Страница 3 из 4
«Ах, вот стать бы птицей!» – воскликнула она мысленно и тут же превратилась в курицу.
– Кудах-тах-тах! – пропела курица, снося яичко. – Как прекрасно быть курочкой! Клюй себе зёрнышки, да пой песенки! Ни забот, ни хлопот!
Но тут на неё наскочил петух, подмяв стальными шпорами крылья.
«Вот бы уметь летать!» – воскликнула мысленно курица и обернулась мухой.
– Кукареку! – завопил ошарашенный петух.
Муха пролетела над его головой и села на жердочку, рядом с одной из курочек.
– Ах, как хорошо быть мухой! – прожужжала она. Но тут на неё покосился жуткий куриный глаз. Курица ударила клювом, но, к счастью для мухи, промахнулась.
«Вот бы стать слоном, – воскликнула мысленно муха. – Тогда бы меня точно никто не обидел!»
Жердочка вдруг хрустнула, курица с криком рухнула вниз, крыша курятника отлетела в сторону. Огромный слон перешагнул через стену и отправился гулять своей дорогой.
– Как хорошо быть слоном! – протрубил слон во весь хобот, выходя на главную улицу.
– Слон! Слон! – закричали тут отовсюду. – Ловите! Ловите его! Он точно сбежал из зоопарка!
«Ах, превратиться бы в мышку!» – воскликнул мысленно слон, убегая от толпы и тут же юркнул в первую попавшую норку, оказавшись мышкой.
– Где же слон? – удивлялись люди. – Куда же он скрылся? Или не было никакого слона, а был обыкновенный мираж?
Но мышке было уже не до того, чтобы слушать о чём спорят люди, ей было суждено быстро удирать от кошки. Над самым её хвостиком уже клацали острые кошачьи зубы, жуткие когти готовы были впиться в тонкую мышиную шкурку…
«Стать бы собакой! – прокричала мысленно мышка. – Я бы проучила эту гадкую кошку!»
– Мяу! – заорала кошка от изумления. Ещё секунду назад она гналась за милым десертом, а теперь оказалась вынуждена взбираться на дерево, спасаясь от какой-то бешеной собаки!
– Смотрите! Смотрите! – вскричали дети. – Злая собака хочет загрызть бедную кошечку!
И добрые дети стали кидать в плохую собаку хорошими камнями.
«Вот стать бы человеком, – залаяла про себя собака. – Я научила бы их уважать братьев их меньших!»
Дети застыли на месте: вместо злой собаки перед ними возник их учитель природоведения!
– Простите нас, Галина Сергеевна! Мы больше так не будем! Никогда-никогда! – завопили дети наперебой.
«Нет, всё-таки быть обыкновенной женщиной намного лучше, – сказала себе женщина, – чем быть курицей, мухой, слоном, мышкой, или собакой. Ведь быть женщиной – это так мечтательно!»
19.07.2020
Шёл как-то дурень по дороге. Скучал.
Смотрит, какой-то мужичок за огородами сквозь мутную жидкость в гранённом стакане на небо смотрит.
«Учёный, видать! – радостно подумал дурень. – Небо изучает! Пойду потолкую с ним. Может, поумнею!»
Подошёл к «учёному». Тот, незваного гостя завидев, проглотил жидкость одним махом и запрятал стакан за пазуху, откуда уже торчала пробка от поллитровки.
– Здорово, учёный дяденька! – приветствовал мужичка дурень.
– Чего тебе? – насупился на него «учёный».
– Потолковать бы хотел с умным человеком, – признался дурень. – У самого-то у меня ума немного, вот и тянусь к образованным!
– Некогда мне с тобой лясы точить, – огрызнулся мужичок. – Своих дел хватает!
– Я догадался, – радостно закивал дурень. – Изучение неба – занятие толковое!
– Да чего ты пристал? – скривился мужичок. – Делать мне больше нечего, как с дурачками разговаривать!
– Умный человек от разговора с дураком не одуреет, – простодушно заулыбался приставала, – а дурак от разговора с умным, может, хоть немного поумнеет.
– Нет мне дела до этого, – отозвался «учёный». – Ступай лучше своей дорогой!
– А где моя дорога? – поинтересовался дурень.
– Знать не знаю, – фыркнул мужичок, начиная злиться. – И знать не желаю!
– Странные вы – учёные, – почесал пузо сквозь дыру в рубашке дурень. – Загадками всегда говорите. Простым людям вас не понять, а мне – дураку и подавно!
Мужичка, видать, мучило похмелье.
– Отстанешь ты, наконец? – притопнул он отчаянно, пытаясь оторвать зад от места, чтобы прогнать надоедливого.
– Да я мешать не буду! – заверил дурень. – Ты, дяденька-учёный, изучай небо дальше, а я просто рядышком постою, вникнуть в науку попытаюсь.
– Ладно, чёрт с тобой, репей приставучий, – доставая из-за пазухи стакан и поллитровку, проворчал мужичок. – Вникай, если тебе так хочется.
Плеснул он в стакан, поднёс ко рту…
– А на небо посмотреть? – напомнил дурень в ту же секунду.
– Да чтоб тебя!.. – поперхнулся «учёный». – Вот ведь олух!.. А говорил, что мешать не будет!
– Я помочь хотел, – попытался оправдаться дурень. – Думал, ты заработался, вот и забыл через эту свою чудо-жидкость на небо глянуть.
– Да глядел я уже сквозь неё на небо! – взревел мужичок. – Что толку второй раз-то пялиться?! Она от этого не прояснится! Федотовна совсем эту гадость не фильтрует!
– А-а, – догадался дурень. – Так ты, дяденька-учёный, не небо изучаешь, а жидкость эту мутную испытываешь?
– Её, проклятую, – кивнул мужичок, проглатывая очередную порцию. – Фу-х, ну и гадость вонючая!
– Зачем же ты здоровьем рискуешь? – удивился дурень.
– А чтобы таким, как ты, в назидание было, – ответил начинающий хмелеть мужичок. – Ты вот посмотришь на то, как мне плохо от этой гадости, и поймёшь, что лучше к ней никогда не притрагиваться.
– Так я и не собирался, – покачал головой дурень. – Мне сложные, вонючие жидкости ни к чему. Мне простая вода по вкусу.
– Ишь ты, какой грамотный! – усмехнулся мужичок, наливая снова.
– Да нет, – отмахнулся дурень, – не грамотный. Но всё же, мне кажется, кто простой, тот и свой, а кто сложный, тот безбожный. И не надо тебе, милый дяденька, себя в жертву приносить ради таких дураков, как я. Не пей лучше эту вонючку!
Выхватил тут дурень из рук мужичка поллитровку и наполненный гранённый, и зашвырнул их метров за тридцать – в самое болото.
– Да ты!.. – задохнулся обалдевший от случившегося мужичок, вскакивая на непослушные ноги. – Ты!.. Ты что же делаешь?! Да я тебя!..
– И не благодари, дяденька! Я от всего сердца помогаю! – воскликнул дурень и побежал своей, увы, неизвестной ему самому дорогой.
19.07.2020
Шла как-то бабушка Агафья из сельпо.
Смотрит, стоит посреди пруда дурень, шапку свою дырявую утопить пытается. Топит, топит, никак не утопит. Поднимет к глазам, посмотрит сквозь неё на небо… и опять топит.
«Не иначе как постирать решил, – говорит себе мысленно бабушка Агафья. – Тоже дело! Шапка-то у него и впрямь грязнющая была».
А у Агафьи в авоське как раз три пачки стирального порошка: запаслась впрок (вдруг кризис какой). Дай-ка, думает, помогу я дурню.
– Ты с порошком её лучше!.. С порошком оно надёжней будет и быстрее!
И одну пачку ему бросила.
– Ага! – обрадовался дурень, высыпая порошок в воду. – Вот спасибо, тётенька! Теперь дело пойдёт!
И давай снова шапку в воде топить.
Ушла бабушка Агафья в настроении приподнятом. Вот, мол, я какая баба хорошая, даже дураку помогла по доброте души! Теперь он шапку точно отстирает!
А тут тракторист Колька из бани топает. Довольный, распаренный, пивом от него за версту несёт и чистым счастьем. Смотрит Колька, дурень посреди пруда что-то делает, вроде как моется. Бултыхается, и пена вокруг него белая.
«Хм, – хмыкает Колька мысленно. – А чем это он там моется-то? Неужто шапкой? Ай-ай!.. Вот ведь!.. И помочь ему, бедолаге, некому, кроме меня!»
– Эй, – кричит дурню тракторист. – Брось ты свою шапку, ей же неудобно! На-ка лучше мочалку!
И кинул ему мочалку, а потом, подумав, и мыло.
– Ага! – обрадовался дурень, хватая мочалку и засовывая мыло в карман. – Спасибо, добрый дяденька! Теперь дело ещё быстрее пойдёт!
Ушёл довольный тракторист. Вот, мол, какой я мужик сознательный! Теперь дурень точно хорошо отмоется!
Прошло минут двадцать, ещё кто-то вдалеке показался. Кто это там топает?.. Эх, далековато, отсюда не видать! Ладно, подождём когда поближе подойдёт, а сами пока на дурня полюбуемся.
Натянул дурень мокрую шапку на голову, вода с неё капает, сунул зачем-то мочалку в воду и давай её полоскать. Туда-сюда, туда-сюда… Так и хочется его спросить: «Что же это ты делаешь, дурень?» Да разве от него умного ответа дождёшься!
Подошёл ближе прохожий… Ну и кто это?.. Ага, рыбак это местный. Точно, Егорыч. Поддатенький слегка. Ну, что ж, как известно, рыбак рыбака видит издалека!
«Что же это он, негодник, делает?! – ругает дурня мысленно рыбак. – Своим бреднем мне всю рыбу распугает! Вон как воду взбеленил!»
– Нет в этом пруду рыбы! – кричит вслух Егорыч. – Ушла вся!
– Куда же это она из пруда ушла? – уставился на рыбака дурень.
– В другой пруд пошла, – отвечает Егорыч. – Вон туда, – показывает на тропинку в поле. – В соседнюю деревню.
А над полем как раз стайка какая-то пролетала. Присмотрелся дурень хорошенько…
– А ведь и вправду! – хлопает себя по коленке мочалкой. – Вон она, вижу! – пальцем в стайку тычет. – Бежит, плавниками шевелит!
– Ну да, подтверждает хитрый рыбак. – Набрала в рот воды побольше, чтобы пить дорогой не хотелось, и убежала.
– Да разве во рту много воды унесёшь? – удивляется дурень. – Дорога-то не короткая!
– Так они ещё и ведро с собой прихватили, – дополняет находчивый Егорыч. – Будут дорогой в колодцах воду черпать.
– А что же ей в этом-то пруду не жилось? – спрашивает дурень.
– Так ведь миграция у них, – со знанием дела врёт рыбак. – Нереститься ей срочно надо, вот и побежала. В том пруду, говорят, нереститься интересней, условия приятнее, а уж икру метать в этом будут, на малой родине!
– Вот ведь беда-то! – почесал дурень пузо сквозь дыру в рубахе. – А мне что же теперь делать прикажите? Я же её поймать хотел!
– Ну так беги, догоняй, пока совсем из виду не скрылась! – советует добрый рыбак.
Выскочил дурень из пруда, поблагодарил доброго дяденьку за совет, отдал ему в знак благодарности мочалку, и побежал через всё поле рыбу догонять. Бежит, вода у него из рваных башмаков в разные стороны брызжет.
Усмехнулся Егорыч, помахал рукой вдогонку дурню, размотал удочку и давай рыбачить.
Час рыбачит, два рыбачит, три рыбачит… С десяток карасиков уже наловил. И вдруг…
Возвращается запыхавшийся дурень! Весь в мыле, как конь загнанный!
– Нет, дяденька, – качает головой, – не рыба это. Догнал я, а это, оказывается, птички какие-то! Издалека-то, конечно, похожи на рыб, но вблизи – ни капельки! Видно другой дорогой рыбы-то ушли. А мне с птицами разговаривать не о чем. Не смогут они мою задачку решить!
– А что за задачка-то? – делает вид что интересуется Егорыч.
– Да вот, – отвечает дурень, – подумал я тут, может ли человек под водой жить, или не может? Вот и пришёл на пруд, чтобы выловить рыбу и спросить у неё.
– Вот чудак! – усмехнулся рыбак. – Ты бы лучше про мировую экономику у неё спросил! И за кого голосовать на следующих выборах!
– Да это мне знать не интересно, – махнул рукой дурень. – Главное, выяснить, может ли и человек под водой жить или не может. Если может, то всё остальное вообще не важно, а если не может, так и подавно!
Заклевало тут у рыбака, дёрнул он удочку, вытащил из воды карасика (втихаря, чтобы дурень не видел) и в ведро его – бульк!..
– О-о! – заметил ведро дурень. – А что ж они, рыбы-то, ведро своё забыли? Как же они будут воду из колодца черпать?.. Ой, пропадут!.. У кого же я тогда ответ узнаю?.. Спасать надо! Спасать!
Схватил он ведро и побежал опять через поле, только куда-то в другую сторону. Соседский пруд, видать, искать. То есть тот, что в соседней деревне.
– Стой! Стой! – кричит ему вслед Егорыч. – Куда же ты?! Рыба-то у тебя в ведре! У неё и спроси!..
Да разве его, дурня, докричишься. Ума нет, а ноги быстрые.
– Эх, верно говорят, грешно над слабоумными смеяться, – вздохнул Егорыч. – Лишний раз усмехнёшься, сам же и поперхнёшься!
28.09.2020
Ох, давным-давно это было. Уж никто и не вспомнит когда именно.
Только случился как-то раз в одном царстве-государстве один случай, про который мы вам сейчас и поведаем.
Протянул Иван-царевич посреди ночи руку к любимой Василисе, чтобы приобнять её с нежностью, да приласкать с любовью, и… чуть не помер от страху!.. наткнулась его рука не на тёплое и приятное, а на холодное и гадкое!
Вскочил Иван-царевич на ноги, зажёг лучину и видит – лежит на кровати, на том самом месте где должна лежать его милая жёнушка, совсем не Василиса Премудрая, а огромная мерзкая жаба с выпученными глазищами и с бородавками по всему телу!
– Это что же такое-то?! – не на шутку испугался Иван-царевич.
– Опять злые вороги превратили меня в чудище болотное, любимый мой Ванечка, – проквакала мерзкая тварь жалобным голосом.
– Вот те на! – почесал взлохмаченную голову Иван-царевич. – А я уж надеялся, что заклятие после первого поцелуя навеки сгинуло! Что же теперь делать-то? Неужто опять целоваться придётся?
И вспомнив, как это было тогда, впервые, на болоте, он брезгвительно поморщился.
– Да боюсь, Ванечка, что одним поцелуем тут теперь не отделаться. В прошлый-то раз я просто лягушкою была, а теперь вон какою жабою оказалася!
– А как-же тогда?.. – глаза царевича округлились от предчувствия самого страшного.
– Чувствую, придётся тебе, Ванечка, выполнить со мною супружескую обязанность, – вздохнула жаба, – чтобы я обратно в Василису превратилась.
– Что? – прохрипел царевич, чуть дар речи не теряя. – Супружескую обязанность?.. С жабою бородавчатой?!..
– А иначе, Ванюша, так и останусь я на веки вечные чудищем, и не вернётся к тебе никогда твоя любимая Василисушка.
Покручинился, покручинился Иван-царевич…
«Что ж, делать нечего, – сказал он сам себе мысленно. – Придётся мне, горемычному, выполнить то, что требуется – приласкать жабу страшную, чтобы она обратно в мою красавицу превратилася».
Выпил он тут чарку зелья заморского для храбрости, прилёг на брачное ложе, закрыл глаза, чтоб от жабьего уродства не вырвало, усадил чудище болотное на то место, которым супружескую обязанность выполнять следует, и…
Час прошёл, второй пробежал, третий промчался. Вымотался уже бедный царевич, а жаба в Василису всё не превращается и не превращается.
– Что же это за напасть-то такая! – чуть не плачет Иван. – И долго мне ещё мучиться?
– Видимо, Ванечка, не от всей души ты стараешься, вот я и не превращаюсь в Василисушку, – отвечает ему жаба. – Ты уж будь со мной понежней да поласковей. Не смотри на мой облик теперешний. Я же всё-таки ни какая-то там обычная жаба болотная, а жена твоя законная.
И ещё три часа Иван-царевич промаялся. Уж как только не старался он быть и понежнее и поласковей, а толку всё не было. И рассвет за окном забрезжил, и петух давно прокукарекал… Жаба как была жабою, так ей и осталась!
– Всё! Не могу больше супружескую обязанность исполнять! – простонал обессиленный Иван-царевич. – Боюсь, исполнительный жезл скоро отвалится! Выполнил супружескую обязанность на три года вперёд! Сил больше нет!.. Ну, что же ты всё никак в Василису-то не превращаешься?
– Ты уж потерпи, любимый мой Ванечка, – проквакала жаба. – Я и сама уже измучилась. Да видно продолжить нам с тобою придётся. Заклятие больно уж сильное попалось!
И выпил ещё раз заморского зелья царевич для поднятия духа, и взвалил на себя снова жабу болотную, мерзкую и бородавчатую…
Но тут вдруг дверь в покои приоткрылася и на пороге – о, чудо! – сама Василиса Премудрая появилася!
– Ох! – охнула законная жена Ивана-царевича, увидев в объятиях мужа какую-то незнакомую жабу. – Как же это понимать, Ванюша? Али я не мила тебе больше, коли ты, пока я для твоего батюшки ковёр из лунных нитей шью, на всяких бородавчатых бросаешься?
– Что?! – не понимая происходящего, скинул с себя жабу Иван-царевич.
– А, может, ты зоофил, Ванечка? – спросила Василисушка. – И меня в болоте отыскал, да целоваться сразу полез. И любовницу вон тоже из болота притащил. Не случайно, видимо, тебя на всякую такую живность тянет… ох, не случайно! Вчера ты с лягушкой был, сегодня с жабой, а завтра? Крокодила в постель затащишь?
– Ква-а-а! – рассмеялась жаба нахальным образом. – Вот умора!
– Да это не то, о чём ты подумала, Василисушка! – вскричал Иван-царевич. – Я тебе сейчас всё объясню!..
– Да не нужны мне никакие твои объяснения. Не напрасно меня Премудрой прозвали. Я и сама всё прекрасно вижу. Извращенец ты, Ваня!
– Ква-а-а! – опять рассмеялась жаба. – Мало того, что извращенец, так ещё и дурак доверчивый! – спрыгнула она с кровати прямо на подоконник. – Вот нарожу я теперь головастиков, штук пятьсот, с физиономиями Ивана-царевича, и будет он мне алименты на болото высылать пожизненно! Ква-ква-ква!
И, со злорадным смехом, выскочила жаба в окно и плюхнулась в родное болото.
Три дня и три ночи не разговаривала Василиса Премудрая с Иваном-царевичем, но на четвёртую ночь всё-таки простила. И мужа и жабу. Ведь и сама она, следует признать, в лягушачьей шкуре побывала, и прекрасно понимала, каково это – без мужской любви и ласки годами в болоте томиться.
20.07.2020
Жил-был русский народ. И вот решил он как-то раз с голодухи написать русскую народную сказку.
Собрался в чистом поле у звонкого ручья, покружил немного хороводы, попел песен, расселся у костра, и давай себе думать да гадать, как бы сказку написать.
– Ну, с чего начнём, други мои и подруги? – спросил один старейшина с длиннющей белой бородою. – Есть в головушках какие-нибудь мыслишки?
– Может, со слов «Ехал Ваня на кобыле, были оба они в мыле»? – предложил бывший конюх Степан Сергеич (почему «бывший»? Да потому что всех коней басурманы давно угнали).
– Неплохо, – ответил старейшина. – Но, пожалуй, следует придерживаться каких-то общих смыслов. – Может, ты, Парфён Михалыч, что толковое посоветуешь? – обратился старейшина к кузнецу.
– Могу, – кивнул кузнец. – Например так: «Солнце сияет во все концы. Звонко стучат и стучат кузнецы».
– Тоже неплохо, – похвалил старец. – Но хотелось бы, чтобы сказка велась о прошедшем времени. Чтобы не только мы, но и наши далёкие потомки слушали её и понимали, что она о наших заветных временах.
– А что, если начать со слов «жили-были»? – предложил бывший пастух Гаврилка (и коров басурманы угнали).
– Молодец, Гаврилка! – одобрил русский народ. – Давайте-ка таким макаром вообще каждую сказку начинать!
– Добро! – согласились старцы, хором качая длиннющими белыми бородами. – А дальше кто и что предложит?.. Только кумекайте побыстрее! А то нагрянут опять басурманы, пожгут деревни да баб наших в полон угонят, пока вы, тугодумы, думаете!.. Итак… «Жили-были» у нас теперь есть. Что дальше?
– Может, так сказать: «жили-были басурманы»? – предложил один охотник.
– Вот ещё! – возмутился русский народ. – Мы, по нашему разумению, сказку про наш народ сочиняем, а не про басурманский! На то она и зваться будет «русская народная»!
– Ну, так можно написать «жили-были… но издохли!», – подправил свою мысль охотник.
– Корней надо держаться. Корней! – вскричал самый старый старец.
– Точно, – согласились старцы помоложе.
– Тогда предлагаю так продолжить, – заявил бывший пастух. – «Жили-были дед да баба».
– А почему это сначала дед, а потом баба? – встрепенулся женский пол.
– А потому что мужик главнее женщины! – угрожая женскому полу кулаками, вскричали мужики.
– Тише, тише! Нечего спорить! – топнул ногой ещё один из старцев. – Если мы будем весь вечер попусту галдеть, мы до утра никакую сказку не придумаем! «Жили-были дед да баба» – начало приличное, даже оригинальное, но давайте предлагайте уже что-нибудь дальше! Мы – народ, сказка у нас народная, значит, и сочинять мы её должны всем нашим родом!
– Эх, жрать охота. Скоро ночь, а мы ещё не завтракали, – посетовал из заднего ряда молодой парнишка в дырявом лапте.
– Кто это там себе под нос лопочет? – приглядываясь, окликнули старцы. – Громче говори, коли есть что сказать!
– Да я говорю… – начал было паренёк, но вовремя спохватился. – Говорю, надо дальше сказать: «и была у них курочка».
– Ишь ты, курочка! – повторил народ, облизываясь (давно уже жрать всем хотелось).
– Откуда же у них курочка могла взяться, если всё басурманы проклятые отобрали? – спросил самый старый старец.
– Да эту отбирать не стали, – уточнил голодный паренёк. – Худосочная была. Никакого бы навару с бульона не было. Так, кости одни да шкура дряблая рябая.
– Ну, хорошо, – согласились старейшины. – Пусть тогда так и будет зваться эта бедная птичка: «Курочка Ряба».
– Умно! – возрадовался народ, громко аплодируя.
– И впрямь, хорошо получается! – одобрил бывший пастух. – А дальше можно сказать: «снесла курочка яичко».
– Хм, логично, – усмехнулся кузнец.
– Может, хватит уже о еде?! – взмолился голодный паренёк, а вместе с ним и другие. – И так уже… до того жрать хочется, что желудок хребет кусает!
– Так не простое, не съедобное яичко она снесла, – поспешил дополнить Гаврилка.
– А какое же ещё может курица снести? – поинтересовались старцы.
– Не иначе, как золотое! – рассмеялась шутливая ребятня.
– Ну, в общем-то, да, – подтвердил бывший пастух.
– Да как же его басурмане не отобрали? – поинтересовался самый старый старец.
– А вот так и не отобрали! – настырно заявил Гаврилка. – Всё отобрали, а это… Фигу вот им, окаянным!
– Правильно! – поддержали бывшего пастуха со всех сторон. – Пусть хоть в сказке у нас что-нибудь останется!
– Ладно, – кивнули старейшины бородами. – Пускай это станет символом нашего народа. И потомки в нашу историческую мощь поверят! Вот, мол, сколько несчастий на Русь-матушку навалилось, а сказители не сдавались! и сказки всё равно мощные были!
– А у меня ещё более грандиозная идея возникла, – воскликнул вдруг самый старый старец. – Пусть это золотое яйцо Золотую Орду олицетворяет!
– Для чего это? – не поняли старцы помоложе, да и остальные тоже. – Чтобы угнетателям нашим угодить, что ли?
– Наверное старый старец из ума выжил! – усмехнулся кто-то из толпы.
– Цыц! – пригрозил костлявым кулаком самый старый. – Я хоть и глухой, а всё слышу!.. А на вопрос отвечу: нет, не затем, чтоб угодить, а наоборот. Мы сказку так продолжим: «дед бил – не разбил. Баба била – не разбила. А мышка бежала, хвостиком махнула – яичко упало и разбилось».
– Ура!.. Ура! – заорал народ радостно. – Разбилась Золотая Орда!..
– Но почему же дед и баба не смогли разбить? – поинтересовался голодный паренёк из заднего ряда.
– Триста лет их гнобили, устали они дюже, – пояснил старец.
– А мышка тогда как же разбила?
– Так непростая, видать, мышка-то, – усмехнулся кузнец.
– Точно, Парфён Михалыч, непростая, – подтвердил старец. – Войско это русское во главе с великим князем нашим!
– С каким это?
– С Дмитрием Иванычем.
– Так он же ещё мальчик совсем…
– Ничего, подрастёт! И избавит Русь-матушку от гнёта поганого!
– Ура!.. Ура! – обрадовался народ. – Вот как мы их, иродов окаянных, проучим! Хвостиком нашего войска махнём, и ханА тогда всем этим ханам басурманским!
– Вот счастье-то будет! – рассмеялся бывший пастух Гаврилка. – Отольются коту мышкины слёзки!
– И дед с бабой от счастья заплачут, – сказал старец. – И наступит в мире вместо эпохи злой Орды эпоха доброты и простоты!
– Так и запишем, когда у нас письменность появится, – улыбнулся бывший конюх. – «Плачет дед, плачет баба и говорит им Курочка Ряба: – Не плач, дед, не плачь, баба: снесу я вам новое яичко не золотое, а простое»!
– Молодец, Степан Сергеич, – похвалили старцы. – Хорошо подытожил. Вот и есть у нас теперь своя, русская народная сказка! Можно даже сказать, не сказка, а целое великое пророчество!.. Так давайте же разнесём её по всему свету. Пусть все люди, от мала до велика, передают эту светлую весточку из уст в уста, чтобы пророчество наше быстрее исполнилось!
