– Мальчики, – перебил меня голос Иры, – пойдемте за стол. У нас накрыто.
Отец Иры улыбнулся, решив, что я готов согласиться. А я не хотел. Но что делать? Надо разобраться с проблемой после ужина, сказать прямо, что не получится ничего с его планами.
Ужин был отличным, и я, похоже, наелся на месяц вперед. Мама у Иры готовит хорошо, и тот талант она передала дочке.
– Десерт, – объявила Галина Семеновна, доставая из печи румяный закрытый пирог. – Я назвала его «Плюм».
– Почему именно так, мамуль? – спросила Ира.
– Вот честно, дочка, не знаю. Что-то вспомнилось слово со школы. И думаю, назову его именно так.
– Милая, у тебя все пироги лучшие, – сказал Гарик, за что получил поцелуй в нос и огромный кусок пирога с какой-то черной начинкой внутри.
– Галина Семеновна, а можно я не буду пирог? Я сыт настолько, что сейчас лопну, – произнес я с надеждой.
– Так, Игорь, я пекла, старалась. Между прочим, положила туда много яиц, мукой сдобрила порядочно, а еще сельдерей, брокколи, зефир. За это деньги надо платить, а ты понимаешь, они на земле не валяются? – пока она говорила, на мою тарелку упал здоровый кусок пирога, из которого вытекало что-то черное. Наверное, тот самый сельдерей.
Ира и Гарик Купидонович ели и смаковали вкус. Я же ковырялся в нем вилкой и не мог заставить себя его съесть. Скорее всего оттого, что был сыт, а не потому, что не хочу есть пирог.
– Милый, – сказала нежно Ира, словно нам и не грозил развод, – уважь маму, съешь кусочек.
– Да, зятек, отличный вкус, – поддержал Гарик, – нам же надо сил на будущее, так? – подмигнул тесть.
– Какая вам там сила нужна? – Галина Семеновна строго посмотрела на мужа.
– Милая, я же обобщаю. «Нам» – это мужикам. Мы должны быть в форме всегда, ведь так, Игорь? – спросил тесть, толкая меня локтем.
Теща резко прищурилась, отчего могла вспыхнуть вся кухня. Но вспыхнуло только лицо Гарика. Теперь понятно, в кого моя Ира.
«Моя Ира… давай не размягчайся тут. Вам еще разводится» – подал звук мой внутренний голос.
– Скажи, дорогой, – резко произнесла Галина Семеновна, – а куда ты ходил с Игорем, когда дети пришли?
– Я показывал твои гладиолусы. Говорил, что они красивые, потому что их выращивают такие милые и нежные ручки.
– Это не гладиолусы, а гиацинты. И почему ты покраснел?
– Жарко, – начал оправдываться Гарик Купидонович.
– Смотри мне, – сказала теща, – коль узнаю, что потратил деньги на свои мормышки или грузила, отправлю тебя с твоими примбамбасами к рыболовам-дружкам, и домой не пущу. – в голосе не чувствовалось злобы, но мурашки побежали даже по моей спине.
– Это моя квартира, – слабо парировал Гарик.
– Это чтобы не повадно было.
Пока они пререкались, я все же съел половину пирога. От этого у меня закружилась голова и прошиб пот. В горле встал ком, который не проглатывался. И тут…
– Галина Семеновна, как вы назвали пирог?
– Плюм, вроде. А что?
– А вы в курсе, что плюм с английского «слива»?
– Ой, слушай, точно. Я же когда запихивала все, вспоминала, как она называется. А потом забыла перевод, зато слово осталось в голове. Игорь, а почему ты красный в белые пятнышки?
– Наверное потому, что у меня аллергия на сливу.
– Да ладно? – в один голос спросили Гарик Купидонович и Галина Семеновна.
В ответ на это я убежал в ванну умыться. Лицо стало как брокколи, даже мои короткие, но вьющиеся волосы походили на этот овощ.
К моему удивлению, Ира пошла со мной. Конечно, она должна показать родителям, что переживает. Хотя я знал, все это ложь.
ГЛАВА 6
Пришли сумерки, моя аллергия почти отступила. Оставалась только отечность горла. Все это время жена была рядом. Сейчас я лежал на кровати, и она по-прежнему оставалась рядом. Я знаю, ей пришлось лечь со мной, поскольку возникло бы подозрение со стороны родителей, которых она очень любила и ценила. Мы лежали на кровати в одежде, так как близости давно не было, а несколько раз в месяц, пожалуй, недостаточно.
– Ты не рассказала о нас родителям? – с трудом спросил я из-за отека, который проходил медленно.
– О том, что их зять круглый дурак? Они и так знают, – сказала Ира, глядя в одну точку на потолке.
– Ну может их зять не такой уж и дурак?
– Они считают так, как считаешь ты, а я по-другому. Вот такая у нас нелепая геометрическая фигура, состоящая из трех углов. Правда смысл другой.
– А может мы торопимся? – спросил я, зная ответ.
– Нет, Иванов, ничего не вернуть, время не изменить. Я даже не знаю, что должно произойти, чтобы мы снова начали жить вместе.
– Ты не для того заказывала путешествие, чтобы вернуть наши отношения?
– Раньше я так считала.
– А теперь?
Ира молчала. Я понимал, она хочет многое сказать, но не знал, что именно.
– Сейчас все сложно. Сложно быть одинокой, словно брошенная кукла.
– Я тебя не понимаю. Мы же вместе, разве нет.
Она повернулась ко мне:
– Бывает человек рядом, но его как бы нет. Так и у нас в отношениях. Ты мне давно изменяешь.
– Ир…
– Подожди, – перебила она резко, – я не про физическую измену. Я про рабочую. Ты женат на работе.
– Я зарабатываю деньги для нас.
– Для нас? Нас двое, и то мы разбиты пополам. Ты предан работе и минимум мне. А я полностью предана тебе, – она осеклась, – была, точнее сказать.
– Мне кажется я начинаю понимать и все видеть в другом свете.
– Знаешь, в чем ты виноват, Иванов?
– В чем?
– Ты слишком поздно увидел все, что было и есть вокруг. Ты просто ослеплен. Пойми, мне не нужны твои деньги. И я работаю для удовольствия, а не потому, что мне нужно зарабатывать. Знаешь, я присмотрела квартиру, в которой буду жить после развода. Однушка, оплата не большая. Я справлюсь. Ведь у нас и так нет ничего общего.
Я взял ее за руку, и она оказалась холодной, словно Ира опустила ее в лед, прежде чем прийти и лечь рядом. Она резко высвободилась, встала с кровати, подошла к окну и посмотрела в него.
Я видел ее очертания и понимал, что теряю жену. Только сейчас я это понимал. Но я слишком сильный, чтобы поддаваться каким-то слезливым чувствам.
– Завтра поедем пораньше – сказал я.
– Почему? – спросила она, не оборачиваясь.
– Твой отец зовет меня на рыбалку. Он и удочку показывал.
Ира засмеялась:
– Он все-таки ее купил? Новую?
– Да. Ты знала?
– Конечно. Он же попросил меня привести тебя.
– Но ты же понимаешь, я не смогу с ним поехать.
Она повернулась и оперлась спиной о стекло.
– Иванов, почему ты думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя? Думаешь, ты пуп земли, и тебя все обязаны любить и боготворить. Я приехала сюда с тобой, чтобы ты понял: семья – это не просто зарабатывать деньги, или понимать, что купить, когда и у кого. Семья – это когда ты, испытывая трудности, можешь взять и прийти домой, зная, что тебя согреют. А ты банален, как и вся проблема человеческих отношений.
Я чувствовал в ее словах слезы, но ничего не мог сделать.
– Почему ты поехал со мной в деревню?
– Тогда на остановке?
– Ага.
– Ты мне понравилась, – ответил я и улыбнулся.
– Что именно? Грудь? Попа? Талия? Вы же мужики на это западаете, да?
– Мне понравились твои ямочки на щечках, – проговорил я, и у меня словно разлилась горячая жидкость по сердцу. Давно такого не испытывал, – удивительно было ощущать это сейчас.
– Каков ловелас, – теперь уже на ее лице появилась улыбка. – Что изменилось за десять лет? Перестал замечать мои ямочки, смотришь на те, что роет ковшом твоя техника? Теперь тебе это нравится?
– Давай больше не будем про мою работу, о кей? Я устал слышать одно и тоже! Да, я не идеал, но я старался ради нас. Старался сохранить наш брак… понимаешь?
– Я только сейчас поняла одну вещь, – сказала она, глядя в пол.
– Какую?
– Брак – это не связывание людей судьбами, это ошибочное рассмотрение человека на предмет его идеальности.
С этими словами она вышла из комнаты, оставив меня одного размышлять над ее словами. Казалось, этот разговор мне был необходим, как вода и свежий ветер на жаре, как сон, что хочет увидеть человек, мучающийся бессонницей. Этот разговор подвел итог нашего недельного существования вместе.
Я посмотрел на часы – 00:01
Осталось шесть дней нашего существования. Ну и к лучшему.
ГЛАВА 7
Всю ночь я проспал как убитый, не замечая, спит ли со мной кто-нибудь. А проснулся оттого, что меня толкают в плечо.
– Игорь, поехали, – сказал голос.
– Куда?
– За рыбой.
– Куда? – повторил я.
– Так, вставай зятек, пойдем рыбу ловить. А точнее поедем.
Только тут я понял: в комнате на кресле сидит Гарик Купидонович, и как ребенок, увидевший что-то веселое, улыбается во все свои оставшиеся зубы. Он был одет для похода – кожаный непромокаемый плащ, длинные сапоги, натянутые по самую талию, и под сапогами кожаный фартук.
– Сколько времени? – спросил я, вставая с постели. – Где Ира?
– Время ехать за рыбой. Сейчас самый клев начнется. Я видел Ирку, на кухне на уголке спит. Наверное, вы повздорили? Ну да потом расскажешь. Я снасти уже отнес в машину. Только не переживай, я взял твои ключи и сложил все в багажник. Как хорошо, что он вместительный. Нам надо срочно выходить. Моя скоро проснется, и я точно не смогу выбраться.
– Гарик Купидонович, я не смогу поехать. У нас с Ирой назначено время в хижине, которую она арендовала. Прибыть туда надо уже завтра.
– Так мы вернемся к обеду, а там и вы успеете. Поедем, а? Осталось совсем чуточку, весь клев уйдет. Я тебе половину стокилограммовой щуки дам. Представь сколько есть будете с Иркой дома? Вот. То-то же. Поехали зятек. Я там и настойку сварганил, чтобы не скучно было сидеть. Новая. Ты такую еще не пробовал.
– Опять небось из какашек косули или яиц мамонтов? – спросил я, надев носки и рубашку.
– Обижаешь, Игорек. Все только натуральное.
– Из овощей?
– Если честно, из носков.
– Чего?
