Она так и стояла в коридоре, наблюдая, пойдёт ли он к рецепции, спрашивать имя девчонки. Но он пошёл в раздевалку. Спросить можно и после.
***
Лелька была в бешенстве. Мало того, встретила этого Аполлона, когда готова была повидать "Ихтиандра", так ещё и Элеонора говорила о ней какие-то гадости. Лелька пыталась убедить себя, что ей послышалось, но блин, про кого ещё можно сказать "серая мышь"? Конечно же, о ней. Только вот, зачем они вообще о ней, Лельке, разговаривали?
Она и сама не поняла, как успела переодеться так быстро. Она только хотела успеть раньше него, чтобы не столкнуться вновь. Но вышло, что вышло. И как же он был мил с Элеонорой, говорил с бархатными нотками в голосе. Но это и очевидно: не с одной Лелькой он так говорил, а со всем женским полом. А Лелька уж приняла на свой счёт, дура! Настроение испортилось окончательно. Домой она вернулась уставшая и злая, да к тому же поздно.
Глава 5. Метаморфозы
Поднимаясь в свои апартаменты на скоростном лифте, Рус чуть не пропустил звонок от отца. Задумался.
– Да, отец, слушаю. – Ответил он на вызов.
– Привет, Рустем. Я звонил тебе, но ты не брал трубку. Всё в порядке?
– Да, я был в зале, вот, поднимаюсь домой. У вас всё хорошо?
– О, да-да. Я забыл тебя предупредить: завтра мы с тобой летим в Питер, билеты уже куплены. Соберись в дорогу.
– Надолго мы? – Спросил Рус, заранее зная ответ.
– Думаю, дел там на неделю примерно.
– Понял. Как обычно утренний рейс? – Поинтересовался Рустем.
– Да, традиции превыше всего. Встреча в три часа по полудню, нужно успеть.
Они распрощались, и молодой человек, войдя в квартиру, принялся собирать вещи.
Эта поездка была совсем некстати. После того, как сегодня он столкнулся с Булкой прямо в коридоре фитнес-центра, то вдруг понял, что уже привык ней. Девчонка сильно изменилась. Она действительно, прилично скинула. Неизменным в её внешности оставались волосы – мягкие, блестящие, темно-русые, заплетенные в тугую косу. Удивительно, но к ним хотелось прикоснуться, чтобы ощутить их шелковистость.
Сегодня он, наконец, рассмотрел её получше. Круглый, вздернутый носик, пухлые губы и какие-то невероятно прозрачные, голубые глаза. Словно лед в горах. Булка оказалась вполне симпатичной, даже милой. А ещё Рус заметил, как она краснеет. Он давно уже забыл, как это выглядит. Девушки из его окружения были не знакомы со смущением.
Жаль, что придётся уехать, но отцу нужна помощь. Они собирались открывать филиалы сети стоматологий в Северной столице и, наконец-то, маркетологи подготовили все расчёты касательно того, имеет ли это смысл.
Рус любил Питер. Была в нём особенная атмосфера. Не Кавказ, и даже не Москва, но в том и очарование этого города: его широкие проспекты, старинные доходные дома, вкус моря на губах и вечно дождливая, ветреная погода. А потому Рустем с радостью собрал небольшую дорожную сумку с вещами. А Булка…, что ж Булка подождёт. Да и он проверит себя и проветрит мозги и, может, приехав, вообще о ней не вспомнит.
***
Лелька все-таки вернулась в зал. Пришла упрямо на следующее занятие йогой. Тренерша никак не отреагировала, только бровью повела – стало быть, удивлена. Однако ни слова Лельке не сказала. Посмотрела насмешливо и начала занятие. Лелька вспыхнула. А вот она возьмет и докажет этой Элеоноре, что для нее важно преодолеть себя и научиться чему-то новому. Важно это, а вовсе не какой-то там красавчик. Но сколько она себя не убеждала, что это для борьбы с собственными страхами после первого занятия и желания доказать Элеоноре, мол, она тоже не «пальцем деланная», не мышь серая, а со стержнем и характером, все эти аргументы терпели фиаско, как только она вспоминала о нём – сказочном Аполлоне. А потому можно было заливать всё, что угодно и кому угодно, но себе Лелька врать не умела.
В этот зал она ходила только ради него, ради еще хотя бы одной, пусть и мимолетной встречи. Каждое утро после их феерической встречи в коридоре фитнеса, Лелька собиралась на работу по два часа. Она старательно заплетала свою косу на разный манер, меняла пробор, изучила тонкости плетения кос в интернете. Как-то даже рискнула и собрала высокий хвост на макушке. Но заниматься с такой гривой было крайне неудобно, поэтому Лелька вернулась в конце концов к своей любимой прическе. И после работы сразу же бежала на йогу, благо бежать было недалеко.
А ещё она стала краситься. Без тонны макияжа, конечно, но бровей теперь касался карандаш, ресниц тушь, а губы блестели от увлажняющего блеска.
Первым данные метаморфозы заметил, как ни странно, Виталик. Они столкнулись, да только столкнулись ли, в лифте как-то утром и он ошарашенно пялился на неё всё то время, пока лифт катился с шестого до первого этажа.
Галина Ивановна стала подозревать, что с дочерью творится что-то неладное, когда по утрам не могла прорваться в ванную, потому что там запиралась Лелька.
– Да ты посмотри, что такое! Что ты там делаешь, Лель? Каждое утро одно и то же – не достучаться тебя по два часа!
Зато Катька, которой жаловалась на Лельку маман, была полностью на стороне девушки. Настоящая подруга – чуть не прослезилась Лелька и наивно выболтала Катьке все сердечные тайны. В тот момент ей очень хотелось поделиться. Её разрывало изнутри и держать в себе чувства больше не было мОчи. Катька, озадаченная, удалилась восвояси, обещая, навести справки. Каково же было Лелькино удивление, когда ровно через два дня в их квартире раздался вдруг телефонный звонок на домашний. Благо, Лелька была на тот момент дома и хотела уже послать сотрудников очередного кол-центра в места не столь отдаленные, как оказалось, что звонит вовсе не «майор полиции» или «служба безопасности из банка», а сама Катька:
– Ну, слушай, я все выяснила. Красавчик твой – Рустем Алимов, сын владельца сети стоматологий, образование техническое, лучший вуз страны окончил с красным дипломом. Дружок хозяйского сынка в нашем фитнесе. – Докладывалась Катька.
Воистину, по скорости добычи информации она могла бы работать в какой-нибудь разведке. Лелька сразу поняла, что дружок Аполлона – тот самый Дато, в Ягуар которого она так бессовестно въехала на своём самокате. Значит, Аполлона зовут Рустем, Рус.
Наскоро распрощавшись с Катькой и, не обращая внимание на возмущение подруги относительно неблагодарности Ивановой, Лелька подвинула ноут и загуглила.
Судя по тому, что она обнаружила, Рус был нечастым гостем в соцсетях, но страницы в них имел, конечно. Лелька взвизгнула даже, когда рассматривала его фотки в ленте. Это ж получается, она может теперь смотреть на него, когда вздумается? Мозги плавились от информации и от радости, что девушки постоянной ни на одном фото не было. А значит, у неё есть шанс, опрометчиво подумала она и тут же себя осадила: дурочка! Да у него столько этих девок, зачем ему ты? Он же может их как перчатки менять, хоть каждый день. Разве найдётся хоть одна, кто на него не западет?
Настроение тут же испортилось. Лелька готова была разрыдаться и повод, по её мнению, был более, чем весомый: кто ж обратит внимание на серую мышь, если любая, только помани, может стать твоей на столько времени, на сколько ты сам решишь. Лелька подскочила со своего топчана и бросилась в коридор, где обосновалось единственное в их доме большое, во весь рост зеркало – к встроенному шкафу. Критически осмотрела себя с ног до головы, задрав футболку и рассматривая талию, и пришла к неутешительному выводу: до фигуры мечты ещё худеть и худеть. Хорошо, что матери не было дома, а то бы Галина Ивановна не преминула задать дочери резонный вопрос: что это ее заставило разглядывать себя с таким пристрастием?
Глава 6. Вареники и чувство долга
Лелька не знала, что делать с полученной информацией. То, что она узнала, пугало. Ну вот и кто он, а кто она? Да у этого красавчика миллион баб и это не обсуждается. И вообще, вдруг поняв, в какую сторону уводят её мысли, подумала: с чего она вообще решила, что он обратил на Лельку внимание? И всё равно упрямо красилась, смотрелась теперь в зеркало каждый день гораздо чаще, чем за всю прошедшую жизнь и остервенело жевала салат и грызла яблоки.
– Скоро заблеешь, как есть тебе говорю! – Озабоченно отпускала маменька шутки и как специально делала бутерброды с колбасой и маслом, жарила кур и лепила вареники, чему несказанно была рада Танька и все чаще теперь забегающая к ним на «вечерний чай» Катька. "Изверги!" – Ругалась Лелька про себя и шла на пробежку.
Чего она только не передумала за эти две недели. В голове Лельки великолепный красавчик успел жениться, погибнуть в бандитской разборке, эмигрировать в Дубай или куда-то еще, вернуться на Родину. В ее голове был еще миллион разных причин и способов, чтобы исчезнуть из поля зрения Лельки.
Причина его отсутствия была банальна, но Лелька-то об этом не знала. И потому мучилась, и выдумывала всякую чушь. Он снился ей по ночам, смотрел своими огненными глазищами, шептал что-то страстно своим обволакивающим голосом, и она просыпалась со стучащем где-то в желудке сердцем. Ну вот что за фак? Почему это случилось с ней? Влюбилась до кончиков ушей, и часа не проходит, чтобы она о нём не думала.
Хорошо Катьке, думала Лелька, сверля взглядом подругу, которая уплетала одиннадцатый, Лелька посчитала, вареник с картошкой и грибами, любовно слепленные и сваренные Галиной Ивановной. Катька всегда к любви относилась просто. Её не огорчали даже явные отказы мужчин: сплюнула и пошла дальше. И не толстела она, сколько б не сожрала. Небось, и с вишней сейчас слопает десяток, вздохнула Лелька, вперив в подруженьку взгляд.
– Что ты смотришь так, Лельк? – Чуть не подавилась Катька вареником.
– Поешь уже, дочь. Ну что ты эту траву жуёшь!? – Мама нарочито громко стукнула шумовкой по тарелке.
Только что этой шумовкой она помешивала новую порцию вареников. Те кипели, выпрыгивая из кастрюльки, где булькала вода. Мама повернулась к сидящей на другой стороне стола Таньке и выдала:
– Тань, если вдруг однажды утром ты найдешь мои обглоданные кости, то знай, чьих рук и зубов это дело.
Катька прыснула. А Лелька взбеленилась. Ну сколько можно?
– Что вы пристали с этой едой? – С чувством громыхнула вилкой по своему тазику и ушла на внеплановую пробежку. И даже внезапное появление Витали больше ее не пугало.
***
Рустему некогда было предаваться рефлексии. Каждый их с отцом день в Северной столице был расписан по минутам – сплошные встречи и переговоры, подбор помещений, просмотры будущих филиалов. К концу дня Рус приезжал в отель и просто падал от усталости. Хотелось только одного – спать. Весь его примерный распорядок был нарушен и организм жёстко сопротивлялся переменам. Привычки, выработанные годами, давали о себе знать. Единственным нововведением в его строго упорядоченной жизни в последний месяц стала Булка. Но даже наблюдение за ней он встроил в свой график – просто вставал раньше, чтобы успеть на её тренировку в серый спальник, просто ложился спать раньше, игнорируя клубы и рестораны.
Только Дато заметил, что с другом произошли перемены и именно потому, что больше это никак не сказалось на жизни Руса. Заметно сократилась лишь его ночная жизнь.
Первые дни здесь, в городе дождей и сырости, он, кажется, даже не вспоминал о смешной девчонке с косичкой. Забот навалилось так, что голова едва успевала переварить всю полученную информацию. Но, чем больше молодой человек вникал в дела, тем больше становилось ему понятнее фронт работ, тем чаще он стал ловить себя на мысли, что вспоминает эту Булку. А он, ведь, между прочим, так и не выяснил, как зовут девчонку.
Рус лежал на широкой, заправленной хрустящим до скрипа постельным бельём, кровати и думал. Они только вернулись с очередной тонны встреч и совещаний. Дизайнеры уже разработали проекты новых филиалов сети, и теперь они обсуждали детали. Основные вопросы были решены успешно. Рус понимал, что на этом этапе скорее всего они остановятся, точнее работы-то продолжатся, просто он и отец смогут вернуться в Москву, оставив здесь управляющего.
Рус поднялся, сел на постели, размял шею. Валяться в костюме – плохая идея. Встал, скинул пиджак с плеч и задумчиво подошёл к окну. Там лил привычный уже дождь. Тускло светили фонари, пытаясь пробиться сквозь капли воды. Этот свет отражался в лужах, размываясь и создавая ощущение какой-то нереальности. Словно акварельные картины, в которых стерты границы и остались одни очертания. Мистический город, подумал Рус и отошёл от окна. «Интересно, была ли Булка в Питере?» – Мелькнула мысль. Интересно, занимается ли она всё так же по утрам на площадке у подъезда или забросила идею похудеть?
Стоит хотя бы выяснить её имя, просто ради элементарного любопытства, оправдывался Рустем, а внутри боролся с желанием позвонить Дато и попросить узнать информацию о ней. Рус в сомнениях считал шагами комнату. Нет бы, шёл в душ и спать, как и планировал, завершая совещание. А он ходит и думает о ней, но никак не решится выяснить всю информацию о ней. Как будто мальчишка, юнец какой!
Разозлившись на себя за нерешительность, он набрал Дато, но почти сразу пожалел об этом: друг был болтлив, завистлив и склонен к сплетням. Рус хотел положить трубку, но было поздно. Абонент принял звонок и бодро ответил:
– Алло! Какие люди, звонят! Приветствую тебя, брат! Куда пропал?
На фоне Рустем услышал громкую музыку и даже не удивился – Дато в своем репертуаре, на дворе почти ночь, а для него еще день в разгаре.
– Я в Питере, готовимся к открытию сети.
– Точно-точно, дядя говорил. Я что-то забыл совсем, все дела-дела.
Да уж, усмехнулся про себя Алимов, знает он, какие у Дато дела.
– Дато, пойдем, – услышал в трубке голос Марины. Стало смешно – все пытается найти любовника помоложе да побогаче.
– Ты что-то хотел, Рус? Я тут… немного занят. – Дато пытался закончить разговор. Марина – давнее его желание. Правда, она все пыталась заполучить в свои сети его, Руса, но после того случая с выигрышем в карты, готова была и на вариант попроще.
– Извини, что отвлекаю тебя, брат, – Рус и сам не заметил, как оказался у окна и водил по стеклу пальцем, словно от волнения. – Мог бы ты узнать, кто та девчонка, что у Элеоноры занимается. Она новенькая, пришла в их группу последней.
– О, кажется, нашему неприступному Рустему приглянулась девушка? А я и не знаю об этом. Нехорошо, брат. – Подкалывал Дато. Стало неприятно, словно он обязан докладывать о своих симпатиях.
– Просто выясни, кто это. Это же ваш фитнес.
– Наш, наш. – Даже за тысячу километров чувствовалось, как губы Дато расплываются в гаденькой усмешке. – Обязательно узнаю. А ты взамен расскажешь мне, что это за крошка и как ты с ней встретился.
Рустем, скрипя сердце, согласился, лишь бы поскорее закончить этот бестолковый разговор. Мало того, что пришлось просить о столь деликатной просьбе Дато, так еще всю беседу слышала Марина. А эта стерва обязательно использует полученную информацию.
Как чувствовал, что не стоит звонить, но все уже произошло, дело сделано. Что теперь жалеть? Вообще Рус терпеть не мог обращаться с просьбами к кому бы то ни было. Нет более противного чувства, чем чувствовать себя обязанным. Итак, приходится постоянно жить в рамках слова, обязанностей, обстоятельств. Ответственность перед семьей, перед отцом, перед сотрудниками их компании. Поступать следует определенным образом, чтобы не опозорить честь семьи и бизнеса. Так он еще и собственноручно обязывает себя перед Дато. Все-таки не стоило ему звонить. Мог бы уж потерпеть до возвращения в Москву и узнать сам у той же Элеоноры или просто спросив на ресепшн клуба.
С этим неприятным чувством Рус и отправился в душ смывать с себя усталость после рабочего дня и досаду после разговора с приятелем.
Глава 7. Маленькое черное платье
Дато позвонил на следующий день. Как бы там ни было, как бы не было высмеяно желание Рустема узнать что-то о конкретной персоне, выяснить информацию для друга не составило труда. И вот уже Рус сидел все на той же кровати отеля, читал смс, дублирующую всю информацию о Булке и заметил вдруг, что отчего-то как дурак улыбается.
Эта «блаженная» улыбка и напугала, и рассмешила его. Теперь он знал, что Булка – это вовсе не Булка, а Ольга Иванова, москвичка, 25 лет от роду из простой, рабочей семьи. Отца ее на этом свете не было уже пять лет, а мать работала парикмахером в рядовом салоне в том же районе, где они и проживали в двухкомнатной квартире. Ее родители Лельки получили в конце семидесятых годов от завода, где и трудился глава семейства. Кроме Ольги у Ивановых была еще старшая дочь Татьяна, которая проживала отдельно в однушке, оставшейся от бабушки, и имела шестилетнего сына Вадима. Мужа у сестры не было.
Да уж, молодец Дато, не только информацию с ресепшн фитнес-центра взял, а еще и у ребят из полиции запросил. Как ни крути, Дато его выручил, пусть и подкалывал по-дружески. Выяснив все детали, Рустем задумался. Стоит ли ему вообще приближаться к Булке? Ведь, пока она даже не знала, что он следил за ней некоторое время. А вдруг его внимание ей не интересно. Или может, Булка влюблена или в отношениях. Эта мысль почему-то разозлила. Словно ему не 32, а 16 и он – прыщавый подросток, который боится отказа. С тех пор прошло много лет и в своей жизни Рустем почти не получал отказов от женщин. Совсем не получал. Исключением была Элеонора, но и отношения с ней были совершенно не стандартные и развивались в совершенно не типичном для Руса сценарии. Когда-то она сама остановила его, установила дистанцию между ними. Но, признаться честно, Рустема это не сильно и расстроило. Сейчас же хотелось поражать воображение Булки, одарить ее вниманием. И страх быть отвергнутым больно отозвался в душе. А так бывает только в одном случае: если ты не просто добиваешься женщину ради спортивного интереса, а влюблен в нее.
***
Прошло уже две недели с тех пор, как Лелька случайно повстречала Красавчика в фитнесе. Она так больше и не увидела Руса и это безумно огорчало. Настроение у нее все чаще было тревожным, она стала обидчивой и нервной. Мама негодовала, поражаясь изменениям, происходящим с дочерью:
– Господи, жила себе нормально, нет же, начала худеть. Я тебе говорила, Лелька, твоя диета до добра не доведет! То ревешь как белуга, то смеешься как истеричка, то грустная, словно помер кто. А все эти листья салата как будто опыляют чем-то. Мало того, что твои авокадо стоят как кило вырезки, так еще прямо на глазах ты мегерой становишься!
Но Лелька пропускала матушкины нападки мимо ушей. Она видела в зеркале похудевшую себя, в гамаках ей больше не было плохо, и Элеонора даже подбадривала Лельку и хвалила за старание. А еще ее гардероб требовал срочного обновления. Мечта о самокате сама собой укатилась на задний план, уступая место задачам насущным – требовалась срочная вылазка по магазинам.
В пятницу после работы они с Катькой отправились в ближайший крупный ТЦ недалеко от их района. Катюха, с умным видом расхаживая между рядов одежды, поучительно высказывала Лельке:
– Надо брать то, что модно. Только так ты сможешь предстать перед своим Красавчиком во всеоружии. А сейчас моден оверсайз. – Подруга подцепила плечики с бесформенным нечто и покрутила, старательно рассматривая. – Например, это.
– О нет, Катя! Это я не надену. Я лет пять отходила в огромных балахонах. Я хочу что-то элегантное и красивое.
Катька недовольно закатила глаза:
– Все тебе не так. Послушала бы умного человека. Ты ж за модой не следишь, сидишь в своей лаборатории и только замеры делаешь, да пробы воздуха берешь. А я работаю с людьми и, поверь, вижу, как они одеваются.
Лелька прыснула:
– Да видела я, как они одеваются в фитнес-зале: все сплошь в спортивных штанах и майках.
– Ну, дура! Что с тебя взять, – пожала Катюха плечами и пошла в сторону отдела с бельем. – Как выберешь, маякни. А я поржу с твоих отсталых шмоток.
У Лельки испортилось настроение. Причем как-то слишком резко. В последнее время так часто бывало. Она не любила ругаться с Катькой, но вот это ее самомнение по любому вопросу бесило жутко.
– Кать! – Позвала она подругу. Но та надулась как мышь на крупу и с занятым видом перебирала лифчики на стойке.
Ну и пусть дуется, решила Лелька и пошла искать наряды сама, хоть ни черта в моде не понимала.
Через час Катерина, не сумев сдержать любопытства, таки заглянула в примерочную, где Лелька придирчиво рассматривала себя в зеркале. Маленькое черное платье, как легендарное от Коко Шанель, каким-то чудесным образом оставшееся от прошлых коллекций и лишённое звания оверсайз, смотрелось на Лельке обалденно. Не короткое, но и не длинное, с небольшим разрезом платье отлично облегало фигуру, делая девушку визуально еще стройнее, еще более хрупкой. Вырез лодочкой открывал тонкую девичью шейку.
– Слушай, а тебе отлично в этом платье! – Как ни в чем не бывало появилась Катька у примерочной. Когда только успела узнать, в какую именно кабинку Лелька зашла? – Но в таком не в зал ходить, а в бар в самый раз или в клуб.
Тут же Катькин мозг озарила мысль и она, округлив глаза, стала ее до подруги доносить:
– А давай, пойдем завтра в ночной клуб?
Лелька критически скривилась, но для Катьки уже не было никаких причин для отговорок. Если ей взбредет что-то в голову, то легче застрелиться, чем попытаться отказаться.
– Так, я все придумала. Завтра мы идем в клуб. И у меня как раз выходной в воскресенье. Отказы не принимаются. Я такое место знаю, огонь! Я туда уже год собираюсь, да все не с кем было. Ты ж как клуша, вечно дома сидела в пижаме и с мамкиными оладьями.
Настала очередь Лельки закатить глаза. Эта прорва когда-нибудь замолчит? За ней же не угнаться! И мертвого достанет! Проще, действительно, застрелиться, но, к счастью, в Лелькины планы это не входило. А может, и права Катька? Сколько можно сидеть дома? Да и платье теперь есть подходящее. Сколько ж лет она не выходила в свет? Не пила коктейлей, не танцевала под вибрирующую где-то в желудке музыку, не возвращалась под утро домой уставшая.
– Ладно уж, болезная! Во сколько завтра ты за мной зайдешь?
И Катька, не стесняясь, прямо в магазине сплясала то ли чечетку, то ли дикий танец папуасов, означавший только одно – она дико рада.
***
Как ни старались, вернуться из Питера Рустему с отцом удалось только к исходу второй недели. Зато всё задачи были решены, всё дела, что запланированы, сделаны.
Личный водитель вёз их с аэропорта Шереметьево по платной трассе. Машина легко скользила по широкой, гладкой дороге и Рус откинул голову на подголовник. Суббота. По идее, впереди выходные и он может со спокойной совестью отдохнуть перед новой неделей. В их "зубной империи" Рус был ответственным за обеспечение клиник необходимым материалом, а также проводил всё рекламные компании вместе с отделом маркетинга. Когда же на горизонте маячило открытие нового филиала, то отец вспоминал о его первом инженерном образовании и поручал решать все технические вопросы подготовки клиник к открытию. Рустему и самому нравилось, что он в силах решить так много задач. В конце концов он понимал, что весь бизнес останется ему, поэтому не мог относиться к работе с прохладцей.
Зазвонил телефон и на экране всплыл номер, принадлежавший Дато. Поднимать не хотелось, потому что Рус предполагал, зачем ему звонит друг в субботу. Но, помня о том, что он обязан Дато за информацию, трубку поднять пришлось.
Дато как всегда был весел и беспечен. Он звал в клуб, не так давно открывшийся и принадлежавший их общему знакомому. Настроения ехать тусить не было, но Дато снова подкалывал, мол, он, Рус совсем голову потерял из-за какой-то крошки и теперь решил завязать с весельем и тусовками. Не то, чтобы Рустем повёлся на поддевки, он и сам понимал, что слишком часто он думает о Булке, слишком ждёт следующего утра, чтобы приехать и увидеть её в неизменных лосинах и майке на спортивной площадке. Возможно, Дато и прав, и ему действительно нужно отдохнуть от работы, пообщаться с друзьями. И потому в конце концов они сошлись на том, что вечером встретятся в клубе недалеко от Патриков.
– Не очень-то ты хотел ехать туда, судя по всему? – Заметил отец, который казалось дремал на заднем сидении и не слушал разговор сына с другом. Оказалось, показалось.
Рус пожал плечами:
– Думал отдохнуть немного после поездки, в зал сходить. Но Дато так уговаривал, что я согласился.
– Поезжай, развейся, сынок. В зал ты итак ходишь регулярно. – Рус согласно кивнул головой.
– Шамиль Давидович, куда едем? За город или на Университет?
– Завези Рустема к нему на квартиру, а меня за город, домой. – Спокойно, но властно ответил отец.
– Понял. – Водитель послушно махнул головой и принялся дальше крутить баранку.
– А завтра ждём тебя на обед. Мать будет рада. – Предупредил отец.
Вот и распланированы выходные, усмехнулся про себя Рус. Он мог, конечно, воспротивиться. Только какой в этом смысл? Отец – глава семьи, мама соскучилась по нему, Русу, все-таки они прилично отсутствовали в городе. Да и вообще, это – семья. И это – самое главное.
Дома Рус принял душ, разобрал вещи, кинул их в стирку. У него была помощница, но вещи Рустем предпочитал стирать сам. А вот уборку делегировал. Два раза в неделю к нему приходила та же женщина, что убирала в их загородном доме.
Иногда в его апартаменты с дизайнерским ремонтом в стиле брутального минимализма врывалась мама и принималась готовить для Руса. Он смеялся и ласково, благодарно целовал её в висок. Потом приходилось раздавать еду или звать Дато, который обожал стряпню матери, но отказать в "набегах" на свою холостяцкую квартиру Рустем ей не мог.
К условленному часу он был готов. Сегодня Рус был без авто, а потому вызвал такси. Деловой костюм сменился на поло белого цвета и джинсы. Надо будет сходить в барбершоп, подумал Рус, рассматривая себя в зеркало. Тонкая ткань поло отлично облегала рельеф мышц, а белый цвет выгодно подчёркивал смуглую, словно с загаром кожу. Южное солнце Родины напитало его кожу ровно, оно плескалось даже в его темно-янтарных глазах. Рустем знал, что нравится женщинам, но не был нарциссом, не привык любоваться собой. Немного парфюма, ключи, бумажник из хорошей кожи и смартфон последней модели в карман. Пиджак модного кроя на случай, если будет холодно. Вот и весь образ. Подмигнул сам себе и вышел из квартиры. Такси уже подъехало к подъезду.
***
Лелька выплыла из комнаты в своём чудо платье. До этого она час просидела на стареньком топчане, пытаясь нанести мало-мальски яркий макияж. Удавалось плохо – рука была не слишком набита, стрелки выходили кривыми, а тени осыпались. Идеальный смокиайз, который Лелька нарисовала в своей голове рождался в муках. А потому она психовала и злилась. Даже закрыться на щеколду пришлось, чтобы ни мама, ни Танька, пришедшая к ним на субботнюю ночёвку, не издевались и не говорили под руку. Можно было дождаться Катьку, но это несло риск быть размалеванной аки индеец, вышедший на тропу войны, а вот этого Лельке не хотелось точно. И потому она пыхтела, чертыхалась и красилась, медленно, но верно приближаясь к образу из головы. В итоге растушевка теней-таки удалась и Лелька, довольная как слон, облачилась в новое платье.
Она покрутилась перед зеркалом и только потом заметила, что из кухни на неё воззрилась маман, а Танька, выглянув из соседней комнаты, замерла, открыв рот. Тот случай, когда говорят: челюсть уронила. Внутренняя Лелька в ней ликовала – все-таки не зря она жевала шпинат и сельдерей.
– Бог мой! Куда собралась-то, Ольк? – Спросила изумленная мама.
– В клуб! – С гордостью даже ответила её младшая дочь, только что испытав чувство сродни триумфу. – Ну, как вам?
Мама одобрительно кивнула и чуть ли не слезу смахнула:
– Прелесть, доча!
– Только не пей много, а то унесёт, ты ж вечно голодная бродишь. – Предостерегла сестрица.
Лелька хмыкнула. Танька, как всегда, в своем репертуаре.
В дверь позвонили, и Лелька поспешила открыть. Это на 99,9 % была Катюня.
Через секунду в их тихой квартире словно поселился ураган. Летел себе мимо через юг столицы и вдруг решил заглянуть в отдельно взятую квартиру на шестом этаже. Ураган этот звался Катька. Там, где она появлялась, сразу становилось шумно и суетно.
Катька успела поохать, поржать, расцеловать маму и Таньку и даже щёлкнуть по носу Вадьку, который выглянул из комнаты, встревоженный гвалтом.
Ещё через десять минут в прихожей разразился нешуточный спор. Каждый считал, что Лельке надо изменить причёску. На этом общая мысль разделялась на множество мелких и разных, иногда даже противоположных мнений. Так, Лелька считала, что можно пойти с традиционной и любимой ею косой, мама предлагала сделать кудри, а Танька тыкала в какой-то старый журнал мод, где на картинке была изображена дама с высоким хвостом, уложенным вокруг себя этакой шапочкой, гулькой. Что-то из шестидесятых, а по-простому – древнее и не очень актуальное. Катька пошла ещё дальше и предложила высокий хвост на затылке, но непременно с накрученными в нём прядями. У Ольки закружилась голова.
– Тише! – Рявкнула она и в прихожей вдруг все смолкло. Все спорщики уставились на неё в едином порыве. Доказывая, кто из них предложил лучшую причёску, они и забыли, что вообще-то волосы Олькины и только ей решать, что с ними сделать.
– Я сделаю хвост, но накручиваться не буду. – Решилась, наконец, девушка.
Времени завивать кудри катастрофически не осталось. Махнув рукой, мама скрылась на кухне. И вовремя, оттуда как раз потянуло несколько пережаренными котлетами.
Катька поджала губы, выражая пренебрежение. Правда, ненадолго. Дуться длительное время она была не в силах.
– Делай уже и пойдём, а то время поджимает. И чего так бледно накрасилась? – Перескочила подруга на новую тему.
– Отстань, Кать, нормально я накрасилась. Не попугай же я, как… – Лелька вовремя захлопнула рот. И хорошо, что Катька, увлечённо рассматривающая себя в зеркале, даже не заметила Олькиных слов.
Из зеркала Ивановых в прихожую смотрела долговязая и вертлявая, но довольно смазливая на мордашку девушка. Если бы ещё Катька одевалась, подчёркивая свои достоинства, а они у неё несомненно были, то вообще бы слыла красоткой. Тонкий и длинноватый, но зато ровный носик, слегка прищуренные в силу небольшой близорукости глаза, тонкие губы. Волосы Катька стригла, оставляя удлиненное каре. А вот с цветом экспериментировала нещадно. За все время их дружбы Лелька видела подругу со всеми цветами радуги на голове, даже с синими и розовыми волосами. На данный момент Катька предпочла быть блондинкой, так как вычитала, что мужчины в первую очередь обращают внимание именно на этот цвет волос. Теория не сработала, но пока Катьке не надоело, и она была светленькой.
Облегченно выдохнув, что Катька не обратила внимание на ее слова, Лелька принялась собирать хвост на затылке.
В конце концов через полчаса подруги, заливисто хохоча, вывалились из подъезда и уселись в жёлтую машину такси, которая понесла их сквозь московские пробки в самое сердце столицы – в центр, в пафосный клуб на Патриарших прудах.
Народу у клуба собралось довольно много. Люди курсировали туда и обратно, собирались группками недалеко от крылечка, которое вело внутрь старинного особняка, переделанного в танцевальное заведение. От старинного дома остался лишь фасад и это показалось Лельке грустным. Этакая проделка, а внутри полностью новое на месте навсегда утраченной эпохи. А ведь, эти стены помнят своих прежних хозяев, которые любили играть в карты в гостиной, принимать гостей или сидеть у окна и любоваться зелёным палисадником перед двухэтажным домом.
Катька толкнула Лельку в бок, отчего та подпрыгнула.
– Давай, пойдём, чего встала.
И Лелька вдруг осознала себя перед ступенями, ведущими в клуб, а не на старой московской улочке позапрошлого века. Вот правду о ней мама говорит: фантазерка и мечтательница. Вздохнув, Лелька поковыляла за ушедшей чуть вперёд подругой. Идти было сложно, на Лельке были огромные шпильки-лодочки телесного, то есть нюдового цвета, в которых удобно было только стоять. Последний раз Лелька их надевала на вручение диплома в универе и потому жутко отвыкла. Лелька про себя выругалась: хотела же надеть белые кеды, но Катька сказала, что допустит это только через свой труп. Лелька сжалилась над подружкой и пошла у той на поводу, о чем сейчас очень жалела. Но ничего не изменить, а потому очень осторожно ступала в своих туфлях по булыжной мостовой и тротуарной плитке. Внутри народу было ещё больше, несмотря на то, что клуб только-только открылся.
Они вошли, миновали охрану и Лелька сразу же пошарила глазами по помещению, ища место, где можно присесть.
Катюха куда-то испарилась. Лелька только и видела, что зад удаляющейся подруги, пританцовывающий в такт музыке. Лелька встала у бетонной колонны, что поддерживала второй ярус, который словно амфитеатр опоясывал сцену и стеклянный куб на ней, в котором выплясывали практически голые девицы. Из одежды на ней были кожаные трусики и некое подобие бюстье. Высокие сапоги на огромном каблуке дополняли образ танцовщиц. Лелька зачарованно кинула взгляд на сцену, на этот стеклянный куб. Она понимала, что это их работа – танцевать и раззадоривать толпу, но всё равно никак не могла не удивляться столь откровенному наряду.
Откуда-то вдруг возникла подруга. В руках она несла два бокала с коктейлями. Судя по всему, так любимый Катькой «Апероль», поняла Лелька.
– Держи! – Катька всучила ей бокал и поправила сползающую с плеча сумку.
– Откуда ты их взяла? – Спросила Лелька, пытаясь перекричать толпу и музыку.
– Угостили. Не парься, пей.
Лелька рассмеялась. Неудивительно, Катька – такая оторвила, что коктейль – это меньшее из того, что она может достать. Лелька отпила напиток и сдвинулась чуть влево. Оперлась спиной на колонну и смотрела по сторонам.
Какое-то странное чувство посетило её. Забилось тягучей тревогой в горле. Точно такое же ощущение, как и на спортивной площадке по утрам. Может, она совсем уже спятила, везде ощущая преследователей? Лелька оглянулась, ища глазами вновь слинявшую неизвестно куда Катьку, а потом подняла глаза на лестницу, ведущую на балкончики, где была VIP зона. Ноги её подкосились, ладошки моментально вспотели. Сердце забилось в горле. Прямо на лестнице, буквально в двух шагах стоял и смотрел на неё Рустем.
Глава 8. «Средь шумного бала случайно…»
Рус приехал в клуб, кивком головы поздоровался с охраной на входе и прошёл сразу на второй этаж, где располагалась VIP зона. Народу всё пребывало, и он решил сразу спрятаться в кабинке от шума и грохота музыки.
Его уже ждали Дато и Марина. Рус даже не удивился: добилась-таки своего, вцепилась в друга мёртвой хваткой. Видимо, за неимением лучшего варианта.
– О, Рус! Вот и ты! Садись, дорогой.
Рустем повесил пиджак на спинку стула и присел на мягкий диванчик напротив.
– Кто ещё будет?
– Ребята попозже подъедут. Что пить будешь? – Спросил Дато, отпивая что-то из стакана.
В кабинку заглянула девушка в форме официантки. Пить совершенно не хотелось. То ли усталость сказывалась, то ли тот факт, что утром он собирался ехать караулить Булку. Рустем для приличия заказал порцию виски со льдом и воду, и девчонка, быстро кивнув, уже через пару минут выставляла перед ним напитки.
Марина строила глазки, как будто пытаясь очаровать, не стесняясь при этом своего спутника и покровителя. И это поведение казалось Рустему тем более странным.
– И вообще, Рус, я на тебя ещё обижена, – вытянула Марина губки, отпивая своё шампанское из тонкого фужера. – Некрасиво ты поступил.
Рус улыбнулся одними уголками губ. Да уж, что и говорить, Марина – явно не та компания, в которой ему хотелось провести сегодняшний вечер.
– Что сделал мой дорогой брат? – Усмехнулся Дато, итак обо всем зная.
– Да так, – слилась Марина. Ей явно было неприятно рассказывать о своем поражении, когда Рус отправил ее домой на такси. – Пойду я лучше потанцую. Скоро Милка подъехать должна.
Марина встала и, виляя аппетитными, ничего не скажешь, бедрами, направилась прочь из кабинки.
– Ты решил с ней замутить? – Спросил Рустем, отпивая воду из бутылки.
– Почему бы и нет, пока никаких других вариантов не подвернется. Хотя я прекрасно знаю, почему она со мной: чтобы быть ближе к тебе. – Не обижаясь, а лишь констатируя факт, отметил Дато.
– Брось. Я с ней не буду.
– Что так? Зачем-то же ты на нее играл. – Ухмыльнулся друг.
– Это было от скуки. – Лениво ответил Рус.
Если так подумать, то не останься он в ресторане до утра, никогда бы не встретил на спортплощадке Булку, качающую пресс. Сам того не замечая, Рустем улыбнулся.
– Или та девчонка из фитнеса так завладела твоим разумом? – Словно прочел его мысли Дато. – Ай, только не говори мне, что неприступный Рустем влюбился. Ну, признайся же!
Беседа принимала неприятный оборот. Рус поморщился, не желая отвечать. На его удачу, у Дато зазвонил мобильник и ему пришлось прервать свой допрос.
– Да, – ответил друг, отвлекаясь. – Да, мы в VIPке. Подниметесь или встретимся внизу? Хорошо.
Дато нажал отбой и обратился к Русу:
– Ребята уже пришли. Пойду, встречу их у входа. Ты со мной или останешься здесь?
– Пожалуй, тоже спущусь. – Решил Рус.
Затеряться в толпе, всяко, проще, чем отвечать на неудобные вопросы.
Они вышли из кабинки, оставив там свои вещи. Все равно возвращаться. Спускаясь по кованной лестнице, Рус вдруг заметил у колонны стройную девушку с длинными волосами, забранными в высокий хвост. Он успел подумать, разглядывая ее со спины, что после знакомства с Булкой слишком часто стал обращать внимание на женские волосы. Девушка была хороша. Маленькое черное платье выгодно подчеркивало стройную фигурку. А каскад русых волос приковывал к себе взгляд.
Словно почувствовав, что ее рассматривают, девушка обернулась, и он узнал ее – ту, мысль о которой не давала ему покоя больше месяца; ту, которую он планировал увидеть завтра утром на спортивной площадке. Прямо посреди ночного клуба собственной персоной стояла и смотрела на него во все глаза Булка.
Вокруг грохотала музыка, отзываясь толчками где-то под диафрагмой, вокруг были люди, но всё это словно перестало существовать в один миг, как только глаза двоих встретились. И Рус вдруг понял, как соскучился по этой девчонке. Странное открытие. Странное и пугающее. Об этом однозначно нужно было подумать, но сейчас он смотрел на Булку и вдруг понял: как он рад, что поддался на уговоры Дато и приехал в клуб. Так, что даже улыбается сейчас как дурак, глядя на неё.
Булка его тоже узнала, он понял это по ошарашенному виду. Три шага, и он возле неё. Улыбнулся обворожительно, как только он один умел. Не сдержался, приблизился к ней на опасное расстояние. Так давно хотел вдохнуть её запах, почувствовать её энергетику. Раньше, ведь, наблюдал только издали, если не считать встречи в фитнес-центре, когда ей было плохо.
Улыбнулся довольно – он не ошибся, она пахла невероятно.
– Привет! – Шепнул на самое ухо. – Какими судьбами здесь?
Несмотря на грохочущую музыку, она прекрасно услышала. По спине побежали мурашки, а ноги подкосились. Лишь усилием воли Лелька не выронила из руки бокал.
– Привет. – Выдавила, сглотнув комок в горле. Она с трудом соображала – слишком неожиданная вышла встреча. – С подругой приехала потанцевать.
– Здесь шумно, может быть, выйдем на улицу? – Предложил Рус и улыбнулся чуть насмешливо. – Подышим воздухом?
Лелька словно впала в ступор. Она не понимала, как себя вести, и с трудом вообще держалась на ногах. Все мысли о Красавчике, которые она успела передумать за эти две недели, сейчас роем кружились в ее голове. Как он оказался здесь? Как так вышло, что они приехали в один клуб, ведь в Москве их сотни? Все эти вопросы вдруг сменились дикой радостью от осознания, что он мало того, что был без девушки, так еще и подошел к ней. Как не мечтала о встрече с Аполлоном, такой встречи она себе точно не представляла.
От предложения Лелька отказаться не смогла. Мужчина из её грёз с невероятными янтарными глазами сейчас предлагал ей выйти вместе на улицу, чтобы поговорить. Могла бы она отказаться? Да её сердце сейчас плясало чечётку от счастья, от восторга, что он сам обратил на неё внимание! Неужто, это взаимно?
Лелька кивнула, глядя ему в глаза, как под гипнозом. Она больше не слышала грохота музыки, не видела, что Катька, спешащая к ней с танцпола, замерла, разинув рот. Не заметила она и то, что высокая, стройная блондинка рядом с тем самым обладателем Ягуара во все глаза пялится на неё – смотрит оценивающе, прищурив глаза.
Лелька была счастлива. Рус подал ей руку и, развернувшись, уверенно повёл девушку через людской поток прямо к выходу. Катька бесшумно присвистнула, но, увидев на лестнице сына своего работодателя, всё поняла. Пожав плечами, подруга развернулась и отправилась танцевать. В конце концов, Лелька – большая девочка и может сама решить – идти ей с малознакомым мужиком или нет, пусть даже он и красив, аки греческий бог.
Глава 9. Сплошные разочарования и заросли черемухи
На улице, несмотря на множество звуков, окружавших их, было значительно тише. Ритм здесь не отдавался где-то под диафрагмой, музыка не вибрировала внутри.
– Значит, с подругой приехала? И где же она? – Спросил Рустем, останавливаясь недалеко от входа и поворачиваясь к Лельке.
Руку её он продолжал держать в своей, отчего на девушку навалилась дикая слабость. Ладонь его была горячей, большая мужская рука крепко держала маленькую ладошку в своей.
