Соты ль душисты
В русых власах,
Розы ль огнисты
В алых устах,
Сахар ли белый
Грудь у неё?..
Пчёлка златая!
Что ты жужжишь?
Слышу – вздыхая,
Мне говоришь:
К мёду прилипнув,
С ним и умру…
Неслышно появляется Рибас.
Рибас: Господин адмирал, пора отчаливать, пока не спал бриз. Вас с нетерпением ждут.
Орлов: До завтра, ваше императорское высочество. До встречи! Ни на единый миг не оставит меня ваш светлый божественный облик.
Орлов и Рибас выбегают. Тихо входит Иоанна.
Иоанна: Дело к тому и шло. Матушка, уж я весь лоб о пол разбила, отмаливая ваш грех. Грех, тяжкий грех… Нет такого человека, чтоб век без греха прожил.
Августа: Пощади меня, Иоанна.
Иоанна: Бог простит, моя царевна. Он един безгрешен, и милостив, и щедр. Спаситель наш, одна в тебе отрада и надежда на избавление.
Августа поднимает цветок и закрывает им лицо. Августа: Оставь меня, Иоанна. Видеть я никого не могу.
Иоанна: Нагрешила и в кусты, матушка? Теперь ты знаешь, в чём твоё истинное предназначение. Ты появилась в мире божьем, чтобы замолить грехи своей родительницы. Ты знаешь теперь, как сладко было ей закрыть глаза и броситься в пучину наслаждений. Тебе ныне ведомо, к какой беде приводит легкомыслие. Тебе открылась вся истина твоей жизни, твоего существования, твоего предназначения. Жить – богу служить, Августа.
Иоанна подбирает гирлянду и, поддерживая Августу под руку, выводит её.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Занавес поднимается, открывая приёмную залу Самозванки в отеле «Ривьера». В простенке между двумя большими распахнутыми настежь окнами на помосте стоит трон, спинка которого украшена золотым двуглавым орлом. Справа стоит клавесин, в обе стороны выходят большие двери. Под звуки полонеза Огинского зала наполняется гостями. Стоя у трона, громким криком и ударами жезла в пол у трона Гофмаршал представляет гостей.
Демарен: Воевода виленский князь Радзивилл!.. Великий гетман литовский принц Огинский! Барон фон Горнштейн!.. Пани и панове, дамы и господа! Отдайте должное красоте, уму и царственной высокородности единственной законной наследницы русского престола принчипессы Елисаветы!
В окружении свиты появляется Самозванка, держась прямо и гордо, с Андреевской лентой через плечо, и восходит на трон. Её сопровождают восторженные возгласы и приветствия. Гости поочерёдно приближаются к Самозванке и почтительно целуют ей руку.
Демарен: Пани и панове, дамы и господа, полонез.
Дамы и господа разбиваются попарно и торжественно танцуют полонез, отвешивая церемонные поклоны при прохождении мимо трона.
Демарен: Пани и панове, дамы и господа, тарантелла.
Гости весело танцуют тарантеллу, пьянясь её вихревым темпом.
Демарен: Пани и панове, дамы и господа, менуэт.
Разгорячённые итальянским танцем, гости выпивают и, разобравшись парами, танцуют чинный французский танец,, полный взаимных комплиментов и флирта. Веселье в разгаре. Самозванка довольно осматривается, приветствуя окружающих. Радзивилл и Иезуит поочерёдно обмахивают её пышным страусовым веером.
Голос из толпы: Ваше императорское высочество, повелите исполнить танцы народностей вашей необъятной империи!
Самозванка величественно встаёт с трона и сбрасывает с себя платье, оставшись в кружевном шёлковом белье и с андреевской лентой через плечо.
Демарен: Пани и панове, дамы и господа, танец голкондских баядерок!
Самозванка выходит вперёд и соблазнительно танцует. Вбегают чёрные девушки в индусских нарядах и образуют группы вкруг Самозванки. Гости в восторге стонут и обсуждают танец.
Гости: Поразительно чувственно… Это русский танец?.. Нет, голкондский!.. Но где же Голконда в России? Это в Сиберии?.. Да нет, Голконда это Индия… Но ведь она русская принчипесса… А ещё говорят, что она дочь персидского падишаха… Но позвольте, а как же русская императрица?.. Императрица? Да разве вы не слышали, что она была большой любительницей амурных удовольствий?.. У нас в Польше говорят, что покойная императрица держала большой сераль фаворитов… Вот как?.. О, вы бы видели, каких слонов прислал ей падишах!.. Так значит, наша принчипесса дочь падишаха и царицы?.. Но позвольте, господа, тогда причём здесь турецкий султан?.. Господи, да какой же султан? Вы всё перепутали, граф… Но ведь вы же видели на её пальце султанский перстень с государственной печатью?..
Танец заканчивается, и Самозванка снова восходит на трон. Гости громко кричат.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Входит Чимарозо, кланяется Самозванке и подносит ей манускрипт.
Демарен: Пани и панове, дамы и господа! Маэстро Чимарозо имеет честь преподнести её высочеству наследной принчипессе Елисавете пиесу собственного сочинения.
Чимарозо: Ваше императорское высочество, прекраснейшая из прекрасных принчипесса Елисавета, окажите мне высочайшую честь преподнести вам сонату, написанную во исполнение вашего пожелания.
Чимарозо целует руку Самозванки, она внимательно листает манускрипт, затем медленно, торжественно и громко читает вслух.
Самозванка: «Соната ля минор. Прекраснейшей из прекраснейших, сверкающей Полярной звезде, юной русской принчипессе Елисавете». Как вы галантны, маэстро.
Она обращается к Радзивиллу.
Самозванка: Мой любезный принц, сделайте милость, поднесите маэстро достойный подарок.
Радзивилл крутит усы, неприязненно смотрит на Чимарозу и демонстративно поворачивается к нему спиной. Самозванка встаёт с трона, подходит к Радзивиллу и снимает с его шеи огромную золотую цепь с большим бриллиантовым крестом.
Самозванка: Принц!.. За непокорность я лишаю вас ордена святой принчипессы Елисаветы.
Она поворачивается к Чимарозе и надевает ему цепь.
Самозванка: А вас, любезный маэстро, я посвящаю в рыцари и повелеваю преданно и верно служить мне.
Зала гудит, поляки недовольно крутят усы, остальные гости восхищённо кричат и славят Самозванку. Она садится за клавесин и играет поднесённую сонату. Чимарозо выбегает вперёд, держа в руке свисающий с шеи крест.
Чимарозо: Святой боже! Я рыцарь! Я рыцарь ордена святой принчипессы Елисаветы… Боже, я чувствую, как моя душа низвергается в ад. Ах, прощай, истинная Елисавета. Нет мне теперь прощения.
Самозванка заканчивает играть. Окружающие восхищённо и вразнобой бурно рукоплещут и кричат.
Гости: Шарман!.. Любо!.. Брави!.. Экселлант!.. Какой талант!..
Радзивилл приближается к Чимарозе, держась неприязненно.
Радзивилл: Откуда ты взялся, пан сморчок?
Чимарозо: О чём вы, синьор? Я вас не понимаю…
Радзивилл: Щупленький. Тощенький!.. Поди, жид италианский. Ты какой веры, пан сморчок?
Чимарозо: Единственно верной и святой.
Радзивилл: Ишь, какой прыткий! А ну-ка, потанцуй, пан сморчок. Посмотрим, какой ты веры и национальности.
Радзивилл выхватывает из ножен кривую саблю, он колет острием в зад Чимарозы. Чимарозо подпрыгивает и бежит. Радзивилл бегает за ним и колет.
Чимарозо: Как вы можете?.. Что вы себе позволяете, синьор?
Радзивилл: Ха-ха-ха! Хе-хе-хе! Ухо-хо-хо! Скачет, как лягушка.
Иезуит: А не шпион ли он московитский?
Радзивилл: Ха-ха-ха! Хо-хо-хо!.. Пан сморчок, я тебя покупаю у принчипессы. Велю тебе танцевать лягушачьи танцы. Ха-ха-ха!.. Скакать и квакать будешь. Хо-хо-хо!..
Из толпы выходит Самозванка.
Самозванка: Как у вас весело, господа.
Радзивилл: Принчипесса! Этот сморчок забавно танцует. Продайте мне его.
Самозванка: Нет, любезный принц. А вас, маэстро Чимарозо, благодарю за столь милый подарок. В ответ на вашу любезность дарю вам пост придворного композитора и капельмейстера. По восшествии моём на российский престол милости прошу в Санкт-Петербурх, в эту прекрасную северную Пальмиру, и велю сочинять большие сериозные оперы в святые дни и малые комические по праздникам.
Гости: О, какая царственная щедрость!.. О, как она великолепна!.. Какая милость!.. Какое великодушие!..
Самозванка: Вам, маэстро, предстоит небольшая аттестация. Знакома ли вам модная парижская опера «Алина, королева голкондская»?
Чимарозо: О да, ваше императорское высочество. Я знаком с манускриптом маэстро Монсиньи. Эта опера прекрасна, ваше императорское высочество.
Самозванка: А можете ли вы исполнить её? имарозо: Сыграть её я могу, но запоминание текста выше моих сил, ваше высочество, прошу простить меня за то.
Самозванка: Играйте, маэстро, для того я и пригласила вас. А спеть я могу сама. Ведь эта опера была поставлена в мою честь.
Чимарозо играет, а Самозванка, сложив руки на груди, поёт.
Самозванка: Романс Алины, королевы голкондской!
В одной стране с тобою,
Пастушкою простою
Родилась я на свете
Пятнадцати быв лет.
Любовь я презирала
И… вдруг скучать всем стала,
Бежала пастухов,
Скрывалась в глушь лесов,
Но видела везде любовь.
Блестящий красотою,
И родом, и душою,
Сенфар в стране той жил.
Сенфар меня любил:
И – нежностью исканий,
Ласк, просьб и увещаний,
Волшебством страстных снов –
Он душу дал мне вновь
И заслужил мою любовь.
Гоним своей роднёю,
Разстался он со мною,
Меня ж судьбина зла
В Голконду привела
И троном наградила.
Но, ах! Не прохладила
