9785005982414
ISBN :Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 03.08.2023
Джозеф протягивает руку ко лбу, нащупывает мокрое полотенце и стаскивает его. Линда пытается вернуть его на место, но все тщетно.
– Что со мной случилось? Последнее, что я помню, это то, как мы были в подвале и вешали табак… а потом… потом… как вы меня куда-то выносите под руки.
– Скорее всего, у тебя закружилась голова из-за того, что ты резко выпрямился, когда поднимал сигарету. Вот тебе стало плохо, и ты потерял сознание, – ответила Дженнифер на вопрос Джозефа.
– Мд-а-а, – протянул Джозеф. – И долго я пролежал без сознания?
– Около двух-трех часов, – сказала Линда. – Папочка, как ты себя чувствуешь?
– Немного подавленно, Птичка моя. Не переживай. Все будет хорошо.
Джозеф повернул голову и посмотрел через плечо Линды в окно. Уже начинало темнеть.
– Солнце так и не выглянуло?
Мама с дочерью одновременно кивнули.
– А пока я лежал без сознания, дождь был?
Линда потрясла головой.
– Это хорошо. А то пару кустиков-то еще осталось. Надо бы их убрать… Хотя, думаю, уже в следующий раз уберем. Послезавтра, если сегодня ночью дождь все-таки решит пойти.
– Ой! – вырвалось у Линды.
– Что такое, Птичка? – спросила Дженнифер.
– Я забыла про последнюю коробку с листьями.
Она опустила глаза и начала смотреть на свои сапоги. Щеки слегка, но заметно залились румянцем. По ее виду было понятно, что ей стыдно и она сожалеет о своем поступке.
Джозеф посмотрел на Дженнифер, а затем коснулся рукой предплечья Линды.
– Мы тебя не виним. У тебя было другое важное дело. Куда более важное, чем эта коробка. Ты позаботилась о своем старике.
Дженнифер улыбнулась саркастической улыбкой.
– Ты и сама прекрасно видишь, что он натворил. Так что не переживай.
– Но я все равно пойду и принесу ее, – сказала Линда и встала со стула. – Я быстренько. Принесу и сама его развешу в подвале.
– Смотри, завтра я буду как в свои двадцать лет: спущусь и проверю, как ты справилась с работой.
Губы Джозефа растянулись в улыбке.
Линда, тоже улыбнувшись, вышла из комнаты родителей. Но, уходя, она услышала, как мама сказала папе:
– Ну что, Ромео, больше не будешь лазить ко мне на балкон.
– Это еще почему?
– Да потому что я не собираюсь тащить тебя на себе до кровати.
Смех вырвался из груди Дженнифер. А спустя секунду и из груди Джозефа.
Выходя на улицу, Линда продолжала улыбаться, потому что она была счастлива, что с отцом ничего настолько страшного не случилось. Ее родители счастливы вместе, а она счастлива вместе с ними.
После выхода из дома Птичка увидела последнюю оставшуюся коробку с зелеными табачными листьями внутри. Она, Линда, выдохнула и расслабилась, потому что с собранным урожаем ничего не случилось. А особенно замечательно, что дождя не было, ведь обычная картонная коробка не защитит от дождя, и все.
Ровные грани коробки вырисовывали идеальный куб, как вдруг на верхней плоскости куба появился маленький бугорок. Линда удивилась, но вскоре, подойдя поближе, увидела, что из себя представляет этот бугорок. Это была ее новая маленькая подружка. Эта малышка спокойно смотрела на приближающуюся великаншу.
– Ну привет, красотка, – поздоровалась Линда.
– Пип, – ответила мышка.
– Я так и знала, что стоит подкормить тебя один разок, ты будешь прибегать постоянно… Но я не думала, что так скоро.
Мышка встала на задние лапки и начала потирать мордочку передними, как будто умываясь водой. Линда стояла в непонимании, и у нее было такое чувство, словно мышка пытается ей что-то сказать.
– Прости, дорогуша, но у меня нет с собой еды. Да даже если бы и была, то я не дала бы тебе… Прости.
Линда наклонилась и медленно протянула руку к мордочке мышки, а она, на удивление великанши, спокойно смотрела на нее, и даже не было намека на то, что ей страшно и она готова бежать со всех ног. Линда аккуратно взяла мышку в ладонь и убрала с коробки, опустив на землю.
– Все. Беги к своим деткам. Они, должно быть, уже соскучились. Мне вот тоже пора к своей семье, – сказала Птичка. А затем взяла коробку, встала и пошла обратно домой, но просто уйти не обернувшись она не могла. Она повернула голову и увидела, как этот маленький клубочек сидит на том самом месте и смотрит на нее, подергивая усиками.
Около пятнадцати секунд они смотрели друг на друга. Черные глаза-бусинки смотрят прямиком в голубые глаза великанши. Но потом мышка повернула мордочку и побежала в заросли кукурузы.
– Ну вот, кажись, она поняла, что ей пора к своим детишкам.
Линда издала легкий смешок и пошла в дом. Но сделав буквально один шаг, она почувствовала, как что-то коснулось ее волос. Спустя секунду еще раз. И еще. Еще. Затем вся ее одежда начала покрываться темными пятнами. Дождь все-таки пошел под конец сегодняшнего дня. Прижав коробку к правому боку, она легким бегом направилась в сторону дома.
Вернувшись в семейное гнездышко, Птичка направилась в подвал, взяла шнур и проделала с листьями то же самое, что и отец. Затем она нашла свободное место, куда можно разместить последний шнур с табачными листьями, повесила его и, поднявшись из подвала, направилась в спальню родителей, чтобы проведать отца.
Ее родители так и были в своей комнате. Джозеф лежал, ни на минуту не вставая, а Дженнифер, как заботливая сиделка, всегда находилась рядом с больным. Они так и продолжали разговаривать, смеяться и улыбаться.
Но, к сожалению, Линда и Дженнифер отужинали без Джозефа. Сидя вдвоем на кухне, мама с дочерью редко переговаривались. Почти весь ужин они провели в тишине. Эту тишину нарушал только стук дождя, который превратился в жуткий ливень. Но до грозы дело еще не дошло.
Весь вечер Джозеф пролежал в постели. Даже на ужин не пришел. Но то была не его воля, а воля жены с дочерью, потому что те переживали, что вставания с кровати приведут к плачевным последствиям, потому что потеря сознания и головокружение – это не шутки. Больному нужен был постельный режим. Так что Линда и Дженнифер принесли ему ужин в постель. Любимая жена даже пыталась покормить больного мужа с ложечки, но он все говорил одно и то же: «Со мной все в порядке. Я и сам могу поесть». На что Дженнифер отвечала: «А вот поезд приближается к туннелю. Открой-ка ротик, малыш». Линда про себя подумала, что в слово «малыш» мама вкладывает не то значение, какое вкладывают матери, когда обращаются к своему ребенку, а то значение, которое вкладывают женщины к своим мужчинам, которых любят.
Когда Джозеф закончил ужинать, он позвал дочь к себе, попросил ее нагнуться к нему и поцеловал в лоб, а затем добавил:
– Спокойной ночи, доченька. Спасибо тебе за заботу. Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, папочка. И тебе спокойной ночи.
Линда отошла от отца и направилась к маме. Обойдя кровать, пожелала и ей спокойной ночи. Дженнифер также поцеловала ее в лоб и сказала, что любит ее.
А когда Линда вышла из комнаты родителей, закрыв за собой дверь, Дженнифер сняла с себя одежду и легла на грудь Джозефа, а он в свою очередь обнял ее.
У себя в комнате Линда засыпала под звуки ливня и свои мысли.
9
«Боже, да что же это такое? Два дня подряд мое сердце обливается кровью, а потом эта кровь разбрызгивается из-за того, что сердце начинает бешено колотиться у меня в груди из-за страха и риска, что эти два дня могли стать последними, когда я видела своих родителей живыми… Сначала мама, а потом папа… И сегодняшний день показал, что ситуация с папочкой гораздо хуже. Ведь если мама упала, но не потеряла сознание, то п-папа…»
Лежа с закрытыми глазами на кровати, Линда начала всхлипывать и постанывать. Через закрытые веки проступили слезы.
«…Признаться честно, то когда я увидела, как папа, опершись спиной на перила, присел на лестнице, у меня в голове яростным криком прозвучали два слова: „ВСЕ! УМЕР!“ Ну а что еще я могла подумать в таком случае? Мало ли что могло произойти, когда он нагибался, чтобы поднять сигарету: инсульт, тромб оторвался… Но потом, когда мы с мамой подбежали к нему, то заметили, что его рубашка поднимается и опускается. Дышит! Живой! Но дышал он очень тяжело. Повезло, что он оперся на перила и присел. Должно быть, предпринял эту попытку из последних сил, перед тем как потерять сознание, а не полетел с лестницы и не разбил себе голову… Даже представить себе не могу, как мы будем жить с мамой без него… Хорошо, что все обошлось и сегодня он заснул в кровати рядом с мамой, а не на холодном столе в морге с посиневшими губами и холодный как лед, с зашитым Y-образным порезом, после того как холодное лезвие хирургического скальпеля впилось в его тело в области груди и направилось вниз, к паху, разрезая плоть, как нож режет масло… А затем его последним домиком стал бы деревянный гроб в земле, а вместо почтового ящика был бы деревянный крест…»
Слезы начали сильнее проступать через закрытые веки. Они, слезы, несколькими струйками бежали вниз по щекам. Линда повернулась на левый бок и, прижав колени к своей маленькой груди, свернулась в клубок. А стоны стали еще сильнее.
«…Хватит… Хватит об этом думать. Все же обошлось. Он сейчас в теплой постели рядом с любимой женщиной. Все будет хорошо… Нет! Все будет отлично у него и у мамы. У нас все будет отлично… Но как представлю, что с ними случится что-то ужасное, то это мощным раскатом грома врывается в мою голову…»
Реальный раскат грома ворвался в голову Линды, но на этот раз гром пришел не из подсознания, а с улицы. Птичка вскочила, села на кровати, тяжело дыша, с заплаканными красными глазами, зажав в кулаках белое одеяло и прижимая его к груди. Через одно единственное окно в комнату Линды на долю секунды ворвался белый свет, который был послан в ее окно молнией. Повернув голову к окну, она увидела, как сильно разбушевался легонький дождь, начавшийся ближе к вечеру, превратившись в ужасный ливень с грозой.
«…Ну надо же, что творится на улице. Хорошо, что я вспомнила о последней коробке с табаком. Ха-ха, папа бы меня отругал за то, что я не позаботилась о его любимом „ребеночке“. Ладно, надо попробовать заснуть и не беспокоиться о родителях. Как там Марк Твен говорил? Что-то вроде: „В жизни я беспокоился о многом, и большая часть из этого так и не произошла“. Во-о-от. Спокойной ночи, мама и папа. Я люблю вас…»
Линда уже снова улеглась, как вдруг снова подскочила.
«…Мышка!»
10
Линда сама не знала, что движет ей в этот момент. С чего это вдруг она так запереживала из-за какой-то там мышки? Возможно, когда она смотрела в окно, то заметила кукурузное поле и вспомнила о ней. Забеспокоилась из-за того, что может произойти с ней и с ее детишками в эту грозу. Но ведь до этой ночи грозы тоже были и, как можно видеть, с мышкой и с ее детишками все в порядке. А где же папа-мышка? Да и к тому же в окрестностях фермы Уайтов подружка Линды не единственная мышь. Что же это теперь получается, из-за всех беспокоиться?
Но эта мышка не была как все. Возможно, это и заставило Линду вскочить с кровати в глубокую ночь. Не может обычная мышка так спокойно вести себя, когда великанша дает ей лакомство, приводить детей, чтобы она их тоже угостила, приходить на следующий день и спокойно сидеть и смотреть на нее. И самое главное, не может обычная мышь показывать человеку путь к своему домику и не может благодарить Линду на мышином языке. Как будто она понимает, что должна так делать.
Линда молниеносно надела джинсы и сапоги, накинула на себя рубашку и, не застегивая ее, побежала на кухню. Она переживала, что родители проснутся из-за того, что услышат, как она пробегает мимо их спальни. Но они крепко спали и не могли услышать, как скрипит пол в коридоре, когда их дочь пробегала по нему. Не услышали они и, как со скрипом открывалась дверь на кухне, которая вела на улицу, на задний двор.
Распахнув дверь, Линду сковала ночная прохлада. По кухне загулял ветер, развевая полотенца, занавески, как флаги на ветру. Птичка смотрела вперед и испугалась жуткой картины. Но это не помешало ей направиться к кукурузному полю, по пути застегивая рубашку.
Только выйдя из-под карниза веранды, Линда за пару секунд промокла под холодным ливнем. Все тело начало дрожать от холода, побежали мурашки, волосы и одежда липли к телу. Синяя рубашка начала темнеть из-за воды. Ливень был настолько сильный, что не позволял увидеть горизонт. Гром и молния каждый раз заставали Птичку врасплох. Холодный ветер дул ей в лицо, обжигая кожу. Но Линда бежала к полю, то оббегая лужи, то вступая прямо в них, разбрызгивая грязную воду во все стороны и намачивая нижнюю часть джинсов еще сильнее.
Добравшись до места, Линда нырнула в зеленый лабиринт. Руками она прокладывала себе путь, но из-за ветра некоторые стебли наклонялись и словно мокрым хлыстом били ее по лицу, помогая ветру, тоже обжигали лицо. Хоть на улице и была глубокая ночь, вне зарослей кукурузы можно было что-то разглядеть, а в самой кукурузе была полная тьма, которая освещалась яркими вспышками молний. Линде было достаточно одной-двух секунд, чтобы разглядеть, что впереди, но куда именно бежать в такой суматохе, она не могла понять. Где же тот участок поля, на котором она впервые увидела мышку? Там она уже могла более-менее понять, куда ей бежать. Но, увы, пока что ей приходилось блуждать в этом лабиринте, получая мокрые пощечины от кукурузных стеблей. Она была вся промокшая, замершая до такой степени, что пальцы на руках уже еле шевелились. Линда не знала, сколько она бегала по полю в поисках своей подружки, а иногда ей казалось, что она бегает по кругу. Попробуй что-нибудь разбери в этой суете.
Хоть все тело и было мокрое от дождя, Линда поняла, что уже вся вспотела, а дыхание сбилось. В боку уже появилась боль, но великанша не собиралась бросать поиски. Маленькие черные глаза-бусинки, которые мелькали перед ней, придавали сил. Но спустя какое-то время Линда остановилась, держась рукой за бок и тяжело дыша. Другой рукой она пыталась убрать мокрые волосы с лица. «А что, если я ее раздавила?! Я столько бегала, смотря только перед собой, а под ноги даже ни разу и не взглянула. Повезло, если не раздавила, но пробежать мимо ее домика я тоже могла. Надо быть внимательнее и смотреть под ноги», – сказала Линда про себя и продолжила поиски. На этот раз тщательно смотря под ноги из-за страха пробежать домик или раздавить мышку. Если уже не раздавила. Раздавить свою маленькую подружку было для нее куда страшнее, чем просто пробежать мимо мышиного шалашика. Так страх раздавить мышку стал первым, чего она испугалась на этом поле в ту ночь, а то, чего она испугается во второй раз, ждало ее буквально в нескольких ярдах впереди.
Линда продолжала бежать, смотря на свои ноги и то, куда они ступают, слышала, как хлюпают сапоги, вступая в грязь. И вот, когда молния в очередной раз осветила ей путь, она увидела, что через несколько метров сквозь стебли виднеется пустой участок земли. «Вот это то место, где мы начали собирать кукурузу. А значит, где-то уже близко и дом мышки. Но надо все равно внимательнее смотреть под ноги, может так случиться, что я бегу как раз по той тропинке, по которой вела меня мышка», – снова про себя сказала Линда и продолжила бежать, посматривая вниз. И в тот момент, когда Птичка выбежала на пустой участок, смотрела она так же под ноги и не увидела, во что такое твердое она ударилась.
Стукнувшись обо что-то твердое лбом, Линда упала спиной в грязь. Все тело еще сильнее начало замерзать от холодной и мокрой грязи, которая, словно миллион маленьких сосулек, впилась в кожу и начала растекаться по рубашке и под ней. Птичка поднялась и села на холодную землю, потирая лоб в месте удара и слегка постанывая. Но когда она открыла глаза, то она моментально забыла про боль во лбу, потому что все ее тело сковал страх и ей уже было не до боли. Перед ней стоял человек, как минимум шесть футов ростом, в черных лохмотьях, которые служили ему одеждой. Эти лохмотья ветер развевал в разные стороны. Вся его одежда была разорвана и разрезана ножом. На его голове была старая, то ли черная, то ли темно-синяя мужская шляпа с широкими полями, которая таинственным образом не слетала с его головы в такой жуткий ветер. Шею покрывал старый шарф. Его лицо было каким-то серым и выглядело оно таким пухлым, словно этот человек должен весить больше четырехсот фунтов. Но несмотря на пухлое лицо, руки его были до ужаса худые. Но это не самое страшное. Страшнее то, что он держал на своих плечах. Поддерживая рукой деревянную ручку, странный человек держал косу. Этот человек смотрел на Линду пустыми черными глазами и улыбался ей зашитым ртом. Он был зашит так, что он мог только улыбаться.
Испуганная Птичка уже набрала полную грудь воздуха, чтобы извлечь протяжный крик. Но тут молния осветила этот участок, и Линда успокоилась. Пугало. Перед ней стояло пугало. Молния пролила свет на этого «человека» в лохмотьях и с косой на плечах. Вместо головы был мешок, набитый соломой, что и придавало лицу пухлый вид. А рот был вышит ниткой в виде улыбки. Молния также осветила деревянный скелет пугала, который Линда увидела сквозь рваные дырки в лохмотьях.
Линда начала подниматься с холодной земли, как вдруг увидела рядом с единственной деревянной и худой ногой маленького, лежащего в грязи зверька. Птичка подошла поближе, нагнулась и хотела уже взять зверька в руки, чтобы получше его рассмотреть, как ее настигла тоска.
– А вот и папа-мышь, – шепотом произнесла великанша и встала. – Скорее всего, он шел к своей семье, а это значит, что я уже близко.
Еще около двух-трех минут она бродила по зарослям. Пока не вышла на тот участок, где она в первый раз увидела свою подругу. А дальше поиск пошел гораздо легче. Линда была счастлива, но не долго, потому что когда она пришла к шалашику мышки, чтобы забрать его обитателей к себе в дом, мышиного домика уже и не было. А точнее, он был, вот только весь разрушенный, раздавленный. Великанша подошла поближе и заглянула внутрь разрушенного маленького домика. Внутри никого не было. Небольшое облегчение посетило Линду. Но где же мышки? В панике добрая великанша начинает их искать. Поднимает нижние зеленые листья на стеблях кукурузы, которые из-за дождя наклонились вниз. И под одним из таких листов находит один промокший, дрожащий от холода мохнатый клубочек, к которому прижимаются тоже трясущиеся от холода три маленьких клубочка. Мама-мышка поднимает мордочку и видит того, кто поднял их листок-зонтик. В глазах-бусинках не хватает места радости. Добрая великанша пришла на помощь.
Линда, тоже вся промокшая до нитки и замерзшая, не находит никакого другого способа, как засунуть все мышиное семейство себе под рубашку. Она прекрасно понимает, что под ее промокшей рубашкой им будет не настолько теплее, как под сухой. Да и тело у нее уже не такое горячее, потому что оно успело остыть после бега во время поисков рядом с разрушенным шалашиком. Но по пути домой великанша снова будет бежать, и тело разогреется, и клубочкам хоть и немного, но станет теплее под мокрой тканью. Линда растягивает пуговицы в области живота, берет в охапку за раз всех четверых и сует себе под рубашку. Поддерживает их одной рукой. Она чувствует слабое тепло их телец.
– Только, чур, не щекотаться и не кусаться, – попросила Линда. – Ладно, пора домой.
И она побежала обратно.
Путь до дома занял гораздо меньше времени, что не могло не радовать. Войдя на кухню, заперев за собой дверь на засов, Линда ощутила тепло дома. Даже холодный пол казался таким теплым по сравнению с тем, что творилось на улице. Замерзшие ноги и руки начали потихоньку покалывать, согреваться. Великанша направилась в свою комнату. На этот раз, проходя мимо комнаты родителей, она шла тихо, аккуратно ступая с пятки на носок. Дойдя до своей комнаты, великанша достала из-под рубашки мышат и положила их к себе на кровать. Они тут же начали пытаться зарыться в теплое одеяло. Линда скинула с себя мокрую одежду и достала из прикроватного сундука один из своих шарфов-платков. Завернула в него всех мышат. Они даже не сопротивлялись. Не обычные мышки. Затем она решила пока что разместить их у изголовья кровати, рядом со своей подушкой, чтобы потом при свете дня решить, где их разместить получше.
Когда мышата были в тепле и уложены в изголовье кровати, Линда сама залезла под одеяло и закрыла глаза.
«Да что ты будешь делать! – про себя прокричала Линда. – Я же в грязи валялась, а теперь в чистую постель. Эх-х-х… Завтра постираю. Самое главное – это не заболеть после таких ночных забегов».
– Пи-пип-пипи пи-пи, – донеслось из-под шарфа в изголовье кровати.
– И вам спокойной ночи.
Глава вторая. Линда и Энди
1
«Гефест уже прокукарекал, а я даже и не слышала этого. Хотя не удивительно, что после таких ночных приключений я спала как убитая. Вроде чувствую себя нормально, не лихорадит, температуры нет. Повезло, что тут еще сказать.
Судя по тому, как за окном светит солнце, времени должно быть уже где-то около десяти-одиннадцати часов. Странно еще то, что мама и папа не разбудили меня. Возможно, они сами еще спят. Хотя это как-то странно, ведь нам же нужно продолжать собирать урожай, чтобы успеть к осенней ярмарке. А они дрыхнут. Хе-хе. Возможно, у нас сегодня будет выходной.
Надо решить, куда лучше приютить моих новых друзей… И, пожалуй, надо будет похоронить папу-мышку. Будь он обычной мышью, я бы этого не стала делать, но что-то мне подсказывает, что он такой же, как и его спутница. Да и детишки, должно быть, у них такие же. Нужно будет принести им еды и воды. Вот! Кажись, неплохой план.
Ну, думаю, еще пару минуток полежу, и можно вставать. Ой! Совсем забыла про постель! Я же сейчас вся в грязи лежу!»
2
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом