– Чудная ты… – заулыбался Фил, отчего в его глазах заискрились воображаемые искорки. – Разве можно давать свободу роботу?
– Он стал очень близок мне, – ответила я серьезно. – Ты можешь смеяться сколько угодно, но я это чувствую так. А самая большая любовь к близкому – это дать ему свободу.
– Ты говоришь странные вещи, – заметил мальчик, а я вздохнула. И правда, не слишком ли сложные идеи я возвучиваю для столь юного возраста?..
– Свобода самоопределения – это то, что позволяет нам быть самими собой, не притворяясь, не надевая маски. Когда мы любим кого-то, мы не можем требовать любовь взамен. Мы не можем, не должны распоряжаться жизнью этого человека. Единственное, что мы способны – дать ему свободу самому решать и делать выбор. Разве наши близкие этого недостойны?
– Может, и достойны… Но робот… – зеленые глаза смотрели недоверчиво.
– Я тоже не могу поверить в это, Фил. И все-таки это так. Знакомство с Эндо перевернуло мои представления о робототехнике, одного лишь я не знаю, что это за удивительная технология… – пожала я плечами.
– Лэкваэр! – уверенно донеслось из-за перегородки.
– Эндо! Так я и знала, что ты нас подслушиваешь! – в голос рассмеялась я. И, обращаясь к Филу, добавила: – И все же я преувеличила свою роль в жизни Эндо. Иногда мне кажется, что это именно он управляет всеми нами. А что такое Лэк…, как там?
– Жидкостный способ передачи информации. По поводу всего остального я лишь руководствуюсь вероятностными расчетами.
– Он всегда так говорит, – махнула я рукой в сторону невидимого за ограждением шара. – Мы все с удовольствием послушаем о твоей технологии, Эндо, на вечерних посиделках. А вот вероятностные расчеты я попрошу тебя применить к возможным способам поменять наш образ жизни.
– Это приведет к избытку нервной активности Альтареи… – тут же подал голос упрямый шар. Разве можно его после этого считать управляемым роботом?
– Я справлюсь, Эндо, будь уверен, – как всегда заспорила я. – Я уже привыкла к повышенной нервной активности.
Робот недоверчиво зажужжал, но ничего не ответил. Некоторое время в нашем общем пространстве висела тишина, каждый погрузился в свои мысли, но внезапно Фил произнес чуть слышно:
– А моим самым близким человеком была мать… – слова моментально утяжелили пространство и мальчик замолчал.
– Я понимаю, Фил, как тебе непросто говорить об этом, – я вздохнула, подбирая нужные слова. Он кивнул и, подумав, словно сомневаясь, поделился:
– Она тоже боролась. Верила и хотела нам другой жизни.
– И это правильно, Фил! – я постаралась поддержать мальчика, но он внезапно выдернул свою руку из моей.
– Ты не понимаешь! – его губы зло искривились. – Она сделала это из-за меня. Лучше бы я ей не давал свободы! Я должен был удержать ее, удержать любой ценой…
– О чем ты! – воскликнула я, поддавшись вперед и пытаясь дотронуться до худой спины подростка, но он успешно уклонился вбок. – Твоя мама была обязана заботиться о тебе, поэтому она и отправилась искать лацерсы в период дождей. То, что с ней произошло – случай, несчастливое стечение обстоятельств…
– Нет… – тело мальчика вдруг резко обмякло и он опустил голову. – Она искала не лацерс…
– А что же? – взбудоражилась я.
– Это все книги, – торопливо сказал подросток. – К нам попали в руки старые исследования растительных видов. Там было сказано… впрочем, местные легенды тоже это утверждают. Лацерс – очень выносливое растение. Но он цветет раз в несколько сотен лет, отдавая ветру тысячи новых семян, рассеивающихся по большой территории и благодаря внутренним пустотам, не тонущим в почве, как камни. Так вот, почти никто не видел цветок лацерса, хотя говорят, он удивительно красив, и его можно продать за баснословную цену Дродам. За такую, которая позволит добраться до ближайшего космопорта.
– Твоя мама искала цветок!.. – осенило меня.
– Именно! – оживленный голос мальчика резко наполнился нотами отчаяния. – Она хотела иного будущего для меня. Но, не успела… Ее так и не нашли.
Мои глаза непроизвольно увлажнились. Можно понять горечь мальчика, потерявшего не только самого близкого человека, но и надежду на новую, радостную жизнь. Не каждый взрослый выдержит такое, не говоря о ребенке.
– Вы, наверное, были очень близки, – только и вымолвила я, – раз вместе читали книги и строили счастливые планы.
Ответом мне было молчание и я на время тоже погрузилась в свои мысли, скользя взглядом по согнутой худощавой фигуре, обтянутой в выцветшие старые ткани землянистого оттенка. На Апхокетоле все было такого цвета – оранжево-коричневого и желтовато-серого. Краски жизни словно покинули наказанную планету.
– Спасибо, что поделился, Фил, – мне удалось, наконец, дотронуться ладонью до спины с выступающим позвоночником. – Мне очень важно твое доверие. Я… сопереживаю твоему горю. Однако, ты должен понять, что ты вовсе не виноват в сложившейся ситуации.
Он хмыкнул, криво усмехаясь. Мальчик успел убедить себя в том, что теперь тяжким бременем лежало на всей его жизни.
– Да, Фил, да! – воскликнула я, уже с негодованием. – Ты не виноват! Твоя мама совершила поступок, достойный самого чуткого сердца. Она любила тебя. И она сделала все возможное, чтобы дать своей любви бороться со сложными жизненными обстоятельствами. Она – как храбрый воин, сражалась до конца. Она отстаивала свое право дать тебе максимум своей любви, пытаясь найти способ изменить твое будущее к лучшему. Да, она проиграла. Такое бывает. Но ты – не должен. Ты не имеешь права сдаваться. Сила ее любви к жизни теперь перешла к тебе.
– Может, ты и права, – через некоторое время раздался ломающийся голос подростка. – У меня получится сделать то, что не вышло у нее.
– Конечно! – я широко улыбнулась. – Я теперь понимаю, зачем ты выращиваешь в таком количестве лацерсы. Наверное, ты надеешься, что один из них однажды зацветет.
– Пустые мечты, – мальчик развел руками. – Я выгляжу глупо. В этих условиях лацерсы не зацветут никогда.
Я понимала, что мечты ребенка действительно наивны, но когда, как не в детстве, предаваться фантазиям?
– Зацветут, если у тебя в запасе есть пара-тройка сотен лет, – игриво улыбнулась я. – Только не смей считать себя глупым! Мечты, идущие от чистого сердца, никогда не могут быть глупыми!..
– Скажешь еще… – Фил повернулся ко мне, заглядывая в глаза.
– Правда, у меня столько времени нет, поэтому я буду действовать другими методами. Я уже старая, мне ждать цветок неохота.
– Брось! Ты такая же старая, как я… инопланетный захватчик! – окончательно развеселился мальчик, а я поняла, что баланс этого утра восстановлен и мы приступим к работе в хорошем настроении.
***
Я перебирала сухие камни отстраненно и почти автоматически обращая внимание на проблески ценного минерала. Мои мысли были устремлены внутрь, в середину моих глубинных чувств, не столь безоблачных, как я хотела бы думать. Я вела себя подчеркнуто весело и оптимистично с ребенком, понимая, как важна для него сейчас поддержка. Если я раскисну, то где мальчишке, и так страдающему чувством вины, взять пример другого отношения к жизни? Я была обязана давать ему ту связь, которая так необходима неокрепшему уму, нуждающемуся в поддержке взрослого.
А вот я сама…
Сама я отчаянно нуждалась в дельном совете, однако, по иронии судьбы за помощью обратиться было не к кому. Разве к самой себе, ведь я сама должна была разобраться в хаосе мыслей, накрывавшем меня с головой день ото дня.
Стоило мне почувствовать себя в безопасности и условиях относительной стабильности на наказанной планете, как я мигом начала сомневаться в верности моих действий. Апхокетоль дал мне укрытие и верных друзей в лице Фила и Терезии, и даже сильный Акрес частенько делал недвусмысленные намеки, показывая мужской интерес. Его не смущало даже мое будущее материнство.
Но, самое главное – я ощутила себя свободной, несмотря на многообразие внешних ограничений. Разрушительный климат планеты и невозможность прикоснуться к современным технологиям не сломили меня. В условиях отсутствия принуждения я начала дышать заново, а сердце согрелось теплотой и радушием окружавших меня людей. Только сейчас я ощутила, насколько заледеневшей была моя душа последнее время и скованным тело. Я вновь училась искренне смеяться и… доверять. Однако, ворчливая старуха, столь явно переживающая за мою судьбу, и подросток, сохранивший детскую наивность, не оставили мне шанса на угрюмое поведение. Я привязалась к ним так сильно, словно знала их всегда.
Сами жители нередко величали свою планету затерянным местом, никому не нужным поселением на краю галактики, что было близко к истине. Но исключительно размеренный и мирный образ жизни населения Апхокетоля дал мне возможность вернуть душевное равновесие и вновь ощутить себя… живой. Прежней. Без страха встающей по утрам и возвращающейся в дом, где меня ждут и волнуются… Такой, какой я была до встречи с Ним. Человеком, использовавшим мое тело и вывернувшим мою душу наизнанку. Каждый раз, когда мои мысли возвращались к дальтерийцу, я ощущала себя так, словно меня пережевал и выплюнул огромный ашер. Он даже не посмотрел в мою сторону, а отправился дальше по своим делам! Дрод его дери…
Было и еще нечто, что не позволяло мне впасть в уныние и неизменно поддерживало мои мысли в тонусе. Но для начала, будет несправедливо, если я не вспомню Эндо, бесконечно подбадривающего меня, да и всех окружающих, задорными шутками. Маленький робот, как я и сказала Филу, превратился не просто в компаньона по путешествию. Его, казалось бы, механический ум странным образом проник мне в сердце, словно бы машина сама обладала не просто разумом, но и настоящими живыми чувствами и, не побоюсь сказать, душой. Возможно, так оно и было…
Но я бы хотела упомянуть о другом… Я замирала с содроганием, стоило мне вспомнить, что когда-то я хотела избавиться от своего малыша. Сейчас мне было сложно понять, какими чувствами я руководствовалась в тот момент. Неужели мой разум был поражен болью и страхом до такой степени, что я готова была излить это на ребенка, разрушив его жизнь? Я не могла поверить тому, что с легкостью смогла превратиться в монстра. В настоящего монстра, несмотря на свое внешнее добродушие и мягкосердечность, ведь только настоящее чудовище, не раздумывая, сможет уничтожить судьбу, которая только зародилась.
Теперь же благодаря всевидящему экрану Эндо я регулярно наблюдала, как развивается мой малыш, и полюбила его искренне и беззаветно. Пока ребенок во мне рос медленно и был еще слишком мал, но уже вполне напоминал крохотного активного человечка. Я не представляла, как сложится наша жизнь, стоит ему появиться на свет, но уже знала, что буду, как и мать Фила, биться до конца за его самое счастливое будущее. Только что сделает его самым счастливым, даже если мы сумеем справиться с простыми сложностями быта, я тоже не знала.
Точнее… знала. И если раньше я была уверена, что взросление рядом с Зэлдаром не принесет ребенку ничего хорошего, то теперь червь сомнения усердствовал прогрызть во мне огромную дыру. Стоило ли отрывать ребенка от отца, который показал себя с разных сторон, но так и остался для меня неразрешимой загадкой? Я старалась думать об этом как можно меньше, поскольку подобные размышления стремили превратиться в непроходящую, зудящую боль. Боль, которую нельзя было унять ни одним средством, кроме как вытеснить из сознания, уйдя с головой в работу.
Наивно было бы полагать, что Апхокетоль избавит меня от ран на сердце. Как бы я ни закрывалась от переживаний, но безумное приключение на черном аюстере, так и норовило проникнуть в сознание и завладеть моим вниманием целиком. Я с содроганием прислушивалась к пересудам местных жителей, силясь понять, что стало с Зэлдаром, желая знать это отчаянно, но с такой же силой пугаясь плохих новостей. Однако информация была скудной, известно было лишь о продолжающихся боевых действиях с норканнами и больших потерях с обеих сторон. Я смогла признаться себе, что остро желаю лишь того, чтобы отец моего ребенка остался жив. Стоило мне представить Зэлдара, как я мысленно переносилась обратно, в комнату, ставшую нашим общим местом на несколько недель. Странная грусть завладевала мной, будто бы нечто важное так и осталось там, в помещении, разрушенном во время крушения аюстера.
Вот и сейчас, задумавшись, я ощутила, как непроизвольно увлажнились глаза и опустила голову, чтобы Фил или крутившаяся поблизости Терезия, случайным образом не заметили мое состояние. Оно было настолько глубоко личным, что я не могла поделиться им ни с кем. Боль, которую я старалась запечатать в своем сердце, то и дело проскальзывала наружу, показывая мои истинные надежды и безумные ожидания. Как ни старалась я оправдать свои действия, жизнь чувств подчинить порядку мне было не под силу.
Привыкнув к размеренной жизни на Апхокетоле, я смогла переосмыслить все мои предшествующие заточению на планете приключения. Теперь похождения не казались мне столь пугающими и неприятными, как прежде. Прав был Фил, говоря, что мне посчастливилось познакомиться с совершенно невообразимыми природными местами. Когда я вспоминала холодную, пронзительную своим кровавым рассветом, Катарию, пышную тропическую Сальдери с гигантскими насекомыми, ядовитую красавицу Антинорию, вводящую разум в безумие, и жаркую планету Синей Руды, подарившей мне самое большое разочарование, мое сердце сжималось с сожалением в легкой ностальгии. Но я знала, грусть вызвана не только необычными местами. Я скучала… по нему. И никак не могла принять этот факт.
Странный человек, скрывающий лицо, зародил в моей душе бурю сомнений. Подчиняясь спокойному и скучному ритму Апхокетоля, мое негодование улетучилось и я осознала, что мои отношения с Зэлдаром внезапно потеряли трагический оттенок. Быть может, это была всего лишь игра памяти, желавшей вычеркнуть неприятные эпизоды из поля видимости. А может… характер дальтерийца был не так уж страшен? В конечном счете он не нанес мне никакого физического урона, за исключением нашей первой судьбоносной встречи. У него было много возможностей избавиться от меня, но мы словно интуитивно избегали причинять явный вред друг другу, несмотря на очевидное военное противостояние между нашими народами.
Да, дальтериец был груб и нелюдим, но последний разговор показал, что его отгороженность связана отнюдь не с равнодушием или эмоциональным холодом. Он дал понять, что слишком хорошо познал меня, застал врасплох и обезоружил мысли, проникнув в глубины моего разума и переживаний, достать на поверхность которые я долго не решалась. Невероятно было признавать, но Зэлдар смог понять обо мне нечто такое, что было не по силам никому другому, и даже мне…
Это влекло меня как сильнейший магнит и пугало одновременно. Я жаждала продолжить наш последний разговор, как канатоходец, мучительно застрявший на середине пути. Я хотела сделать рискованные шаги вглубь, раскрывая наготу своей души, словно в ней притаилась мучительная чернота, которую никто, кроме дальтерийца, не смог достать на поверхность.
Временами я вспоминала его лицо, искаженное мучительной гримасой, пугающее и… красивое несмотря ни на что. Желтые глаза словно и сейчас продолжали следить за мной, а внутри росло желание упасть снова в раскаленный песок на их дне. Изнуряюще и медленно меня затягивало на их глубину, несмотря на расстояние и дефицит информации. Человек с маской вместо лица посеял внутри меня не только свое семя, он проник в мое сознание целиком, по крупицам захватывая его против моей воли. Быть может, я страдала редкой формой мазохизма, но сейчас все, что между нами происходило, перестало казаться столь отвратительным. И даже его замершее в немом крике лицо не выглядело безобразным, а, наоборот, влекло к себе невероятной и необъяснимой силой.
– Вот и сошла Аля с ума… – пробурчала я себе под нос.
– Провести диагностику умственного состояния? – тут же раздался тонкий голос Эндо сбоку. Робот помогал мне искать карцезиты и делал это куда быстрее меня.
Я обиженно насупилась и больше не рисковала показывать свои мысли. Мысли, к которым я никак не могла привыкнуть, подсказывающие, что путешествуя на смертоносном аюстере, я упустила нечто важное. То, что вспышками странных образов проносилось ночью, и навязчиво расцветало в моей голове днем.
– Что же делать?.. – через некоторое время, задумавшись, вновь спросила я вслух.
– Для начала необходимо оценить травматичность предполагаемых действий, – моментально отзывался Эндо.
– Ты себе не изменяешь, Эндо, – покачала головой я. – Только как оценить травму сердца?
– Сердечной мышцы? – всполошился робот.
– Нет-нет! – замахала я руками, улыбаясь. – Я имела в виду, души.
– Хммм… – совсем натурально задумался робот. – Для восстановления души от травмы необходимо заполнить ее до краев! – изрек Эндо после обращения к внутренней базе данных.
– Не получается, Эндо, заполнить, – с грустью изрекла я. – Не хватает важного элемента.
– Необходимо добыть минеральное соединение? – Эндо несколько раз моргнул гигантскими черными глазами.
– Ты, явно, издеваешься? – вспыхнула я, оторвавшись от работы и возмущенно взирая на друга. Но тот, как всегда, был невозмутим. – Ты же знаешь, что такое душа?
– Знаю, – согласился негодяй, явно решивший вывести меня из равновесия. – Душа – это слепок чувств. Для полноты души необходимо дополнить ее другим слепком, идеально подходящим по форме первому.
Я хотела вновь возмутиться наглым советам робота, но внезапно перевела глаза вниз, на слегка выступающий живот. Интересно, сможет ли новый человек дополнить мои чувства до необходимой целостности? Сможем ли мы быть счастливы, имея лишь друг друга?
Я прислушалась к своим чувствам настолько, что начисто забыла про перебор камней и застыла на месте. Внутри шевельнулось, или я просто фантазировала, впечатленная цветными съемками жизни моего живота, которые регулярно демонстрировал робот.
Ответ, пришедший мне в голову, ошеломил и испугал одновременно. Нет, я не могла быть счастлива, проведя всю жизнь наедине с собственным ребенком. И я, и он отчаянно желали увидеть виновника всей этой ситуации.
– Не думаю, что ему есть до этого дело. Кого-то дополнять. – Невольно проговорилась я.
– «Думать» – не слишком надежный источник информации, – мигом отозвался дерзкий шар, но я впала в задумчивость окончательно.
Еще одно чувство, в котором мне следовало признаться – обида. Если с Зэлдаром все в порядке, то почему за два месяца так и не вспомнил, не пытался разыскать меня? Неужели я все-таки не вызвала в нем искренний интерес? Я тут же заверила себя, что эти мысли глупы и смысл моего пребывания с дальтерийцем был вполне ясен, и стоит лишь благодарить судьбу за то, что я не превратилась в предмет повышенного внимания. И все же внутри разливалась горечь, от которой я никак не могла избавиться.
Глава 4
Дни мелькали один за другим, укутывая приторной патокой мнимого благополучия. Я себя прекрасно чувствовала несмотря на скудный рацион и была спокойна, как дрод, но вместе с тем замечала, что все больше и больше погружаюсь в собственные мысли. Это бросалось в глаза не только мне. То и дело я обращала внимание, что Фил направляет в мою сторону сочувственные взгляды. Обычно я сразу же улыбалась, желая показать, что все в порядке, но пытливый ум мальчишки все равно настигал меня.
– Ты слишком скучаешь по родным? – спросил подросток, стараясь заглянуть мне в глаза, которые я непроизвольно отводила.
– Конечно! – согласилась я. – Ты даже себе представить не можешь, насколько бы я желала проснуться снова в своей кровати и поговорить с родными. То, что я раньше считала скучным и обыденным, теперь превратилось в несбыточную мечту. Ты прав, я грущу без привычных мне дел.
– Но теперь у тебя есть я и что же, ты жалеешь… – начал мальчик, но осекся, обиженно отстраняясь.
– Что ты! – воскликнула я, хватая его тонкие пальцы с неровными ногтями, темными из-за постоянной работы с землей. – Конечно ты есть у меня! И я очень рада, что мы с тобой встретились! Теперь ясно, что все мои приключения были не зря, будь уверен!
– То есть… ты не жалеешь, что все так сложилось? – робко продолжил мальчишка.
– Я вижу, что в этом есть смысл, – покачала я головой. – Ведь при других обстоятельствах вряд ли бы наши пути пересеклись. Но теперь наши жизни связаны. – Я притянула и прижала мальчика к себе. Я понимала, что несмотря на возраст, он остро нуждается в родительской заботе, которую не получал уже много лет. Более того, я неосознанно начала ассоциировать себя с этой ролью. Я словно специально старалась говорить такие слова, которые ребенок должен был услышать от самого близкого человека. Я и сама привязалась к Филу искренне и беззаветно той связью, которая ничем не обусловлена и ни от чего не зависит. Которая бывает лишь между самыми близкими людьми.
– А что если у тебя получится вернуться домой? – внезапно нарушил ход моих мыслей мальчик. – Тогда… тогда ты заберешь меня? – его голос дрогнул и я заметила, что он волнуется.
– Я сделаю все возможное, чтобы ты был счастлив. Где бы это место ни находилось, – я наблюдала, как в зеленых глазах расцветает надежда. – Если у меня появится возможность попасть домой, я без колебаний возьму и тебя. Но… я не буду лишний раз подвергать твою жизнь опасности. Я должна о тебе позаботиться.
– Хорошо, – Фил кивнул, по всей видимости, ответ его устроил. – Но я и сам могу решить, когда мне стоит рисковать, а когда лучше отсидеться.
Я улыбнулась, глупый мальчишка сам не знает, о чем говорит. Мне следовало бы всерьез задуматься о его словах, но по неопытности я пропустила важный сигнал. Очень скоро об этом пришлось пожалеть.
***
Сезон дождей начался внезапно, когда небеса неожиданно разверзлись и на сухую землю хлынули потоки долгожданной воды. Грунт увлажнился, превращаясь то ли в студень, то ли в клей по виду, создавая скользкие ложбины с текущей влагой. Впрочем, ручьи впитывались в почву, едва успевая появиться на свет. Везде и всюду появлялись всходы лацерсов, чьи семена, притаившись, караулили подходящий сезон. Мы не стремились достать все лацерсы сразу, давая им время подрасти, а растения, словно отвечая нашим желаниям, торопились быстрее набрать вес, чтобы пережить следующий засушливый период.
Каждый вечер усталые и изможденные, но гордые собранным урожаем, жители собирались в знакомом мне баре, чтобы прихвастнуть друг перед другом успехами по поиску новых клубней. Обычно я не ходила на эти сборища, предпочитая тихо коротать вечера дома, в окружении заботливой Терезии и любознательного Фила. Вместе с мальчиком я пристрастилась к чтению доисторических книг, с интересом понимая, что люди в те времена-то и не очень отличались от нас. Те же страсти, те же трудности, только вот техническое оснащение иное. Но разве это главное?
Я так и застыла с толстой энциклопедией в руках, когда неожиданно раздался стук в дверь. Донеслись голоса и я поняла, что Терезия переговаривается с Акресом.
– Альтарея! – дружно позвали они меня и, когда я вышла навстречу, я они оба сияли, как начищенные до блеска аюстеры. – Сегодня праздник по случаю выдающегося урожая. Все веселятся, собирайся!
– Нет, нет, – я устало улыбнулась. – Я собиралась этот вечер провести дома. У Фила замечательный набор старинных книг.
– Алия! – Терезия демонстративно выпучила глаза, скосив их в сторону мужчины, чтобы тот не видел. – Акрес зовет тебя, не зря же он пришел!
– Да, Альтарея, не отказывайся, – мужчина склонил голову набок в просьбе. При этом он загадочно улыбался. – Могу положиться, там будет весело!
Я помотала головой. Акрес был необычайно привлекателен собой: спортивная фигура, вьющиеся волосы и умный внимательный взгляд, и в любой другой ситуации мало кто смог бы устоять перед его просьбой, но у меня совершенно не было желания веселиться, да и просто поддерживать разговор. Мне не хотелось отказывать людям, проявившим ко мне доброе отношение, но и переступать через себя я была не готова.
– Прошу меня извинить, я не слишком хорошо себя чувствую, – сказала я почти правду. – В любой другой раз с удовольствием составлю компанию.
– Вот именно! – мигом взвилась седовласая женщина. – Совсем на себя стала не похожа! Акрес, посмотри на нее, только и грустит целыми днями, как маринованный ашер! Тебе немедленно надо развеяться! Другого ответа я не приму! – отчеканила старуха, победоносно глядя на меня.
– Но… – открыла рот, чтобы возразить я, понимая, что переспорить Терезию будет стоить большого труда.
– Такое бывает не каждый день! – вставил свой аргумент Акрес.
– Даже Фил ушел, – припечатала женщина. – Праздник у нас – большая редкость!
– Раз Фил… – пробормотала я. Неплохо бы присмотреть за мальчишкой, который крайне редко посещал вечерние посиделки. Этот последний весомый аргумент окончательно разбил мои планы. Неужели там и вправду будет что-то интересное? – Хорошо. Сейчас соберусь.
– Замечательно! – расплылся в улыбке мужчина.
***
Стоило нам выйти на улицу, как Акрес, не мешкая, озадачил меня разговором. Мы шли по темной улице, если пространство между крышами можно было так назвать. Светили звезды, а теплый ветер моментально превращал деревню в доброжелательный островок. Хотелось задержаться на воздухе подольше.
– Альтарея… – сказал мужчина, подхватывая меня по локоть, и запнулся. – Я много думал о нас.
– О нас? – удивилась я, а он, опустил голову, погрузившись в важные для себя мысли. Я, конечно, и раньше видела симпатию Акреса ко мне. Все это замечали. Однако мне и в голову не приходило, что мужчина зашел в своих представлениях так далеко.
– Да. О нас. – Отозвался он слегка раздраженно. – Кем бы ты не являлась и откуда бы ты не бежала, а то, что ты бежала, я уверен. Прошлая жизнь закончилась ровно в тот момент, как твои ноги ступили на жесткую землю Апхокетоля. Она ушла, размылась без следа. Но у тебя есть шанс начать все заново.
Акрес остановился и пристально посмотрел мне в глаза. Даже в темноте его глаза казались необычайно внимательными и напряженными. Я смутилась, не ожидая столь откровенного разговора.
– Ты полагаешь? – только и смогла глупо переспросить я.
– Конечно. Со мной.
Дыхание Акреса было непривычно близким и я окончательно растерялась.
– Акрес… – начала я, не зная, как ответить. – Я даже не думала об этом.
– А ты подумай, – брови мужчины приподнялись. – Скоро твоя способность к работе приблизится к нулю. Тебе нужен тот, кто оградит тебя от бед. Я смогу защитить тебя. У меня несколько домов и карцезитная мастерская, в которой мои работники превращают простые камни в блестящий товар. Товар, которым я, без преувеличения, могу гордиться.
– Эндо мне поможет, – пролепетала я, немного отклоняясь. Мне не хотелось обижать Акреса, но вместе с тем сознание спуталось от неожиданного предложения. Что, если и вправду мой удел – не думать о большем, цепляясь за то, что предлагает жизнь?
– Поможет, – кивнул мужчина. – Вместе с тем, ты понимаешь, Эндо робот. Да, сложный, умный робот, но он – всего лишь машина. А машина может сломаться или подвести. К тому же, разве робот сможет дать тебе все то, что может мужчина? Альтарея?
Мои щеки полыхали, как никогда прежде, а мысли нежеланным хороводом неслись в голове. Акрес прав, мне остро не хватало того, что мог дать лишь один человек. Но не Акрес. Я закусила губу и повернулась. Мы медленно пошли в направлении бара по слегка влажной после дождей земле.
– Я не тороплю тебя… – донеслось в тишине. Но я решила ответить.
– Акрес… Мне бы сейчас не хотелось задумываться об отношениях с мужчинами, – слукавила я. – Да и заботы в скором времени будут совсем другими.
– В том-то и дело, Альтарея. Ребенку нужна семья.
– Тебя это совсем не смущает? – я улыбнулась. – В таком случае, ты добрый человек и заслуживаешь уважения. Ты удивил меня, Акрес. Но…
– Не говори ничего. Давай помолчим, – он взял мою ладонь в свою и, несмотря на мою легкую попытку освободиться, так и не отпустил. – У тебя будет время подумать. Ты сможешь взвесить все аргументы и принять правильное решение.
Он сделал акцент на последние слова, а я вздохнула. Мы так и вошли в бар, держась за руки, и со стороны выглядели вполне довольной парой. Яркая старомодная музыка рассекала пространство, увлекая в танцевальный ритм, а вокруг, в полутемном помещении, проносились тени. Точнее, люди, облаченные в темные маски и я не сразу догадалась, что праздник похож на карнавал.
Сбоку от входа стояла корзина и Акрес, отпустив меня, выудил из нее две тонкие черные маски, выполненные из твердой оболочки корня лацерса. Какой-то умелец весьма ловко вырезал в жестких сферических скорлупках отверстия, превращающих сухую кожуру в устрашающие физиономии. Я взяла одну, ощущая, как внутри нарастает тревожное предчувствие.
Недоверчиво вгляделась в изогнутые хищные прорези для глаз и ухмыляющийся рот. Поколебавшись, приложила маску к лицу. Акрес уже успел облачиться, явив на свет устрашающую физиономию. На миг она напомнила еще одну маску, которая являлась мне во снах, да так остро, что я невольно качнулась к мужчине. Восприняв это как доброжелательный знак, Акрес схватил меня за руку и быстро втянул в основной зал, где происходило быстрое движение фигур и пляска света от настоящих огней, дополняющих слабое электрическое освещение.
Сначала мне показалось, что люди в масках, делающих их похожими на монстров с планеты Сати, перемещаются хаотично, совершая беспорядочные действия в полутемном пространстве бара. Но потом заметила, что жители держатся за руки и их скольжение подчинено какой-то цели. Огромная змея из людей извивалась, ходила волнами и закручивалась в спирали. Столы и стулья куда-то исчезли. Акрес подтолкнул меня и, разорвав чье-то рукопожатие, мы вклинились в общий поток, ощущая себя частью большего целого. Я прислушалась к эмоциям вокруг, настроение праздника затягивало в свои сети, будоража и создавая атмосферу древнего шабаша.
Я практически не использовала свои способности по Имитационике на Апхокетоле. Удивительно, что мне ни разу не приходило это в голову, а открывать ключи в этом забытом всеми месте и вовсе не требовалось. Однако сейчас, напротив, мои способности резко обострились, я ощутила возбужденное настроение толпы, хаотичную радость и жгучую надежду на неявные перемены и плодородный год. Наверное, в такие моменты люди, будь то первобытное племя или высокотехнологичная раса, на мгновения становятся едины и превращаются в одно большое существо, как гидра, собранная из простейших самостоятельных клеток и подчиняющаяся пусть примитивному, но целенаправленному движению. Так и мое сознание раскрылось приятным опьянением от всеобщей эйфории, заставляя двигаться вперед и кивая головой в такт танцевального ритма.
Вместе с тем, меня заполняли и собственные чувства, среди которых были и недоумение от происходящего, и удивление внезапной раскрепощенностью жителей, и интерес к необычному празднику, а следом за ними гнались ожидание большего, тревога и странное дребезжащее предчувствие. Словно светлое будущее коснулось одним крылом и тут же упорхнуло прочь, оставляя внутри придавливающие к земле страхи. В воздухе витали перемены, я это чувствовала, но разгадать загадку не могла. Быть может именно сейчас, играя в переодевание, у меня получится отбросить прошлое? Акрес прав и меня ждет новая, совсем другая жизнь, в которой я смогу открыть свое сердце.
Я украдкой огляделась по сторонам, не останавливая движение, и заметила, что по углам бара концентрируются группы людей, весело смеющихся над заданиями, бывшими, по видимости, традиционными для Апхокетоля. Справа на скорость пили выдержанный напиток из лацерса, утирая щеки от плескавшейся во все стороны жидкости, в другом месте собралась группа мужчин, меряющихся силами и пытающихся расколоть корень одним ударом мощного кулака. Акрес разорвал наши руки и, ухмыляясь, направился в ту сторону, я же мотнула головой и осталась среди движущейся "змеи".
Маски… все дело в них. Казалось бы это игра, но теперь я явственно ощутила, что, одев ухмыляющуюся физиономию, я словно подписала негласный договор. И вроде оставаясь собой, я стала незаметно перенимать те эмоции, которые несло мое второе лицо. Маски гипнотизировали и подчиняли участников себе, затирая привычную рутину и подсказывая, что можно видеть мир иначе, по-другому. Мне стало комфортно и пьяняще весело. Никто не видел моих истинных эмоций, все слезы, тревоги и сомнения остались скрыты за толстой кожурой, явив на свет нечто смелое, дерзкое и… разрушительное.
Толпа утягивала меня вглубь, закручивая наше движение в спираль, я не сопротивлялась, крепко держа за руки тех, кого даже не знала. Слабый желтый свет, играющий бликами от живых огней по краям комнаты погружал сознание в нечто древнее, бурное. Вседозволенность. Я позволила себе засмеяться. Никто не видел меня, и смех вырывался клоками, тряся лицо под маской, проникая сквозь грусть и все преграды, до того сдерживающие его. Какая же я все-таки глупая и полностью лишенная интуиции девица! Это ж надо так угодить! Из преуспевающего научного сотрудника с перспективами исследовательских путешествий по всему миру, я оказалась на отсталой планете вражеской цивилизации, занимаясь примитивной работой, неся растущий живот и не имея никаких шансов изменить свое положение к лучшему. Просто отлично, стоит сказать себе спасибо!
Теперь я понимаю, почему Он всегда носит маску. Так проще. Этот щит ограждает от лишней ответственности, прячет истинные эмоции, скрывает слабость. Не ты наносишь ущерб, совершаешь убийство… Она – маска. Она сделает тебя неуязвимым, спокойным и… безразличным. Его маска не выражала ничего, кроме сосредоточенности и решимости подчинять все своим действиям, насаждать свои правила везде, куда попадал острый взгляд желтых глаз. Они и сейчас словно смотрели на меня, вспарывая тонкую кожу, выворачивая мои мысли наизнанку, но при этом скрывая свои.
Я просто попалась… Мои фантазии зашли слишком далеко, воображая в глубине желтого взгляда притяжение не только физического плана. Мне хотелось бы верить, что за его маской прячется не безликое равнодушие, а бурные чувства, которые он хочет скрыть от самого себя. Но нет… Его обездвиженное лицо говорит, скорее, об обратном. Такие люди не склонны к эмпатии, они могут выводить стройные умозаключения, но не чувствуют трепет чужой души. Не придет он. Никогда. Если бы мог, хотел бы, уже был здесь. Я зажмурила глаза, понимая, что погрязла в бесплотных надеждах, уводящих меня от реальных решений.
– Держи, держи!.. – кто-то тормошил меня слева. Я вяло повернулась и мне в руки тут же угодило что-то круглое и скользкое.
– Сердце! – задорно выкрикнул сосед по игре, начало которой я так и не заметила, увлекшись мыслями. Сердце лацерса – полупрозрачная сердцевина корня, скрывающая желеобразную субстанцию под тонкой оболочкой. Я не успела сообразить, что суть игры – быстро передавать сердце друг другу, не повреждая, и мои пальцы, охваченные напряжением от предшествующих грустных дум, резко сжали лацерс, выдавливая из него липкую субстанцию. Оболочка с хрустом лопнула, и мириады брызг разлетелись во все стороны, оседая на участниках.
– Сердце разбилось! В круг ее! – радостно завопила и заулюлюкала толпа, подталкивая меня к центру зала. – Жертва определена!
– Что? – только и выдохнула я, когда людская волна буквально вынесла меня в пустой круг, посередине которого тянулась дорожка из камней… нет, я сообразила, что это были не камни, а полупустые оболочки все тех же лацерсов.
Люди отступили и я осталась в круге одна, не понимая, что же ждет от меня толпа, которая, как казалось, веселилась и наслаждалась происходящим. В круг выступил грузный мужчина, неся на своей голове не просто скорлупу, а целое изваяние из переплетающихся рогов и иссушенных отростков растения, и ожесточенное выражение вырезов маски.
– Тихо!!! Каким будет следующий год? Успешным и плодородным, либо засушливым и бедным? – вопрошал он, призвав толпу к молчанию. – Справимся ли мы с эхолором или проклятые камни вконец поглотят нас и наш урожай? Пройдет ли эта смелая женщина испытание или станет новой жертвой эхолора? – он загадочно понизил голос, а я вздрогнула. И тут же себя успокоила – опасаться реального эхолора не стоит.
Люди затихли и терпеливо ждали ответ. Я переступила с ноги на ногу. Скорее всего меня не опознали, широкое платье скрывало еле заметный живот, маска – лицо. Если бы я его открыла, уверена, мне вряд ли бы доверили какие-то испытания. В поселении ко мне относились с искренней симпатией. Однако внезапно мне стало интересно, что уготовано человеку, оказавшемуся в круге. Мечты разбиты, надежды порваны, почему бы не рискнуть, отдавшись веянию попутного ветра? Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
– Пройдет ли наша героиня по пути древних, осваивающих земли и пробираясь сквозь сложные скалы или оступится и упадет, отдавшись во власть эхолора? – продолжал фантазировать мужчина, а я с любопытством взглянула на дорожку. По виду скорлупки были крепкими и не представляло большого труда их преодолеть.
– Иди-иди! – начала скандировать толпа, а мне в руки снова прилетело сердце лацерса и я, на сей раз бережно удержала его.
– Если смелая путешественница сможет преодолеть путь, удержав сердце, нас ждет плодородный год! Если падет под камнями эхолора – боги гневаются и забирают себе новую жертву, да успокоится эхолор с ней, да сократятся дни камнепада! – провозгласил мужчина, а я поняла – хорошо будет по-любому: и не упасть, и упасть. Здорово придумали, усмехнулась я, только где ж они возьмут эхолор?! Хорошо, что сейчас не древние времена и жертву не отправляют под настоящие камни.
Я смело ступила на первый выступ, запоздало обнаружив, что он шатается. Идти, оказалось, не так легко, но я старательно держала равновесие, осторожно переступая по скорлупкам.
– Иди! Вперед! – кричали люди, словно стараясь помочь мне лишними напоминаниями.
Почти к середине пути я освоилась и расхрабрилась, но тут раздался шуршащий дребезжащий шум и на сцену вылетели веревки, сплошь обсыпанные осколками скорлупок лацерса. Они мотались из стороны в сторону, больно ударяя по моим рукам, благо, что лицо было защищено. "Вот и эхолор!" – молниеносно поняла я, усмехаясь и пытаясь уклониться от неприятных прикосновений.
Мне показалось, что у меня неплохо получается, однако через пару шагов веревки с острыми краями вновь мотнулись в мою сторону и я инстинктивно выставила руки, защищая живот. Это моментально нарушило мое равновесие на неустойчивой скорлупе, нога подвернулась и я безудержно полетела вниз.
– Что вы творите?! – рявкнул гневный голос, а две сильные руки удивительным образом успели подхватить меня так, что я не смогла постыдно приземлиться пятой точкой на пол.
– Что вы вообще тут удумали, совсем заигрались! – продолжал возмущаться баритон, ладони потянули меня вверх и я внезапно оказалась на руках Акреса, которого распознала в крепком мужчине. Сердце лацерса между нами снова лопнуло, оставляя липкие подтеки в районе груди, где мы теперь соприкасались. – Вы что, не видите ее положения?..
Толпа смущенно попятилась, и вправду не мысля о чем-то подобном ранее. Акреса здесь уважали и даже побаивались, поэтому гнев лидера движения за свободу Апхокетоля воспринимали всерьез. Мужчина, украшенный рогами и завитками, изложивший ранее речь, попятился, стараясь стать менее заметным.
– Нет-нет, я виновата сама, – я постаралась замять неловкую ситуацию. И правда, стоило отказаться и не рисковать здоровьем лишний раз. – Я согласилась.
– Выберите новую игрушку! – в последний раз возмутился мужчина, не слушая мои пояснения. С этими словами он решительными шагами направился в сторону, все еще не отпуская меня. Я завертелась, стремясь принять вертикальное положение, но Акрес не отпустил. Вместо этого он толкнул малоприметную дверь в конце зала и мы оказались в темном коридоре, в котором я раньше никогда не бывала. В отдалении вновь зазвучали голоса, музыка и смех, жители не стали долго грустить и, судя по звукам, вновь замыслили состязания. Мужчина опустил меня на землю и я сделала быстрый шаг назад, прижимаясь к неровной стене.
Мы оставались облачены в маски и даже при слабом освещении я обозревала маску человека напротив и чувствовала странное повторение событий. Да и все было непривычно вокруг и внутри, я окончательно перестала понимать себя. Эйфория и тревога соседствовали вместе, подгоняемые довлеющим разумом, пытающимся взять ситуацию под контроль. К счастью, мужчина резко снял маску и отбросил ее прочь, а потом бережно приподнял мою.
– Ты очень красивая, Альтарея, – прошептал он неожиданно, приближаясь.
– Именно поэтому ты мне говорил все те слова? – я не знала, как реагировать на действия мужчины, стремясь оттянуть очередные объяснения. Он усмехнулся.
– Нет, в тебе масса других достоинств. Кроме одного. – Последнее он выговорил резко. Но я молчала, не в силах открыть рот, поэтому Акрес продолжил. – Ты не можешь забыть.
– Забыть что? – произнесла я чуть слышно.
– Кто он? – мужчина приблизился так близко, что его губы оказались на уровне моего уха. – Скажи мне, Альтарея, кто он?
– Он… – повторила я запнувшись. Внезапно захотелось признаться и сбросить с себя, наконец, весь этот груз изнуряющих отношений. И плакать, плакать… Но какое-то чутье внутри подсказывало – не стоит, не сейчас. – Он – солдат. Дальтериец.
– Солдат? – переспросил Акрес
– Я не знаю, – честно призналась я. – Он не хотел… не планировал всего этого. Мне сложно говорить…
Я услышала вздох, за которым последовало несколько секунд тишины. В пространстве разливалось тепло, ритмичные звуки за дверью заставляли сердце колотиться быстрей, я вновь ощутила желание довериться, не думая больше ни о чем. Как долго человек готов терпеть напряжение без возможности выговориться? Как быстро начинает довлеть одиночество сложного выбора? Я не знала, где найти истину в переплетении путей.
– Акрес, я… – начала говорить, но не успела. Мой рот накрыла волна безудержного поцелуя.
Глава 5
Я и сама не поняла, что случилось. В жизни каждого бывает, что обида накатывает внезапно, заставляя действовать назло всем прежним желаниям. Чувство одиночества и недопонимания ищут выход рядом с тем человеком, кто сам приблизился к нам. Иногда этим пользуются нечистоплотные люди, но Акрес был не таким. Он целовал меня порывисто и нежно, заставляя вновь почувствовать себя желанной, дорогой и настоящей. Те мысли, от которых я давно отвыкла. Те чувства, которые делали меня собой до встречи с Зэлдаром. Утешение сознания, что я вновь не одна.
Обострившиеся ощущения норовили проникнуть в душу Акреса и стоило мне спонтанно это сделать, используя прием имитационики, как стало ясным его сильное влечение, необузданное телесное желание, затопляющее с головой все вокруг, разбегающееся в пространстве золотыми волнами, словно маленькими проворными щупальцами, норовящими присвоить желаемое себе. Не знаю, как относился Акрес ко мне, сейчас в его сознании осталась лишь острая потребность немедленно соединиться с моим телом. Не успела я опомниться, как желание передалось мне, заставляя мое тело согнуться в спазме и задрожать. Молодой сильный мужчина, чей торс был похож на мышечную броню, не мог вызвать другие ассоциации.
Он приблизился ко мне слишком близко, застигнув меня врасплох, когда я вовсе не ожидала, что мое тело начнет жить своей жизнью, подчинившись простым инстинктам. Волна наслаждения заструилась внизу, когда моя увеличившаяся за последнее время грудь, мокрая от лопнувшего лацерса, стала тереться о кожу мужчины в расстегнутом вырезе рубашки. Я не смогла сдержать стон. И тут же две ладони скользнули вниз под платье, сжимая с силой мои ягодицы.
Я зашевелилась, пытаясь остановить безумие, к которому морально была не готова, но не тут-то было! Акрес был настроен решительно и отступать не собирался.
– Акрес!.. – мой вскрик оказался не слишком похож на протест, подталкивая мужчину действовать.
Я сильно мотнула головой и на миг мне показалось, что рядом со мной вовсе не житель Апхокетоля. Горя внутренним огнем, на меня взирала огромная черная маска, являвшаяся мне во снах. Я почувствовала, как щеки коснулось тяжелое шумное дыхание, так знакомое мне. Желтые глаза смотрели неотрывно, в них застыл немой вопрос, и мне хотелось, чтобы их обладатель и дальше продолжал касаться меня… Но это же не он! Ашер! Ошарашенная собственной фантазией, я замерла, создавая мужчине напротив свободу по исследованию моего тела, поэтому его руки сейчас находились совсем не там, где бы мне хотелось, а дыхание, казалось, готово расплавить меня.
Я отвернулась, уворачиваясь от очередного поцелуя и убирая сознание из поля Акреса. Так можно и далеко зайти, его энергии и желания хватит на нас двоих! Однако сконцентрироваться на собственных мыслях оказалось невыносимо сложно. Тело, как заведенный механизм, продолжало гореть, и лишь в глубине сознания билась мысль, что происходящее никак не увязывается с моими собственными желаниями.
За дверью раздалось странное жужжание, похожее на трущийся металл.
– Альтарея!!! – неожиданно позвал Эндо, а я облегченно вздохнула, предчувствуя паузу в безумии инстинктов. – Я сломался!
– Эндо… – выдохнула я, делая порывистое движение к двери, но мужчина удержал меня за руку. Не успела я опомниться, как мягкие губы снова накрыли мои, нежно, но настойчиво призывая к ответу. И тут же в голове вспыхнул новый образ. А как было бы с Ним? Его скованный спазмом рот, наверняка способен лишь к жесткому прикосновению, как и душа, замурованная под слоями сухого песка. Он никогда ни целовал меня, а тот единственный раз, что пытался, я отвернулась, парализованная ужасом от наблюдения страшного лица.
– Альтарея! – вновь пискнул Эндо, а я завозилась, выворачиваясь из тесных объятий и требовательных поцелуев. Волна стыда заставила прилить кровь к щекам. Я уже настолько смирилась с образом одинокой матери, что совсем не предполагала свою готовность к подобным реакциям, а уж тем более – к навязчивым фантазиям по поводу отца моего ребенка. Быть может, психологическое напряжение и изменившийся гормональный фон оказали не лучшее влияние на мои интеллектуальные способности и самоконтроль. Правда была в том, что я хотела спокойно провести вечер, но внешние обстоятельства выявили во женщину, желающую сблизиться с мужчиной. Борясь с собой, я толкнула апхокетольца.
– Убери его!! – раздраженно рявкнул Акрес в сторону робота, связывая мое поведение с ним.
– Эндо… – мне захотелось выскочить за дверь и нестись наутек, забыв обо всем, что произошло, но странное смущение перед роботом заставило остановиться. – Подожди немного, я скоро буду.
Я повернулась к мужчине, чувствуя необходимость объясниться.
– Акрес, нет. – Я, наконец, смогла выговорить это и помотала головой. – Я не хочу.
– Что? – он непонимающе поднял брови.
– Нет. Прости.
– Аляяя… – выдохнул мужчина, отстранившись и прислоняясь лбом к поверхности за моей спиной. – Ну, почему? Я же вижу, ты отвечаешь.
– Мне сложно объяснить… – я замялась. – Просто это не то, что мне нужно.
– Да?! – он саркастически улыбнулся, протягивая руку к моему подолу, но я увернулась. – Скажи, что ты хочешь еще? Что?! Подарок? У тебя давно не было новой одежды…
На миг отчего-то стало жаль сильного человека, с какой-то беспомощностью ссутулившегося около стены. Воздух между нами стал липким и терпким от возбуждения, но в этом безумии я начинала терять себя. Где были мои собственные чувства, я не знала. Они растерялись, как брызги живительной жидкости, смытые напором мощного желания Акреса.
– Акрес, я бы не хотела тебя расстраивать, но…
Я не успела договорить, как мужчина резко повернулся, глядя на меня с ожесточением.
– Решай сейчас, – выплюнул он слова. Акрес был сильно возбужден, его тело подрагивало, раздраженное моим сопротивлением. – Будущее – в твоих руках. Я повторять не буду.
– Но… ты обещал дать время, – единственное, что мне хотелось, оттянуть момент. Мне надо было побыть одной, чтобы осознать все происходящие в моей жизни изменения.
– Когда?! – резко выдохнул он мне в лицо. – Когда твой живот будет весить как десять лацерсов?! Ты хочешь выставить меня посмешищем!
– Акрес, ты мне нравишься, но…
– Но, но! Сплошные "но"! Ты не выплывешь, Альтарея. – Твердо произнес Акрес, нависая надо мной. – Подумай о том, кто сейчас находится у тебя под сердцем. Какую жизнь бы предпочел твой ребенок. Нищету и выживание либо каждый день иметь сытный обед и быть под защитой.
Последние слова окончательно смутили меня. Акрес знал, как задеть мои чувства. Действительно, не слишком ли много значения я придаю моим личным желаниям? Как мать я должна думать прежде всего об интересах ребенка. Акрес, без сомнения, самый подходящий из всех, кто меня окружает на Апхокетоле. Да о нем, наверняка, мечтает любая девица на выданье! Хорош собой, обеспечен, страстен, да еще и готов принять моего ребенка! Разве это не тот знак, что посылает Вселенная, пытаясь спасти меня от волн отчаяния и грусти в связи с бесперспективностью жизни на отсталой планете?!
– Ты должна принять правильное решение, – мужчина вновь обхватил мою талию, притягивая к себе. – Ты привыкнешь. Я не буду больше предлагать, – вновь поторопил меня.
Я закусила губу, стараясь унять хоровод противоречивых мыслей. Стоило ли соглашаться, несмотря на внутренние противоречия? Если объединить усилия Эндо и возможности Акреса, быть может, нам удастся скопить денег и контрабандными путями выбраться с планеты? Если я буду одна, возможностей будет гораздо меньше. Тем более, со мной не только ребенок, но еще и Фил.
Фил!!!
Острая мысль прорезала сознание, заставляя сердце болезненно зайтись. Как же я раньше не догадалась, с чем связано не покидавшее меня до сих пор тревожное предчувствие? В зале я старалась избежать гнетущего ощущения, но так и не смогла. Дело в том, что, находясь все время рядом с Филом, я привыкла чувствовать его в поле своих эмоций и сразу улавливать настроение мальчишки, и даже когда я отлучалась, он словно незримо присутствовал рядом. Но сейчас все изменилось. Его не было. Поэтому движение людей в зале мне казалось каким-то неверным, неправильным. Ведь я ожидала здесь увидеть подростка.
– Мне нужно найти Фила! – выпалила я.
