– О нет, Катя! Это я не надену. Я лет пять отходила в огромных балахонах. Я хочу что-то элегантное и красивое.
Катька недовольно закатила глаза:
– Все тебе не так. Послушала бы умного человека. Ты ж за модой не следишь, сидишь в своей лаборатории и только замеры делаешь, да пробы воздуха берешь. А я работаю с людьми и, поверь, вижу, как они одеваются.
Лелька прыснула:
– Да видела я, как они одеваются в фитнес-зале: все сплошь в спортивных штанах и майках.
– Ну, дура! Что с тебя взять, – пожала Катюха плечами и пошла в сторону отдела с бельем. – Как выберешь, маякни. А я поржу с твоих отсталых шмоток.
У Лельки испортилось настроение. Причем как-то слишком резко. В последнее время так часто бывало. Она не любила ругаться с Катькой, но вот это ее самомнение по любому вопросу бесило жутко.
– Кать! – Позвала она подругу. Но та надулась как мышь на крупу и с занятым видом перебирала лифчики на стойке.
Ну и пусть дуется, решила Лелька и пошла искать наряды сама, хоть ни черта в моде не понимала.
Через час Катерина, не сумев сдержать любопытства, таки заглянула в примерочную, где Лелька придирчиво рассматривала себя в зеркале. Маленькое черное платье, как легендарное от Коко Шанель, каким-то чудесным образом оставшееся от прошлых коллекций и лишённое звания оверсайз, смотрелось на Лельке обалденно. Не короткое, но и не длинное, с небольшим разрезом платье отлично облегало фигуру, делая девушку визуально еще стройнее, еще более хрупкой. Вырез лодочкой открывал тонкую девичью шейку.
– Слушай, а тебе отлично в этом платье! – Как ни в чем не бывало появилась Катька у примерочной. Когда только успела узнать, в какую именно кабинку Лелька зашла? – Но в таком не в зал ходить, а в бар в самый раз или в клуб.
Тут же Катькин мозг озарила мысль и она, округлив глаза, стала ее до подруги доносить:
– А давай, пойдем завтра в ночной клуб?
Лелька критически скривилась, но для Катьки уже не было никаких причин для отговорок. Если ей взбредет что-то в голову, то легче застрелиться, чем попытаться отказаться.
– Так, я все придумала. Завтра мы идем в клуб. И у меня как раз выходной в воскресенье. Отказы не принимаются. Я такое место знаю, огонь! Я туда уже год собираюсь, да все не с кем было. Ты ж как клуша, вечно дома сидела в пижаме и с мамкиными оладьями.
Настала очередь Лельки закатить глаза. Эта прорва когда-нибудь замолчит? За ней же не угнаться! И мертвого достанет! Проще, действительно, застрелиться, но, к счастью, в Лелькины планы это не входило. А может, и права Катька? Сколько можно сидеть дома? Да и платье теперь есть подходящее. Сколько ж лет она не выходила в свет? Не пила коктейлей, не танцевала под вибрирующую где-то в желудке музыку, не возвращалась под утро домой уставшая.
– Ладно уж, болезная! Во сколько завтра ты за мной зайдешь?
И Катька, не стесняясь, прямо в магазине сплясала то ли чечетку, то ли дикий танец папуасов, означавший только одно – она дико рада.
***
Как ни старались, вернуться из Питера Рустему с отцом удалось только к исходу второй недели. Зато всё задачи были решены, всё дела, что запланированы, сделаны.
Личный водитель вёз их с аэропорта Шереметьево по платной трассе. Машина легко скользила по широкой, гладкой дороге и Рус откинул голову на подголовник. Суббота. По идее, впереди выходные и он может со спокойной совестью отдохнуть перед новой неделей. В их "зубной империи" Рус был ответственным за обеспечение клиник необходимым материалом, а также проводил всё рекламные компании вместе с отделом маркетинга. Когда же на горизонте маячило открытие нового филиала, то отец вспоминал о его первом инженерном образовании и поручал решать все технические вопросы подготовки клиник к открытию. Рустему и самому нравилось, что он в силах решить так много задач. В конце концов он понимал, что весь бизнес останется ему, поэтому не мог относиться к работе с прохладцей.
Зазвонил телефон и на экране всплыл номер, принадлежавший Дато. Поднимать не хотелось, потому что Рус предполагал, зачем ему звонит друг в субботу. Но, помня о том, что он обязан Дато за информацию, трубку поднять пришлось.
Дато как всегда был весел и беспечен. Он звал в клуб, не так давно открывшийся и принадлежавший их общему знакомому. Настроения ехать тусить не было, но Дато снова подкалывал, мол, он, Рус совсем голову потерял из-за какой-то крошки и теперь решил завязать с весельем и тусовками. Не то, чтобы Рустем повёлся на поддевки, он и сам понимал, что слишком часто он думает о Булке, слишком ждёт следующего утра, чтобы приехать и увидеть её в неизменных лосинах и майке на спортивной площадке. Возможно, Дато и прав, и ему действительно нужно отдохнуть от работы, пообщаться с друзьями. И потому в конце концов они сошлись на том, что вечером встретятся в клубе недалеко от Патриков.
– Не очень-то ты хотел ехать туда, судя по всему? – Заметил отец, который казалось дремал на заднем сидении и не слушал разговор сына с другом. Оказалось, показалось.
Рус пожал плечами:
– Думал отдохнуть немного после поездки, в зал сходить. Но Дато так уговаривал, что я согласился.
– Поезжай, развейся, сынок. В зал ты итак ходишь регулярно. – Рус согласно кивнул головой.
– Шамиль Давидович, куда едем? За город или на Университет?
– Завези Рустема к нему на квартиру, а меня за город, домой. – Спокойно, но властно ответил отец.
– Понял. – Водитель послушно махнул головой и принялся дальше крутить баранку.
– А завтра ждём тебя на обед. Мать будет рада. – Предупредил отец.
Вот и распланированы выходные, усмехнулся про себя Рус. Он мог, конечно, воспротивиться. Только какой в этом смысл? Отец – глава семьи, мама соскучилась по нему, Русу, все-таки они прилично отсутствовали в городе. Да и вообще, это – семья. И это – самое главное.
Дома Рус принял душ, разобрал вещи, кинул их в стирку. У него была помощница, но вещи Рустем предпочитал стирать сам. А вот уборку делегировал. Два раза в неделю к нему приходила та же женщина, что убирала в их загородном доме.
Иногда в его апартаменты с дизайнерским ремонтом в стиле брутального минимализма врывалась мама и принималась готовить для Руса. Он смеялся и ласково, благодарно целовал её в висок. Потом приходилось раздавать еду или звать Дато, который обожал стряпню матери, но отказать в "набегах" на свою холостяцкую квартиру Рустем ей не мог.
К условленному часу он был готов. Сегодня Рус был без авто, а потому вызвал такси. Деловой костюм сменился на поло белого цвета и джинсы. Надо будет сходить в барбершоп, подумал Рус, рассматривая себя в зеркало. Тонкая ткань поло отлично облегала рельеф мышц, а белый цвет выгодно подчёркивал смуглую, словно с загаром кожу. Южное солнце Родины напитало его кожу ровно, оно плескалось даже в его темно-янтарных глазах. Рустем знал, что нравится женщинам, но не был нарциссом, не привык любоваться собой. Немного парфюма, ключи, бумажник из хорошей кожи и смартфон последней модели в карман. Пиджак модного кроя на случай, если будет холодно. Вот и весь образ. Подмигнул сам себе и вышел из квартиры. Такси уже подъехало к подъезду.
***
Лелька выплыла из комнаты в своём чудо платье. До этого она час просидела на стареньком топчане, пытаясь нанести мало-мальски яркий макияж. Удавалось плохо – рука была не слишком набита, стрелки выходили кривыми, а тени осыпались. Идеальный смокиайз, который Лелька нарисовала в своей голове рождался в муках. А потому она психовала и злилась. Даже закрыться на щеколду пришлось, чтобы ни мама, ни Танька, пришедшая к ним на субботнюю ночёвку, не издевались и не говорили под руку. Можно было дождаться Катьку, но это несло риск быть размалеванной аки индеец, вышедший на тропу войны, а вот этого Лельке не хотелось точно. И потому она пыхтела, чертыхалась и красилась, медленно, но верно приближаясь к образу из головы. В итоге растушевка теней-таки удалась и Лелька, довольная как слон, облачилась в новое платье.
Она покрутилась перед зеркалом и только потом заметила, что из кухни на неё воззрилась маман, а Танька, выглянув из соседней комнаты, замерла, открыв рот. Тот случай, когда говорят: челюсть уронила. Внутренняя Лелька в ней ликовала – все-таки не зря она жевала шпинат и сельдерей.
– Бог мой! Куда собралась-то, Ольк? – Спросила изумленная мама.
– В клуб! – С гордостью даже ответила её младшая дочь, только что испытав чувство сродни триумфу. – Ну, как вам?
Мама одобрительно кивнула и чуть ли не слезу смахнула:
– Прелесть, доча!
– Только не пей много, а то унесёт, ты ж вечно голодная бродишь. – Предостерегла сестрица.
Лелька хмыкнула. Танька, как всегда, в своем репертуаре.
В дверь позвонили, и Лелька поспешила открыть. Это на 99,9 % была Катюня.
Через секунду в их тихой квартире словно поселился ураган. Летел себе мимо через юг столицы и вдруг решил заглянуть в отдельно взятую квартиру на шестом этаже. Ураган этот звался Катька. Там, где она появлялась, сразу становилось шумно и суетно.
Катька успела поохать, поржать, расцеловать маму и Таньку и даже щёлкнуть по носу Вадьку, который выглянул из комнаты, встревоженный гвалтом.
Ещё через десять минут в прихожей разразился нешуточный спор. Каждый считал, что Лельке надо изменить причёску. На этом общая мысль разделялась на множество мелких и разных, иногда даже противоположных мнений. Так, Лелька считала, что можно пойти с традиционной и любимой ею косой, мама предлагала сделать кудри, а Танька тыкала в какой-то старый журнал мод, где на картинке была изображена дама с высоким хвостом, уложенным вокруг себя этакой шапочкой, гулькой. Что-то из шестидесятых, а по-простому – древнее и не очень актуальное. Катька пошла ещё дальше и предложила высокий хвост на затылке, но непременно с накрученными в нём прядями. У Ольки закружилась голова.
– Тише! – Рявкнула она и в прихожей вдруг все смолкло. Все спорщики уставились на неё в едином порыве. Доказывая, кто из них предложил лучшую причёску, они и забыли, что вообще-то волосы Олькины и только ей решать, что с ними сделать.
– Я сделаю хвост, но накручиваться не буду. – Решилась, наконец, девушка.
Времени завивать кудри катастрофически не осталось. Махнув рукой, мама скрылась на кухне. И вовремя, оттуда как раз потянуло несколько пережаренными котлетами.
Катька поджала губы, выражая пренебрежение. Правда, ненадолго. Дуться длительное время она была не в силах.
– Делай уже и пойдём, а то время поджимает. И чего так бледно накрасилась? – Перескочила подруга на новую тему.
– Отстань, Кать, нормально я накрасилась. Не попугай же я, как… – Лелька вовремя захлопнула рот. И хорошо, что Катька, увлечённо рассматривающая себя в зеркале, даже не заметила Олькиных слов.
Из зеркала Ивановых в прихожую смотрела долговязая и вертлявая, но довольно смазливая на мордашку девушка. Если бы ещё Катька одевалась, подчёркивая свои достоинства, а они у неё несомненно были, то вообще бы слыла красоткой. Тонкий и длинноватый, но зато ровный носик, слегка прищуренные в силу небольшой близорукости глаза, тонкие губы. Волосы Катька стригла, оставляя удлиненное каре. А вот с цветом экспериментировала нещадно. За все время их дружбы Лелька видела подругу со всеми цветами радуги на голове, даже с синими и розовыми волосами. На данный момент Катька предпочла быть блондинкой, так как вычитала, что мужчины в первую очередь обращают внимание именно на этот цвет волос. Теория не сработала, но пока Катьке не надоело, и она была светленькой.
Облегченно выдохнув, что Катька не обратила внимание на ее слова, Лелька принялась собирать хвост на затылке.
В конце концов через полчаса подруги, заливисто хохоча, вывалились из подъезда и уселись в жёлтую машину такси, которая понесла их сквозь московские пробки в самое сердце столицы – в центр, в пафосный клуб на Патриарших прудах.
Народу у клуба собралось довольно много. Люди курсировали туда и обратно, собирались группками недалеко от крылечка, которое вело внутрь старинного особняка, переделанного в танцевальное заведение. От старинного дома остался лишь фасад и это показалось Лельке грустным. Этакая проделка, а внутри полностью новое на месте навсегда утраченной эпохи. А ведь, эти стены помнят своих прежних хозяев, которые любили играть в карты в гостиной, принимать гостей или сидеть у окна и любоваться зелёным палисадником перед двухэтажным домом.
Катька толкнула Лельку в бок, отчего та подпрыгнула.
– Давай, пойдём, чего встала.
И Лелька вдруг осознала себя перед ступенями, ведущими в клуб, а не на старой московской улочке позапрошлого века. Вот правду о ней мама говорит: фантазерка и мечтательница. Вздохнув, Лелька поковыляла за ушедшей чуть вперёд подругой. Идти было сложно, на Лельке были огромные шпильки-лодочки телесного, то есть нюдового цвета, в которых удобно было только стоять. Последний раз Лелька их надевала на вручение диплома в универе и потому жутко отвыкла. Лелька про себя выругалась: хотела же надеть белые кеды, но Катька сказала, что допустит это только через свой труп. Лелька сжалилась над подружкой и пошла у той на поводу, о чем сейчас очень жалела. Но ничего не изменить, а потому очень осторожно ступала в своих туфлях по булыжной мостовой и тротуарной плитке. Внутри народу было ещё больше, несмотря на то, что клуб только-только открылся.
Они вошли, миновали охрану и Лелька сразу же пошарила глазами по помещению, ища место, где можно присесть.
Катюха куда-то испарилась. Лелька только и видела, что зад удаляющейся подруги, пританцовывающий в такт музыке. Лелька встала у бетонной колонны, что поддерживала второй ярус, который словно амфитеатр опоясывал сцену и стеклянный куб на ней, в котором выплясывали практически голые девицы. Из одежды на ней были кожаные трусики и некое подобие бюстье. Высокие сапоги на огромном каблуке дополняли образ танцовщиц. Лелька зачарованно кинула взгляд на сцену, на этот стеклянный куб. Она понимала, что это их работа – танцевать и раззадоривать толпу, но всё равно никак не могла не удивляться столь откровенному наряду.
Откуда-то вдруг возникла подруга. В руках она несла два бокала с коктейлями. Судя по всему, так любимый Катькой «Апероль», поняла Лелька.
– Держи! – Катька всучила ей бокал и поправила сползающую с плеча сумку.
– Откуда ты их взяла? – Спросила Лелька, пытаясь перекричать толпу и музыку.
– Угостили. Не парься, пей.
Лелька рассмеялась. Неудивительно, Катька – такая оторвила, что коктейль – это меньшее из того, что она может достать. Лелька отпила напиток и сдвинулась чуть влево. Оперлась спиной на колонну и смотрела по сторонам.
Какое-то странное чувство посетило её. Забилось тягучей тревогой в горле. Точно такое же ощущение, как и на спортивной площадке по утрам. Может, она совсем уже спятила, везде ощущая преследователей? Лелька оглянулась, ища глазами вновь слинявшую неизвестно куда Катьку, а потом подняла глаза на лестницу, ведущую на балкончики, где была VIP зона. Ноги её подкосились, ладошки моментально вспотели. Сердце забилось в горле. Прямо на лестнице, буквально в двух шагах стоял и смотрел на неё Рустем.
Глава 8. «Средь шумного бала случайно…»
Рус приехал в клуб, кивком головы поздоровался с охраной на входе и прошёл сразу на второй этаж, где располагалась VIP зона. Народу всё пребывало, и он решил сразу спрятаться в кабинке от шума и грохота музыки.
Его уже ждали Дато и Марина. Рус даже не удивился: добилась-таки своего, вцепилась в друга мёртвой хваткой. Видимо, за неимением лучшего варианта.
– О, Рус! Вот и ты! Садись, дорогой.
Рустем повесил пиджак на спинку стула и присел на мягкий диванчик напротив.
– Кто ещё будет?
– Ребята попозже подъедут. Что пить будешь? – Спросил Дато, отпивая что-то из стакана.
В кабинку заглянула девушка в форме официантки. Пить совершенно не хотелось. То ли усталость сказывалась, то ли тот факт, что утром он собирался ехать караулить Булку. Рустем для приличия заказал порцию виски со льдом и воду, и девчонка, быстро кивнув, уже через пару минут выставляла перед ним напитки.
Марина строила глазки, как будто пытаясь очаровать, не стесняясь при этом своего спутника и покровителя. И это поведение казалось Рустему тем более странным.
– И вообще, Рус, я на тебя ещё обижена, – вытянула Марина губки, отпивая своё шампанское из тонкого фужера. – Некрасиво ты поступил.
Рус улыбнулся одними уголками губ. Да уж, что и говорить, Марина – явно не та компания, в которой ему хотелось провести сегодняшний вечер.
– Что сделал мой дорогой брат? – Усмехнулся Дато, итак обо всем зная.
– Да так, – слилась Марина. Ей явно было неприятно рассказывать о своем поражении, когда Рус отправил ее домой на такси. – Пойду я лучше потанцую. Скоро Милка подъехать должна.
Марина встала и, виляя аппетитными, ничего не скажешь, бедрами, направилась прочь из кабинки.
– Ты решил с ней замутить? – Спросил Рустем, отпивая воду из бутылки.
– Почему бы и нет, пока никаких других вариантов не подвернется. Хотя я прекрасно знаю, почему она со мной: чтобы быть ближе к тебе. – Не обижаясь, а лишь констатируя факт, отметил Дато.
– Брось. Я с ней не буду.
– Что так? Зачем-то же ты на нее играл. – Ухмыльнулся друг.
– Это было от скуки. – Лениво ответил Рус.
Если так подумать, то не останься он в ресторане до утра, никогда бы не встретил на спортплощадке Булку, качающую пресс. Сам того не замечая, Рустем улыбнулся.
– Или та девчонка из фитнеса так завладела твоим разумом? – Словно прочел его мысли Дато. – Ай, только не говори мне, что неприступный Рустем влюбился. Ну, признайся же!
Беседа принимала неприятный оборот. Рус поморщился, не желая отвечать. На его удачу, у Дато зазвонил мобильник и ему пришлось прервать свой допрос.
– Да, – ответил друг, отвлекаясь. – Да, мы в VIPке. Подниметесь или встретимся внизу? Хорошо.
Дато нажал отбой и обратился к Русу:
– Ребята уже пришли. Пойду, встречу их у входа. Ты со мной или останешься здесь?
– Пожалуй, тоже спущусь. – Решил Рус.
Затеряться в толпе, всяко, проще, чем отвечать на неудобные вопросы.
