но я все равно лазила, пока бабушка в каморке смотрела вечерний фильм. Была еще трибуна с микрофоном, на которую можно было вскарабкаться и рассказать какую-нибудь речь.
А в стороне стоял небольшой столик с печатной машинкой для секретаря. Ох, сколько же я на ней букв напечатала! Хватило бы на небольшую книжку, если б кто-то читал абракадабру.
Днем мы с бабушкой хозяйничали по дому и во дворе. Вернее, она хозяйничала, а я «помогала». Однажды мне достались сокровища, целая куча переводных картинок. И меня даже научили, как ими пользоваться. Надо просто набрать в чашку теплой воды, замочить в ней картинку и, когда переводка отклеится от бумаги, прилепить ее в нужное место.
Поэтому, пока бабушка на кухне готовила что-то вкусное, я тоже времени даром не теряла и занималась украшением дома и двора. Переводки я наклеила везде, где только можно и где нельзя. А где не могла дотянуться, там стульчик подставила. И на окнах, и на серванте, и на умывальнике, и на кастрюльке, и на турнике, и даже на оконце в двери сарая.
Бабушка только руками всплеснула от такой красоты и даже не нашлась, что сказать, чтобы выразить свое восхищение, кроме «Ой-ой-ой!» И ни капли меня не ругала. Вот только маме потом почему-то мои украшательства не понравились.
Мою двоюродную сестренку, которая была на год младше меня, к бабушке привозили редко, но если уж привозили, то мы с ней играли без остановки. Больше всего нам, как и всем девочкам, нравилось играть в домик.
В центре зала стоял большой стол со скатертью. Бабушка давала нам тонкие покрывала, мы ставили стулья снаружи, как стены нашего дома, и навешивали на стол покрывала со всех сторон до пола, оставляли только вход.
Стол стоял на ковре, так что в домике был отличный пушистый пол. Туда мы стаскивали всех кукол и играли по полдня. Если еще удавалось стащить с кухни какую-нибудь еду, конфеты или печенье, то играть сразу становилось вкуснее и веселее.
Еще нам нравилось наряжаться, и это можно было совместить с домиком. Но наряжание интересно и само по себе. Для этого бабушка выдавала нам свои красивущие цветастые платки с бахромой, тонкие газовые косынки с редкими нитками люрекса.
В больших ярких платках мы были цыганками или боярынями. В газовых косынках становились иностранными красавицами из журналов мод. А вот в белоснежных кружевных накидушках, которые мы без спросу заимствовали у подушек, сложенных на кроватях пирамидами, мы были, конечно же невестами. Причем самыми непревзойденными.
Как-то раз мы настолько удачно распустили волосы, подкрасили губы блеском, который без дела скучал на трюмо, и нарядились в накидушки, что не удержались и, пока бабушка была занята в огороде, вышли во всей своей красе на улицу. Чтобы все могли увидеть, рядом с кем они проживают и не ведают об этом.
Соседским пацанам наша красота понравилась. Они в это время сидели на дереве и лакомились зеленой сливой, предварительно подкрепившись таким же зеленым урюком. При виде нас они стали свистеть и улюлюкать как индейцы, не зная, как еще выразить свой восторг и удивление.
Соседские девочки от зависти позеленели, как те сливы на дереве. Но все равно подошли к нам потрогать своими чистейшими руками наши накрахмаленные кружева и даже попросили примерить наши наряды. Хорошо, что в это время вернулась наша тетя, студентка, из института и завела нас домой. А то разбежались бы бабушкины накидушки по всей деревне гулять.
Еще мы часто играли в прятки. Хорошо, если играли только в доме, или только во дворе, или только на улице. А если везде, без границ, то искать можно так долго, что уже и забудешь, во что играешь.
Однажды мы с сестренкой играли в прятки, она голила. Играли мы уже долго, все места для прятанья закончились, и я решила спрятаться в сундук. Он стоял в спальне, в углу, а на нем лежал коврик, и можно было сидеть.
Я залезла в сундук, улеглась на аккуратных кучках чистого белья и полотенец. Высунув руку, поправила коврик и закрылась внутри. Сестра искала меня долго, даже звала и говорила, что сдается. Но я хихикала потихоньку и не отзывалась.
Потом она даже пожаловалась бабушке, что не может меня найти. Бабушка, поискав и не найдя, предположила, что я убежала на улицу, раз дома меня нет. Сестра побежала на улицу искать меня, но там встретила подружек соседок и забыла про прятки и про меня. Но я об этом уже не знала, потому что так долго ждала, когда же меня найдут, что уснула.
Настоящий переполох начался, когда моя тетя, она же сестренкина мама, приехала с работы и спросила, где я, так как она нам обеим что-то вкусненькое привезла.
Вот тут-то сестра вспомнила, что так и не нашла меня. Бабушка поняла, что на улице меня не оказалось, и все бросились на мои поиски. Когда меня нашли, разбудили и вытащили, все почему-то радовались и обнимали меня, хотя я спросонья ничего не могла понять. Они что-то говорили про нехватку кислорода, но я-то отлично выспалась.
Сестру привозили только на выходные, и вот мы с бабушкой снова вдвоем. Сегодня у нас путешествие. Мы едем на волшебный лечебный источник, родник. Вода там ледяная. Аж кости ломит, как говорит бабушка.
К роднику приезжают люди со всей округи и тоже лечатся. У источника набирают в бутылки и банки родниковую воду. А чуть ниже образовалась небольшая заводь с кристально чистой проточной водой. В этот природный бассейн кто-то окунается трижды, как в прорубь, а кто-то ложится полностью, на три-пять минут. Моя бабушка – чемпион, она выдерживает по пять минут три раза. Хотя вода ледяная, и я в ней только по колено хожу по мелкоте.
Оздоровившись лечебными водами, перекусив пирожками и компотом, взятыми предусмотрительно бабушкой, и набрав банку воды, мы топаем к остановке через кукурузное поле. Нам встречается дед сторож верхом на ослике. Он едет рядом и беседует с бабушкой, потом съезжает в заросли, отламывает несколько початков кукурузы и угощает нас. Мы благодарим его и идем дальше. Потом на полупустом автобусе едем домой, по дороге я сплю у бабушки на руках и вижу во сне бескрайние кукурузные поля с родниками.
Дома бабушка варит ароматную кукурузу и вечером, сидя на крыльце, мы грызем ее с удовольствием, угощая пса Тузика. Ведь он, присев перед нами, потешно служит передними лапами, выпрашивая кукурузу.
Темнеет, стрекочут кузнечики и цикады. Пора идти смотреть «Спокойной ночи, малыши» и ложиться спать – на уютную кровать под ковром с оленями.
Рыбки, кирпич и пчелы
Хорошо летом у бабушки в деревне. Можно гостить долго-долго. До школы еще не доросла, от детсада – летний отпуск. Мы с бабушкой хозяйничаем вместе. Старшая ее дочь, моя крестная, живет и работает в городе со своей семьей, у нее ребенок, моя двоюродная сестренка. Вторая дочь живет в другом поселке со своей семьей, у нее тоже ребенок, это я.
Третья дочь жила в Сибири со своей семьей, а недавно вернулась и тоже живет в городе, у нее сын, еще маленький. Четвертая дочь учится в городе, вечером приезжает домой. Она студентка, комсомолка, спортсменка, красавица и к тому же еще и художница, и вокруг нее всегда вьется стайка «женихов», как их бабушка называет. Младший сын отслужил в армии, в Белоруссии, и недавно вернулся домой.
По выходным все приезжают к бабушке, собираются в своем родовом гнезде, привозят кучу гостинцев и вкусностей. Приезжает моя сестренка, и мы с ней носимся по двору и играем.
Дом и двор полон народу, шумно, весело. Кто-то сходил в огород, нарвал целый сноп зелени и теперь нарезает овощей в салат. И все, кто прошел мимо, тоже начинают хрумкать огурчиком или хрустеть салатным листом.
Кто-то готовит с бабушкой на кухне легкий субботний обед из ста одиннадцати блюд, и запахи витают вокруг самые аппетитные. Ну а мы с сестрой, конечно в числе первых дегустаторов, таскаем горячие пирожки, сыр с колбасой и хлещем литрами компот или лимонад, как повезет.
Кто-то сходил на колонку и принес воды, а то расход повысился и все запасы исчерпались. Кто-то распаковывает привезенные вкусные гостинцы, раскладывает по разным посудинам и сразу же всех угощает. Кто-то играет во дворе в волейбол или в шахматы. Кто-то фотографирует, а кто-то позирует.
На проигрывателе крутятся пластинки, колонки стоят на подоконнике и поют прямо во двор. ABBA и Boney M, Пугачева и Песняры – слышатся даже на огороде. У наших пап модные брюки клеш и рубашки с запонками. А у мам – блузки или платья с яркими огурцовыми узорами, но они прикрыты ситцевыми фартуками, состроченными бабушкой на досуге. А нарядные лакированные туфли на платформе отдыхают в уголке. Ведь дома в деревне можно расслабиться и в удобных шлепанцах походить.
Во дворе под большой яблоней стоит металлическая кровать с панцирной сеткой, и мы с сестрой скачем на ней как цирковые акробаты. Иногда, не рассчитав высоту прыжка, можем и через спинку перелететь, бывает. Рев тогда стоит на весь двор, нас сразу пожалеют и дадут что-нибудь вкусненькое, чтобы до свадьбы все зажило.
Рядом на толстой ветке висят веревочные качели, которые бабушка сделала для нас, детей. Мы качаемся на качелях, лазаем по дереву и спрыгиваем на кровать. Потом с кровати снова подпрыгиваем до веток, влезаем на дерево и спускаемся на качели.
В выходные всегда шумно и весело. А потом все разъезжаются по своим домам и своим делам, а мы остаемся с бабушкой вдвоем. Она занимается чем-нибудь по хозяйству, а я играю на улице с соседской ребятней.
В основном мы носимся, играя в прятки или в догонялки. Или лазаем по деревьям, поедая попутно все, что на них растет, хоть яблоки, груши и абрикосы, хоть вишню, боярку или алычу. Спелые они или зеленые, без разбору. Кислятина бывает такая, аж передергивает, скулы сводит и оскомины на зубах, но все равно едим, учимся преодолевать трудности.
Но вот кто-то придумал новую интересную игру. Притащили откуда-то булыжник, положили на него кусок доски, получился балансир. А на доску на один конец пристроили обломок кирпича, а по другому концу надо с размаху топнуть ногой, и пока кирпич летит, всем нужно успеть разбежаться врассыпную.
Пару раз у нас отлично получилось, и даже было весело убегать от летящего с неба кирпича. Но на третий раз что-то пошло не так. Камень, доска, кирпич, все было как положено, но вот после удара обломок полетел не в небо, а в сторону, а если точнее, то прямо мне в глаз.
Я закричала, прилепила ладошку к глазу и побежала домой. Дома были бабушка и дядя. Когда я прибежала в слезах, то рассказала, всхлипывая, что мне в глаз прилетел кирпич. Но сама при этом категорически отказывалась отлепить руку от глаза, а сквозь пальцы текла кровь. Бабушка побледнела и присела на стул.
Всеми правдами и неправдами меня уговорили убрать руку, а то я боялась, что если ее отлеплю, то глаз выпадет. Наконец руку убрали в сторонку, чтобы она не мешала, и оказалось, что глаз на месте, я успела его закрыть. Только верхнее веко рассечено.
Рану промыли и прилепили лист живого дерева, которое росло у бабушки на подоконнике, срезав мясистую сочную пластинку. Не зря это мини-дерево называют живым, зажило все очень быстро, даже синяка не было, только шрам потом остался.
В следующий раз мы с друзьями собрались на рыбалку. Но так как озеро далековато, а нас без присмотра не отпускают, то мы пошли рыбачить на арык, который протекал за огородами. Бабушка дала мне банку, в которую положила кусочки хлеба и закрыла крышкой с большими прорезанными отверстиями, а к горлышку привязала веревочку.
Вот сюда заплывет рыбка, чтобы попробовать хлеба, а ты ее поймаешь, – было ее напутствие. Вообще-то, в арыке рыба не водилась, потому что он был совсем небольшой, бетонный. Но в этот раз случилось чудо. Видимо, специально для нас воду спустили, остался ручеек на самом дне, и там оказалась рыба. Несколько небольших рыбешек.
Мы очень обрадовались неожиданному улову, поделили его и разбежались домой – хвалиться добычей. Бабушка очень удивилась, с сомнением посмотрела на банку с дырявой крышкой. Но рыба-то вот, три штуки, знатный улов.
Потом я до вечера любовалась, как рыбешки плавали в ведре, а на следующий день бабушка сварила мне мини-уху из мини-улова. Ну не пропадать же добру. Раз рыбак смог поймать, то бабушка сможет и приготовить.
Перед крыльцом небольшая площадка, а за ней клумба. Бархатцы, циннии, космеи цветут на ней все лето. Бабушка сидит на крыльце, у нее болят колени. Мы с ней ездили на лечебный родник, она там лечилась. Теперь у нее новый курс терапии. Она нарисовала ручкой точки на коленях, и я ее лечу.
Я стою в клумбе среди цветов и ищу пчел. В руках у меня прищепка. Мне надо поймать пчелу прищепкой, чтобы пчела не пострадала и меня не ужалила.
Это не просто, пчелы неохотно ждут, когда их схватят. Но один раз из десяти у меня получается, вот она – живая пчела. Я кричу от радости и бегу к бабушке, топча цветы. Она показывает мне – куда, и я прижимаю пчелу к больному месту. Пчелка жалит и лечит.
Бабушке не больно, она довольна. Она хвалит меня, а я, воодушевленная, ловлю еще пчел. Ничего, бабуля, мы тебя вылечим.
Ребята и зверята
В поселке, где мы жили, особой уличной живности не водилось, в основном преобладали домашние питомцы. Зато в деревне у бабушек зверинец находился чуть ли ни в каждом дворе. И нам, детям, поневоле или, наоборот, с большой охотой приходилось с ними возиться.
У одной бабушки был небольшой пес Тузик, совсем безобидный. Про таких говорят – «звонок». В его обязанности входило тявканье в любой непонятной ситуации, валяние в пыли на спине и служение передними лапами, сидя на заду, чтобы выпросить себе что-нибудь вкусное.
У другой бабушки были два пса, Аяврик и Валет. Аяврик – это большая дворняга в будке у главных ворот и калитки. Он сидел на длинной цепи, которая ездила по толстому проводу на земле. И если цепь не закреплена, то он мог передвигаться по всему двору.
Был такой фильм про тундру, там человек подобрал волчонка и вырастил его. И он однажды защитил своего хозяина от напавшей стаи волков. Этого волчонка звали Аяврик. Вот оттуда-то и пошли наши Аяврики, точнее, не сами они, а их клички.
Валет – это небольшой «пес-звонок» на заднем дворе, там, где ворота и калитка для коров, гусей, разгрузки сена и кормов. Интересно, что деда с бабушкой так привыкли к этим кличкам, что псы периодически менялись, а клички неизменно оставались прежними, Аяврик и Валет.
Однажды, когда мне было года полтора, был случай. Все взрослые сидели во дворе. Оттуда ворота, калитка и будка не видны. Был какой-то праздник, и все шумели и веселились за столом.
Меня быстренько покормили и отпустили играть. Тем более что есть за столом мне тогда не очень-то и нравилось, то ли дело ходить и таскать в руках какую-нибудь еду. Я собралась было на улицу, куда меня вовсе и не отпускали, но калитку открыть не смогла, ворота тем более, поэтому решила пристать к Аяврику.
Держа в одной руке кусок колбасы, а в другой огурчик, я подошла к огромному псу, мирно лежащему в тени калины, и стала ему что-то внушать, зажевывая и так непонятные слова вперемешку с огурцом. Он меня проигнорировал, но я не успокоилась. А подошла ближе и стала вдобавок к словам еще и жестикулировать, размахивая колбасой у него перед носом.
А ведь это был совсем не домашний пес, который как член семьи нянчит малышей и спит на диване. Это был дворовый цепной свирепый пес, который любого чужого взрослого может разорвать пополам, ну или в крайнем случае оставить заикой. А тут я, ростом с него лежащего, и еще лезу к нему с нравоучениями.
Он терпел долго, но всякому, даже ангельскому терпению приходит конец, и он настал. Аяврик встал, взял меня в огромную пасть за бок, где-то в районе ребер и живота, и понес во двор ко взрослым, гремя тяжелой цепью. Он даже не гавкнул, чтобы не напугать меня, а просто взял и понес, как щенка за загривок. Хорошо, что я не сопротивлялась и не вырывалась, и он донес меня в целости и сохранности, даже не прокусив.
Когда взрослые увидели огромного пса со мной в зубах, настала гробовая тишина, мама побоялась даже вскрикнуть, чтобы не спровоцировать его на беспорядки. А он поставил меня на землю и пошел обратно к будке, оглушительно гремя цепью в полной тишине.
Тут все бросились ко мне и заговорили одновременно. Убедившись, что я цела, меня стали ругать, обнимать, тискать, гладить и тормошить со всех сторон. А Аяврик за железную выдержку получил вкусную премию – половину вареной курицы. Меня же больше из поля зрения не выпускали.
Моя сестренка однажды потерялась. Мы, все взрослые и я, просто с ног сбились, пока ее искали. Ей было года три, а мне почти шесть. Мы обыскали весь дом, летнюю кухню, гараж, веранду, баню, сеновал, даже коровник, свинарник и курятник с гусятником, но ее нигде не было.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
