Перейти к содержанию

Чертоги Волка. Шепот богов. Книга вторая — книга №3 серии «Шёпот богов»

Автор:

4,7 10+ оценок читателей Рунета
Категория
Историческое фэнтези
Серия
Шёпот богов · книга №3
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
16.11.2026

Аннотация

Приключения Вереи и Божедара продолжаются. Теперь им предстоит спуститься на девятый уровень Капища Рода, чтобы спрятать Ключ, открывающий межгалактические Врата, ведущие на Прародину Великих Родов. Но племя Кащеев, пришедших на нашу Землю с Пекельных миров, хочет завладеть тайной Ключа. Верее придется мысленно вернуться в свою прошлую жизнь, чтобы вспомнить все таинства и ловушки, которые им предстоит пройти вместе с Божедаром. Враги организуют засаду, в которую герои попадают. Друзья приходят на помощь девушке, но врагам удается их перехитрить. И теперь, Верее придется вести Кащеев в святая-святых Рода и выдать тайну Капища. Но зло всегда поедает само себя, и уже никто не сможет остаться прежним после предстоящих испытаний.

Читать «Чертоги Волка. Шепот богов. Книга вторая» — Ирина Енц онлайн

Страница 2 из 3

– Ну чего ты…? Ты же знаешь, как я к тебе отношусь… Просто у меня был тяжелый день. Все пошло наперекосяк! Еще понять бы с чего! Вроде бы все продумал, все предусмотрел, а тут на тебе! Ты у меня одна надежда и опора… – Он мысленно поморщился от своих фальшиво прозвучавших слов, но постарался это компенсировать пожатием ладони Натальи и страстным взглядом.

Лицо женщины сразу поменяло выражение, взгляд сделался беспомощно-детским, даже каким-то жалким, обиженным. И она вдруг, встав перед ним на колени, страстно зашептала:

– Саша, Сашенька… Давай все бросим!! Уедем куда-нибудь подальше, все равно, куда!! Денег у нас достаточно!! Я буду любить тебя, как тогда, в Ленинграде, помнишь? Ребенка рожу, заживем, как люди… Ведь сил уже больше никаких нет… – В ее глазах мелькнули слезы.

Ольховский, не удержавшись, скривился и довольно жестко ответил:

– Куда уедем, дура?! Или ты не знаешь, что с нашей конторы так просто не уходят?! Особенно теперь, когда наконец-то передо мной открылись ТАКИЕ перспективы!! А может, тебе напомнить судьбу твоего отца, который тоже хотел уехать «подальше». Что ж… Это у него получилось. Благодаря этому ты сейчас здесь, в этой дыре! Или уже забыла, как я тебя из той ямы, куда загнал вас папаша вместе с матерью, вытащил?! Поэтому давай работать. – Увидев, как жестко сжались губы у Натальи, он постарался подсластить «пилюлю». – Если у меня все получится, тогда и поговорим об этом. А пока мне нужно ехать. Время не терпит. Сдается мне, что не за кореньями они отправились, совсем не за кореньями… Хотя выводы делать рано. Ты присмотри тут. И как только появятся, сразу дай знать… – Потом он с жалостью, граничившей с брезгливостью, посмотрел на женщину, все еще стоявшую перед ним на коленях, и проговорил. – Прости. Остаться не могу. У меня сегодня ночью важная встреча в городе. А путь не близкий.

Он легко поднялся со стула и направился к выходу. На самом пороге обернулся и небрежным голосом проговорил:

– За ужин – спасибо. Все было очень вкусно.

И вышел за дверь, так и не увидев взгляда, коим его проводила хозяйка дома, все еще стоявшая на коленях возле пустого стула.

Глава 4

Александр прибыл в город уже за полночь. Встреча была назначена на два часа ночи, и он очень торопился, боялся, что может опоздать, поэтому гнал, не жалея машины, всю дорогу. О том, чтобы заехать домой и хотя бы принять душ, не было и речи. Времени оставалось только-только, чтобы доехать до места. Он чувствовал себя загнанным в угол. Из того, что сообщила ему Наталья, он не извлек ничего особо полезного, но очень надеялся, что полученная информация скажет чуть больше его боссу. И он должен был себе признаться честно, что это его бесило больше всего. Босс обладал куда большим знанием обо всем происходящем, это было очевидно. Выходило, что его использовали практически в темную, как он использовал своих агентов. А это означало, что туда, куда он стремился, ему еще ползти и ползти. Нужно было построить свою беседу с Улссоном так, чтобы тот сам захотел посвятить его в некоторые тайны. Чутьем, которым он обладал в достаточной мере для агента такого класса, он понимал, что Элиасу в дальнейшем понадобится его помощь, но только не в том статусе, в котором Ольховский находился сейчас. Простым языком выражаясь, если босс хотел получить больше, то он должен был больше дать ему, Ольховскому. И, разумеется, дело было, конечно, не в деньгах. Хотя и они были бы не лишними.

Уже когда его машина мчалась по безлюдным, по-осеннему хмурым улицам города, Александр мысленно составлял доклад, пытаясь правильно расставить акценты. Ему показалось, что важными аспектами будут только три новости. Первая: она (или они, это требовало еще уточнения) что-то сделали с его лучшим агентом, и тот оказался не просто бесполезным, но и мог причинить вред всему, что босс задумал. А значит, его нужно было убирать с доски. Жаль, конечно, потому что Циркач обладал всеми качествами высококлассного агента. Но сейчас это был уже отработанный материал. Кстати, в связи с этим придется рассказать Улссону и о провале операции «дядюшка». Саше очень не хотелось этого делать, но в свете всего произошедшего с Циркачом это могло быть полезно. Выходило, что Стрелецкий обладает некими свойствами гипноза или чего-то подобного. И тут прослеживалась явная связь с тем, что случилось с Николаем.

Второе, что следовало рассказать, это то, что со своего хутора они все пропали. Конечно, есть шанс, что они вправду ушли за какими-нибудь своими корешками, но тут маячила связь и с третьей «новостью». Шкатулка и медальон, которые так заинтересовали босса, исчезли из дома означенной Вереи вместе со всеми людьми и собакой в придачу. И чутье ему подсказывало, что это не было обычным совпадением. Конечно, если бы он обладал полной информацией, выводы могли быть уже более конкретными. А так он может лишь только догадываться, что произошло на самом деле. Вот это-то и нужно было довести до Элиаса как можно тоньше и, желательно, ненавязчиво. Чтобы до босса наконец-то дошло, что «зрячий» Ольховский ему будет намного полезнее, чем «слепой».

К месту встречи он доехал за десять минут до назначенного времени и совершенно взявший себя в руки. К нему вернулась былая уверенность. Ничего еще не потеряно. Он еще себя покажет! Оставив свой автомобиль в темной подворотне, проходными дворами он вышел в соседний переулок. Внимательно оглядевшись, он быстрым шагом направился в сторону центрального проспекта. Не доходя до него метров двести, свернул в темный дворик. Здесь стоял двухэтажный особнячок, построенный еще в прошлом веке и, каким-то чудом, сумевший уцелеть под напором современного города. Позвонив у кованной чугунной калитки, он замер в ожидании. Красный глазок камеры, висевший над головой, моргнул плотоядно красным светом, и раздался щелчок электронного замка. Отворив калитку, Саша прошел несколько метров и очутился у высокого крыльца. Двери почти неслышно распахнулись, и на пороге возник уже знакомый ему водитель босса, который, как полагал Ольховский, также являлся и охранником. Не произнося ни единого слова, он молча сделал жест следовать за ним.

Свет горел только в просторном холле, а весь остальной дом тонул во мраке. Александр уже не единожды бывал в этом доме, поэтому окружающая его темнота нисколько его не удивляла и не вызывала какого-либо любопытства. Они стали подниматься по широкой мраморной лестнице с дубовыми перилами, отполированными за долгие годы многими сотнями, а может быть, и тысячами рук. Шаги гулко отдавались под высокими потолками с искусной лепниной, изображавшей каких-то пухлых ангелков и обнаженных древнегреческих богинь. Помнится, когда Александр попал сюда впервые, он с удивлением рассматривал всю эту роскошь, удивительные картины, скульптуры, мягкие ковры на разноцветных старинных паркетах. Раньше он думал, что такое возможно только в музеях, и люди не живут среди всего этого великолепия. Но быстро понял, что времена изменились, и теперь некоторым избранным доступно все это великолепие. И еще одну вещь он понял тогда: если он, Александр Ольховский, поведет себя правильно и умно, то тогда и его могут принять в число этих самых избранных.

Поднявшись на второй этаж, сопровождающий остановился у высокой двери, из-под которой пробивался тусклый свет. Саша уже знал, что здесь была библиотека. Все встречи господин Улссон проводил с ним именно здесь. В другие комнаты его никогда не приглашали. После негромкого стука из комнаты послышалось отрывистое «Входите!». Сопровождающий его охранник распахнул дверь и сам при этом отступил в сторону. И едва Саша переступил порог, как дверь за ним тут же бесшумно закрылась. Элиас сидел за большим старинным письменным столом вишневого дерева. Ножки в виде львиных лап были мастерски вырезаны неизвестным мастером пару столетий назад. Небольшая настольная лампа в виде двух опущенных кистей человеческих рук, прикрывающих лампочку, вносила некий диссонанс во всю обстановку кабинета и смотрелась как-то отталкивающе, если не сказать, почти непристойно. Саша поморщился в досаде на свои несвоевременные оценки интерьера.

Босс был поглощен изучением какой-то старинной книги в потертом кожаном переплете. Судя по пожелтевшим листам пергамента, книга была не просто старинной, она была древней. Элиас внимательно рассматривал текст через увеличительное стекло в тонкой серебряной оправе. И если бы не этот идиотский светильник, то его вполне можно было бы принять за какого-нибудь средневекового ученого.

На вошедшего Ольховского, казалось, он не обратил ни малейшего внимания. По крайней мере, своего занятия он не прервал. Утопая почти по щиколотку в мягком шелковистом ворсе иранского ковра ручной работы, Александр неслышно приблизился к столу и присел в мягкое кожаное кресло на самый его краешек, как и положено почтительному подчиненному. Осматриваться он не стал, пользуясь невниманием хозяина. Он уже видел этот кабинет раньше. Только в который раз подумал, что один этот ковер стоит дороже, чем вся его квартира вместе с мебелью. И это, по-прежнему, вызывало у него досаду, которую, впрочем, он искусно скрывал за невозмутимой физиономией. По-прежнему не отрываясь от древнего фолианта, Элиас спросил своим сочным баритоном, так несвойственным его тщедушной, почти подростковой угловатой фигуре:

– А вы знаете, Александр Евгеньевич, что такое «шепот богов»?

Ольховский в недоумении хлопнул пару раз ресницами, глядя на босса, и начал мямлить:

– Что-нибудь из терминологии наркоманов, я полагаю?

Господин Улссон презрительно фыркнул, наконец отложив в сторону лупу, и посмотрел на своего гостя холодным взглядом. Александр так и не смог бы точно сказать, какого цвета у того были глаза. Скорее, вовсе бесцветные, похожие на воду в луже в ноябре месяце, когда кромка воды подергивается тоненьким ледком. Почему-то ему в голову пришло именно это сравнение. А Элиас, с удобством расположившись в кресле, начал вещать менторским тоном:

– Невежество вашего народа просто поразительно! Вы буквально топчете ногами вашу историю, попираете ее презрительно, стремясь всеми фибрами своей души к, так называемой, «западной цивилизации». Несмотря на то, что я сам принадлежу именно Западу, а может даже, именно потому, что я отношусь именно к этой цивилизации, я с уверенностью могу сказать, насколько она, при ближайшем рассмотрении фактов, выглядит убого, я бы даже сказал, незначительно, по сравнению с цивилизацией вашего народа. Она моложе вашей как минимум лет эдак на сто пятьдесят тысяч, если не больше. Поверьте мне, я всю свою жизнь посвятил изучению этого. Не представляете, сколько старинных рукописей и древнейших фолиантов я изучил, прежде чем сделать вывод, что именно здесь, в вашей стране зародилась цивилизация так, как мы ее сейчас понимаем. Ваша страна – это ларец с драгоценными знаниями. И при вашем к этому отношении, я сделал вывод, что вы не достойны этой памяти и этих знаний. Именно поэтому я сейчас здесь. – Он сделал короткий жест рукой, указывающий на лежащую перед ним книгу. – Вот перед вами древний манускрипт монаха Греческой церкви, некого Феогноста, который много путешествовал по вашей стране очень давно и записывал все языческие, то есть дохристианские обряды и обычаи, к которым его допускали. По неведомой мне причине, сей достойный муж больше всех сторон света предпочитал именно север. И в его описании таинства посвящения молодых людей в статус жрецов часто присутствует это понятие «шепот богов». Но что сие означает, увы, Феогност так и не понял. Или его не допустили до самых сакральных обрядов, или он просто был глуп. Хотя… Не будем строго судить об этом человеке. Ведь именно благодаря ему я сумел понять многие вещи. Впрочем, я считаю, что сам он так и не понял смысла того, что видели его глаза. Но я благодарен ему за то, что он, по крайней мере, сумел все это тщательно, до малейших деталей, записать, хотя и не постигнув всей ценности и значимости увиденного и услышанного им.

Он придвинулся ближе к столу и потянулся к деревянной коробке с сигарами. Не забывая играть роль радушного хозяина, будто спохватившись, предложил:

– Сигару…?

Александр отрицательно помотал головой, а потом, словно вспомнив о хороших манерах, поспешно проговорил:

– Нет, благодарю вас…

Господин Улссон отрезал кончик сигары небольшой изящной гильотиной, прикурил и с наслаждением затянулся ароматным дымом. Посидев с полминуты, наслаждаясь запахом табака, наконец спросил:

– Чем порадуете сегодня, Александр Евгеньевич?

Ольховский ждал этого вопроса и, как хороший ученик, выучивший назубок заданный урок, стал перечислять свои новости по придуманным им вариантам: один, два, три… Рассказывал он долго и очень подробно, стараясь не упустить ни малейшей детали. Босс этого требовал всегда. Закончив свой отчет, он несколько нерешительно проговорил:

– Господин Улссон, я вам уже неоднократно говорил, что если бы я знал немного больше, то, думаю, подобных промашек, как с фальшивым «дядюшкой», не произошло бы. Если бы знать, какими способностями обладает означенный Стрелецкий, то я бы подготовился получше. Возможно, привлек бы другого агента с экстрасенсорными способностями. Вам не кажется, что меня уже пора посвятить во все тонкости этого дела? Смею вас уверить, в этом случае мои действия были бы более эффективны.

Он замолчал и уставился на Улссона преданными глазами. По бесстрастному выражению лица того было трудно понять, как он воспринял всю информацию, а также последний, очень робкий упрек Ольховского. Босс сидел слегка развалившись в своем кресле, держал в пальцах сигару и пристально, словно от этого зависела его жизнь, наблюдал за тонкой струйкой дыма, уходящей к потолку. Наконец, он заговорил жестко, не глядя на собеседника:

– Возможно, вы правы. Я не учел, что обстоятельства могут так стремительно меняться в ходе всего процесса. Но и вам следовало сразу же, после того случая с несостоявшимся «родственником», поставить меня в известность. – К удивлению Александра, Элиас вовсе не разозлился, а казался, напротив, довольным. После недолгого молчания он заговорил, будто сам с собой. – Конечно, «сбор кореньев на дальних болотах» – это сказочка для глупцов.

Скорее всего, они отправились к Капищу. Это подтверждается тем, что шкатулку, в которой наверняка хранится Ключ, она забрала с собой. И это хорошо. Можно будет проследить их путь и так обнаружить место Капища. А там уже – дело техники. Жаль только, что ваш человек не смог проследить за ними и не узнать точно, в какую сторону они направились. Он опять затянулся сигарой и прикрыл глаза, то ли от удовольствия, то ли чтобы лучше все обдумать.

Александр попытался внести свою лепту в размышления босса.

– Ну, направление мы знаем. Они пошли к дальним болотам, я смотрел по карте, где это, и могу указать приблизительно это место… – Он не успел договорить.

Улссон открыл глаза и с досадой бросил:

– Да забудьте вы про эти идиотские болота! Может, дед и пошел за корешками, но только не ОНА. – Потом его глаза блеснули ноябрьским ледком, и он, оживившись, спросил: – А куда точно вы отправляли ту экспедицию? Ну, которая пропала? – Он поспешно схватил со стола небольшой черный пульт с несколькими кнопочками и нажал на одну из них.

На стене справа вспыхнула подсветка, и часть деревянной старинной панели, которыми был облицован весь кабинет, отошла в сторону. Под ней оказалась карта всего Кольского полуострова. Босс повелительным тоном проговорил:

– А ну, покажите мне точное место высадки экспедиции и дальнейший маршрут ее продвижения.

Глаза Ольховского слегка расширились от удивления, когда он увидел эту карту на стене. Она была точной копией карты генерального штаба войск Ленинградского округа. Ее не то чтобы выносить за пределы территории возбранялось, ее нельзя было выносить даже за пределы кабинета. И нарушителю сего требования грозил военный трибунал. Он постарался не подать вида, что удивлен увиденным. Бодро поднялся из кресла, в котором уже расположился с удобством, подошел к карте и чуть не присвистнул. Он был готов поклясться, что это была вовсе не копия, а самый, что ни на есть, оригинал. Очень интересно… Но обдумывать это у него не было времени. Он быстро нашел место, о котором спрашивал босс, и уверенно ткнул в него пальцем.

– Вот здесь производилась высадка, а далее они должны были следовать вдоль северо-западного берега Ладожского озера. Затем, согласно разработанному маршруту, они собирались направиться в сторону побережья Белого моря. Но экспедиция пропала. В последний раз они выходили на связь вот в этом квадрате. – И он уверенно указал место на карте.

Господин Улссон вдруг вскочил со своего места и, подбежав к карте, уставился на палец Ольховского, которым тот все еще указывал на означенный квадрат. Глаза босса блестели, даже всегда бледное его лицо посетил слабый румянец, все движения стали какими-то порывистыми и возбужденными, будто он хлебнул какого-то энергетика.

– Вот сюда мы и отправимся! Уверен, ОНА ведет вашего Стрелецкого вместе с его потерянной памятью, – не удержавшись, вставил он шпильку Саше, – именно в это место. Собираемся немедленно. Завтра… – но быстро глянув на свои часы, разумеется, баснословно дорогие «Ролекс», он поправился. – Нет, уже сегодня, мы должны вылететь на место. Будьте готовы к вечеру. Вы полетите со мной. Вы хотели более глубокого проникновения в тайну? Будет вам глубокое проникновение. А теперь можете идти. У меня много дел в связи с нашей экспедицией. Надеюсь, – он ехидно усмехнулся. Губы-ниточки раздвинулись в легком оскале, показывая белые маленькие, словно у грызуна, зубы. – Очень надеюсь, что нас не постигнет плачевная участь вашей экспедиции. – Выделил он слова «вашей».

Это слегка покоробило Александра. Где-то глубоко, глубоко, шевельнулось совсем забытое из его далекой юности чувство оскорбленной гордости. Но он быстро заглушил это легкое трепетание памяти. Сейчас было не время для идиотских рефлексий. Когда Александр уже подошел почти вплотную к двери, Улссон, будто спохватившись, проговорил:

– Да, и захватите все материалы, касающиеся этой самой экспедиции. Все, что у вас есть. Можете это сделать вполне легально. Ваше начальство в курсе. – И небрежно махнул рукой, мол, можешь идти, холоп. А сам опять уставился в свою книгу.

Про себя Александр только хмыкнул. Да… Надо полагать, что в курсе. Если уж подобная карта висит на стене у непонятно кого, то начальству положено быть в курсе. Думается, это «в курсе» было приобретено за немалые деньги. Не успел Саша взяться за ручку двери, как та распахнулась, словно по волшебству. Шофер, он же охранник, стоял и выжидательно смотрел на него своими рыбьими глазами. «Не иначе, подслушивал, шельмец!» – только и подумал Ольховский. Но тут же отогнал от себя эти мысли. Это дело босса, чем занимаются его люди. У Александра сейчас было и без охранника полно всяких забот.

Он думал, что уснет сразу же, как только голова коснется подушки. Но не тут-то было! Привычка анализировать весь прожитый день, сохранившаяся еще с курсантских времен, заснуть не давала. Понятно, что Улссон привык загребать жар чужими руками, и его отношение к местным «аборигенам» было тоже понятно. Высокомерное презрение. Это не вызывало удивления у Александра. Он сам был такой. Да и с какой стати он должен относиться по-другому к этому народишке, который за деньги и соврет, и будет плясать, и подачку приносить, словно дрессированная собака? Но сейчас что-то немного поменялось. Внутри у него самого поднималась некая волна протеста. Кто он был для этого напыщенного норвежца? Таким же «аборигеном»! И так же таскает подачки и ждет в награду вкусную косточку! Ведь до сих пор его, Ольховского, используют «в темную»! Экспедиции просто так не пропадают бесследно! И теперь Улссон думает, что его экспедицию не постигнет та же участь. Почему? Скорее всего, Улссон что-то знает такое, чего не знали все предыдущие, которые пропали. Вон, остался один Стрелецкий, да и тот в таком состоянии, что лучше бы и не находился. Что же такое скрывается за всеми этими бесследными исчезновениями, чего не знает он, Ольховский, но знает этот Элиас? И почему он от него скрывает важную информацию?

Александр поднялся и отправился на кухню. Там, в старой жестяной банке из-под чая, нашел давно забытую пачку сигарет. Курить он бросил уже давно, но сейчас ему страстно захотелось затянуться табачным дымом. Распахнул окно, впустив в комнату влажный холодный воздух, пахнувший бензиновыми выхлопами и только чуть-чуть горьковатой осенней листвой. С удовольствием затянулся и стал смотреть в ночь, впервые почувствовав свое неприкаянное одиночество и какую-то пустоту, будто внезапно очутился в вакууме. Раньше его это не тяготило. Напротив, он любил быть один. Может быть, на него так подействовал ужин у Натальи, ее неприкрытая и тоскливая любовь к нему? Глупости! Она просто глупая баба, которая хочет показать свое превосходство над ним, Ольховским. Думает, теплом дома и вкусной домашней едой может прельстить его!

Он не заметил, как выкурил сигарету до самого фильтра и закашлялся от горького дыма последней затяжки. Сердито выбросил окурок на улицу и закрыл окно. Сейчас ему надо подумать, как не сунуть свою голову под топор, но при этом умудриться доказать боссу свою преданность. Если Элиас не желает ему раскрывать все тайны, то он, Александр, должен сам попробовать разузнать все, что возможно. И единственный человек, который мог ему в этом хоть как-то помочь, это Дорофеев Степан Ильич. Профессор этнографии и руководитель отдела, который отвечал за все исследования в этой области. Ведь это именно он, Дорофеев, отправлял последнюю экспедицию, и кому, как не ему, знать истинные задачи и цели, с которыми отправляли людей. Почему он раньше этого не сделал?! Дурак! Но ничего, время еще есть. Впереди целый день, и он наверняка сможет что-нибудь разузнать. Уж если лезть в пекло, то по крайней мере знать, что ты там хочешь обнаружить. И лучше быть истопником, нежели тупым куском дерева.

Глава 5

Как я и предполагала, дед Авдей заартачился. Уперся как осел на месте, и сдвинуть его с этого самого места не было никакой возможности. Он считал, что долг Хранителя Пути он еще не выполнил, и, посему, решил довести нас до места. Против наших аргументов, дескать, мы и сами не заблудимся, он упрямо твердил:

– Я Хранитель Пути и должен довести вас до конца этого Пути. Иначе, что ж тогда я за хранитель такой буду, если посреди дороги вас брошу?!

Тогда Божедар решил пустить в ход «тяжелую артиллерию». Причем, спроси он моего совета, я бы ему сказала, что эта самая «артиллерия» возымеет обратно-противоположное действие. Но кто ж меня бы спрашивал? Мы ведь сами – с усами… С тяжелым вздохом он сообщил деду, что тому с нами опасно, потому что за нами, если еще не началась, то вот-вот начнется самая настоящая охота. При слове «охота» глаза у старика разгорелись, словно в костер плеснули керосинчика. И он категорически, наотрез отказался возвращаться, пока «не выполнит свой долг»! Вот же…!!!

В общем, мы вышли еще затемно, и дед опять возглавил нашу «колонну». Шли прежним быстрым ходом, почти след в след. Временами я посматривала на Хукка, может, пес почует опасность загодя? Причем, с какой стороны ожидать эту самую опасность, я не имела ни малейшего понятия. Но собака вела себя, как обычно, и постепенно я начала успокаиваться. Ведь могло же быть так, что предчувствие меня обмануло? А внутренний голос, ехидно так, эхом повторял: «Не могло, не могло, не моглооооо…».

К рассвету мы увидели, что небо впереди светлеет, лес стал редеть, а тропа пошла на подъем. И вскоре мы оказались на довольно высоком холме. Я, завороженная открывшимся видом, замерла, забыв выдохнуть. Насколько хватало глаз, впереди расстилались леса с разбросанными в беспорядке окнами небольших озер. В воде отражалось розовеющее небо и неровные клокастые куски облаков. Барыня – Осень расстаралась, украшая свой наряд. Темно-малиновые листья рябин по окоему опушек, ярко-алые, будто объятые пламенем, стволы осин, словно драгоценные ожерелья, обрамляющие окна озер, ярко-желтая листва берез, разбросанная, словно солнечные пятна по темной зелени елей. И так до самого горизонта, на котором поблескивало тонкой полоской, похожей на спящую деву-водяницу, Ладожское озеро. Моя память услужливо мне подсказала: «Нево…». И сердце сразу забилось в груди пойманной птицей, словно пыталось вырваться наружу и полететь без оглядки туда, где свинцовые волны лижут прибрежные камни, поросшие разноцветием мхов и лишайников, туда, где стоит, дожидаясь своего часа, когда людское племя наконец вспомнит своих предков, Родовое Капище. И перед внутренним взором предстали все шестнадцать столбов Куммиров, окружающих холм, в центре которого на камнях Вышним Взором был выплавлен знак Дунии1, означающий воссоединение Огня Небесного и Огня Земного. И, бившееся до этого в страстном порыве сердце, вдруг замерло, словно в благоговении, и, поддавшись внезапному порыву, я встала на колени, схватила небольшой камешек и стала что-то чертить им на каменной площадке, на которой стояла.

Все это было проделано, будто во сне. Очнулась я только когда услышала над собой голос старика:

– Все верно, дочка… В такие минуты только и обращаться к памяти и силе предков…

Будто сбросив легкую паутину сна, я посмотрела на свои кровоточащие пальцы, которые ободрала об камень, пока рисовала. Затем перевела взгляд на свой рисунок. Четыре узких загнутых лепестка с кружками на концах, будто под дуновением ветра, склонившиеся по часовой стрелке. Где-то, вытащенная из глубин памяти, проскочила мысль: Символ Рода, означавший связь поколений и дающий защиту предков. Вот, что это было такое. Вся мишура предрассудков и ограничений, навязанных ложной историей, которой нас пичкали всегда, слетела, словно пожелтевшие листья берез под дуновением суровых северных ветров. И я словно другими глазами посмотрела на окружающий нас Божий Мир. Как все просто, и, одновременно, как все сложно. Просто, потому что Бог уже дал нам источник знаний, из которого мы должны были понять, как создавалась ЖИЗНЬ. Каждый цветок, каждая былинка – это символы нашей вселенной. Нужно просто уметь увидеть, и тогда наша жизнь совершенно поменяется, заиграв не бледными черно-белыми красками, а множеством цветов и оттенков. И тогда, наконец, мы поймем, кто мы и для чего мы пришли в этот мир. А сложно, потому что для понимания этого нам придется понять, кем мы являемся на самом деле, мы должны перестать себе лгать и пытаться выстроить нелепый, кажущийся нам красивым, замок из песка собственных иллюзий, пытаясь спрятать за его неустойчивыми стенами свои пороки и ошибки.

Все эти мысли вихрем промелькнули в моей голове, и я засмеялась от счастья, словно скинув некие оковы, которые мешали мне взлететь. Я вскочила на ноги и, расправив руки в стороны, словно это были крылья, шагнула на самый край скалы, готовая сорваться в полет. Взошедшие лучи солнца в этот момент ослепительно брызнули из-за горизонта, согревая своим светом не только тело, но и освещая саму душу, даря веру и надежду, что Истинный Свет не дано погасить никому. Рука Божедара легла на мое плечо, и, склонившись к самому моему уху, он прошептал так тихо, что могла его услышать только я.

– Полетели…

Я не успела ответить. Что-то вдруг встревожило меня, спугнув ощущение возможности полета и безграничной радости. Я вдруг напряглась, словно зверь, почуявший охотников. На самом горизонте появились две черные точки, которые стали быстро увеличиваться. До слуха донеслось их железное стрекотание. Хукка вдруг сорвался с места, подскочил к самому краю камня, на котором мы стояли, и принялся отчаянно лаять в ту сторону, будто пытаясь их напугать. Божедар, внимательно следивший за их приближением, спокойно проговорил:

– Ну вот, и охотники пожаловали…

Не скажу, чтобы это уж стало такой неожиданностью для меня. Но где-то в глубине души я все же надеялась, что все обойдется, что мы успеем проскочить. Не обошлось. Я посмотрела на Божедара:

– Как мы сейчас действуем? – Голос немного охрип, но не от страха, а от волнения перед предстоящей битвой.

А то, что эта битва неизбежна, я нисколько уже не сомневалась. Эх, нам бы только до входа в Капище пробраться, а там… там Род нас защитит. Разумеется, под битвой я подразумевала вовсе не отчаянную перестрелку. Скорее это будет больше похоже на состязание в уме, хитрости, ловкости и умения правильно выстраивать стратегию, а возможно, придется применять кое-что и посерьезнее. Жаль, я не обладала силой Айникки, моей бабки. Наверное, эту последнюю мысль-сожаление я высказала вслух, потому что за спиной у меня раздался чуть насмешливый голос Авдея.

– А кто тебе такое сказал? Твоя бабка была настоящей Дисой2, думаю, и тебе кое-что от нее досталось…

Я нахмурилась, словно не услышала сказанных им слов.

– Все, дед… Шутки кончились. Поворачивай-ка ты к дому. Мы с Божедаром выкрутимся как-нибудь, а тебе еще Алексю воспитывать. Подумай о внуке. Ты свою миссию выполнил. Вон оно – Нево, отсюда видно. Тут уже не заблудимся. Прямо сейчас и уходи, и Хукку с собой забери, а то, не ровен час, эти ироды его пристрелят. Нас не тронут, мы им нужны, а вот собака им со стариком совсем без надобности.

Авдей растерянно смотрел на меня взглядом обиженного ребенка, которого обманули взрослые. От этого его взгляда у меня защемило и заскулило сердце, но я посоветовала ему заткнуться и встретила взгляд старика так же сурово, хмурясь, давая понять, что я вовсе не шучу. Тогда он посмотрел на Божедара с надеждой, как видно, рассчитывая на мужскую солидарность. Но тот меня не подвел и ответил на его немой вопрос или просьбу чуть мягче, чем нужно было, но тоже весьма твердо:

– Боюсь, что Верея в данной ситуации права. Они охотятся за нами. А тебя просто отметут, или того хуже, пристрелят, как ненужного свидетеля их бесчинств. Мы не можем рисковать. И потом, ты же знаешь, это наша ноша, и нам ее нести. Ты и так уже сделал все, что было положено. Тут я согласен с Вереей. Тебе нужно уйти. И чем быстрее, тем лучше.

Авдей окончательно сник. Я отвернулась, чтобы не видеть его несчастной физиономии. Старик потоптался на месте немного, шмыгнул носом и попытался предпринять еще одну попытку.

– Так я же здесь каждый кустик, каждую кочку знаю. Этот лес для меня родной. Я ж здесь партизанил… Я вас такими тропами проведу, что никакой супостат и не найдет…

Божедар посмотрел на меня вопросительно, просяще, но я ответила твердым взглядом и отрицательно покачала головой. Ну вот, а еще говорят, у мужчин твердая воля и сердце, как камень в нужный момент. А оказалось – мягкая глина. Я даже немного разозлилась на него. Вот, дьявол!! Ведь оба отлично понимают, что я права, а злыдню делают из меня! А ведь мне труднее было отказать Авдею. Ведь я его знала с самого детства, и он мне был не просто знакомым моей бабули, он был мне родным. Собрав всю свою волю в кулак, я твердо проговорила:

– Все, дед… Давай прощаться. Время дорого. Сейчас, насколько я понимаю, они начнут высаживать десант и пойдут лес прочесывать. Нам надо спешить. Ступай с Богом и будь осторожен.

Я сделала два шага по направлению к Авдею и крепко его обняла. Он не ответил на мои объятия. Его руки безвольно висели вдоль тела, а борода начала мелко-мелко трястись. Чтобы не видеть этого, я присела перед своей собакой, потрепала его по загривку и тихонько прошептала:

– Все, Хукка… Ты сейчас пойдешь домой с Авдеем. Слушайся его и… береги. Мы скоро вернемся. – Пес жалобно заскулил, нерешительно мотнув своим хвостом-колечком, и лизнул меня в щеку. И этот туда же! Я поднялась на ноги и строго проговорила, непонятно к кому обращаясь, то ли к старику, то ли к Хукку. – Дебаты окончены. Всем – домой!!

Пес обиженно гавкнул на меня и тихонько зарычал. А я разозлилась. Они что, и вправду думают, что сердце у меня из камня?! Рявкнула на собаку:

– Кому сказано, домой!!

И, не дожидаясь Божедара, зашагала размашисто вниз с холма, на ходу глотая слезы. Я шла, ничего не замечая вокруг, не огибая мелкий кустарник, ломилась, словно лось, уходящий от погони, через заросли кустарника и высоких пожелтевших трав. Вот пускай, Божедар и разбирается сам со своей мужской солидарностью!!! А мне надо спешить. Я немного успокоилась только тогда, когда спустилась с холма. Здесь треск вертолетов звучал совсем глухо, и если бы я не видела их своими глазами, то могла бы принять за тихое стрекотание каких-то птиц вдалеке. С тоской оглянулась назад и увидела, как по склону быстро идет, почти бежит Божедар. А на самой вершине холма замерла одинокая фигурка старика, держащего собаку за ошейник. Мне опять захотелось разреветься, но я сдержалась. Не ко времени сейчас все эти эмоции. Ох, не ко времени… Но на душе сделалось немного спокойнее. По крайней мере, за Авдея и Хукку можно было сейчас уже не волноваться. А прощения я у них за свою грубость потом попрошу, когда вернусь. Мерзкий голосишко внутри меня пискляво произнес: «Если вернусь…» Я сжала кулаки и сквозь зубы прошипела сама себе: «КОГДА вернусь!».

Дальше я уже шла не торопясь, ожидая, когда Божедар меня нагонит. Он вскоре догнал и пошел молча рядом, изредка поглядывая на мое сердитое лицо. Идти здесь было немного проще. Лес у подножия холма был не очень густым, попадавшиеся куртины молодого ельника можно было легко обогнуть. Все чаще стали попадаться сухие, покореженные деревья с почерневшими стволами у самых корней, что говорило о том, что лет шесть-семь назад здесь бушевал пожар. Первым молчание нарушил Божедар.

– Ты слишком строга к старику. Он волнуется за тебя, за нас…

Я не дала ему договорить. Остановилась и посмотрела прямо на него. Мой взгляд его слегка смутил, но все же он не отвел глаз.

– Я понимаю, мужская солидарность и все такое прочее… Но тебе не кажется, что сейчас не время для подобных эмоций? Те, которые там, – я махнула рукой в сторону, где все еще слышался слабый треск вертолетов. – они настроены серьезно. И старик им действительно без надобности. Пристрелят и даже не поморщатся! Ты это должен понимать, как никто другой! Ведь ты же уже имел возможность убедиться в методах Кощеев. А я слишком хорошо знаю, на что способен Ольховский и иже с ним. В их языке отсутствуют такие понятия, как «мораль» или «совесть». Неужели ты думаешь, что в случае опасности Авдей стал бы прятаться в кустах? Он, который прошел войну и повидал таких нелюдей больше, чем кто-либо из нас? Он непременно кинулся бы в бой. Кстати, Хукка тоже не сидел бы в сторонке. И словить им шальную, или, что вероятнее всего, нацеленную специально пулю, как раз плюнуть! А нас они не тронут, мы им нужны. Даже если они просто заполучат Ключ, это ничего им не даст. И если Ольховский может этого не знать, то уж его-то хозяева наверняка в курсе дела. Пусть и без знания деталей, но, думаю, об основном они осведомлены. Не зря они так рвутся на это место. Экспедиции посылают, а теперь вот и поисковиков кинули сюда же. Володар с Корнилом не напрасно нас торопили. И это связано не только с их каким-то сверхчутьем, которым они оба, безусловно, обладают. Готова дать руку на отсечение, что они очень хорошо осведомлены о том, что происходит в стане врага. И я на сто процентов уверена, что Ольховский уже узнал, что мы исчезли из поселка. И я не я буду, если этот гад опять не проник в мой дом и не обнаружил пропажу шкатулки. Сам он может и не понимать ее значимости, но Кощеи это знают наверняка. – Я тяжело вздохнула. – Мне было нелегко разговаривать так с дедом. Но я не видела другого варианта, как его заставить оставить нас одних. А теперь нам нужно разработать какое-то подобие плана, как мы будем обходить их засады. Что скажешь?

Я вопросительно уставилась на своего друга. Божедар все время, пока я произносила эту речь, в задумчивости теребил начавшую отрастать бороду и несколько отстраненно смотрел куда-то в пустоту, словно погрузившись в свои, одному ему ведомые мысли. От последнего моего вопроса он будто очнулся и поспешно произнес:

– Ты права. План нам нужен. Но, насколько я понимаю, до места их высадки добрых километров тридцать. Нам стоит идти вперед, чтобы не терять зря времени, а когда остановимся на ночлег, там все и обсудим.

Конечно, его предложение было разумным, и я молча кивнула головой, соглашаясь с его доводами.

По мере удаления от холма, где мы оставили Авдея с Хуккой, идти становилось все труднее. Под ногами вскоре начало чавкать, и вскоре мы оказались на краю болота. Замерли, внимательно прислушиваясь. Треска вертолетов слышно не было. Либо они высадили пассажиров и улетели, либо где-то приземлились. Последний вариант мне показался более вероятным, о чем я и сказала Божедару. Тот неопределенно пожал плечами, не спеша торопиться с выводами. Болото решили обойти по кромке, держа направление на север. Крюк получался довольно большим и несколько уводил нас в сторону от заданного маршрута, но это было сейчас и хорошо. Меньше шансов встретиться с охотниками.

День клонился к закату. Осенью темнеть начинало рано. Последние лучи солнца отражались в небольших корчажках, наполненных болотной водой. Кочки краснели от ягод клюквы, а по самому краю, в камышах по берегу, еще виднелись кое-где ярко-фиолетовые султаны болотного кипрея. Если бы я могла отключиться от своих мрачных дум, то вполне была бы способна любоваться этой картиной. Но моя голова была напрочь забита тревожными мыслями, и, увы, я сейчас была просто неспособна отдать должное искусству Природы-Матушки. Мы чуть углубились в лес и стали искать место для ночлега. Не могу сказать, что я очень уж сильно устала физически от сегодняшнего перехода. Скорее, источником моей усталости служило нервное перенапряжение. Расставание со стариком и собакой далось мне нелегко.

Костер решили не разводить, чтобы не привлекать внимание. Мало ли… Хотя, как можно было бы предположить, до наших преследователей было еще довольно далеко. Но кто их знает. Да и дым от костра можно почувствовать на очень большом расстоянии. И любой опытный таежник это знает. А я была уверена, что вертолеты выгрузили людей опытных. Мы кое-как перекусили тем, что было в наших мешках. Хотя кусок и не лез мне в горло, но я заставляла себя жевать и проглатывать пищу, казавшуюся мне сухой и горькой, как придорожная пыль знойным летом. Божедар с тревогой посматривал на меня, но с утешениями не лез. Вот и правильно. Мне этого сейчас было не нужно. Чутко почувствовав мое состояние, он заговорил о деле.

– Я не думаю, что они начнут сейчас прочесывать лес. Это глупо. А они, как я полагаю, вовсе не идиоты. Они, скорее всего, расположатся лагерем где-нибудь в том районе, где пропала… наша экспедиция. – Он споткнулся на последней фразе, а я сделала вид, что не заметила этого. Ни к чему сейчас было бередить его старые раны. – И будут просто ждать. Хотя, возможно, и предпримут попытку патрулирования того района, но глубоко в лес не полезут. Поэтому, думаю, километров двадцать мы можем идти совершенно спокойно. А там… Там будет видно.

Я задумалась. Вот это самое «видно» меня и тревожило больше всего. Хотелось бы понять логику «охотников», а еще побольше узнать о той самой экспедиции. Поэтому, скрепя сердце, я задала вопрос Божедару.

– Скажи, ты ведь помнишь, как вы попали внутрь подземелья? – И тут же поспешно добавила. – Прости, я понимаю, что тебе нелегко это вспоминать, но мне необходимо это знать. Потому что из прошлой жизни я помню, что ход в Капище нам открывал Володар, владеющий Вышним Голосом. Среди вас, я уверена, Волхвов не было. – Закончила я с легкой усмешкой.

Мой любимый сидел, привалившись к стволу старой, покореженной ветрами и временем березы, с закрытыми глазами, и, казалось, совсем меня не слышал, весь уйдя в свои воспоминания. Я не беспокоила его. Просто сидела молча и, глядя в наползающий с болота туман, ждала. Наконец, он вздохнул, будто только что вылез из подземелья, и, не глядя на меня, начал говорить глухим голосом. Да… Воспоминания давались ему нелегко.

– Помню, мы обследовали северное побережье озера. Все было без толку. Но там, у самого берега, очень много шхер и мелких островков без названия. Исследования берега ничего не дали. И было принято решение обследовать все эти шхеры и островки у побережья. Ты же помнишь, наверное, что по профессии я лимнолог. Поэтому я этим и занимался. На одном из островков я заметил пещеру. Она больше напоминала щель, нежели вход куда бы то ни было. Таких было много в округе, и мы уже такие встречали не раз. Но, почему-то я зацепился за эту. У меня внутри, как будто что-то щелкнуло: «вот оно!». Теперь я понимаю, ЧТО это было. Но тогда… Азарт исследования, азарт открытия буквально захлестывал меня. В акваланге я исследовал подошву этого островка и обнаружил, что эта щель уходит по каменному разлому глубоко под воду. Когда-то давно камень сдвинулся или раскололся под внешним воздействием, а вода довершила дело, расширив проход. Сначала я обследовал ее сам. Я помню, когда я попал внутрь, как стучало от волнения мое сердце. Знаешь, у меня тогда впервые возникло чувство какого-то узнавания. Это сейчас я понимаю, откуда оно пришло. А тогда… Тогда это было так удивительно… Я бы даже сказал, восхитительно, что остановиться я уже не мог. Мы подорвали скалу сверху, чтобы расширить вход с островка. И так все спустились туда. А потом… Прости, я не хочу вспоминать, что случилось потом.

Он впервые глянул на меня, и в его глазах я вновь увидела знакомую тоску, и мое сердце сжалось. Неужели из-за этих воспоминаний он опять уйдет от меня в свою боль? Я сильно сжала его руку, давая понять, что он не один, и прошептала, глядя прямо ему в глаза:

– Не бойся… Я с тобой!

Слабая улыбка скользнула по его лицу. Он приобнял меня и нежно коснулся губами моей щеки.

– После встречи с тобой, здесь, в этом времени, моя жизнь вновь обрела смысл. Мы не расставались с тобой на протяжении всех наших жизней, и я не могу представить себя отдельно от тебя. Я даю тебе слово, мы никогда с тобой не расстанемся…

Туман с болота залил молочным киселем все вокруг. Капельки влаги висели на кустах и ветвях деревьев. Я почувствовала легкий озноб от проникающей всюду сырости. Да, осенние ночи в наших лесах без согревающего живого огня костра – удовольствие то еще. Божедар подтянул к себе свой заплечный мешок и извлек оттуда прорезиненную плащ-палатку. На мой удивленный взгляд пояснил:

– Дед Авдей отдал нам свою перед расставанием.

Он укрыл нас под тяжелой тканью, немного пахнущей пылью и чем-то терпким, похожим на отвар каких-то трав. И, к собственному изумлению, я почувствовала себя словно под надежной защитой крепостных стен. На болоте пронзительно закричала болотная ночная птица, и опять наступила тишина. Мне захотелось забыть обо всех проблемах и опасностях, хотелось просто прижаться к теплому плечу любимого и уснуть. Но я не могла. Пока не могла позволить себе такой передышки. Нужно было понять, что и как делать дальше. Я заговорила тихим шепотом, словно опасаясь разбудить замерший в осенней ночной дреме окружающий лес и ту старую, с покореженным стволом и узловатыми ветвями, так похожими на старческие руки, березу, которая приютила нас под своей пожелтевшей кроной.

– Послушай, если вы нашли вход на одном из островов, то это не тот вход, который нужен нам. И если преследователи пойдут по следам экспедиции, то они будут искать именно ту лазейку, через которую пробирались тогда вы. Скорее всего, она образовалась под воздействием каких-нибудь природных явлений, что по прошествию стольких веков совсем не удивительно. С того времени, когда было построено Великое Капище Рода Да*Арийцев, прошло уже не одно тысячелетие. Поэтому, думаю, они не будут прочесывать местность, а просто устроят засаду у того входа. Но мы туда и не пойдем. И это дает нам шанс. Надеюсь, это место не очень близко от Великой Куммирни. Хотя, я думаю, вход в Капище теперь тоже может оказаться у самой воды.

Я тяжело вздохнула. Сейчас мне показалось, что опираться на память своей прошлой жизни – это несусветная глупость. Мой мозг, привыкший к рациональности современного мира, бунтовал и отказывался воспринимать все мои полусны как что-то достоверное. Чтобы окончательно не впасть в уныние, я запретила себе об этом думать, сосредоточившись пока только на одном: как дойти до входа и не попасться в лапы врагов. Не успела я побороть свое современное «я», как мне в голову полезли другие мысли, которые я выразила вслух, опять же шепотом.

– Хорошо… Предположим, мы достигнем входа и не напоремся на засаду. А как я открою этот вход? Да, я помню мелодию, но я не обладаю, как Волхв, Вышним Голосом…

От собственных размышлений я уже была готова впасть в панику, но Божедар остановил меня, тихонько приложив пальцы к моим губам.

– Успокойся… Думаю, все придет в свое время. Теперь нам надо хорошенько отдохнуть. Завтра будет длинный переход, и мы окажемся в опасной близости от наших врагов. Поэтому нужно набраться сил. Неизвестно еще, удастся ли нам поспать следующей ночью. Поэтому постарайся все выкинуть из головы и поспи немного, а я тебя покараулю.

Я зашевелилась под плащ-палаткой и с беспокойством спросила:

– А как же ты? Тебе тоже нужен отдых. Давай так: я немного посплю, а ты меня, скажем, через пару часиков разбудишь, и я буду караулить тебя, пока ты отдыхаешь. Договорились?

Я не увидела, а почувствовала в его голосе улыбку, когда он тихонько прошептал:

– Договорились, любимая…

От этого его шепота мне совсем стало тепло и уютно. И, незаметно для себя, я уснула.

В печке уютно потрескивали дрова, а за окном выла, словно голодный зверь, разбушевавшаяся вьюга. Мы сидим с Божедаром на широкой скамье, прижавшись друг к дружке, как два галчонка на ветке. Теплые самовязаные копытца3 согревают ноги. Это постаралась старая Дарея, трудящаяся в Скиту Матушки Йогини. Летом мы пасли с моим другом ее коз, и за это она одарила нас. По высокой кромке на белой шерсти бегут красные козочки. Мы любили их рассматривать перед сном. И сейчас я чувствую, как песня Зимы – Вьюжницы за окном опять меня убаюкивает. Голос старого Волхва заставляет меня скинуть дремоту с ресниц, и я стараюсь слушать, боясь пропустить хоть одно слово.

– Вы всегда должны полагаться на свое чутье, слушать свое сердце. В тяжкий момент оно обязательно вам подскажет, что вы должны делать. Запомните, чада, не сердце подчиняется разуму, а разум подчиняется сердцу. Тогда не прервется в ваших душах связь с предками, и вы полной мерой будете черпать знания из неиссякаемого источника мудрости Рода. В отличие от многих, вы прошли огненный обряд посвящения в Пещи-Ра4 Матушки-Йогини. Те, кто прошел этот огонь, навсегда сохраняют память всех прошлых поколений. Только до времени она лежит, как забытая книга внутри вашего разума. И стоит вам только захотеть, вы всегда сможете найти нужную вам страницу. Но помните, знаниями, как и силой, нужно пользоваться разумно и только во благо. Вам многое дано, но и многое спросится…

Володар тихо говорит, словно боится нарушить гармонию звуков, беснующейся за окном ночной метели и потрескивания дров в печи. Моя голова все ниже и ниже клонится на плечо сидящего рядом Божедара, и я уже не могу поднять отяжелевшие веки, убаюканная песней двух стихий – огня и ветра, гармонично вплетающихся в голос Волхва. И вдруг, над самым ухом слышу, как Божедар негромко зовет меня:

– Проснись, Верея… Проснись…

Тяжело вырываюсь из объятий сна. Зачем он меня будит? Неужели я пропустила что-то важное, сказанное Володаром? Старый Волхв будет сердиться! Он не любит, когда на его уроках засыпают! Заполошно вскидываюсь и шепчу спросонья:

– Я не сплю, не сплю, отче!!

И сразу же понимаю, что я не маленькая девочка в уютном доме у печи. А Божедар, совсем взрослый и реальный, тихонько трясет меня за плечо и повторяет:

– Верея, проснись…

А вокруг залитый зябким туманом осенний лес в сером предутреннем сумраке. Мое разочарование было столь велико, что я чуть не разревелась от жалости к себе. Как хорошо быть маленькой девочкой, когда рядом мудрые и любящие взрослые! Я со стоном распрямила затекшее тело и зябко поежилась от холода. Одежда пропиталась влагой и сейчас уже больше холодила, нежели согревала. Божедар мне протянул флягу, из горлышка которой шел умопомрачительный запах знаменитой Корниловской медовухи, настоянной на травах. Я взяла флягу из рук и сделала несколько глотков. Вытерла губы, с удовольствием ощущая, как солнечный напиток растекается согревающим огнем по моим венам. Обращаясь к Божедару, усмехнулась:

– А я смотрю, ты отлично подготовился к нашему походу. Даже медовуху Корнила откуда-то раздобыл. И когда только успел?

Он хмыкнул, сделал глоток из фляги и только потом ответил:

– Это не я… Это Авдей…

Упоминание имени старика заставило меня тяжело вздохнуть:

– Очень надеюсь, что он благополучно уже вернулся домой. Но мы правильно поступили, отправив его обратно. – Потом, глянула на своего друга и проговорила совсем другим голосом. – Ложись, отдыхай, а я подежурю.

Божедар мне ласково улыбнулся.

– Ты не поняла, родная. Скоро утро, и нам пора в дорогу. Надеюсь, до рассвета нам удастся обойти болото.

Я сердито накинулась на него.

– Почему ты меня не разбудил?! Мы же договаривались!!!

Он с притворным испугом вытянул вперед руки ладонями ко мне, словно защищаясь.

– Тихо ты… Чего разбуянилась… Я умею пребывать в полусне-полуяви. Так что вполне неплохо сумел отдохнуть.

Я сердитым бычком посмотрела исподлобья на него. К моему удивлению, он действительно выглядел вполне отдохнувшим и совсем не казался измученным из-за бессонной ночи. Конечно, в неверном сероватом предутреннем свете мне так могло и показаться, но голос его был вполне бодр, и я бы даже сказала, весел. Хотя особого повода для веселья я, как ни старалась, обнаружить так и не смогла. Немного перекусив, мы отправились в путь. Божедар оказался прав. Когда солнечные лучи стали пробиваться сквозь туман, болото осталось уже позади. Перед нами высился небольшой холм. Мы решили подняться на него, чтобы сориентироваться на местности. Справа расстилались бесконечные, до самого горизонта, леса. Кое-где среди разноцветья листвы виднелись небольшие озера, а прямо на востоке деревья слегка редели, и на горизонте была видна гладь Ладоги. Километрах в десяти-двенадцати от того места, где мы стояли, вверх поднимался тоненький столб дыма.

Мы переглянулись. И безо всяких слов было понятно, что костер жгут отнюдь не наши друзья. Помедлив с полминуты, Божедар спросил:

– Ты хорошо помнишь, где настоящий вход в Капище?

Я с удивлением уставилась на него.

– Конечно. – Вытянула руку и указала на юго-восток. – Приблизительно вон там. Конечно, с веками форма озера потеряла свои прежние очертания, но вход туда трудно перепутать с чем-либо другим. – Потом задумчиво поглядела в ту сторону, где виднелся дым от костра. – Костер примерно в пяти километрах от того места, куда надо нам. Но это вовсе не означает, что они не оцепили весь кусок этого берега до самой Сортавалы. Как ты думаешь, сколько всего народа может поместиться в двух вертолетах?

Божедар на некоторое время задумался.

– Я не особо силен по части авиации. Но, насколько я помню, нас перебрасывали на МИ-8. Там с грузом человека двадцать три помещается. Но это если груз не очень велик. С учетом необходимого оборудования, оружия и всего прочего, что нужно для поисковой работы, думаю, охоту за нами ведут человек тридцать, не считая начальства.

Я тихонько присвистнула. Ничего себе! Почти целый взвод! А нас всего двое… И патронов у меня на такое количество народа не хватит. Вот же гадство какое! И тут же сама себя одернула. Я что, собираюсь стрелять в людей?! В самом деле собираюсь?! Глупости какие! Ни в кого я стрелять не буду. Там же не сплошь Кощеи, в конце концов! А голосок внутри меня так вкрадчиво просипел: «Добрые люди на такое не подпишутся…» Я сердито фыркнула, чем вызвала недоуменный взгляд Божедара. Небрежно махнула рукой:

– Не обращай внимания. Всякие глупости в голову лезут…

Но мое объяснение его не успокоило. Взгляд оставался вопросительным и несколько встревоженным. Чтобы уйти от неприятного разговора, я нарочито бодрым голосом проговорила:

– Ну что, пойдем. Маленькой мышке не страшен высокий забор. Думаю, если они не возьмутся за руки и не растянутся цепью, шанс у нас есть. – Оптимистично закончила я и зашагала вниз с холма.

Не знаю, сумел ли мой наигранный оптимизм обмануть Божедара, но сама себя я не обманула, это уж точно.

Глава 6

Спустившись с холма, я поубавила пыл. Мало ли, что костер остался в стороне. Я не думала, что все прилетевшие сейчас всем скопом сгрудились возле огня и сладко посапывают, видя сны. По логике вещей, они сейчас должны обследовать все западное побережье в поисках затерявшейся экспедиции. Но логику врага я, безусловно, точно определить не могла. Это то, что я бы сделала на их месте. А что сделают они… Темны глубины чужой души, тем более кощеевой. Поэтому вариантов могло быть множество. Залезть к ним в голову и узнать их планы, увы, я сейчас не смогла бы. Поэтому следовало соблюдать максимум осторожности. Река, о которой говорил Авдей, что она впадает в озеро, осталась слева. И вдоль ее русла мы уже давно не шли. Отставив в сторону свой рационализм, попробовала довериться инстинктам. А мои инстинкты вели меня на юго-восток. Мысленно проведя линию своего пути, поняла, что это уводило нас несколько в сторону от озера. Хотя память мне и подсказывала, что вход в Капище находился почти на самом берегу, у меня хватало ума сделать поправку на прошедшие годы. Ничего не остается прежним, и уж тем более ландшафт местности. Вот поэтому и следовало полагаться только на инстинкты.


Лес стал редеть, и мы сбавили шаг. Продвигаться в прежнем темпе по просматриваемой территории, на которой мы были не одни, мягко говоря, было по меньшей мере неосмотрительно. Зато мы сейчас могли идти рядом. После каждых ста метров приходилось останавливаться и все время прислушиваться. Но ничего, кроме обычных звуков леса, услышать не удавалось. Уж не знаю, к добру ли это было или к худу. Нервы были напряжены, и поэтому как следует проанализировать ситуацию у меня не получалось. Особо опасных хищников в этом редколесье я встретить не боялась. Дикий зверь предпочитает глухие чащи и встречи с человеком отнюдь не жаждет. Опасаться здесь стоило только одного хищника – человека. И это было куда как опаснее обычного зверья.


Видя мою настороженность, Божедар тихо проговорил:

– Думаю, мы уже довольно далеко от «охотников». В этой стороне им делать нечего.

Я коротко глянула на него и усмехнулась:

– Такое ощущение, что тебе известны их планы…

Он пожал плечами.

– Обычная логика. Не думаю, что им известно настоящее место входа в Капище. Скорее всего, они пытаются идти по следам экспедиции. А мы шли по северо-западному берегу озера.

Я кивнула головой.

– Все так. Но если допустить на мгновение, что они в своих изысканиях все же наткнулись на Великую Куммирню? Ведь сложить два и два им вполне по силам. Ведь ту щель в скале, которую вас угораздило развалить взрывом, вряд ли могут принять за настоящий вход. Хотя все зависит от того, какими знаниями они обладают. Если это Ольховский и компания, то я бы даже и напрягаться не стала. Но, опасаюсь, ему не под силу было бы организовать такой поиск, аж целых два вертолета. Значит, организовывал его кто-то другой. Более могущественный и, разумеется, более богатый. А богатые люди, как ты, наверное, знаешь, не любят швырять деньги на ветер. Поэтому перед такой операцией они должны все четко рассчитать и проверить. А иначе не складывается. – Я глянула на его хмурую физиономию и добавила несколько поспешно, пытаясь немного убавить количество мрачных красок на нарисованном мной «пейзаже». – Я тоже считаю, что они не нашли пока то, что искали. Ну, а вдруг? Мне как-то не хочется затевать с ними перестрелку. У меня патронов не хватит на всю их компанию. – Попробовала я неудачно пошутить.


Божедар с испугом глянул на меня.

– Но ведь ты же не собираешься…

Я не дала закончить ему мысль. В легком раздражении на саму себя махнула рукой.

– Разумеется, не собираюсь! Не обращай внимания. Черный юмор и, к тому же, весьма неудачный. – На мгновение замолчала, прислушиваясь к звукам. Ничего необычного. И закончила уже совсем другим тоном. – Думаю, мы можем слегка ускориться. Ничего необычного вокруг не чувствую. И птицы ведут себя спокойно. А до темноты хотелось бы добраться до места, чтобы успеть осмотреться.

Кивком головы Божедар выразил согласие с моими словами, и мы вновь тронулись в путь. Конечно, ускориться нам немного удалось, но не настолько, как бы мне хотелось. Все чаще попадались сухие валежины, следы старого пожара, выходы камней разных размеров и форм, от небольших до огромных, выше человеческого роста, валунов. Покореженные неведомой стихией старые высохшие деревья, изогнутые причудливо, иногда даже чудовищно, все чаще попадались на нашем пути. И оставалось только догадываться, какие силы совершили это, превратив, по сути, райское место в какое-то жуткое собрание уродцев. В одном месте нам попалась небольшая поляна, полностью свободная от растительности, если не считать хилых высохших былинок да хрустких мхов. По центру стоял, как памятник самой смерти, черный огрызок камня, похожий на огрызок громадной кости неведомого чудища. При виде его у меня по всему телу побежали холодной волной мурашки. Мы поспешили обойти это место стороной, стараясь даже краем обуви не коснуться этого пятачка мертвой земли. Что это было, даже не бралась представить. Но место было явно нехорошим. Все это замедляло наше продвижение и приводило меня в раздражение, которое я всеми силами старалась спрятать за сосредоточенным видом собственной физиономии.


К полдню мы вышли на берег шумной говорливой реки, которая несла свои чуть коричневатые воды в Ладогу. Именно о ней и говорил дед Авдей. Здесь решили сделать привал, выбрав для этого небольшую прогалину между зарослями молодого сосняка. Есть мне совершенно не хотелось. Я сделала только пару глотков из своей фляги и легла навзничь на слой мягкого мха, успевшего прогреться осенним скудным солнцем. Божедар сидел рядом и задумчиво жевал травинку, глядя на воду. Говорить не хотелось, да и не о чем было сейчас говорить. Усталость и шум речки сыграли свою роль. Сонное состояние навалилось на меня всей своей удушливой тяжестью.


Я, прикрыв глаза, уже стала погружаться в состояние легкой дремоты, когда сильная ладонь Божедара закрыла мне рот. Испуганно распахнув глаза, я чуть дернулась. Но его рука крепко держала меня на месте. Почти касаясь моего уха губами, он прошептал:

– Тихо… Они здесь… – И осторожно убрал руку.

Не поднимаясь, я перекатилась на живот, а рука поползла к карабину, лежавшему рядом. Взглядом я начала обшаривать окружающее пространство. Божедар, лежавший рядом, тронул меня за плечо и указал пальцем направление, куда надо было смотреть. И тогда я их увидела. Три человека в камуфляже с автоматами медленно продвигались по противоположному от нас берегу речки. По всем повадкам было видно, что это натренированные, хорошо обученные люди, профессионалы высокой категории. Мысли лихорадочно заметались. Что делать? Если мы будем лежать неподвижно, то с того берега они нас не заметят. Но стоит им только перебраться на эту сторону, что, собственно, не составит большого труда для них, как сразу же нас обнаружат. Божедар, словно отвечая на мои мысли, тихо проговорил:

– Лежи спокойно. Они нас не заметят оттуда, если не будем дергаться.

Собственно, говорить он мог бы и в полный голос, нас бы все равно никто не услышал. Шум бегущей по камням воды заглушал звуки. В общем-то, я была с ним согласна, но, на всякий случай, сняла карабин с предохранителя. Слова любимого возымели на меня положительное влияние. Я отошла наконец от панического состояния, которое было, скорее, вызвано внезапным пробуждением, нежели самой опасностью. И я, наконец, смогла спокойно оценить нашу ситуацию. Судя по тому, как они двигались, намерения переходить реку у них не было. По крайней мере, пока. Божедар, который все это время тоже не спускал взгляд с людей на том берегу, произнес так тихо, что я едва смогла разобрать его слова:

– Да… Серьезные ребята… – А потом, чуть громче, обращаясь ко мне. – А наш знакомец Ольховский оказался шустрым парнем. Не думал, что он на такое сможет сподобиться.

Не глядя на друга, я с усмешкой проговорила в ответ:

– Ольховский, конечно, парень хоть куда, но, думаю, на подобные вещи он вряд ли горазд. – И тут же пояснила свою мысль. – Нет, конечно, наша Служба на многое способна. Но, как мне видится, все это уже почти в прошлом, начиная от специалистов, которых осталось по пальцам пересчитать, и кончая финансированием. А ты только глянь на их экипировку! Возможно, ребята когда-то и работали на Контору, но не сейчас. У них вон вместо «Калашникова» «Валы» с приборами ночного виденья. Эта штука с четырехсот метров пробивает листовую сталь в палец толщиной. А рации… Ты только посмотри… Я еще таких и не видела… Да и все остальное обмундирование, скорее всего, приволокли с Запада. У наших на такое сейчас финансов не хватит.


Божедар с удивлением смотрел на меня и, кажется, даже забыл про мужиков в камуфляже на том берегу. Отвечая на его безмолвный вопрос, я едва пожала плечами.

– Что? Ну, я люблю оружие, интересуюсь им. Что тут такого? – И, не обращая на изумленное и несколько растерянное выражение лица Божедара, опять переключилась на людей, обследовавших другой берег. – Нет… Это не Ольховский. Точнее, не только Ольховский. И с какого такого перепуга, скажи мне на милость, их занесло в такую даль? Если я правильно поняла, то место вашего входа отсюда километров пять – семь, если не больше. – И теперь уже сама уставилась с вопросом во взгляде на своего спутника.

Он неопределенно пожал плечами, задумавшись над моим вопросом. А потом проговорил чуть неуверенно:

– Да думаю, даже побольше будет. Тем более не понятно, за каким их вглубь леса понесло. Я думал, они будут охранять побережье в районе входа. – Потом проговорил, будто отвечая на собственные мысли. – Это плохо… Очень плохо. Хотя, если они обследуют территорию и никого не обнаружат, то, возможно, на этом успокоятся и примутся стеречь тот вход, который мы проделали?

Я усмехнулась.

– Не думаю, что их хозяин настолько глуп. Они будут обшаривать местность в поисках нас. Потому что, в отличие от Ольховского, этот тип не уверен, что ваша экспедиция нашла НАСТОЯЩИЙ вход. Ему нужны мы, вместе с Ключом и со всей информацией к нему прилагающейся. А судя по серьезным ребяткам, ждать, когда мы сами к ним явимся, они точно не собираются.


Мои размышления вслух прервал Божедар.

– Смотри, они, кажется, уходят. Значит, и нам пора уматывать с этого места. Здесь редколесье, и наше продвижение будет легко заметить.

Я была с ним полностью согласна. Выждав еще примерно около часа, чтобы «охотники» отошли на значительное расстояние от реки, мы осторожно поднялись и, используя камни, заросли мелкого молодняка и редко стоящие стволы деревьев как прикрытие, постарались побыстрее покинуть это злосчастное место. Хотя по поводу «злосчастное место» я слегка погорячилась. Скорее, оно оказалось для нас счастливым, потому что нас не смогли заметить. Придумывать страшилки на тему «что было бы, если бы…» я себе отсоветовала. И так нервы были на пределе. Отойдя на некоторое расстояние, я замедлила шаг. Божедар чуть с разгона не врезался мне в спину.

– Ты чего? Уходить надо, как можно дальше!

Я задумчиво смотрела на реку.

– Проблема как раз в том, что «дальше» нам не надо, а надо, как раз-таки «ближе». Мы не можем уходить от реки. Там, где она впадает в озеро, совсем недалеко, и будет вход в Капище. Причем, оно будет на том берегу реки, а вовсе не на этом.

Божедар согласно кивнул.

– Хорошо. Тебе виднее… Но двигаться вперед, думаю, все же следует подальше от реки. – А потом тихо добавил, словно самому себе. – Очень надеюсь, что их нет на этом берегу…

Мы отправились в дорогу, все время останавливаясь и не столько прислушиваясь к звукам, сколько к своему чутью охотников. Пробираясь между валежинами, я обратила внимание на то, что в лесу стало тихо. Конечно, абсолютной тишины не было. Издалека едва доносился говор неугомонной речки, бегущей по перекатам, ветер шуршал увядающими травами и кустарниками ракитника с пожелтевшей листвой, неся в своих потоках горьковатый запах наступившей осени и неизменных в это время года туманов. Но вот птиц слышно не стало. Да и мелкое зверье перестало шуршать опавшими листьями и сухими ветками по укромным уголкам. И это меня несколько настораживало. Будто перед сильной грозой. Но небо было относительно чистым, не считая редкой паутины какой-то белесой хмари, которую и облаками-то язык не поворачивался назвать. Все это не прибавляло мне настроения. Я покосилась на Божедара, идущего в нескольких метрах от меня в стороне. Он сейчас напоминал мне волка, вышедшего на охоту. Острый взгляд, осторожная походка, точно рассчитанное каждое движение и каждый шаг. Даже в повороте головы чувствовалась сила и настороженность дикого зверя. Будто почувствовав мой взгляд, он посмотрел на меня вопросительно. В ответ я только покачала головой, мол, все в порядке.

Так мы продвигались почти до самого вечера. Солнце собиралось садиться в жемчужное одеяло из розовеющих облаков, красное, словно позднеспелое яблоко. Впереди уже чувствовалась большая вода. Значит, устье близко. Я было от азарта предложила ночью перебраться на тот берег, но Божедар мне возразил.

– Не стоит нам в потемках перебираться через реку. Во-первых, это очень опасно. Чем ближе к устью, тем круче берега. И есть вероятный шанс в потемках свернуть себе шею. А во-вторых, ты же сама сказала, что экипировка у ребят по первому классу, значит, приборы ночного видения имеются. А вот у нас таковых нет.

Подумав немного, я вынуждена была с ним согласиться. Поэтому на ночевку решили остановиться в небольшом овраге, под огромным старым и засохшим еловым вывертом. Корни дерева, убитого необузданностью стихии, торчали в разные стороны, напоминая окаменевшую голову Медузы Горгоны. Костер, разумеется, разводить не стали. Божедар опять вытянул плащ-палатку, и мы, укутавшись ею вместе, стали почти невидимыми, сливаясь с окружающим пространством. Повозившись немного в безуспешной попытке устроиться поудобнее, я проворчала:

– Как медведи в берлоге, блин! Только если у этих граждан в придачу к приборам ночного видения есть еще и тепловизоры, то нас эта маскировка не спасет.

Божедар обнял меня, стараясь пристроить мою голову на своем плече, и тихо проговорил на ухо:

– Не нужно думать о плохом. Отдохни… Чувствую, завтра у нас будет трудный день.

Мне захотелось посмотреть ему в глаза, увидеть в них синие искорки, словно в глубоком горном озере в солнечный день, прикоснуться осторожно пальцами к его волнистым, отросшим уже почти до плеч, волосам. Но окружающая нас темнота, а более всего та ситуация, в которой мы оказались, не позволяли этого сделать. Тяжело вздохнув, я проговорила:

– Нам бы только войти внутрь. А дальше… Если сунутся за нами, то это будет их проблема. Там, внизу вся их техника будет бесполезной.

Я услышала, как Божедар тихонько хмыкнул.

– В этом-то вся трудность и заключается. Мало найти вход. Его еще надо открыть. А для этого, как я понимаю, нужно время. И если преследователи будут висеть у нас на хвосте… В общем, ты сама понимаешь, вход они найти не должны. Иначе, Кощеев уже ничем не остановишь. А рабов, готовых за их золото рискнуть своей жизнью и спуститься вниз, у них в достатке. Шаг за шагом, он вполне способен дойти до цели. Мы этого не должны допустить.