Ну, наконец-то!
Гордо вскинув голову, я повернулась и уже готова была высказать насекомообразной твари все, что о ней думаю. Но вместо этого испуганно замерла, встретившись взглядом с… преподавателем.
– Мирэн? – От спокойного хрипловатого голоса вдоль позвоночника пробежали мурашки. – Разве ты не должна быть на занятии?
Опершись плечом о косяк, на меня смотрел высокий молодой мужчина с длинными каштановыми волосами, собранными в конский хвост. Болотно-зеленые глаза внимательно рассматривали меня, словно я сейчас постучалась к магистру домой и попросилась на ночлег.
Сложив руки на груди, он стоял, закрывая собой практически весь проем. Широченный размах накачанных плеч едва вмещался в преподавательскую темно-серую рубашку, отчего та рисковала в любой момент треснуть по швам от неосторожного движения.
Я что-то промямлила в ответ.
– Так почему же ты тут?
Глаза преподавателя медленно поползли вниз. Мне стало не по себе от этого взгляда. Захотелось силой протолкнуться в дверь и убежать сломя голову внутрь Академии. И чем дальше, тем лучше.
Дойдя глазами примерно до моих коленок, мужчина резко поднял взгляд и пристально посмотрел, кажется, в саму душу.
– Ну, так?
– Я хотела, – мои слова, наконец, приобрели осмысленность. Но это все же было совсем не то, что нужно было ответить.
– Хотела? – тембр голоса мужчины заметно изменился и стал немного насмешливым.
Если бы я была обычной девчонкой, то давно уже раскраснелась, как свекла. Но не зря же я наследница престола, которую отец много лет учил управлять своими эмоциями. Поэтому вместо того, чтобы стоять и краснеть, прочистила горло и деловым тоном сообщила.
– Магистр Лиадор, я хотела попасть на занятие, но Бук не пускал меня внутрь.
На мое заявление преподаватель ответил лишь саркастической улыбкой.
Не получив должного эффекта, я все-таки решила не отступать от первоначального плана переваливания на злосчастное насекомое всех своих бед. Все равно поздно. Я умудрилась дважды попасться на месте преступления преподавателям, а это уже не шутки. Видимо, придется переписать сводник правил Академии не меньше десяти раз.
– Это… насекомое не открывало мне дверь, и из-за него я опоздала на занятие! – продолжала уверенно врать и не краснеть. Хотя я лишь частично говорила неправду. И если уж от преподавателя по практической магии мне не отвертеться, то попробую отделаться хоть от магистра.
– Она все врет! – заверещали за спиной Лиадора.
Вслед за голосом на свет вылетело насекомое размером с котенка. Нежно-розовые крылышки существа быстро перебирали в воздухе, лишь изредка останавливаясь на несколько мгновений, заставляя монстрика падать, а потом вновь начинали трепетать, поднимая тело на прежний уровень. Темно-синий панцирь с голубым брюшком был покрыт чем-то склизким и противным. От одного только вида капающей с лапок густой липкой жидкости, хотелось распрощаться со своим завтраком.
Монстрик подлетел к магистру и бесцеремонно уселся к нему на плечо, цепко ухватившись всеми четырьмя лапками с самыми настоящими пальчиками за преподавательскую рубашку. Маленькая головка, украшенная рожками и ртом с острыми зубками, беспрестанно крутилась из стороны в сторону, словно бы насекомое пыталось найти следующую жертву для издевательств. Глазки-бусинки горели коварством и жаждой мести.
– Она нагло врет Вам прямо в лицо! – с удвоенной силой заверещал монстрик.
– Вот как? – глаза магистра пробежался по моей фигуре. – Айя-яй-яй.
Мне почему-то стало нехорошо. Такой взгляд в свой адрес я уже видела. И чувствовало сердце, что ничего хорошего он мне не сулил.
– Да-да. Я не впускал эту сумасшедшую внутрь, потому что она угрожала мне!
Бровь преподавателя заинтересовано изогнулась.
– Вот как?
– Нет! Это все Бук.., – попыталась я выкрутиться из сложившейся ситуации, но насекомое не дало мне договорить.
– Да-да! Она угрожала зарубить меня топором! Тем, из ботанического сада!
Я даже задохнулась, возмущенная столь наглым враньём.
– Вот же негодяйка, – насмешливо поддержал монстрика магистр.
Что?! Я не могла предположить, что Лиадор верил этой лживой букашке. Да на всем белом свете не найдется ни одного живого существа, которое бы врало больше, чем это насекомое. И об этом знали все обитатели Академии.
Магистр кашлянул в кулак, пытаясь скрыть приступы смеха. В глазах я заметила иронию.
И почувствовала, как у меня запылали щеки. Только не от смущения, а от злости. Еще немного и я действительно пойду за топором и покажу этим двоим, что не стоит смеяться над принцессами.
Я тихо рыкнула и одарила обоих мучителей испепеляющим взглядом.
– Мне нужно идти на занятие, – процедила я сквозь зубы.
Магистр, неоднозначно хмыкнув, оторвался от косяка и повернулся боком, чтобы пропустить меня. В общем-то, места стало ненамного больше.
– А с тобой, насекомое, у меня будет отдельный разговор, – сказала я монстрику голосом, не сулящим ничего хорошего.
– Вот видите, – задрожал всем телом Бук. – Вот видите! Она и сейчас мне угрожает!
Гордо вскинув маленькую голову, насекомое оторвалось от плеча мужчины и полетело внутрь Академии, недовольно распинаясь при этом: «Вот увидите! Убьет несчастного меня ночью, потом плакать будете…». Тирада ко мне оборвалась на полуслове, когда за Буком захлопнулась следующая по коридору дверь.
Стараясь не смотреть магистру в глаза, я бочком начала проходить. Все это время не покидало ощущение, что мужчина сейчас меня остановит на полпути. Но он этого не сделал.
Сказать Лиадору было нечего, и потому я при первой же возможности резво пустилась прямо по коридору. Опоздала я ни много ни мало на добрые полчаса. А это означало лишь, что наказание будет ну очень изощренным.
– Если тебя способна остановить эта букашка, у которой магических сил – капля в море, то что говорить о захватчиках, обладающих неизмеримой армией и ресурсами.
Я резко остановилась, словно бы наткнулась на невидимую стену.
– Кто бы мог подумать, что принцесса из прославленного рода колдунов, не в силах противостоять одному из самых слабых монстров.
Мои глаза медленно, но верно застилала пелена злости. Горло и грудь сдавило невидимой цепью. Казалось, я тонула в собственной ярости. Не могла вдохнуть. Не могла выплыть.
Магистр еще что-то говорил мне, но я уже не слышала его. Я почувствовала разгорающуюся ненависть, которая огненными потоками собиралсь внутри. Там что-то тяжело и болезненно оборвалось. Одна секунда, одно мгновение и… мое сознание накрыла тьма.
Пожар в душе, который разгорался все сильнее с каждым днем, достиг своего пика и извергся наружу в виде потоков пламени, распространяясь вокруг всеразрушающей волной. Охватывая стены и пол, она за считаные мгновения заполнила собой коридор, а потом выплеснулась наружу через хлипкую деревянную дверь, выжигая все на своем пути. Дубовые перила лестниц за доли секунды вспыхивали, словно спички. Магическое пламя не жалело никого и ничего. Миг – и все, что стояло на его пути превратилось в пепел.
Десять секунд… Огонь поглотил Академию целиком, унося с собой тысячи невинных жизней. Двадцать секунд… Стоящее рядом с замком общежитие превратилось в пепелище. Тридцать секунд… Огромная территория Колдовской Академии – одно сплошное кострище, которое пылало на глазах у всего королевства Аанд несколько дней, не прекращаясь ни на секунду…
Невидимая пелена спала. Я глубоко вдохнула, и тьма расступилась перед моими глазами, открывая взгляду совершенно невредимые каменные стены Академии.
– … можно понять отчаяние конунга и коны.
Я обернулась. Магистр все ещё стоял в проеме двери, сложив на груди руки. В глазах та же неизменная насмешка. Губы искривлены в подобии улыбки, вот только ничего веселого в ней нет.
Я набрала побольше воздуха в легкие и спросила:
– Тяжело Вам, не правда ли?
На лице мага отразилось непонимание.
– Что?
– Тяжело, наверное, Вам приходится, – добавила я нотку язвительности. – Ведь вместо того, чтобы сейчас сидеть на троне и править, Вы торчите в это проклятой Академии, которая нужна Вам примерно как рабский ошейник.
Лицо магистра покраснело от злости. Взгляд загорелся не хуже, чем огонь в моем сознании. Я и глазом моргнуть не успела, как Лиадор уже был рядом и навис надо мной, словно огромная волна во время шторма. И был готов обрушить на меня всю свою злость.
С кончиков пальцев магистра на пол капали синие сполохи, оставляя замерзшие лужицы. По телу невольно пробежались мурашки. Если я не ошибалась, то это было заклинание «замораживающие объятия». Одно прикосновение, и я превращусь в ледяную статую. И отогреть меня не сможет ни одна чашка чая в мире.
Дрожа от ярости, ладони мужчины сжались в кулаки. Всполохи на кончиках пальцев потухли.
– На твоем месте я бы помалкивал, Нора, – ядовито произнес он. – Ты единственная, кому здесь действительно не место. Ты никогда не думала о том, почему столько лет учишься, словно вечный студент-должник?
Я не думала. А точно знала, зачем тут. Но моя уверенность сейчас дала трещину. Ведь он говорил таким тоном, словно бы знал больше меня.
– Твои родители хотели избавиться от тебя, – чуть ли не плюясь ядом, прошипел магистр. – Избавиться от урода в их семье. Скрыть твое существование за каменными стенами Академии и никогда больше не показывать королевству.
Его слова задели струны, которых я столько лет боялась касаться. И они отозвались в душе печальной мелодией.
– Нет, – неожиданно жесткий голос вырвался из моей груди. – Ты неправ. Мои родители любят меня и никогда за всю жизнь не дали ни единого повода ненавидеть их. В их сердцах теплится надежда, что рано или поздно моя Сила проснется. И они ждут этот день так же, как когда-то ждали моего рождения. – Резкий взмах рукой пресек все попытки магистра вставить возражение. – Я больше не желаю слышать оскорбления меня и моих родителей. Еще одно слово, магистр Лиадор, и я покажу Вам, насколько изобретательна моя фантазия в планах мести.
Поставив точку в разговоре, я величественно отвернулась от своего собеседника и не спеша направилась в сторону лестницы.
На затылке я ощущала сверлящий взгляд болотно-зеленых глаз.
ГЛАВА 3
Когда я вышла в коридор западного крыла, в самом конце которого располагался учебный класс, от моей злости не осталось и следа. Честно говоря, теперь одолевал страх. Сейчас была середина занятия, а учитывая, что еще полчаса назад меня, направляющуюся в сторону Академии, в окне видел преподаватель, то первый вопрос будет: где меня носило столько времени.
Может, опять соврать про Бука?
Ведь он не только над одной мною издевается. Иногда это насекомое строит козни и преподавателям.
Эх! Не поверят все равно. Ведь меня-то заметили уже после того, как отзвенели Академические колокола, а, значит, все равно не отвертеться.
Я дошла до конца коридора и остановилась у самой последней аудитории справа. Толстые дубовые двери с засаленными деревянными ручками были слегка приоткрыты. Из образовавшейся щели был слышен хрипловатый голос преподавателя, монотонно читавшего лекцию.
Я скромно постучала костяшками пальцев о деревянную поверхность и потянула дверь на себя. Учебный класс встретил меня бурной радостью и приветственными криками. Все мои однокурсники повыскакивали из-за парт, чтобы обняться со мной и сказать, как сильно скучали и ужасно рады, что я пришла сейчас. После чего потянули меня в дальний конец класса, чтобы подробно расспросить о моем опоздании. Горестные вздохи, игнорирование предупреждений преподавателя об изгнании с урока, восторженные взгляды о моем смелом высказывании магистру Лиадору…
В воображении так и произошло, но в реальном мире меня встретили три десятка любопытных глаз, многие из которых тут же безразлично отвернулись и продолжили активно переписывать материал с доски. Остальные уделили мне вообще рекордное количество времени. Целых пять секунд. А четыре студентки-подружки, сидящие в самом конце класса, вообще презрительно прыснули в ответ на мое появление.
Преподаватель продолжал говорить, и, казалось, совсем не замечал меня.
Я стояла в проеме двери, чувствуя себя ужасно неловко. Окликнуть преподавателя – дурной тон. Сесть за пару без разрешения – прямое нарушение правил Академии. А незаметно выйти уже не получится.
Я тихонько кашлянула, пытаясь привлечь к себе внимание. Но преподаватель продолжал бубнить материал, стоя спиной к студентам.
С задних пар послышалось противное хихиканье.
Харакшар!
Ну и когда же ты, старый хрыч, обратишь на меня внимание?!
И тут преподаватель замолк, словно бы услышал это высказывание, повернулся и медленно поднял белесые глаза. Взгляд с прищуром внимательно рассматривал мое лицо, словно пытался найти у меня на лбу ответы на вопросы вселенского масштаба.
По спине пробежал табун мурашек.
– Вон, – тихо сказал преподаватель.
– Что?
– Вон из моего класса.
Я немного опешила от такого заявления. Хотя нет, просто обалдела.
Так, вот теперь дела действительно были плохи. Что ж, придется идти до конца и рассказать все-таки слезливую историю о противной букашке, которая не давала мне возможности попасть на занятие.
– Профессор Бенинг, понимаете, – я состроила милейшую мордашку, на какую только была способна. Мама в стороне от моего воспитания не стояла и тоже кое-чему научила, пока папа не видел. – Меня внутрь Академии не пускал Бук.
– А почему не Святой Дух Братии Воинов? – резко спросил преподаватель.
– Э-э…, – прозвучал мой ответ.
– Вот и Э-эдите вон из класса, – передразнил меня Бенинг.
– Но…
– Ни слову не верю, – профессор с грохотом бросил книгу, что держал в руках, на стол. – Научитесь, юная леди, сначала правильно врать. А заодно и обретите смелость говорить правду в лицо, не боясь при этом понести наказания. Сваливать свои проблемы на чужие плечи отвратительный поступок.
Я набрала побольше воздуха в легкие и уже хотела было продолжить оперативное промывание мозгов преподавателю. Как в наш спор вмешался неожиданный собеседник.
– Врет она все! – послышался писклявый голос.
Насекомое проскользнуло через открытую дверь и с тихим смехом проскочило у меня между ногами. Подбежав к профессорскому столу, букашка запрыгнула на столешницу. Быстро перебирая ножками с маленькими пальчиками, добралась до Бенинга, оставляя за собой вереницу липких склизких следов.
– Она врет, – повторил Бук тихим загадочным голосом.
Преподаватель брезгливо посмотрел на липкую дорожку на столе, а потом с еле скрываемым ужасом перевел глаза на учебник, где вольготно устроился насекомообразный лгун.
– Вот как?
Их что, тренируют одинаково говорить?!
– Да-да.
– Нет-нет, – сказала я и запоздало спохватилась. Недоставало еще этой букашечьей гадости набраться.
Бук бросил на меня хитрый взгляд и, кажется, радостно ощерился.
– На самом деле это не я ей мешал попасть на занятие, – начал он свою повесть.
Я даже не старалась вставить и слово в его рассказ. И так понятно, что преподаватель мне не верит, а букашка сделает все, чтобы не возникло сомнений.
– Это все магистр Лиадор! – подпрыгнуло на месте насекомообразное. – Я сам видел, как этот извращенец пытался зажать Мирэн на входе Академии!
Что?!
У меня лицо будто расползлось по голове от удивления. Профессор же, посмотрев на меня, расценил эту реакцию несколько иначе.
Лицо его недовольно сморщилось, а глаза забегали по столешнице.
Я повернулась в сторону студентов и тут же залилась краской. Три десятка глаз с интересом смотрели на Бука и явно горели желанием услышать продолжение. Мне почему-то казалось, что они больше хотели бы узнать о том, как магистр добрался до меня и…
Я тряхнула головой, чтобы отогнать дурацкие мысли. Но выходило это из рук вон плохо. И перед глазами то и дело появлялись образы, страстно прижимающего меня к стене магистра.
Теперь я до конца недели не смогу согнать со своего лица краску.
– Даже так, – очнулся, наконец, от размышлений преподаватель.
Бук активно закивал головой и тут же принялся красочно излагать, что он «видел». Да так живо и насыщенно, что мне захотелось подарить букашке самописное перо, фиксирующее за своим хозяином все разговоры. А потом порекомендовать Бука нескольким книжным издательствам, выпускающим пикантные истории.
– Хватит! – не оценил талант насекомого профессор. – Прекрати!
А вот мне захотелось услышать продолжение. Хоть главной героиней в этой истории была я, но у букашки действительно отлично получалось. Даже похлопать захотелось.
Насекомое обиженно засопело, явно оскорблённый в лучших чувствах. Взлетев над столом, Бук смахнул несколько листиков и поднялся к самому потолку. Покружив по классу, насекомое вылетело в открытую дверь.
– Ну-с, – сказал преподаватель, тяжело выдохнув. – Садитесь на место. Материал, который вы не успели записать, потом возьмете у своих однокурсников.
Я поплелась вдоль рядов с партами и уселась в самом дальнем конце класса. Весь короткий путь мои однокурсники провожали меня любопытными глазами. Собственно, именно по этой причине я и выбрала для себя место подальше, чтобы меньше ловить такие взгляды.
Села. Еще несколько секунд с лицом, полным чувства собственного достоинства, выдержала интерес к своей персоне. И с самым сосредоточенным на свете выражением начала слушать профессора.
Он сокрушенно покачал головой, но все же не стал комментировать рассказ Бука. Отвернувшись к доске, взял кусочек мела и принялся записывать какие-то символы.
– После занятия все же попрошу Вас остаться, юная леди.
Я угукнула в ответ.
Эх, наказание все же будет. Хотя неожиданная помощь Бука все же смягчила провинность. Интересно, почему эта букашка вообще за меня вступилась? Нужно будет найти насекомое и расспросить.
Спустя несколько минут в классе воцарилась тишина. Было слышно только поскрипывание мела по доске и шуршание писчей бумаги.
Я негромко кашлянула. В горле тут же пересохло, а вслед за этим сильно захотелось пить. Но рассудив сейчас правильно, я не решилась отпрашиваться. Мало ли. Вдруг опять попробует выгнать. И в этот раз вряд ли Бук мне поможет.
Поэтому я осталась сидеть на месте и помалкивать. И вообще, старалась даже тихим шуршанием не привлекать внимание. Не хватало опять выдерживать укоризненные взгляды.
–…Сила должна идти изнутри. Представьте себе поток мыслей, которые изливаются прямо у вас из головы и текут в сторону вашей цели.
Поперек горла вновь встал ком.
***
– Я уверен, что ты станешь лучшей, – конунг тепло улыбнулся девочке.
Встав со стула, мужчина обошел стол и присел рядом с дочерью. Обхватив крошечные ручки, ласково сжал их. В уголочках глаз отца появились маленькие лучинки, а губы растянулись в доброй улыбке.
– Не потому, что ты из рода сильнейших колдунов, – продолжил он, пытаясь вложить в свои слова как можно больше смысла и одновременно стараясь не сделать их слишком сложными. – А потому что ты – Мирэн самое сильное из всех маленьких существ, которое я когда-либо знал. Ты не боишься трудностей. Готова идти им навстречу. А самое главное – ты веришь в себя.
Девочка смущенно улыбнулась отцу. Вырвав свои ручки из его ладоней, Мирэн крепко обняла Адальира за шею, вкладывая в объятия все то, что не могла выразить словами, после чего громко чмокнула в щечку.
– Спасибо, – тоненьким голосочком сказала девочка.
Конунг поднялся с места и подхватил дочку на руки. Мирэн заливисто засмеялась. Ее смех эхом отразился в учебной комнате.
– Какой бы ты ни выросла, Мирэн, – прошептал ей на ухо мужчина, – я всегда буду тобой гордиться.
Девочка еще крепче обняла отца.
Постояв некоторое время с дочкой на руках, конунг принялся расхаживать по классу, покачивая практически невесомое тельце и пытаясь убаюкать девочку. Мирэн, уткнувшись носом в плечо отца, сначала недовольно ворочалась, но спустя несколько минут засопела.
Конунг осторожно отстранился от девочки и посмотрел на нее, чтобы убедиться, что она уснула.
«Вымоталась, моя кубышечка» – ласково прошептал Адальир.
Перехватив дочку поудобнее, мужчина продолжил свое путешествие по комнате, еле слышно напевая колыбельную.
– Конунг Адальир, – разорвал тишину мужской голос.
Правитель недовольно поморщился и повернулся, чтобы одарить крикуна испепеляющим взглядом. И хотел это сделать до того, как дочка проснется. Но Мирэн уже подняла голову с его плеча и теперь, сонно потирая глазки, рассматривала пришедшего.
В проеме двери стоял невысокий мужчина средних лет. Сухой, как старик, со стороны он меньше всего напоминал аанда в рассвете сил. Каштановые волосы были слегка тронуты сединой. А мудрый и внимательный взгляд был устремлен на конунга.
– Магистр Бенинг, – кивнул ему Адальир.
– Извините, что прервал Вас, – почтенно проговорил мужчина.
– Ничего.
Конунг опустил девочку на пол, но та не торопилась отходить от отца, продолжая держать его за руку. Любопытный взгляд дочки был устремлен на странного гостя.
– Мирэн, – обратился Адальир к дочери, – иди пока, потренируйся еще. А мне надо переговорить с моим другом.
Девочка нехотя отпустила руку и побежала к столу. Ей не терпелось начать тренировку, чтобы показать папе, что она очень хорошая ученица и в этот раз все получится.
Собственно говоря, именно это она и бормотала себе под нос, направляясь к столу.
– Результатов нет. – Магистр не спрашивал, а утверждал.
– Нет. Пока.
Бенинг досадно поджал губы. Бросив на девочку изучающий взгляд, магистр заметно поменялся в лице. В глазах появилось выражение огорчения.
– Может, отойдем и поговорим? – кивнул в сторону дверей.
Конунг поначалу подумал, что это плохая идея. Ему не хотелось оставлять Мирэн одну. Пять лет – сложный возраст для детей в его роду. В этот период они начинают проявлять первые признаки магических способностей. Могут неожиданно поднять себя в воздух, поджечь что-нибудь или вызвать дождь внутри комнаты, если сильно расстроены.
Именно по этой причине конунг оставил свои дела в столице и привез Мирэн в Академию Колдовских Искусств. Это было одно из немногих мест, способное выдержать внезапные выплески магии.
– Только ненадолго. – Конунг все же решил, что не стоит его дочери слышать, о чем они будут общаться с магистром.
А разговор обещал быть неприятным.
Бенинг согласно кивнул и вышел за дверь. Адальир последовал за ним.
Когда конунг оказался в коридоре, то тихонечко прикрыл за собой дверь, оставив лишь небольшую щель, чтобы в случае чего прийти Мирэн на помощь.
– Это странно, – задумчиво протянул Бенинг. – Прошел месяц с ее пятого дня рождения. Насколько хорошо я знаю вашу семью, Мирэн уже давным-давно должна была начать шкодничать со своей Силой.
– Просто время еще не пришло. – Конунг уже даже не знал, кого он пытался в этом убедить – себя или друга.
Магистр задумчиво пожевал губами. Около минуты он о чем-то напряженно размышлял.
– Может, – осторожно заговорил Бенинг, – стоит ее проверить?
Магистр запнулся на последнем слове, так как встретился с гневным взглядом правителя.
– Нет, – отрезал конунг.
– Но Адальир…
– Нет. Никто еще в моем роду не был…
Мужчина замолчал. Он даже близко подпускать не хотел к себе подобную мысль.
– В этом нет ничего позорного, – вновь осторожно заговорил магистр. На этот раз Бенинг выдержал злой взгляд правителя и даже не подумал останавливаться. – Если тест даст положительный результат, то мы, по крайней мере, сможем спокойно сесть и подождать, пока Мирэн «созреет». Но если нет…
Желваки под кожей конунга напряглись.
– Моя дочь не может быть Норой! – яростно прорычал Адальир.
Несколько секунд в коридоре стояла звенящая тишина. Тихо скрипнула дверь в учебную комнату.
– Па-ап! – оттуда выглянула испуганная мордочка Мирэн. – Почему ты кричишь? Ты злишься? На меня?
Конунг за долю секунды поменялся в лице, подошел к Мирэн и присел рядом.
– Нет. Что ты. Я просто решаю важные государственные дела, – сказал Адальир и ласково подтолкнул дочку внутрь класса. – Я сейчас приду, милая. Подожди меня внутри.
После того как девочка скрылась за дверью, он еще некоторое время оставался в той же позу, сокрушенно качая головой.
– Как скажете, конунг, – грустно проговорил магистр. – Я не буду проверять Мирэн без вашего разрешения.
– Проверь ее, – глухо отозвался Адальир.
Бенинг от удивления даже не сразу смог ответить.
Конунг встал и повернулся к другу. Лицо отца застыло и стало больше похоже на каменную маску. Плотно сжатые губы по цвету уступали разве что простыням. В глазах плавала тревога.
– Хорошо, – обрел, наконец, дар речи магистр.
Конунг легонько кивнул и открыл дверь.
– Мирэн.
Девочка скучающе вертела в руках перо сизоворонки. При появлении отца ловко спрыгнула с высокого стула и побежала ему навстречу.
– Что, пап?
– Пошли пройдемся, – тепло улыбнулся дочке Адальир. – Я хочу показать тебе лабораторию.
Девочка глубоко и взволнованно вздохнула. Ее глаза расширились и стали похожи на два блюдца.
– Но ты же говорил, что мне туда нельзя.
– Со мной можно. Только ничего не трогай. Хорошо?
Девочка активно закивала и самыми невинными глазками посмотрела на отца. Боялась, видимо, что он передумает.
Лаборатория Академии Колдовских Искусств находилась в подвале замка. Огромная комната была занята бессчётным количеством столов. На каждом из них стояли котелки, стеклянные колбы, устройства, предназначение которых невозможно было определить. Здесь все время что-то журчало и шкварчало. Неизвестные порошки и жидкости пестрили всеми цветами радуги.
Мирэн восхищенно рассматривала лабораторию, словно это была сказочная страна, а не полуразваленная комната для опытов.
То и дело девочка тянулась к какой-нибудь колбе, желая повнимательнее рассмотреть содержимое, но тут же отдергивала руки, вспоминая обещание, данное отцу.
Конунг, шедший до того с дочерью, держа за руку, отпустил ее и указал на невысокую табуретку в другом конце комнаты.
