– Точнее определить дату невозможно?
Ему ответил Мастер Илларион:
– Нет. Клим понял, что это случится скоро. Однако я уже давно опасался чего-то подобного, поэтому просил молодежь приглядывать за своей родственницей – издалека, ненавязчиво, просто чтобы быть в курсе ее жизненных обстоятельств.
– Есть повод для опасений? – уточнил Рауль.
– Есть. Чуть позже расскажу, – пообещал старец.
Тут снова заговорил Страж:
– В сложившейся чрезвычайной ситуации Мастер Илларион согласился открыть нам еще одну тайну, в этот раз – личную. Выслушаем его, тогда и решим, как будем действовать… Но сначала давайте обменяемся информацией по делу – кто что успел узнать.
– Тетя Лидия сказала, что Надин отправилась отдыхать на море, – начала Ева. – Куда именно, она не знает, но точно не к ним в Ниццу. У Клима в видении тоже было море, рифы, пустынный скалистый берег – точно не гламурный курорт. Я права, Клим?
– У меня создалось четкое ощущение, что она там совсем одна, беспомощна – ей просто не у кого попросить помощи, – отозвался тот.
– Надин в принципе не из тех, кто просит о помощи: она всегда все делает сама, – напомнил им Виктор.
– Верно, – согласился Клим. – И тем не менее, я остро чувствовал некую безысходность – не знаю, как это объяснить…
– Мы уже поняли, не переживай, – вмешался Теренс. – Однако в данный момент наша родственница действительно в полном порядке – это мы все ощущаем, так ведь? – он посмотрел на жену, затем на старшую дочь, самую близкую подругу Надин – настолько, насколько та вообще могла кого-то к себе подпустить.
И Эмилия, и Ева утвердительно кивнули.
– Итак, мы пока не знаем, где находится наша звездочка. Но есть серьезное подозрение, что тут не обошлось без второй звезды… Кстати, где-нибудь можно увидеть картины этого нового Леонардо? – Теренс обратился к Тобиасу.
– Леонард Балла – не художник… то есть художник в широком смысле, но не живописец, – запутавшись в терминологии, Тоб жестами изобразил человека за мольбертом, и собравшиеся невольно улыбнулись, а шире всех Рауль: получилось очень похоже на дирижера за пультом. – Я наводил справки, порылся в интернете. Там вы найдете только произведения Джакомо Балла, одного из основоположников итальянского футуризма: они довольно абстрактны, с претензией на «разорванное движение», «подвижный свет» и метафизику, хотя Джакомо, при желании, мог работать в любой манере… Не знаю, является ли тот итальянский Балла родственником нашего – Леонард, как известно, родом из Венгрии…
– Они не родственники, – вдруг вставил Мастер Илларион. – Я проверял.
Все с любопытством посмотрели на старца – когда это он успел проверить? Но Мастер больше ничего не сказал, и Тобиас продолжил:
– О том, что Леонард писал картины, мы узнали, только посетив офис «Баллалео» во Франкфурте. Сегодня выходной, я не смог туда дозвониться, но завтра позвоню, попытаюсь что-то узнать о происхождении того полотна, что интересует нас – о пейзаже с изумрудным небом и пурпурным солнцем. Хотя остальные два тоже весьма занятны: вроде написаны с фотографической точностью, но при этом в каждом – своя загадка. Я бы с удовольствием взглянул на них еще раз…
– У тебя будет такая возможность, – сказал Теренс. – Давай съездим туда вместе: что-то меня вдруг резко потянуло во Франкфурт.
Тобиас с готовностью кивнул. Тут снова подал голос Рауль Кауниц:
– Как я понимаю, вы уже не сомневаетесь в том, что существует некая связь между известным дизайнером Леонардом Балла, исчезнувшем больше года назад, нашей Надин и каким-то параллельным миром, проход в который обнаружил Виктор? Кстати, любопытно было бы на него посмотреть… Не на Виктора – на проход!
Теренс вопросительно взглянул на Мастера Иллариона – тот поморщился, но ответил:
– Посмотреть можно, если не лень вставать с первыми петухами, – проворчал он, живо напомнив ученикам свою предыдущую ипостась, ворчливого лесника Лавра Лукича. – Только это не проход, а так, замочная скважина… Поскольку мир тот запечатан.
– Запечатан? Значит, туда невозможно попасть? – разочарованно спросил Виктор.
– Очень на это надеюсь, – отрезал старец.
– А где же тогда Балла подглядел изумрудное небо? – не отставал Виктор. – Я уже предположил, что парень из наших – путешествует по разным мирам, а потом их рисует.
– Признаюсь, я тоже так подумал, – поддержал друга Тобиас, а Ева и Эль кивнули в знак согласия.
– Что гадать-то? Вот найдем этого Балла и спросим, – заявил Клим.
– Очень на это надеюсь, – повторил Мастер Илларион. – Теперь мы просто обязаны его найти.
Безмолвный «почему?» повис над поляной.
– Есть вероятность, что Балла как-то связан с Гуалтиеро, Великим Мастером Проводником, потомками которого являются большинство здесь собравшихся, – веско проговорил старец.
Кауницы, Галицкие и Эрхарты встревоженно переглянулись. Все помнили портрет Гуалтиеро в тайной галерее Великой Девятки, в архиве Магистериума, который до сих пор хранился в имении Кауницев. Откровенно говоря, портрет производил не самое благоприятное впечатление: надменное лицо испанского гранда в черном камзоле с широким белым воротником, подчеркивающем смуглость кожи, и колючие глаза под сурово сдвинутыми бровями. А ведь картину писал не кто иной, как сам Илларион!
Общую мысль дерзнул высказать Рауль:
– Похоже, дед, ты слегка недолюбливал старину Гуалтиеро, раз изобразил его столь… несимпатичным?
Мастер смерил правнука снисходительным взглядом:
– Да что ты понимаешь? Гуалтиеро был моим напарником – а в некоторых случаях это больше чем друг…
– И как с ним связан запечатанный мир? – снова за всех спросил Рауль.
Старец не ответил. Они ждали, но Илларион сидел, опустив взгляд на свои руки, сжимающие посох, и молчал. Казалось, он вдруг ушел в себя и забыл о присутствующих. Или просто не находит в себе сил, чтобы открыть правду.
И тогда за него ответил единорог:
«Запечатанный мир – это могила Великого Мастера Гуалтиеро».
Интермедия 2. Запись в дневнике
«Кто и когда придумал это пошлое клише, что настоящий мужчина в жизни должен сделать три вещи: посадить дерево, построить дом и родить сына? Ладно, один брякнул, не подумав, но ведь эту «великую мудрость» так часто цитируют! Неужели кому-то действительно кажется, что этого достаточно?!
Вообще это очень вольная интерпретация цитаты из Талмуда, но там не говориться о жизни в целом, лишь дается практический совет молодому мужчине: «Человек должен сначала построить дом и посадить виноградник, а потом только жениться». А что, весьма дельная подсказка! В особенности про виноградник…
Если же смотреть на вышеупомянутую мудрость как на метафору, да еще разобрать ее подетально, препарировать задачу, так сказать, получается следующее:
Посадить дерево – это отношение человека к природе: взял – восполни! Учитывая, сколько древесины сжигает человек на строительство и отопление своего жилища, для приготовления пищи и так далее, каждый, по-хорошему, должен посадить с десяток акров леса. Насчет прочих природных ресурсов даже не знаю что сказать…
Построить дом – значит, сделать что-то для общества. Тут уже кто как сможет: для всего человечества или для своей маленькой семьи. Главное, быть честным с самим собой, оценивая свои возможности… И да, создавая, хорошо бы не разрушать: ведь в первоначальную максиму не входит задача разрушить дом соседа…
Родить сына – это понятно: продолжить свой род. Судя по тому, как растет население планеты, эта часть предназначения у мужчин пока получается лучше всего. Но потомков надо еще и воспитать. А с этим сложнее…
Так, теперь смотрим, что из перечисленного сделал я. Что успел сделать за весьма долгую жизнь. Итак:
Посадил три сада и один парк. Не собственными руками, конечно, просто дал указание и денег, но все же…
Детей наплодил достаточно – не как арабский шейх, разумеется, зато всех воспитал. Кроме наследника. Но это отдельная тема, слишком болезненная, тут отшутиться не получится…
И наконец, дом. Собственно, ради этого я и затеял сегодняшнюю писанину. Чтобы похвастаться – хотя бы перед самим собой, раз уж больше никого нет поблизости. Дворцов я построил несколько – опять же, не своими руками, просто выделил средства на строительство. А сегодня я воздвиг дом! Собственноручно! Не дворец, конечно, но есть стены и крыша. Главное – крыша! Осточертело смотреть на чужое небо…»
Глава 6. На краю света
Надин вышла из здания маленького аэропорта и потянула ноздрями воздух. Влажный бриз с моря услужливо предоставил целый букет запахов. Увы, не то! Близко, но не то. Запах События она бы почуяла за версту. А тут пахло большим портом: в первую очередь, толпами нелегальных иммигрантов, спешащих дальше, в материковую Европу, поскольку в бедной Греции ловить нечего – а также неизменной скумбрией, цитрусами и какой-то смолой… Точно, мастикой: только здесь, на Хиосе, добывают смолу мастичного дерева.
А еще отчетливо проскальзывали пряные ароматы Азии. И немудрено, ведь отсюда до Турции было всего семь километров… Надин огляделась: так вот он какой, последний греческий форт, именующий себя родиной Гомера! Маленький остров со святилищем Аполлона, которому уже четыре тысячи лет – какая еще европейская страна может похвастаться столь древней историей? Надин часто бывала в Греции, настолько часто, что немного понимала греческий. Однако на Хиосе оказалась впервые – остров был недостаточно обустроен для любителей комфортного отдыха.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
