Лисица безумно радовалась тому, что её блуждания окончились, и сегодня она снова попытается освободить Тита из плена. Все дни путешествия судьба была к ней благосклонна, поэтому Рада надеялась и на дальнейшее везение.
Подойдя ближе к лагерю, она обогнула его по дуге и осмотрелась. Проверила полог, затем тень, чтобы не высовывалась. Достала добытый ключ, но на полпути остановилась — возле повозок вновь дежурил ирдаванец. Она боялась, что ключ не подойдёт, ведь клеток две, а он всего один. Любая заминка могла стоить ей жизни.
Покрутившись рядом, Рада так и не дождалась ухода воина.
— Выдвигаемся, — произнёс один из кочевников.Все засуетились. Вот только тот, кто охранял повозки, так от них и не отошёл.
Яснорада маялась, не зная, как поступить. Она не имела представления, что пленных ждало впереди, и промедление со спасением грозило Титу смертью.
Пока Рада колебалась, кочевники почти собрались. Тогда она достала маленький ножик, отобранный ранее у Евсея, подошла незаметно к связанным пленным и быстро перерезала верёвки в нескольких местах.
В суматохе никто не понял, как спали путы, но, почувствовав свободу, пленные все разом набросились на воинов в чёрном. У двоих отобрали мечи, с остальными дрались голыми руками, потому как ирдаванцы не спешили доставать оружие. Стало ясно, что пленники нужны им живыми.
Охранник повозок в драку ввязываться не торопился, да и взволнованным не выглядел. Яснорада чуть не застонала от досады.
— Уходи. Ну же, уходи! — шептала она себе под нос, мысленно подгоняя конвоира.
Вот уже нескольких арданийцев скрутили. Скоро повяжут и остальных. И всё! Другого случая спасти Тита, возможно, не представится!
Рада огляделась и, увидев пристёгнутый к седлу тёмно-гнедого жеребца походный чугунок, сдёрнула его. Зажмурившись, она с размаху ударила охранника по голове.
Несмотря ни на что, ей стало не по себе оттого, что она подняла руку на живого человека. К тому же кочевники никого не убили за время путешествия и даже не издевались над пленными. Поэтому Яснорада склонилась над упавшим воином и нащупала его пульс.
Живой! Выдохнув с облегчением, она кинулась к клетке. Повернула ключ. Замок приглушённо щёлкнул и упал на землю. Лисица не сдержала торжествующего возгласа.
Тит покинул клетку первым.
— Бежим туда! — потянула девушка за руку любимого.
Он не отставал. Когда Рада раскинула полог над ним, наречённый наконец увидел её.
Их сердца стучали набатом. Держась за руки, влюблённые петляли между ирдаванцами и арданийцами — те, разумеется, их не замечали, но могли случайно толкнуть или задеть оружием. Разгорячённые дракой мужчины не видели, как беглецы перепрыгивают через упавших. Рада один раз всё же споткнулась, но Тит, подхватив её, не дал упасть.
Выбравшись из гущи драки, они устремились на юг. Лисица почти не чувствовала усталости. Любимый рядом, и он жив! Что будет дальше — неважно. Главное — они вместе, а прочее сладится!
Неожиданно Тит упал как подкошенный, а Рада, выронив его ладонь, по инерции пробежала вперёд, не успев растянуть полог. Обернувшись, она заметила, что ноги жениха спутал аркан, а в сторону беглецов уже скакал один из кочевников.
— Беги, Лисица, беги, — бросил ей Тит.
Она вернулась и, присев, трясущимися от напряжения руками пыталась распутать верёвку, туго затянувшуюся вокруг его лодыжек.
— Если тебя схватят... в общем, тогда нам конец. Беги сейчас, попробуем снова позже.
Яснорада глянула на приближающегося ирдаванца и, как бы ни хотела остаться с любимым, развернулась и побежала.
Тит был прав: если её схватят или убьют, шансов на спасение не останется. Вот только как их заметили? Не случайно же эта верёвка спутала его.
Убедившись, что за ней никто не гонится, Лисица остановилась отдышаться. Она видела, как одних пленных стаскивали в кучу и запирали в клетки, других связывали. Когда колонна собралась, девушка села на землю и заплакала.
Слишком тяжело, слишком страшно! Это не по её девичьим силам! Всё тело ныло от непомерных ежедневных нагрузок, ноги были разбиты в кровь, а кожа зудела от пыли и грязи. Как бы Рада хотела оказаться сейчас дома, рядом с любящими батюшкой и матушкой, с братьями.
Но что бы она делала там без Тита? Был бы ей покой?
Эти вопросы заставили Раду собраться. Она не сломается! Нужно идти дальше? Пойдёт! Понадобится украсть жениха? Украдёт!
По-мальчишески вытерев лицо рукавом, она поднялась и пошла следом за уходящим отрядом.
Глава 8
Ближе к вечеру Рада заметила, как на горизонте меняются очертания местности. Что было вдали, девушка не рассмотрела — то ли голые стволы деревьев, то ли вытянутые камни.
Примерно через час она вышла к долине бьющих источников и горячих ключей. Странные силуэты, которые издалека видела Лисица, оказались застывшими столбами красной глины. Некоторые достигали в высоту трёх человеческих ростов!
«Интересно, какая сила выбросила струю жидкой породы в такую высь?» — подумала Яснорада.
Всё вокруг выглядело нереальным. Кое-где из-под земли вырывался пар. Чуть правее, огибая камень, струился родник. Лисица припала к нему и напилась ледяной воды. Вот же диво! Всё круго́м кипело и пылало жаром, а этот источник оставался холодным!
Не забыла она и потерянный кочевниками бурдюк наполнить.
Потом Рада долго рассматривала своё отражение в тёмной воде. Исхудала. На лице одни глаза остались да веснушки. Вон уже и ремень, застёгнутый до предела, неплотно обхватывал талию. Волосы были всклокочены, всё лицо покрывали красные разводы от ирдаванской пыли и слёз.
— Да уж! Мной бы ворон на поле пугать! — горько усмехнулась Яснорада.
Мужчины остановились на привал среди глиняных столбов, а неподалёку нашлось тёмное озерцо с тёплой водой, в которое пленные попрыгали как дети. Они смеялись, фыркали и наслаждались купанием.
Рада, обойдя округу, нашла купель и для себя. Водоём оказался небольшим, но так даже лучше. Вода была такой прозрачной, что дно просматривалось до последнего камешка, поэтому в неё было не страшно заходить.
В деревне поговаривали, что во всякой воде кто-нибудь да жил: где — кикимора, где — утопленник, не познавший очищающего погребального пламени, а где и болотный дух сидел да ждал, как бы неосторожного человека на дно утянуть и позабавиться.
Рада постирала свои вещи и разложила их на горячем камне, надеясь, что так они быстрее высохнут. Сама погрузилась в водоём и застонала от блаженства. Надо же, какое удовольствие! Все мышцы благодарно расслабились, кости перестали ныть, а ссадины очистились от запёкшейся крови и пыли.
— О, Мать всего живого! — не в силах сдержать восторг, прошептала Рада.
Полежав в воде и как следует отмокнув, Лисица приступила к делу: натёрлась красной глиной с ног до головы, обходя только ссадины, густо намазала волосы грязью, помассировала кожу, а затем хорошенько всё промыла водой. Выбралась на плоский камень и легла обсохнуть.
Нагота её смущала, и она чувствовала себя неуютно, хоть и была под пологом невидимости, да и мужчины были достаточно далеко. Но всё же девушка решила не натягивать высохшую одежду на мокрое тело и, чтобы не терять времени, принялась расчёсывать волосы.
Гребня у неё при себе не было, поэтому она справлялась пальцами. Кудри сильно спутались и, высыхая, превращались в одну громадную пушистую рыжую копну. Как ни пыталась Рада их пригладить, ничего не вышло, поэтому, просушив волосы, она заплела косу и кое-как стянула её лентой.
После небольшого отдыха Яснорада снова отправилась на разведку.
Пленные набирались сил. Мужчин не связали, а те, кто путешествовал в клетках, тоже прогуливались возле них. Кочевники мылись по одному, остальные конвоиры охраняли арданийцев.
Рада сочла увиденное удачей и приблизилась к жениху. Бросив в него пару маленьких камешков, она заставила его обернуться. Спустя мгновение Тит догадался, что Рада рядом. Осмотревшись, он нашёл место, где можно было переговорить, и прошёл туда.
— Я отвяжу лошадей, и, пока кочевники будут их ловить, вернусь за тобой, — раздался шёпот Рады из пустоты.
Тит кивнул, а она прикоснулась к горячей мужской ладони. Ей это было нужно.
Лисица юркнула к месту, где кормились животные, и отвязала всех. Одного коня оставила для себя и Тита. Набрала побольше воздуха и свистнула что было сил, как учил её старший брат Проф.
Кони заржали и с перепугу понеслись кто куда. Вороного жеребца Яснорада придержала, успокоила и, накрыв его пологом, вернулась к пленным. Кочевники разбежались догонять живность, но трое остались. Они выглядели совершенно спокойными, что вновь Раду удивило, а один даже ухмылялся, скрестив на груди руки. Кажется, это был тот самый, у кого она умыкнула ключ.
Пленные в этот раз драку не начинали: поняли, что бесполезно. Если и убьют троих конвоиров, то с вернувшимися им не справиться. Да и, судя по беспечному виду, угрозы эти трое не ощущали. Исходила от них уверенность в собственной силе, такая, что отпадало желание испытать эту самую силу на своей шкуре. И, как назло, Тит стоял возле жуткой троицы.
Подойдя ближе, Яснорада подобрала несколько камешков и бросила в парня. Он снова догадался и сделал пару шагов в сторону, но ухмыляющийся воин преградил ему путь и, обернувшись, посмотрел Раде прямо в глаза.
Она замерла от тёмного, жуткого взгляда. Неужели этот кочевник всё же видел её?
«Этого не может быть! Даже Тит, зная, что я рядом, рыщет взглядом», — пыталась успокоить себя Лисица. Но ирдаванец смотрел на неё и надменно улыбался, словно дразнил!
Девушка запрыгнула в седло и обернулась — жуткий воин всё ещё смотрел на неё! С вызовом!
Желая убедиться, что пристальный взгляд врага — пугающее совпадение, Рада тронула поводья, и конь сделал пару шагов вперёд. На этот раз мужчина больше не следил.
Рада выдохнула с облегчением. Снова показалось! Ведь если бы воин её видел, то давно бы уже убил, а за последнюю выходку — тем более. Но Яснорада жива, и её даже не искали!
Спустя час кочевники вернулись со сбежавшими лошадьми. Поймали всех, кроме вороного, которого увела Рада. Девушка грустно подивилась тому, что за всю свою жизнь не крала столько, сколько за последние несколько дней.
А крала она всего один раз, когда ей было одиннадцать. В тот день Клим не хотел брать сестру с собой, но она увязалась.
Вместе с Титом бедокуры отправились в палисадник мудрого Фрола. В том саду всё давно выродилось. Одичали и яблони, и груши, но росло одно небольшое дерево черешни подле кухонного окна, в которое старик целыми днями смотрел.
Были те ягоды крупными, сочными, почти чёрными на вид. Фрол ждал, чтоб они дошли. Собирался со дня на день сорвать. Птиц отгонял, которые не прочь были ягодами теми полакомиться.
Раду отправили отвлекать мужчину, что она и сделала. Постучала в дверь и, когда ей открыли, завела бестолковый разговор.
Старик обрадовался. Одинокий Фрол общением не был избалован, поэтому с удовольствием беседовал с весёлой рыжей девчонкой.
Когда Рада вернулась к парням, то расстроилась оттого, что бессовестные обобрали все дерево подчистую, не оставив старику ни ягоды.
Она поругалась тогда с братом и ушла домой. Черешни не взяла. Но с тех пор стала часто захаживать к дедуле в гости. То вкусностей принесёт, то в доме приберёт.
Фрол догадывался, кто собрал все ягоды, но ругаться не стал. Так и сдружились они с Яснорадой.
Пару раз ирдаванцы объезжали округу на скакунах. Может, искали вороного, может, и её. Но, ничего не найдя, возвращались. А позже со всей колонной отправились в путь.
Следующий отрезок дороги дался Лисице легче прочих. На этот раз она не сбивала ног, а восседала на прекрасном длинноногом жеребце. Соскучившись по живому, девушка долго гладила красавца, ложилась на его холку, вслушиваясь в шумное дыхание и биение лошадиного сердца. Ей нравилось ощущать тепло его тела, и впервые за много дней её настроение приподнялось, и жизнь не казалась такой несправедливой и одинокой. Вороной стал для неё не просто конём, а другом, с которым Рада вела беседы.
Всё шло хорошо до тех пор, пока не наступила ночь. Новый друг захотел есть и пить, а у Лисицы кроме пары горстей сушёных яблок да бурдюка воды с собою ничего больше не было. Это она могла протянуть на таком запасе ещё долго, а коню — на один укус и глоток.
К тому же Рада понимала, что ночью ей не спрятать жеребца — сил на полог не останется.
Долго думать она не стала, зная решение наперёд. Вороного придётся вернуть, иначе погибнет красавец от голода и жажды. А этого Лисица ему не желала.
Дойдя до развёрнутого мужчинами лагеря, она спешилась. Протянула ладонь с несколькими яблочными дольками. Конь шумно втянул ноздрями аромат и слизал всё разом. Угощение животному понравилось. Рада поцеловала чёрный нежный нос коня и направила четвероногого в освещённый кострами круг света.
Друг резво пошёл, а девушка осталась, глядя ему вслед.
— Нагулялся? — язвительно протянул один из кочевников. — Иди сюда, накормлю.
А Рада стояла и смотрела на всё со стороны. Отчего-то Лисице стало невыносимо тоскливо. Нужно было разворачиваться и идти устраиваться на ночлег, чтобы на завтра хватило сил. Но она не могла пошевелиться. Даже лагерь врагов ей казался уютным.
Вон там мужчины сидели кружком, курили и травили друг другу байки. Неподалёку кочевник общался с кучкой арданийцев, и со стороны казалось, что беседа была если не дружеской, то точно нейтральной. Другой воин раздавал мужикам провизию, припасённую заранее, и горячительное в бурдюках. Пленники кривились, когда пили, но после смеялись довольные.
А Яснораду ждала земляная ямка в полной темноте и одиночестве, а ещё несколько часов тревожного сна, сопровождающегося жуткими кошмарами. С тех пор как она увидела призрачного мужчину, ей так и мерещилось всякое: то чёрное облако метнётся на краю зрения, то тень шевельнётся в стороне. Скорее всего, и мужчина тот ей просто показался, ведь Рада тогда чуть не умерла, а перед смертью всякое могло привидеться. Но страх остался, а точнее — жуть!
Не стоило ей думать о таком на ночь глядя, находясь посреди вражеской пустыни. Призраков не существовало, никто из знакомых Лисицы с ними воочию не сталкивались, а рассказывать могли что угодно. В конце концов, она и сама горазда была забористую историю сочинить.
Однажды девушка поведала Евсею про беса, который поедал ночью языки болтливых детей. Так мальчишка долго боялся спать в своей постели и прибегал посреди ночи к ней зарёванный.
Лисица сгребла себя в охапку, развернулась и ушла. Через несколько часов она должна была воротиться и придумать новый способ спасения Тита. А пока ей нужно было отдохнуть. Хоть она и не шла своими ногами, но накрывать пологом себя вместе с жеребцом — дело нелёгкое.
А ещё — ямку копать.
Глава 9
Рассвет не тронул небеса, когда Лисица вскочила из своего укрытия. Не проспала. Она собралась, попила воды и направилась к лагерю.
Картина складывалась удачно, на её взгляд. Все спали. Даже кочевники дремали у костра, опершись о мешки. Двое дежурных воинов сидели с другой стороны лагеря, вдали от повозок.
Подойдя ближе, Рада чуть не завопила от радости: дверцы клеток открыты, повозки пусты, и только в одной из них спал Тит.
Оглядевшись, она не заметила поблизости стражи — вот это удача! Рада не знала, почему пленников развязали, а те перестали сопротивляться захватчикам. Скорее всего, мужики поняли, что для пути назад провизии уже не хватит, а без кочевников вперёд дороги им не найти. Вот и смирились. Но Яснорада не могла. Она должна была спасти любимого.
Не теряя времени, девушка шагнула в клетку и тронула парня за плечо.
Тот сразу проснулся. Она сделала его невидимым для других и обняла. Тит выглядел измученным, бледным и осунувшимся.
— Пойдём! Нужно уходить сейчас, — еле слышно прошептала Рада. — Только придётся еду украсть.
Парень кивнул, поднялся и понуро направился к выходу. На ступеньке обернулся и сказал:
— Прости.
Это слово он произнёс одними губами, а после захлопнул дверцу и защёлкнул замок прямо перед растерянной Яснорадой.
Она вцепилась в решётку и уставилась на любимого, не понимая, что происходит. Он же знал, что действие невидимости ограничено небольшим радиусом.
— Тит! Открой! Тебя схватят без полога! — в панике прошипела она.
Неужели это ошибка? Может, очередной кошмарный сон?
— Прости, Лисица! Я не гожусь для войны. У меня там нет шансов. Ты же знаешь силу моих способностей. А у тебя, возможно, получится выжить. Я верю, что ты сможешь, с твоим-то светом! Не смотри на меня так, я давно догадался о твоей тайне, — негромко ответил Тит. Сонным он уже не выглядел. — Помню, как ты срастила перерубленный мной ствол розы. Той, что оплетает беседку в саду моего дома. А полог? Ты хоть понимаешь, что не каждый магистр академии может такое сотворить? А ещё обвал на горной тропе Ты закрыла нас щитом неосознанно. Тебе было всего десять!
Рада смотрела на парня, теряя дар речи. Издалека, словно пробиваясь сквозь толщу непонимания, приходило осознание происходящего. Тит её предал! Но разве могло это быть правдой?
«Нет! — кричал разум. — Только не Тит! Никто не вправе так поступить, зная, через что я прошла. А он знал!»
— Ты простишь, Лисица, я верю в это. Ты добрая и любишь меня. И я тебя тоже, но не могу так поступить со своей жизнью. Я должен вернуться и занять место отца. Не имею права его подвести, понимаешь?
Яснорада оцепенела. Она не чувствовала пальцев, сжимающих прохладный металл клетки. Все ощущения сконцентрировались в глубине груди и болью разлились по телу.
— Для этого тебе придётся назвать другую наречённую, — сдавленным голосом произнесла Рада, помня об условии, без которого не становятся главами поселений.
— Прости, — Тит опустил глаза и даже не стал разубеждать Лисицу.
Конечно, ведь он без труда найдёт новую невесту. И, похоже, сын главы был готов на это пойти.
Рада не плакала. Просто стояла и смотрела на такое знакомое и в то же время совершенно чужое лицо. Вместо её жениха, Тита, стоял незнакомец — такой же, как любой из спящих арданийцев.
Спустя мучительную паузу парень направился прочь.
— Постой, — окликнула его Яснорада.
Он вернулся. Совершенно серый и будто неживой. Стало ясно, что этот поступок дался ему нелегко. Однако он всё же пошёл на предательство.
Девушка протянула парню его же кольцо и произнесла:
— Отдашь другой невесте. Моему отцу скажи, что я жива, но навлекла позор на нашу семью — потеряла девичью честь. Поэтому не вернусь домой, пока не найду того, кто захочет взять порченую девку замуж.
Тит сжал губы и коротко кивнул.
— Ещё передай, чтобы смотрели за Евсеем. Он непременно отправится меня искать, а Савка поплетётся за ним. Сгинут сорванцы, — добавила она.
Не дожидаясь ответа, Яснорада развернулась и шагнула к дальней стене повозки. Когда же она обернулась, то увидела, что подошедший кочевник передал Титу набитый провизией мешок и бурдюк с водой. Затем снял со своего пальца перстень и протянул юноше. Не оборачиваясь, тот ушёл. А спустя пару десятков шагов его фигура растворилась в рассветной мгле.
***
Паладин сидел возле костра, когда заметил приближающуюся наездницу. Возвратилась, в чём он и не сомневался. В первые дни был уверен, что она развернётся и отправится домой — пустошь не для юных леди. Но рыжеволосая не ушла. Голодала, мёрзла и боялась до дрожи в теле, но не отступила.
Конечно, он её видел с тех пор, как Аарон доложил о странной тени, взявшейся из ниоткуда. Другие невидимую спутницу не замечали, но для паладина Мрака полог сокрытия не был помехой — он рыжую прекрасно рассмотрел. Тощая и чумазая, как беспризорник-попрошайка на рынке.
Незнакомка выглядела странно. Воин сказал бы — забавно. Таких леди он раньше не встречал. Не было в ней привычной, сквозящей холодом стати, но ощущалась давно забытая им женская сила. Кажется, её называли — любовь.
Да! Именно любовь, толкающая рыжую на безрассудство. Леди полагалось сидеть дома и горевать положенный срок после потери возлюбленного, а вскоре — найти другого и наладить жизнь. Но девчонка упорно шагала, не желая мириться с судьбой. Паладин прекрасно помнил, как в первые дни она сбивала ноги в кровь, кусала губы, рисковала собственной жизнью ради любимого. А может, брата?
Может быть, но это всё равно ничего не меняло. Леди должна была сидеть дома и оплакивать брата, а будущий жених — утешать её вечерами. Но воин помнил, как рыжая плелась, еле передвигая ногами, смешно морщила нос, сдерживая чихание. Чихала, кстати, ещё смешнее.
Когда она пришла впервые в лагерь, паладин понял, что у девчонки не осталось воды: губы потрескались, тени залегли вокруг впалых глаз, мечущихся в поиске сосуда с питьём — всё говорило о жажде. Воин чуть не рассмеялся, когда леди хлебнула огненной настойки, которую так любили простые солдаты. Да он и сам особо не брезговал ею в походах.
Паладин забавлялся, глядя на ничего не подозревающую девушку. Он развлекался в одиночестве и не рассказал своим воинам о таинственной спутнице. Позволил украсть ключ, хоть руки и чесались схватить воровку. Не помешал отпустить призывников и лошадей. Правда, пару раз воин чуть не выдал себя, когда откровенно смотрел на неё в упор.
Девчонка становилась бледной, пятилась. Мужчине казалось, что она рухнет в обморок от страха. Но Рыжая брала себя в руки, убеждалась, что всё ещё невидима, и продолжала бедокурить.
Именно бедокурить и пакостить. Угрозы никакой от девушки не исходило. Даже когда она ударила Марса по голове, то испугалась за него и судорожно нащупывала пульс. Ей было жаль того, кого она считала врагом. Только убедившись, что он жив, продолжила начатое.
На очередном привале парни заметили кого-то вдали, но командующий отдал приказ не обращать внимания. Он понял, что девчонка умирает от жажды, раз она даже полог не может удержать. Командующий испытал укол разочарования. Путь был неблизким и однообразным, а рыжей удавалось поразвлечь воина.
Перед уходом он оставил ослабевшей путнице сосуд с водой, сомневаясь, что она выкарабкается.
На ночном привале паладин не выдержал и, приняв бестелесную форму, вернулся на то место, где осталась умирающая. Девчонка поднялась, чем ещё больше удивила мужчину.
Надо же, какая сила! И это не тяга к жизни: будь дело только в ней, рыжая уже бы сдалась. Это любовь! Такая светлая и чистая, что даже он ощущал её тепло, хотя и принадлежало чувство другому.
К развлечению паладина присоединилось и иное — любопытство. Он решил помочь любящей найти любимого, ведь колонна сменила направление, а девушка упрямо топала строго на север. Пришлось её немного попугать.
После горячих источников леди изменилась. Она стала чистой. Огненная копна волос была кое-как перехвачена лентой. Кожа оказалась золотистого оттенка, непривычного взору паладина. В его краях ценили благородную бледность. Темно-зелёная широкая рубаха, перетянутая ремешком на талии, и коричневые кожаные штаны подчёркивали стройность юной особы. Девушка выглядела непростительно ярко. Там, откуда он родом, так не выглядели леди. Да и те, кого и леди-то язык не поворачивался назвать, тоже так не выглядели.
Вернувшись, рыжая принялась за дело: распугала лошадей и попыталась освободить паренька. Но паладин уже знал, на кого нацелен маленький огненный смерч, поэтому стерёг блондина. Ждал. Было любопытно, что предпримет она на этот раз.
Девчонка, правильно рассудив, отступила. Правда, командующий опять не удержался и посмотрел на неё, чуть не выдав себя.
Она стояла так близко, что он смог разглядеть на её коже россыпь мелких, медного цвета точек, покрывающих лицо. А ещё глаза. Её радужки искрились хризолитовым блеском. Тёплым, светлым и чистым зелёным. Вызывающе красочно!
Под взором мужчины кожа девушки побледнела, незнакомку затрясло, но, взяв себя в руки, она сдвинула жеребца в сторону, а паладин приложил усилие, чтобы не проводить леди взглядом. Она ушла. Но воин знал, что ненадолго.
Вернулась к ночи. Командующий гадал, что предпримет огненный вихрь на этот раз. Уже и мужчин освободили. Аарон ввёл их в курс дела, вкратце пояснив, для чего их ведут и почему в начале пути их связывали и сажали в клетки. Теперь пленить новобранцев не имело смысла. Все понимали, что шли сражаться за свои земли. Мрак накроет всё: и Ирдаван, и Ардан, если прорвёт границу с Эребраном. Но вихрь привёл коня и ушёл, не напакостив. Рыжая пожалела голодное животное. Странная девушка.
Паладин подумал о тех леди, которые кривили носы от одного запаха немытой конины и уж точно не ездили верхом. А зеленоглазая обнимала и целовала Тёмного в нос! И в седле держалась превосходно. Воин даже залюбовался ею.
— Кто она тебе? — тихо спросил паладин у светловолосого крепкого паренька.
Тот встревоженно глянул на неожиданного собеседника, но ответил честно, поняв, что воину всё известно.
— Наречённая. Любит меня уже восемь лет. Я обещал жениться на ней, но теперь
— Не женишься, — продолжил паладин. — Вряд ли ты вернёшься. Но твоя смерть не будет напрасной. Ты отдашь свою жизнь во благо других. Пока такие, как мы, жертвуют, все прочие живут.
Парень сник. А командующий задумался, глядя на жениха. Чем же он мог заслужить такую любовь?
После довольно долгой паузы паладин лениво продолжил:
— Ты сможешь вернуться домой. Я могу тебе в этом помочь. Дам провизию и то, что защитит тебя от нового призыва.
— Что я буду должен? — оживился Тит.
— Отказаться от её любви, — пояснил чёрный воин.
— Как? Разве я могу решать за неё? — удивился блондин.
— Решай за себя, Тит, — паладин намеренно назвал парня по имени, хотя тот ему не представлялся.
Под утро наречённая явилась. Кинулась в клетку к притворяющемуся спящим жениху не оглядываясь. Наивная.
Воин подумал, что это даже хорошо, ведь чем больнее ей будет, тем больше станет её сила в итоге. Он намеренно обменял слабенького паренька на девушку. У Тита дара было разве что на закрытие узенькой щёлочки, в которую детёныш взъясыти с трудом пролез бы. А вот рыжая пылала мощью. Сила её была совершенно непонятна паладину Мрака. Он не знал, что с нею делать, но любопытство перебороло его, и воин решился на авантюру. Обоих забрать он не мог, так как всегда строго следовал договору, по которому увозил из Ардана пятьдесят душ, не больше и не меньше. Но обмен можно было считать вполне уместным.
Важно, чтобы парень предал девушку и она узнала правду. Паладин по собственному опыту понимал, что чем сильнее боль, тем могущественнее становится человек. А ему требовалось много светлого дара, поэтому он оказался доволен, когда разговор влюблённых подошёл к концу. Девушка испытала невероятную боль.
Однако она снова удивила — не плакала, когда внутри неё что-то умерло, не слала проклятия вслед предавшему, не умоляла парня выпустить её. Стоя в клетке, она переживала за него. А ещё за Евсея и Савку. И командующему стало безумно любопытно, о ком шла речь.
Глава 10
Кочевники начали собираться в путь, будто и не спали вовсе. Наверное, так и было, просто разыграли для неосторожной Лисицы спектакль, сговорившись с Титом. Да и пленные поднялись бодрые, выспавшиеся. Перекусив, принялись тянуть жребий, кому ехать в телеге.
Оказалось, что путешествовать в клетке хотели все. Оно и неудивительно, раз сбега́ть передумали. Всё лучше на повозке, чем ноги собственные сбивать.
Рада заволновалась. Только сейчас осознала, что придётся находиться в тесном окружении стольких мужчин. Иллюзий насчёт них она не питала. За время путешествия такого наслушалась, что волосы дыбом вставали. Поэтому понимала, что, если захотят они воспользоваться её юным телом, никто их не остановит. Здесь, в гиблой пустоши, законов не было. Просто Лисице пока всё ещё везло оставаться незамеченной.
Зажмурившись, она представила себя щупленьким пареньком, надеясь, что морок удастся.
— А ты кто, заморыш? Не видел тебя раньше, — удивился краснолицый мужик с мясистыми щеками, забираясь в повозку. — Пошёл вон! Нужно было жеребьёвку пройти, чтобы ехать.
Рада кивнула и направилась к выходу, стараясь не показывать радости от предстоящего побега. Но у двери встал тот самый ирдаванец с насмешливой улыбкой и тёмными глазами, который наводил на Лисицу жуть. Он окинул девушку изучающим взглядом с ног до головы и хмыкнул, как ей показалось, одобрительно.
— Парень поедет здесь, — произнёс спокойным тоном он.
Обсуждать его слова никто не осмелился. В том, что прозвучал приказ, сомнений ни у кого не возникло.
Мужчины погрузились в клетки. Заперли только ту, в которой была Яснорада. Пеших арданийцев не связывали. Колонна тронулась в путь.
Всю дорогу Рада молчала. Лисица боялась проболтаться о том, кто она на самом деле, или того, что мужики по голосу догадаются о её тайне. Девушка просто сидела и слушала.
Из разговоров стало понятно, что везли мужиков на войну. «Выходит, всё же новобранцы, а не пленные. Тит тоже упоминал об этом. Но на какую?» — задалась вопросом Яснорада.
Двигалась группа почти всё время на север, лишь пару раз забирая чуть западнее. До Юго-Западной гряды было уже больше недели пути, а значило это, что война не между государствами Открытых Земель.
И тут Раду осенило: «Против Покрова Мрака!»
Волоски на теле девушки встали дыбом. Она вспомнила призрачного мужчину, которого видела недавней ночью, и всё, что знала о тех существах. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Стало тяжело дышать. Закралась мысль, что в ту ночь Лисице ничего не привиделось. Что она узрела создание Мрака! А что, если арданийцев везли на корм монстрам?
Неконтролируемая паника охватила пленницу, и Рада стала задыхаться.
— Эй, ты чего? Пареньку плохо! Воды сюда! — прокричал немолодой мужчина.
В его руках оказался бурдюк, который он сунул Яснораде, а сам опасливо отошёл.
Напившись, девушка увидела, что все мужчины столпились в противоположном от неё углу, настороженно поглядывая.
— Ты, случаем, не хворый, малый? На чахоточного походишь. Дюже худой да бледный, и всё лицо в точках, — раздался низкий бас из толпы.
Рада помотала головой и ответила сиплым голосом:
— Перенервничала перенервничал!
Мужики недоверчиво косились, но спустя пару мгновений расселись на полу, приняв объяснение. Бурдюк оставили Лисице. На всякий случай, боясь неизвестной болезни.
Путь продолжался.
Весь день Рада обдумывала варианты побега да слушала мужицкие байки, буквально затыкая уши, когда рассказы скатывались в пошлость.
В периоды тишины девушка смотрела вдаль, размышляя о своём. Во время привалов её выпускали справить нужду в сторонке под присмотром того воина, у которого она стянула ключ. Тогда-то девушка поняла, что жуткий кочевник всё-таки её видел и, похоже, всегда. Но спрашивать она об этом побоялась. Вдруг он знал не обо всех её «подвигах».
Рада попыталась один раз сбежать, но кочевник без особых усилий её поймал, несмотря на невидимость, которую она набросила на себя заранее, и пригрозил, что перестанет водить по нужде в сторонку, а заставит делать дела в толпе ничего не подозревающих мужиков. Боясь быть разоблачённой, пленница бросила попытки освободиться и совсем отчаялась.
За двое суток Лисица почти не спала. Опасалась, что морок развеется, стоит ей крепко уснуть, и мужики поймут, что она девушка.
Иногда к решётке подходил вороной конь, когда позволяла длина привязи. Он тыкался мордой Раде в плечо и фыркал, подставлял нос для ласковых поглаживаний и поцелуев, коими одаривала его девушка, пока никто не видел. В конце она всегда давала ему несколько кусочков сушёных яблок. Хитрец быстро прожёвывал их и заходил с другой стороны. Тыкался во второе плечо, подставлял наглую морду и опять просил лакомства, повторяя ритуал по-новому. Иногда Яснорада, не сдержавшись, тихо смеялась. Уж очень забавлял её этот серьёзный на вид плут!
К вечеру другого дня посреди пустоши показался город. Большой, с крепостной стеной и башнями, красный и необычный. Он высился вдалеке, будто оазис. Пока колонна приближалась к нему, Рада зажмуривалась несколько раз, не веря своим глазам. Неужели пустошь закончилась? А что ждало Лисицу дальше? Далеко ли до границы с Покровом Мрака?
Дойдя до стены, кочевники направили повозки вдоль неё и через какое-то время оказались с другой стороны города, не заходя в него. Сокамерники столпились спереди и принялись охать, ахать да причитать, чем вызвали у Яснорады безудержное любопытство. Она пыталась встать на носочки, подпрыгнуть или поднырнуть, но всё оказалось тщетно. Девушка ничего не видела, кроме широких мужских тылов.
Те, как назло, восторгались все громче да примешивали к аханьям матерок. Чем ближе подъезжала клетка, тем брань становилась забористее, давая понять Раде степень восхищения соотечественников. Не выдержав, Лисица рявкнула на них, чем сбила с толку.
— Разойдитесь! — чуть ли не взвизгнув, прокричала она в образе щуплого паренька. Мужики обернулись и, опасливо озираясь, попятились, пропуская разозлившегося курносого пацана. С самого начала он вызывал у народа подозрения своим неожиданным появлением посреди пустыни и тем, что его единственного сажали под замок. Рада прошла вперёд и увидела невероятную картину. На огромной ровной площади, словно рассыпанные цветные карамельки, стояли корабли-дирижабли и аэростаты. Яснорада знала названия этих летательных аппаратов — читала в одной книге о них. Но увидеть собственными глазами — полный восторг!
— Матерь-Сотворительница! — выдохнула девушка.
Картина впечатляла. Некоторые дирижабли поднимались в воздух, какие-то приземлялись. А шары, подобно россыпи диковинных ягод, заполоняли и небосвод, и красную землю.
Людей вокруг было видимо-невидимо. Повсюду сновали повозки со всевозможными грузами, начиная с дерева и заканчивая дикими животными в клетках.
Колонна остановилась возле огромного воздушного корабля, выглядевшего величественно и мрачно. Его необъятный продолговатый баллон тёмно-серого цвета был наполнен горячим воздухом, а корпус сделан из чёрно-бордового морёного дерева. Через большой люк в хвостовой части, в который с лёгкостью проехала бы запряжённая тройкой телега, в корабль заносили грузы и поднимались мужчины. Вовсю кипела работа.
Все люди оказались необычной внешности. Очень смуглая кожа, почти коричневая, карие, чуть ли не чёрные, глаза и смоляные волосы отличали иноземцев от арданийцев.
— Кто они? — спросила негромко Рада.
— Ирдаванцы, — ответил чей-то голос, принадлежащий одному из столпившихся соотечественников.
— А это тогда кто? — Девушка указала на стоявшего в стороне воина в чёрном, одного из тех, что сопровождали их колонну от самой Юго-западной гряды.
— Так это ж эребранцы, — пояснил кто-то из клетки.
— Эребранцы? — шёпотом переспросила Рада. — Исчадия Мрака?
Мужик рядом с ней скривился в ухмылке и кивнул. Ему было забавно слышать такое сравнение о тех, кто дважды колотил его во время похода. Но девушка не оценила веселья собеседника.
Тело Яснорады снова отреагировало на страх — по рукам побежали колкие мурашки, глаза едва не вылезли из орбит, сердце затрепетало испуганной пичугой. Лисица смотрела на открывающего замок воина, того самого, которого огрела в пустоши ведром, и испытывала животный, душащий ужас, толкающий на безумства.
Все эребранцы — призраки! Арданийцев везут не на войну, а в логово, где выпьют их светлые души, оставив умирать в муках! И, несмотря на то что бо́льшую часть страшилок про призраков Мрака девушка выдумала самолично, на тот момент она уверовала во все эти истории.
— Мы обречены! — завопила Рада, хватаясь за сердце. — Спасайтесь! Слышите? Помогите!
Пленники-новобранцы подобрались и насторожились, а Яснорада изо всех сил толкнула недоумевающего эребранца в грудь и, выпрыгнув из клетки, понеслась.
Бежала, как не бегала никогда, а делала она это превосходно. Когда живёшь с четырьмя братьями, и не такому научишься!
