В отличие от братьев я всегда одевался без помощи камердинера, чтобы можно спрятать под камзолом перевязь с кинжалом, не сообщая об этом никому. Многие вельможи носили шпагу, как украшение или еще одно доказательство своих аристократических привилегий, для меня же это было незаменимое оружие, с которым я легко и умело управлялся. На этот раз я выбрал в арсенале шпагу хоть и довольно тяжелую для моей руки, но зато с широким лезвием и удобным эфесом. Я верил, что один нанесенный точно в цель удар рассечет тьму над городом и сорвет замок с тайны. Я заперся у себя в башне и решил сам заточить лезвие так, чтобы оно блестело. Вдруг нестерпимо захотелось дотронуться до загадочной книги, неизменно хранившейся на моем столе у распахнутого окна, погладить сафьяновый переплет, отомкнуть защелки и посмотреть на крупный, готический шрифт, переплетения изящных таинственных знаков древнего языка. Почему все строки в книге делятся на черные и алые? Я уже не раз задавал себе этот вопрос и не мог найти ответа. А голоса? Если я спрошу их о чем-то, они ответят мне или опять постараются подтолкнуть доверчивого новичка на запретное чтение заклинаний? Я протянул руку и хотел дотронуться до обложки, как вдруг раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь. Я закрылся на ключ, чтобы побыть в одиночестве, но нежданный визитер не собирался уходить. Через несколько секунд стук возобновился. Я неохотно повернул в замке ключ и распахнул дверь, ожидая увидеть перед собой какого-нибудь надоедливого слугу, посланного ко мне с поручением. Какого же было мое удивление, когда на пороге передо мной вырос как будто из-под земли юный инквизитор. На его тонких губах застыла хитрая, льстивая улыбка.
– Надеюсь я не нарушил вашего одиночества, – он изящно поклонился. – Я видел, как поспешно вы покинули арсенал и решил предложить вам свои слуги, а заодно проверить правдива ли молва. Люди, восхищенные вами ничуть не преувеличивают, вы вылитый ангел, монсеньер.
Я был слишком ошеломлен, чтобы ответить. Сам неожиданный визит незваного гостя удивил меня. Сколько смелости и дерзости нужно было иметь, чтобы заявиться вот так в покои принца. К тому же лисий блеск в глазах так красноречиво добавлял к сказанному один – единственный вопрос « ангел ли ты в душе?». Как по чьему-то приказу я обернулся и заметил, что на столе лежит шпага с окровавленными ножнами, та самая, которой я вчера нанес удар одному из наемных убийц. При дневном свете алые пятна так сильно выделялись на фоне безупречных кожаных ножен. Вчера я даже не заметил, что кровь злоумышленника окропила их. Я был так изумлен, что случайно толкнул Винсента, облокотившегося о косяк двери. Его черты исказились от боли, а правая рука безвольно повисла поперек туловища.
– Вы нездоровы? – осторожно спросил я. Нельзя было не заметить, как сильно он побледнел, будто раненный, потерявший много крови.
– О, не беспокойтесь на мой счет, – тут же заверил он. Самообладание тут же вернулось к нему, на губах снова появилась то ли улыбка, то ли усмешка. – Кажется, я забыл представиться. Мое имя Винсент.
– А дальше? Назовите фамилию своей семьи или свой титул. Я уверен вы принадлежите к одному из знатных родов.
– К сожалению, я не могу дальше говорить на эту тему, – все с тем же апломбом заявил Винсент. – Я и так нарушил одно из важнейших правил. Мы никому не должны называть своих имен, но ради вас я готов выболтать несколько секретов, чтобы заслужить вашу дружбу или покровительство.
Дерзкая и вкрадчивая речь вызвала в памяти предупреждение отца. Едва лишь король успел предупредить о том, что меня подозревают в колдовстве, как у моих дверей появляется проворный слуга инквизиции и пытается завести разговор. Обычно единственной целью таких прохвостов бывает втереться в доверие к подозреваемому, выведать все секреты и добиться добровольного признания.
– А, что если я подведу вас и проболтаюсь о нарушение вами долга? – решил я немного подыграть ему, проверить, чего он хочет от меня.
– Поверьте, это будет не первый раз, когда я выскользну из рук палача, – ничуть не смущаясь ответил он. – А вот достаточно ли у вас ловкости, чтобы проделать перед самой казнью такой же трюк, разочаровать много сотен сограждан, застывших в ожидание страшного зрелища. Достаточно ли у вас для этого тайных знаний?
Он испытующе задержал на мне взгляд, будто ждал, что я невольно вздрогну или чем-то еще выдам свои чувства.
– Вы не верите, что я умею плести чары? – уже более откровенно спросил он.
– Мне очень жаль, Винсент, но ты больше похож на сумасшедшего, чем на чародея, – оборвал я его пламенную речь и уже хотел захлопнуть дверь, как вдруг заметил, что к золоченой цепи инквизитора прикреплен маленький знак, сильно напоминающий тот, который Поль свято хранил, как последнюю реликвию своей семьи. В памяти тут же всплыл рассказ о пропавшем брате, о школе чернокнижия. Недавние слова Винсента о том, что ему пришлось сбежать раньше, чем закончился отведенный для учебы срок так же дополняли первое неприятное впечатление.
– Простите мне излишнюю прямолинейность, но такой уж я честный слуга, не люблю скрывать свои способности, – не перестал болтать Винсент. – Один талантливый ученик может стать всего лишь изгнанником, но двое людей обладающий тайными знаниями – это уже сила, с которой остальные должны считаться.
– Я вижу, ты философ и наверное неплохой дуэлянт, раз готов бросить вызов всем и каждому, – мне не терпелось поскорее отделаться от надоедливого собеседника, который своими двусмысленными намеками мог привести любого в ярость.
Винсент болезненно поморщился, потирая правый локоть.
– Не бойтесь, я не собираюсь долго отвлекать вас от дел своей болтовней, – произнес он, огляделся по сторонам и придвинувшись чуть ближе ко мне быстро зашептал. – Сегодня я отбываю из страны. Первый же снявшийся с якоря корабль еще до заката увезет меня далеко от этих проклятых берегов. Хотите, я смогу незаметно провести вас на борт, а когда в замке обнаружат ваше исчезновение, мы уже будем в безопасности и сможем вместе совершенствовать свои знания. Вы ведь понимаете, о чем я говорю. Заберите с собой магическую книгу, велите слугам не беспокоить вас до вечера, а я сумею сделать так, что ненадолго мы станем невидимыми для любопытных глаз. К тому же в этих древних стенах скрыта не одна потайная дверь, по винтовой лестнице мы спустимся прямо к морю, а там нас ждут свобода и триумф. Мы с вами станем двумя великими чародеями.
Винсент закончил свой монолог и с надеждой заглянул мне в глаза. В нужные моменты он мог отбросить в сторону высокомерие, ненадолго став серьезным и красноречивым. Он мог убедить в своей правоте любого, но только не меня. Смотря на него, я видел самоуверенного мальчишку, но никак ни придворного чародея. Хотя было в Винсенте что-то странное. Может он безумен? Иначе почему говорит с такой убежденность о тех силах, которые, как известно, не существуют.
– Так как? – Винсент начал нервничать в ожидание ответа.
– Полагаю, если ты такой умный, то должен знать, что ни один корабль не сможет отплыть слишком далеко от этих берегов. Помнишь недавнюю бурю. Несколько купеческих кораблей и боевая каравелла одного посла разбились в щепки. А ведь они были далеко не рыболовными корытами и могли противостоять гневу волн.
– Зачем так волноваться по пустякам? – Винсент снова вальяжно облокотился о дверной косяк и доверительно сообщил. – Пока мы с вами находимся на борту, ни одно судно не пойдет на дно. А если, допустим, все-таки случатся какие-то неприятности, то я смогу незаметно ускользнуть с любого корабля в открытом море. Это магия полета.
Я от души надеялся, что путешествие этого малого не закончиться бунтом на корабле. Хоть он мне и не нравился, но не хотелось бы, чтобы разъяренная его выходками команда вышвырнула его за борт. Вряд ли он смыслил в магии так много, как давал понять своими многочисленными намеками, но в любом случае из него получился бы неплохой актер.
– Мне известно, что этот замок с чопорной знатью и завистливыми министрами уже успел наскучить вам. Вы ищите приключений и не хотите подвергать себя ненужному риску, оставаясь среди врагов?
– А что можешь предложить мне ты, кроме перспективы быть пойманным приспешниками инквизиции прямо у причала? – так же тихо спросил я, надеясь разоблачить его. Вдруг он хочет просто заманить меня в ловушку, иначе зачем все эти настойчивые уговоры и обещания.
На мгновение мне показалось, что Винсент обиделся, но, очевидно, за время своей службы в инквизиции он научился хорошо маскировать все свои чувства.
– Я всего лишь ищу союзника, – после недолгого молчания произнес он. Может на этот раз он впервые сказал правду, хотя по одному поведению Винсента можно было предположить, что он не склонен к честности и откровениям.
– Так вы поедете со мной, монсеньер? – уже настойчивее спросил он. – У вас есть лишь несколько минут на раздумья. Хоть вы и подвергаете себя риску, оставаясь здесь, но я привык не вмешиваться в чужие дела. Путешествовать вдвоем было бы куда интереснее.
– Хоть твое предложение и звучит заманчиво, но я не могу просто сбежать. С моей стороны это было бы бесчестно, – решительно заявил я.
– Жаль, – коротко откликнулся Винсент. Он понял, что решение твердое и окончательное, но ничем не выказал своего разочарования. – Я считал вас умнее. Прощайте, ваше высочество. Думаю, мы встретимся очень не скоро, в другой стране, в другой цивилизации, может даже в другом веке. И вы станете совсем другим, чуждым миру существом, хотя внешне останетесь все тем же Эдвином.
Он быстро поклонился. Жест был настолько учтивым, что ни шел ни в какое сравнение с дерзкими и неправдоподобными предположениями. Винсент заспешил по узкому коридору. Его короткий плащ развевался за спиной, как крылья хищной птицы. На фоне роскошных гобеленов и инструктированной мебели он действительно выглядел существом из другого века.
После его ухода в башне стало намного спокойнее. Даже крики верных соколов за окном ни казались такими шумными и настойчивыми, как уговоры молодого инквизитора. Интересно, куда он уезжал и уезжал ли вообще. Или его предложение было обычной провокацией, а на самом деле возле какой-нибудь тихой гавани меня уже поджидал убийца с ножом. Я выглянул в окно и заметил, что в порту один корабль действительно готовится к отплытию. Даже с высоты мне было видно, как рулевой занял свое место, как матросы подняли якорь и в этот миг в сутолоке возле трапа мелькнул серые плащ Винсента. Вскоре корабль, подставив ветру все паруса уже несся в открытое море. Я был искренне удивлен тем, что в государстве нашлись такие люди, которые доверили Винсенту хоть самое маловажное задание. Он либо не справится с ним, либо захочет обратить все в личную выгоду.
Солнечный луч коснулся граней золотого кубка и разбился на сотни радужных искр. Подарок гномов поражал меня своей красотой. В ящике комода бережно хранилось все, что напоминало мне о моих друзьях – маленькие подарки, драгоценные самородки, слитки чистого золота и миниатюрная шпора, которую я нашел в пещере. Любой удивился бы при виде таких сокровищ, спрятанных среди притупившихся кинжалов и одежды. Для меня эти вещи стали единственной памятью о гномах и я ни в коем случае не рассматривал их, как ценный товар.
Я остался в своих покоях и старательно затачивал, выбранную в арсенале шпагу, как будто от этого мои шансы победить неизвестного врага увеличивались вдвое. Можно было выйти на открытое пространство за крепостной стеной и поупражняться в стрельбе из лука, но я небезосновательно решил, что от искусства фехтования пользы будет гораздо больше. Ближе к вечеру лезвие шпаги блестело, а его острота пугала. Я подбросил в воздух шарф из тонкой ткани и налету рассек его шпагой ровно посередине. С наступлением первых сумерек в мое башню, как будто пробрался неизменный спутник последних дней страх, просочился под дверную щель вместе с дымом от свечи.
Как бы мне хотелось еще раз увидеть в арочном своде окна сверкающий силуэт феи или сильфиды. Я не смог сказать с уверенностью, кем была крылатая гостья. Спальня показалось мне особенно теплой и уютной перед наступлением ночи. Со двора доносилось испуганное ржание коней, стук копыт, будто какая-то необъезженная лошадь хотела вырваться из рук конюха. Мне это показалось странным. Вряд ли в замок мог прокрасться конокрад, но обычно животные в конюшне были послушными. Я пристегнул перевязь со шпагой и поспешил спуститься вниз. Во дворе пылали несколько факелов. Слышны были шаги часового на внешней стене. Какой-то паренек с трудом удерживал поводья огромного черного жеребца. Я раньше не видел здесь ни этого коня, ни странного мальчишки, которые как будто следил за мной. Его глаза сверкали, из под бархатного берета выглядывали чуть заостренные кончики ушей. Я прошел в теплое помещение конюшни и заметил, что рядом со стойлом моего скакуна лежит какой-то предмет. Когда глаза привыкли к полутьме я узнал в нем струнный инструмент, мандолину. Кто-то забыл ее здесь, возле моей дорожной сумки, притороченной к снятому с коня седлу. Струны холодно поблескивали, будто ждали пока кто-нибудь прикоснется к ним, пробуждая забытую мелодию.
Я потянулся к мандолине и случайно задел свою сумку, из которой тут же посыпались на пол колчан, оперенные стрелы и даже подарок хозяина кургана. Как я только мог оставить все это здесь. Можно было только упрекнуть себя за беспечность и быстро собрать вещи. Если бы кто-то из конюхов нашел рядом с сеном такую дорогую вещь, как подаренный мне крест, то скорее всего присвоил бы ее себе. Кажется, еще говорят, что дарить кому-то крест это плохая примета. Как же я раньше об этом не подумал, еще до того, как принять дар от человека, о котором ровным счетом ничего не знал, за исключением моих собственных далеких от действительности предположений. Крест выскользнул из моей руки и со звоном ударился о корпус музыкального инструмента. В следующий миг мне показалось, что стены конюшни и даже ближайших бастионов содрогнулись от подземного толчка. Раздавшийся извне грохот на миг оглушил меня, будто в окрестностях началось землетрясение. Цветные искры посыпались от лопнувших струн. В глазах зарябило от разнообразия красок. Я скорее собрал оставшиеся на полу вещи и с сожалением посмотрел на покрывшуюся трещинами мандолину. Нанесенный ущерб был настолько велик, что вряд ли кто-то из мастеровых взялся бы за починку. Конечно, лопнувшие струны еще можно было заменить, но соединить расколовшийся надвое корпус и заделать многочисленные трещины казалось невозможным. Если ее хозяин был рыцарем он бы вызвал меня на поединок, а менестрель просто потребовал бы возместить ее стоимость. Но поблизости не было никого, кто проявил бы заботу о своем имуществе. Все музыканты уже давно развлекали публику в залах наверху, а забытая мандолина, как будто ждала того, кто обнаружит ее. Краем сапога я оттолкнул с дороги обломки. Когда я вышел во двор, то не обнаружил там ни черного задиристого скакуна, ни мальчишки, удерживающего поводья.
Зубчатые стены замка погрузились во мрак, лишь окна тронного зала были ярко освещены. Я поднялся в помещение для пира, где за длинным уставленном яствами столом расположись самые именитые гости. Послы в длинных отороченных мехом дублетах вели себя осторожно и старались не сболтнуть ничего лишнего, пестрели расшитые туники придворных, несколько дам в элегантных нарядах украшали все общество, как яркие цветы. На галерее менестрелей расположились музыканты. Какая-то девушка пела кантату. Ее высокий чистый голос сливался со звуками флейт, но приглашенных на пир больше занимала собственная болтовня, сплетни, легкий ничего не обещающий флирт с придворными дамами. На миг мне показалось, что та таинственная сила, о которой говорил Винсент возобладала над моим сознанием и помогает мне прочесть мысли каждого, находящегося в зале. Я даже выделил из общего собрание несколько мелкопоместных дворян и аристократов, оказавшихся в затруднение, которые уже много недель тщетно пытались добиться королевской аудиенции. Стоило напрячь внутреннюю силу и я бы смог узнать все, даже их имена, при этом не вступая ни с кем из них в разговор. Множество взглядов устремилось в мою сторону, теперь я мог точно сказать, что в сердцах этих людей по отношению ко мне смешалось множество чувств от восхищение и страстной влюбленности, до испепеляющей ненависти.
Я прошел мимо длинного стола. Гости шумно разговаривали, пили вино, играли в азартные игры. До появления короля никто не собирался соблюдать тишину и порядок. Слышны были шутки и остроумные замечания. Находясь в центре всего этого веселья, я с волнением и страхом ожидал, когда башенные часы пробьют полночь.
Приблизившись к тронному залу, я застыл в нерешительности. Перед высокими створчатыми дверьми царило удивительное безмолвие, ни привычного шума, ни толпы, ни даже стражников с алебардами, только шторы на окне едва колыхались от ветра. С моря веет бриз, но в королевском порту все тоже как будто уснуло. Последние лучи заката уже давно угасли и теперь над морем раскинулся роскошный полог темно-синего неба. Я часто смотрел на линию горизонта и думал о том, каков мир за пределами этой нерушимой, отгородившейся от всех соседних королевств державы. Ведь за ее границей существовало множество других стран. Я уже отчаялся получить разрешение на выезд из страны, но тех обрывочных знаний, которые мне удалось собрать из разговоров с моряками и путешественниками хватало на то, чтобы нарисовать в уме неполную и не совсем точную карту мира. Все на ней казалось привлекательным, незнакомые государства, памятники неизвестной здесь архитектуры, океаны, глубокие реки, плоские блюдца озер, пустыни, тропические леса и многое другое. В тех странах другие законы и обычаи, там поклоняются другим богам или идолам. Там есть и спрятанные клады и открытые для путешественников достопримечательности. Чтобы увидеть все это, мне хотелось обрести собственные крылья.
С высоты открывалась отличная панорама на море, пристань и одинокий маяк. В эту ночь огонек на маяке погас и тем не менее, я заметил, что в порт прибыло новое судно. Свернутые паруса, переплетенные канаты и резные носы другие кораблей перед ним казались всего лишь паутиной, неровно затянувшей берег. Фонари на кормовых надстройках многочисленных судов мерцали слабо, будто тучка светлячков. Зато незнакомый военный галеон притягивал к себе лунный свет. Полотняные паруса серебрились в его лучах. Высокие мачты вздымались к небу, на смотровой площадке ни стоял вахтенный, флюгера не скрипели от ветра. Я заметил, что из открытых люков выглядывают чугунные пушки, будто на корабле все уже подготовлено для того, чтобы дать бой.
Рядом с мощными бортами незнакомого галеона корабли отцовского флота казались утлыми лодчонками, а роскошная барка для праздничных выездов короля в миг утратила все свое великолепие. Раньше я не мог допустить мысли о том, что какие-то военные корабли могут сравниться с нашей флотилией, но теперь я был очарован, будто мне явилось нечто потустороннее. Галеон был похож на плавучую крепость, с башенками для лучников, которые не выглядели лишними даже при наличие пушек. На форштевне красовалась резная фигура русалки, вокруг нее вился узор позолоты. Владелец этого корабля должно быть очень богат и предусмотрителен, с таким вооружением он никому не позволит взять судно на абордаж, хотя сам всего лишь несколькими залпами отправит на дно противника. Я бы не задумываясь променял целую армаду на один такой галеон.
Рядом со мной остановился один из советников. Он хотел завести разговор, но не решался, будто вид светящегося корабли на время лишил его дара речи.
– Это торговое судно? – спросил я у него, хотя уже заранее знал ответ, но надо было как-то завязать беседу.
– Нет, ваше высочество, – возразил он и поплотнее запахнул дублет, чтобы не простудиться на сквозняке.
– Тогда на этом галеоне прибыли послы? – допытывался я. – Возможно, они приплыли только для того, чтобы объявить войну. Отвечай!
– Вам лучше обо всем спросить у кого-нибудь другого. Я почти ничего не знаю, – испуганно забормотал советник. Раньше он умел держать себя в руках, а теперь сильно нервничал.
– Что же тогда так тебя беспокоит, раз ты не в курсе событий? – продолжал настаивать я.
Мой вопрос поставил его в тупик. Значит, он что-то знал, просто не хотел делиться новостями.
– Так значит на корабле приплыли послы? – заключил я. – Из какой страны и с какой целью они прибыли? На это ты можешь ответить?
Советник колебался.
– Они уже сошли на берег, может даже прошли в тронный зал?
– Простите за дерзость, ваше высочество, но я советую вам быть осторожнее, – собеседник заговорил неохотно. – Помните, это послы из самого ада и от них нужно держаться как можно дальше.
Меня удивили его слова. В этот миг из тронной залы раздался торжествующих смех. Он показался мне смутно знакомым. В памяти воскресла та ночь, когда Флориан в праздничной одежде и с непокрытой головой выбежал во внутренний двор, чтобы поклониться высокомерному гостю, приехавшему в черном экипаже. Ворота замка распахнулись перед ним, несмотря на поздний час.
– Стрелки часов нельзя задержать ни на миг. Скоро наступит час падения великой державы, – слова донеслись из приоткрытых дверей тронного зала, а мне почему-то показалось, что кто-то шепнул их прямо в мое ухо.
Высоко над головой раздался шум. Сначала я подумал, что краски осыпаются с расписанного художниками потолка, но картины выглядели свежими. А вот над зубцами башни раздавились тяжелые, размеренные взмахи, будто нечто огромное парит над замком и ждет момента, чтобы камнем ринуться вниз.
Далеко в городе тревожно зазвонили колокола, но я не обратил внимание на монотонный перезвон. В этот миг я не мог думать ни о чем, кроме, как о крылатом страже, повисшем в ночной пустоте над самой высокой из башен. Крылья взмахивали мерно и плавно. Невидимый сторож парил на одном месте, недалеко от купола тронного зала.
Колокольный звон не умолкал ни на минуту. А ведь время вечерней службы уже давно миновало, значит на улицах города произошло несчастье. В ноздри ударил неприятный запах паленого, будто поблизости начался пожар. Через окно в помещение потянулись струйки едкого дыма. Может в городе загорелся какой-нибудь склад. Из окон тронного зала открывался отличный вид на столицу. Я распахнул створчатые двери и не обращая внимание на людей, суетящихся в зале, кинулся к ближайшему окну. В лицо мне дохнуло жаром, как из растопленной печи. Город был объят пламенем. Звон колоколов стих. Разве могли они звонить, когда жадные языки огня уже подбирались к колокольне, перекидывались на черепичные крыши домов, лизали высокие каменные арки. Даже вокруг шпиля ратуши обвилась оранжевая лента огня. Впервые я смотрел в лицо разбушевавшейся стихии. Столб черного дыма тянулся к небесам. Зарево пожара разгоняло прочь ночную тьму. А, где же жители, почему они не пришли к воротам замка за помощью? Патрули городской охраны тоже не подавали никаких сигналов. Левая сторона города была еще не тронута огнем. Так почему же никто не бьет в набат, никто не пытается потушить пожар, спасти хоть часть былого великолепия.
Еще вчера я восхищался оригинальными постройками, площадями и белокаменными дворцами, бродил по каменным улочкам, мимо арочных сводов и мостов, смотрел, как блестят на солнце золоченые купола, а сегодня все это было отдано во власть огненной стихии. А, ведь Винсент предупреждал меня об этом. Он говорил, что оставаться в стране не безопасно. Сам он из предосторожности даже не поехал по суше, а предпочел пересечь морскую границу. Неужели он предвидел все это?
Перед воротами замка давно должна была собраться очередь из пострадавших. Должны были найтись смельчаки, способные затушить огонь с помощью воды, пока он еще не охватил всю столицу. Однако ни один человек ни просил приюта. Значит люди сгорели вместе со своими жилицами. Пламя зловеще шипело, накрывая крыши домов, а над всем этим морем огня парило свившееся кольцами крылатое чудовище. Его голову венчал узорчатый гребень, чешуйки на шкуре переливались множеством оттенков и ловили огненные блики. Рельефные очертание тела делали его похожим на какой-то символ со старинного герба. Я неподвижно застыл у окна и в этот миг мерцающий взор чудовища устремился в мою сторону.
Из самых потаенных глубин памяти вдруг всплыло то, что я считал давно забытым. Подобно древнему проклятие, по роковой случайности унаследованному от предков, мне вспомнилось страшное, мистическое слова, промелькнувшие когда-то на странице старинных легенд.
– Дракон! – прошептал я. Этим название пугали непослушных детей и грешников, но никто не рассчитывал, что огнедышащий демон подожжет целый город и повиснет в воздухе над огромный погребальным костром, любуясь учиненным им бедствием. Когда в детстве я пролистывал иллюстрированные книги, то там не раз встречалась крылатая эмблема зла, но я никогда не думал, что столкнусь с этим злом в реальной жизни.
Мой взволнованный шепот вряд ли можно было расслышать даже вблизи, но дракон услышал и сфокусировал взгляд на мне. Его сверхчеловеческий слух улавливал все звуки на расстояние многих миль, а необычайная зоркость позволяла рассмотреть даже то, что любому другому показалось бы всего лишь крошечной точкой в светящемся окне. Глаза дракона, похожие на лунные камни не выражали ничего кроме ярости и гнева. Из пасти выглянул кончик раздвоенного жала. Дракон как будто ухмылялся, радуясь тому, что одним своим видом привел мои чувства в смятение. В следующий миг его гибкое тело изогнулось дугой, хвост свился пружинистыми кольцами, увенчанная гребнем голова немного наклонилась, медленно, как во сне, приоткрылась пасть и на уцелевшую часть жилых строений обрушился еще один огненный столб.
Над крышей замка тоже иногда можно было уловить звуки, похожие на взмахи крыльев и хриплое шипение. Значит ли это, что мы окружены? Дракон с изумрудной чешуей и гневными глазами развернулся и полетел в сторону маяка, но на его места тут же примчались несколько таких же опасных поджигателей. Они носились над пылающими кварталами в поисках добычи, как вороны носятся на трупами.
Я задернул штору и отшатнулся от окна, чуть не сбив с ног одного из ученых секретарей, вечно снующих возле королевского трона. В голове мутилось, как от крепкого вина. Мысли путались. Придворный лекарь, заметив мое смятение, поспешил ко мне через зал, но я жестом велел ему оставаться на месте. Все эти люди, суетившиеся вокруг больше не имели для меня значения. Из всей пестрой толпы меня интересовал лишь горделивый чужестранец, застывшей у тронного возвышения. Он облокотился на тяжелый резной посох, который служил скорее для украшение, чем для опоры. Волосы цвета воронова крыла курчавились на концах. Я видел только его точеный профиль, но мог сказать, что у него правильные черты лица и он по-своему красив. Гордая посадка головы и осанка красноречивее любых слов заявляли о значительности и высоком положение. Как сильно этот величавый незнакомец одетый во все черное напоминал мне князя тьмы. Он обернулся. Его взгляд безошибочно выделил из всей толпы одного меня, будто кроме нас двоих в зале больше никого не было. От его внимания не ускользнула ни одна черта. Он знал обо мне все, а я о нем ничего, кроме единственного верного предположения о том, что передо мной стоит сам люцифер.
Я слышал, как отец потребовал от чужеземца, чтобы тот велел драконьей стае улететь прочь от этой страны. В ответ незнакомец лишь дерзко рассмеялся, а в следующий миг его пристальный взгляд снова устремился на меня и сковал волю. Не было возможности ни двигаться, ни сопротивляться. Я ощущал, как неведомая сила сковала руки и ноги, мешая пошевелиться. Только тайным зрением я мог видеть, как главный звездочет открывает врагам, прибывшим на галеоне потайной ход. Покров ночной мглы защищает их лучше любой брони. Часовые, войска, капитаны и матросы на флоте крепко спят, никто из них ничего не услышит. Стоило ли знать об этом и бездействовать, но таинственный пришелец нарочно посылал мне сообщение о том, что происходит под стенами замка. Он читал мои мысли, связывал меня невидимыми веревками, и как прочны были эти путы. Мысленно он приказал мне отстегнуть перевязь со шпагой и, сам удивляясь своему поступку, я повиновался. Вот, что значит иметь неограниченную власть над людьми. Таким сильным чарам невозможно противостоять.
Всех присутствующих парализовал страх. Не только чванливые щеголи, никогда не притрагивавшиеся к оружию, но и лучшие воины теснились к краям залы. Ни один из самых бесстрашных подданных короля не хотел оказаться в центре событий. Незнакомцы в темных капюшонах, скрывавших лица схватили моих братьев. Я хотел выкрикнуть их имена и кинуться на помощь, но невидимые путы не пускали. Флориан держался молодцом. Клод тоже сохранил остатки смелости. Хотя со стороны они выглядели слишком хрупкими и напуганными в лапах своих тюремщиков, но можно было не сомневаться, что белокурые головы принцев не склонятся ни перед кем. Флориан слишком горд, чтобы признать свое поражение, он скорее плюнет в лицо победителю, чем сдастся на милость судьбы. Он сделал отчаянный рывок, чтобы вырваться, но когтистые руки двух злодеев слишком крепко держали его.
Осанистый чужеземец медленно приблизился к ним, по очереди поднял за подбородок лицо каждого из них, чтобы заглянуть в глаза и вычитать там все самое сокровенное. Бессильная ярость принцев позабавила его, но своим исследованием он остался недоволен, будто не нашел того, чего искал.
– Эти двое простые люди, – гневно выкрикнул он, вновь обращаясь к трону. – От них не будет никакого толка. Мне нужен тот мальчишка, который отмечен десницей судьбы, тот у которого венец зла сияет над головой и крылья рока шелестят за плечами.
– Ты его не получишь, – спокойно, но твердо заявил король. Хотя двое вооруженных охранников, стоявших по обеим сторонам от трона выглядели не слишком уверенными в своих силах.
– Значит ли это, что монарх хочет нарушить свое слово, – с язвительной усмешкой поинтересовался чужеземец, в котором я начинал угадывать черты моего недавнего преследователя. Я без конца задавал себе вопрос, кто он на самом деле и не находил ответа.
– Помнишь, каким был этот замок много лет назад? – продолжал он, обращаясь к королю. – Неужели ты забыл нашу партию в карты, общество духов и роковые ставки. Ты проиграл мне своего младшего сына. Он слишком сильно отличается от смертных, чтобы жить среди них. Для него будет благом уйти подальше от людей и насмешников. Я возьму его с собой и назначу ему в спутницы злого ангела. Если отдашь мне его прямо сейчас, то сможешь забрать себе остатки королевства.
Чувства начали возвращаться ко мне. Я снова мог двигаться и чужая воля не сковывала мои действия. Какое право имеет этот пришлый господин так фамильярно беседовать с королем. Он говорил с такой дерзостью и мрачным торжеством, от которого мурашки ползли по спине.
Мне казалось, что я слышу звуки набата. Кровь ударила в голову и алые круги стали расходиться перед глазами. А ведь я собирался сражаться с неизвестным врагом, так почему же в решающий миг у меня не хватает сил даже на то, чтобы поднять с пола шпагу. Мой кинжал тоже ударился о плиты пола и остался лежать на них. Чем можно было еще объяснить мое бездействие и мертвый сон королевских войск, кроме как присутствием подавляющей, колдовской энергии. Мне показалось, что под потолком тронного зала летают и бесятся полчища злых духов.
Часы на башне уже пробили полночь. Незнакомец прибыл после отбоя, как и пообещал. Вместе с ним из-за моря прилетело полчище опасных поджигателей. Стая драконов кружила над поверженным городом. Где-то недалеко зазвенел колокол. Привычный звон на этот раз был лишен размеренности и ритма, будто звонарь выпустил из рук канат и тяжелый медный язычок отбивает по стенкам колокола собственную мелодию. Оказывается это дракон сорвал с колокольной башенки золоченый колокол и улетал, не выпуская из когтей свою добычу.
Снопы искр взметались над горящими домами и отражались в зеркальной драконьей чешуе. Из окон горящих дворцов валил черный дым. В городе царили страх и разрушение. Вместе с волнами огня по закоулком города плясала смерть. Всего лишь на миг мне показалось, что на фоне пылающих руин высоко в воздухе повис бледный мерцающий силуэт крылатой феи. Может быть, подобные ей существа сейчас носятся над страной. Сколько их этих созданий, затаившихся во тьме в ожидание своего триумфа.
Из помещения, где недавно пировали гости доносились крики, стоны, мольбы о пощаде. Я едва удержался от того, чтобы кинуться туда. С кружившейся от волнения и сильных чар головой я вряд ли мог оказать кому-то реальную помощь.
Шум множества крыльев за окнами нарастал. Искры сыпались дождем с обгоревших крыш. Страшный фейерверк не привлек внимая зрителей. Их просто не осталось. Многие жители наверное даже не успели выбежать из домов, а у тех, кто выбрался на улицы уже не было шанса на спасение. От дыхание дракона огонь разбегался по кварталам, как по шнуру пороховой бочки. Самым ужасным и завораживающим зрелищем были эти разноцветные рептилии, сбившиеся в одну пеструю, копошащуюся тучу над руинами, превратившимися в пылающий ад.
Шум и свист мешали мне расслышать требования и угрозы короля. Лишь напрягая слух можно было уловить обрывки фраз. Кажется, государь говорил о том, что никому не отдаст своего сына. В ответ ему раздавался издевательский хохот.
От такой какофонии звуков у меня заболели уши. Приглашенных в тронный зал и королевскую свиту охватила паника. Стражники застыли на своих местах, как истуканы. Ни приказы, ни уговоры, как будто не долетали до их слуха. Ни один из придворных смельчаков также не решился бросить вызов колдуну. А он тем временем шагнул ко мне, взвились полы длинной мантии, ослепительно сверкнул кровавый карбункул на набалдашнике тяжелого посоха. Корявая рука остро заточенными ногтями вцепилась мне в плечо и потащила прочь.
Я успел заметить, как драконья голова с зубчатым бирюзовым гребнем заглянула в проем окна. Похожие на драгоценные камни глаза злобно сощурились, пасть приоткрылось. Дракон дохнул огнем и яркие полосы жидкого пламени весело заплясали по паркету, поползли к трону, начали лизать обивку стен. Язычки огня пробежались по шторам и добрались до потолка.
Колдун потащил меня вниз по лестнице. Сильные пальцы, как щупальца сжимали мое плечо. Я сделал отчаянную попытку вырваться, но только упал, больно ударился о перила и расшиб колено ударившись о мраморную ступеньку.
В проеме дверей арсенала перед нами вырос юный, пышно одетый никс и с поклоном доложил о том, что все леса, села, деревни и пахотные поля до самых границ страны выжжены дотла. Он мелодично рассмеялся и провел тонкими пальцами по струнам своей арфы.
– Будут ли еще какие-нибудь приказы, ваша милость? – вежливо поинтересовался никс. – Хотите, чтобы мы конвоировали молодого господина до причала?
Воспользовавшись моментом я выхватил шпагу из большой, плетеной корзины, предназначенной для оружия. Никс озадаченно посмотрел на меня, как на доселе неизвестное насекомое, но все же решил посторониться. Шпага лишь скользнула по его плечу и разрубила ремешок с охотничьим рогом. С таким наглым существом, как этот щеголь мне еще сражаться не приходилось. Оставалось лишь удивляться его проворству. Он с ловкой уклонялся от ударов шпаги, нахально ухмылялся, отпускал дерзкие шутки. Стоило мне рассчитать один точный удар, как беспечный соперник одним прыжком взмывал в воздух и появлялся с другой стороны. Может, он вовсе лишен телесной оболочки, иначе как ему удается двигаться с такой легкостью.
– Жалкий трус, – процедил я сквозь зубы, когда никс внезапно появившись со спины и ущипнул меня холодными тонкими пальцами. Когда оскорбление достигло его ушей он что-то обиженно заворчал и тут же получил удар в живот рукоятью шпаги.
Пользуясь временной передышкой я обернулся к колдуну. Кто он такой? Почему все эти существа из легиона тьмы слушаются его приказов? Несомненно, передо мной самый опытный чернокнижник. Он стоял неподвижно, опершись на разукрашенный резьбой посох. Отблески далекого зарева освещали его лицо, казавшиеся слишком хищным из-за острого орлиного носа и черных проницательных глаз. Как много в нем гордыни и мудрости. Засмотревшись на него, я забыл проявить осмотрительность. Никс подобрался ко мне сзади и схватил в крепкие тиски. Его худые длинные руки могли сжать жертву, как железный обруч. Я видел, как рука с сияющим посохом медленно поднялась вверх и откуда извне вырвалась косая молния. Последовал режущий удар в грудь, потом наступило несколько мгновений забытья, за которые я был лишен и оружия и свободы.
Я очнулся и кожей почувствовал холод деревянных досок. Хоть я никогда и не был моряком, но легкая качка и скрип снастей лучше любых слов сообщали о том, что я нахожусь на корабле. А корабль держит курс в открытое море, прочь от пылающих берегов. Я лежал на палубе возле грот-мачты. Ветер дул в паруса. Зарево далекого пожара освещало кормовые башенки и огражденную перилами смотровую площадку. Холодные руки никса, как свинцовые прутья обвились вокруг моей шеи.
– Смотрите, мой доблестный господин, там пылает ваша империя, – шепнул он. – К сожалению, некому будет упомянуть об этом событии в исторических хрониках, ведь вы, смертные, так цените свои летописи. Картина страшного суда в памяти – вот все, что останется у вас от прежней жизни.
Над огромным погребальным костром все еще носились несколько драконов. Они, как будто, торжествовали.
– Стервятники слетелись за добычей, – заключил никс, заметив нескольких гарпий набросившихся на еще не сгоревшие остатки флота и торговых кораблей. Большинство галер, барок и даже рыболовных лодок полыхали возле самого берега. Я зажмурился, чтобы не видеть, как острые зубы отдирают доски от кормы отцовской каравеллы. Это был еще один ловкий маневр хищника, чтобы доказать, что все к чему я привык обратилось в прах.
Зловещий причал скрылся из виду. Галеон вышел в открытое море и теперь рассекая волны, двигался вперед. Вокруг меня сомкнулась темнота. Руки никса соскользнули с моей шеи и помогли облокотиться об основание мачты.
– Тебе понравился мой корабль? – шепнул кто-то, склонившись надо мной. Звуки выплывали из всеобъемлющей тишины, лишь изредка сопровождаемой плеском волн. – Ты хотел бы стоять у руля и бороться с бурей или же предпочитаешь лететь над морем, подобно молнии. Хочешь увидеть мою воздушную колесницу, когда она скользит над гладью воды или проноситься над поверхностью бурного океана.
Слова чернокнижника действовали на разум как редкое наркотическое зелье. Так медленно и неумолимо веки сковывает вечный сон. В ушах звенело от непрерываемой тишины, пока высоко над парусами не зазвучал хор хриплых, проклинающих голосов. Так может кричать только сонм духов. Я попытался собрать остатки сил и подняться на ноги, но вместо этого ударился головой о мачту и погрузился в темноту. Казалось, что в этот миг над моей головой сомкнулись могильные своды, а вместо обычного памятника вход в гробницу загородила ожившая статуя королевы теней.
Формулы волшебства
– Флориан, ты снова опоил меня за ужином. Из-за тебя я всю ночь провел в пылающем аду. Придется вызвать тебя на поединок, несмотря на то, что ты будущий король, – слова сорвались с уст еще до того, как полное пробуждение вернуло меня к жестокой действительности. Вместо красивого лица Флориана я увидел двух цепных псов, лежавших перед чугунными воротами.
В лицо пахнуло сыростью и тленом. Псы злобно оскалились, но остались лежать на своих местах. Ошейники с шипами придавали сторожевым собакам еще более устрашающий вид. Украшенные витиеватым орнаментом створки ворот распахнулись. Заскрипели несмазанные петли и ржавое железо, послышался звон цепей. Над посыпанной песком дорожкой стелился густой синеватый дым и от этого все происходящее больше походило на сон, чем на реальность.
Какое неприятное сновидение. Стоило войти в распахнутые ворота, как меня окутал могильный холод. Шероховатая поверхность стен блестела от влаги. Песчаник и мелкий гравий неприятно хрустели под подошвами сапог. Где-то вдалеке настойчиво звенели оковы. Нестройный хор шепчущих голосов доносился со всех сторон, как будто просачивался сквозь толщу, пропитанных влагой стен. Сквозь прутья решеток к нам тянулись посиневшие, морщинистые руки узников. Да, именно «к нам», я был здесь ни один. Впереди, неся в высоко поднятой руке фонарь, бежал проворный мальчишка с рыжеватыми кудрями и заостренными кончиками ушей. Но кто же шел за мной? Рука, как будто сделанная из железа обвилась вокруг моего запястья. Я хотел обернуться назад, но невидимый спутник не позволил.
Тусклый фонарик напоминал летящего в тумане светлячка. А кто этот мальчишка, освещавший нам путь? Я не мог припомнить, кто он такой, как ни напрягал память.
Под ногой что-то противно хрустнуло. Откатились в сторону раздробленные белые косточки. Я остановился и взглянул вниз. Через прутья решетки протиснулась рука скелета. Голые кости пальцев тянулись к черепкам разбитого кувшина. Значит узник умер от жажды? Злобный толчок в спину заставил меня двинуться дальше. Вокруг сгущался туман. Может все это мне просто снится? Но ведь во сне невозможна такая острота ощущений. Я чувствовал запах гниения, слышал, как вода капает с низкого потолка и ударяется о толстые звенья цепей.
В замке повернулся ключ, щелкнула задвижка. Решетки со скрежетом раздвинулись, освободив вход в более просторное помещение. Сильные руки проводника швырнули меня на кучу соломы. Я попытался сфокусировать зрение на близстоящих предметах, чтобы определить где нахожусь, но не мог рассмотреть ничего, кроме сонма теней, круживших над землей в каком-то дьявольском хороводе.
Я ощутил некое давление, словно кто-то пытался стереть из моей памяти все, связанное с прежней жизнью. Вопреки чужим стараниям, в мыслях возникла четкая картина. Пылающий город и дракон с яркой изумрудной чешуей, который уносит в своих когтях похищенный колокол. В тронном зале было жарко, как в пекле. Раздавались проклятия и угрозы. Колдун что-то говорил о том, что король проиграл ему в карты душу своего сына. Мне не удалось услышать весь разговор из-за нарастающего шума крыльев. Это стая драконов кружила над огненной бездной. Как ослепительно сверкала их чешуя, как загадочно сверкали крылатые силуэты, свившиеся в высоте наподобие сложного, причудливого орнамента.
– Драконы сожгли все до самых границ страны, ведь так? – спросил я, надеясь что кто-то меня услышит. – Я видел, как они подожгли город и рыскали в поисках добычи. Даже самые прославленные герои не смогли дать отпор этой непобедимой армии.
Кто-то ходил вокруг меня. Полы длинных одежд колыхались при каждом шаге.
– Вы ведь тоже видели стаю огнедышащих драконов? – взволнованно поинтересовался я, опасаясь, как бы захватывающее зрелище не оказалось следствием того, что я на досуге злоупотребил каким-нибудь крепким напитком.
Звенящую тишину разорвал хриплый, нечеловеческий шепот.
– Они все либо чьи-то слуги, либо жертвы собственной жадности. Для них блестящие побрякушки и ежегодные жертвоприношения важнее, чем стремления к знаниям и власти. Их сила могла бы держать всех до единого монархов в страхе, а простых людей в повиновении. Но никто не хочет сражаться за восстановление былой устрашающей славы драконов, – говоривший был слишком увлечен своими идеями. В его задумчивом голосе иногда звучали гневные нотки. – Мне нужен один- единственный небесный властитель, вид которого устрашит недовольных и мятежников.
Внезапно темное помещение озарила яркая вспышка. Тонкий оранжевый огонек на фитиле восковой свечи беспокойно взвился ввысь, но тепла не было. Только спустя несколько мгновение пламя начало источать жар и гореть ровнее. Надо мной изгибались каменный своды низкого потолка. По стенам тянулись, на совесть закрепленные в камне тяжелые цепи, кандалы, железные ошейники. В центре стояли грубо сколоченный стол и стул. Даже расписанная незатейливым узором плошка, служившая подставкой для свечи в подобной атмосфере казалась предметом роскоши. Кованые железные решетки, преграждавшие единственный выход доходчиво сообщали о том, что помещение, в котором я оказался ни что иное, как тюремная камера.
– Да, думаю с тобой вдвоем нам удастся восстановить прежний культ. Мне не хватало только идола. Понимаешь, любой план нужно продумывать до мельчайших деталей, – тихо произнес колдун, меривший шагами тесную камеру.
Вошедший в темницу, рыжеволосый паренек поставил на плоский камень погасший фонарь. Он уже не был так ловок и проворен, потому, что ведро, которое ему приходилось тащить в правой руке несколько мешало скорости движений.
– В чем дело, Камиль? – с яростью прикрикнул на него мой тюремщик.
– Я просто принес немного холодной воды, чтобы привести молодого господина в чувства, – Камиль поставил на пол ведро до краев полное водой и вздохнул с облегчением.
У меня появилась возможность повнимательнее присмотреться к нему. Да, это же тот самый паж, который встретил меня в проклятом ущелье, потом я видел его возле конюшни. Он с трудом удерживал норовистого скакуна. А затем мне вспомнился наш поединок. Камиль подкрался ко мне сзади. Так поступают только подлецы.
– Негодяй, – произнес я и попытался встать. Как и любой из бесчестных хвастунов юный никс оказался трусливым. Он отскочил в другой конец камеры, чуть не сбив с ног своего господина. За что навлек на свою голову очередной поток нелестных изречений. Работодатель обращался с никсом довольно строго и все еще злился на него, за промахи допущенные во время дуэли. Я присмотрелся к Камилю. Впервые в жизни мне удалось ввязаться в драку с настоящим никсом. Мне трудно было понять почему вольный дух должен кому-то подчиняться. Зачем ему вообще на кого-то работать, ведь деньги ему, наверное, не нужны, да и вряд ли такой суровый хозяин станет что-то ему платить. Может, Камиль просто перессорился со всеми соплеменниками и опасался высовываться наружу без защиты покровителя. Интересно, а умеет ли он превращаться в коня и дышать под водой, как рассказывают о никсах легенды. У Камиля, несмотря на рыжий цвет волос была очень чистая кожа без единой веснушки, лукавые зеленые глаза, тонкие губы очень часто изгибались в хитрой усмешке. Заостренные уши указывали на происхождение. Я презирал его и в тоже время не мог отвести от него заинтересованного взгляда. Ведь он был частичкой того мира, в который смертным путь запрещен. Однако, если бы он попытался подойти ко мне хоть на шаг ближе, то в ход пошли бы кулаки и многие приемы рукопашной схватки. Ни шпаги, ни кинжала, к сожалению, у меня больше не было.
Выплеснув часть накопившегося гнева на слугу, чернокнижник обратился ко мне.
– Полагаю, тебе пришлась по вкусу моя подземная темница. И не изображай из себя умирающего, пока мы шли, ты довольно увлеченно оглядывался по сторонам, – уже строже добавил он. – Для осиротевшего принца, которому после падения державы положено было хотя бы опечалиться, ты проявил не только удивительную наглость, но и стремление к потусторонним тайнам. С другой стороны даже лестно, что мой узник оказался мужественным, терпеть не могу слабаков. Так, ты уже догадался о том, что тебя ждет.
– Виселица для простолюдинов, значит для моей шеи предназначен топор, – философски заметил я и взглянул на тюремщика с иронической улыбкой. – Если вы разделяете мнение министров о том, что за красивое лицо я продал душу дьяволу, тогда вашему слуге пора натаскать дров для костра.
Никс чуть ли не подпрыгнул от такого пренебрежительного отношения к своей персоне. Дрова таскать он явно не собирался, да и слугой себя пожалуй не считал, а вот его хозяин тихо рассмеялся. Я уже без улыбки посмотрел на него и в который раз решил, что слышу смех Люцифера.
– Эдвин, ты ведешь себя как загнанный волк и даже не пытаешься прибегнуть к скрытой силе, – лукаво заметил он, будто пытаясь подстрекнуть к чему-то нехорошему. Откуда он узнал мое имя? Ведь я ни разу не назвал себя.
– Так тебе нравится подобная смена обстановки? – продолжал он свой допрос. – Помню среди свиты короля в древних стенах замка ты чувствовал себя несчастным пленником. Так, что считай одна тюрьма сменилась на другую. Философ предположил бы, что я оказал тебе услугу, внеся в скучную жизнь немного разнообразия.
– Не могу сказать, что в последнее время моя жизнь была скучна или лишена разнообразия, – повысив голос, заметил я. Можно было, хоть кричать требуя объяснений, никаких результатов это бы не принесло. Мой тюремщик был занят только собственными великими идеями. А его сподручный предпочитал держаться на безопасном расстоянии.
– Строительство такой темницы под землей стоило многих затрат, – продолжил чернокнижник. – Поэтому пришлось приручить землекопов, каменотесов и кузнецов. Зато они потрудились на славу, вырыли колодец, выковали крепкие решетки и цепи, смастерили хитроумные орудия пыток. Ты когда –нибудь видел Железную Деву?
Я отрицательно покачал головой.
– У тебя еще будет возможность взглянуть и даже научиться использовать такого рода приспособления на практике. Мне нужен умный и смирный помощник, так что тебе многому придется научиться.
– Так значит мы находимся под землей? – я взглянул на сводчатый потолок, надеясь, что там найдется небольшая трещина для солнечного света.
– Мы находимся на расстояние многих метров от поверхности земли. Так, что даже не пытайся выбраться отсюда сам. Даже если кто-то из узников сбежит, то заблудится в нескончаемом лабиринте, который тоже далеко ни необитаем. Кроме пауков, мышей и скорпионов из колодца здесь полно других более опасных и именитых особ. Со временем ты ко всему привыкнешь.
– Я нахожу это место слишком мрачным, – начистоту заметил я, хотя чернокнижник гордился своими владениями.
– Вам не о чем переживать. По сравнению с другими узниками вы находитесь даже в привилегированных условиях, – осторожно подал голос никс, выглянув из-за плеча своего господина.
Хозяин, едва сдержав еще одну гневную тираду, приказал никсу помолчать.
– Но, ведь остальные камеры, действительно, более тесные, – испуганно пискнул Камиль. – А здесь все содержится в порядке и относительной чистоте.
Оглядев стены покрытые копотью и беспорядочно переплетенные цепи, я решил, что у никса довольно странные понятия о порядке.
Вдалеке раздались чьи-то мелодичные голоса. В глубокой, подземной темнице журчащие звуки были чужими и тем не менее приятными. Потом зазвучал размеренный свист, так кружится веретено под пенье искусных прях. Казалось, что я случайно подслушал хор морских сирен и при этом умудрился остаться в живых.
– Там кто-то поет? – спросил я, рискуя навлечь на себя ярость колдуна.
– Тебе послышалось, – равнодушно заметил он и в этот самый миг пенье стихло. Осталось только прежняя шепчущая тишина и танец слабого огонька на фитиле свечи. По стенам протянулись зловещие тени. Тень моего тюремщика напоминала очертания коршуна с длинным изогнутым клювом. Сомнений не осталось, он и есть тот самый злодей, о котором мне по малодушию проболтался Флориан.
– Тебе пора приступить к работе. Еще много ночей впереди. Ты успеешь изучить все еще нерасшифрованные тома из моей библиотеки и заполнить пробелы в магических трактатах.
В дальнем конце камеры распахнулась тяжелая окованная железом дверь. Раньше я ее не заметил. Сначала из щели полился тусклый свет лампады. Я поднялся с соломы, заглянул в освещенный лампадой равелин и чуть не ослеп от блеска множества старинных книг в драгоценных окладах. На железной скамье цепями приделанной к стенной нише аккуратной кучкой были сложены свитки пергамента и стопки каких-то бумаг.
– Думаю, этих книг хватит, чтобы ты составил свое собственное мнение о том, что вы при дворе привыкли называть запретными науками.
– Их даже больше чем достаточно, – подумал я, но не решился высказать этого вслух.
– Надеюсь за время пребывания при дворе тебе удалось освоить хоть один древний язык? – вкрадчиво поинтересовался колдун. – Ты общался с купцами и мореплавателями, должно быть, научился разговаривать на двух-трех иностранных языках.
– Нет, для переговоров с послами дальних стран, у отца был переводчик, довольно неприятный малый, который все время околачивался у дверей королевского кабинета.
– А, что удалось выучить тебе. Может, иногда тебе удавалось расшифровать непонятные другим письмена?
Я вспомнил ночной город и надпись на постаменте статуи, но вслух об этом не проронил ни слова.
– Отец запретил обучать меня грамоте, скорее всего на это у него были веские причины, – честно признался я, чувствуя, как щеки вспыхнули от смущения. – Но я все равно научился подписывать собственное имя внизу некоторых грамот, когда отец и братья были слишком заняты.
Уже за эти качества я считал себя достаточно образованным, ведь крестьяне и их дети совсем не умеют читать и писать, но мой тюремщик был поражен таким невежеством. Несколько минут он посылал проклятия в адрес моей лености и беззаботности короля, но потом очевидно решил, что наивного ученика будет приручить гораздо легче, чем хитроумного злодея.
В ответ на все оскорбления я успел не менее дерзко заметить, что раз мои способности не соответствуют его запросам, то лучше было бы распахнуть передо мной ворота темницы и подыскать себе других более талантливых учеников.
– А куда вы пойдете, ведь у вас нет ни средств к существованию, ни добросердечной родни, – снова встрял в разговор Камиль.
– Да, Эдвин, подумай об этом, принц лишенный наследства не может рассчитывать на большее, чем участь бродяги, – в этот раз колдун был полностью согласен с выводами своего слуги.
– Так отдайте мне шпагу и другое оружие, которое, если я не ошибаюсь, до недавнего времени было со мной. Пусть я не могу стать ничьим секретарем, зато имею возможность наняться в войско какого-нибудь короля. Наша страна была не единственной в мире, появление безземельного рыцаря хоть и вызовет кривотолки, но не помешает ни в одном завоевательном походе.
– Значит, ты хочешь скрыть свое происхождение и стать простым вассалом. Думаешь, это понравилось бы твоим бывшим знакомым?
– Вы считаете, что для принца труд унизителен, а я придерживаюсь другого мнения. Если вы не воры, то вернете оружие, которое принадлежало мне.
– Может быть еще подыскать мешок, который обычно носят пешие путешественники вместо дорожной сумки, – хохотнул никс, но под осуждающим взглядом своего хозяина тут же притих.
Я подумал, что было бы не плохо собрать оставшиеся вещи в такой мешок, перекинуть его через плечо и отправиться на поиски приключений. Однако из последующих наставлений моего тюремщика следовало, что вопрос о моих занятиях и местопребывании уже давно решен. С каким лицемерием он пытался выдать свои злодейские поступки за благодеяние. Будто бы спасает обездоленного аристократа от бродяжьей судьбы. У меня на языке уже вертелась ядовитая отповедь. Хотелось прямо заявить, что если бы его армия не спалила мою страну, то я даже после смерти короля занял бы в ней далеко не место последнего нищего. Прежде чем я успел начать продуманную тираду, фигура чернокнижника исчезла из поля зрение, быстро, словно потушенный огонек свечи и через секунду появилась возле решеток выхода.
– В этих книгах скрыта древняя мудрость. Спроси совета у них, – наставительно произнес колдун, прежде чем уйти.
– Неплохой совет, – с насмешкой подумал я. Разве можно спросить о чем-то неодушевленные предметы. Листать эти книги, не зная языка, на котором они написаны, все равно, что пытаться завести разговор с каменной стеной. Я взял в руки несколько ветхих листов пергамента, испещренных какими-то цифрами и символами, просмотрел тонкую книжечку в мягкой кожаной обложке и пришел к неутешительному выводу, что в таких условиях учиться грамоте все равно, что наполнять водой решето.
От блеска множества книг в тяжелый золотых окладах становилось больно глазам. Конечно, мне было любопытно узнать, что кроется за этими дорогими переплетами, ведь сама книга должна быть во много раз ценнее, чем ее оформление, но стоило глянуть на причудливую цепочку иероглифов, как начиналась такая сильная головная боль, что стены камеры расплывались перед глазами.
– Проклятые книги, – мелькнуло в голове. – В них записано что-то, о чем никто не должен знать. Ни над одним названием не стоит имя автора, будто писатель стыдится своего труда. Все заглавия аккуратно выведены густыми алыми чернилами. По полям тянутся причудливые виньетки, в которых очень часто встречается силуэт дракона.
Я прикрыл дверь в равелин и вокруг одинокого пламени свечи тут же сгустилась темнота. За спиной раздались тихие, крадущиеся шаги. Я подождал пока они приблизиться, а потом резко обернулся и схватил за шиворот неосторожного никса. От неожиданности он растерялся, но быстро пришел в себя и с силой рванулся, пытаясь освободиться. Я чуть было его не выпустил, но все-таки сумел удержать край вышитого воротника.
– Я не хотел мешать, просто вспомнил о тех узниках, которые от долгого одиночества теряли рассудок и решил вас развлечь, – Камиль попытался достать, закинутую за спину арфу. Попытки ни к чему ни привели, тогда он снова рванулся. Тонкая ткань натянулась и с треском разорвалась. У меня в руке остался клочок воротника, а никс уже успел отойти на почтительное расстояние.
– Хорошо, что я не надел новый кафтан, – с гордостью заключил он, радуясь своей предусмотрительности. Он расправил невидимые складки на одежде, положил арфу на камень и сняв с головы зеленый берет изящно поклонился.
– С добрым утром, ваше высочество!
– Уже утро! – воскликнул я, но ведь вокруг так сыро и темно. Ничто не напоминает о знойном лете. – Сюда ни разу не проникал солнечный свет?
– Книги, которые вы изучали минуту назад, на солнечный свет выставлять нельзя, – разоткровенничался никс, но спохватившись тут же добавил. – Бумага засохнет и почернеет.
Объяснение казалось слишком простым. Я понимал, что дело совсем не в бумаге, хоть она и старая, а в тех странных символах, которыми покрыт каждый листок. Даже каждая закорючка возле красной строки нарисована с определенной целью, а не просто для украшения. Никс, как будто прочел мои мысли и смущенно отвел взгляд.
– Смотрите, я сохранил это для вас, – откуда ни возьмись в его руках появился золоченый кубок, подарок Доминика. – Я также унес вашу книгу из горящего замка. Так сказать, вырвал ее у языков огня, объявших башню, а потом вылетел в окно.
Камиль вытащил из-за пазухи ни чуть не поврежденную книгу в сафьяновом переплете и с плутоватой усмешкой протянул мне. На обложке не было заметно ни единой царапины.
– Зачем она мне теперь нужна? – я задал вопрос безмолвным сводам темницы, сомкнувшимся низко над головой, но ответил вместо них Камиль.
– Такие вещи никогда не будут лишними, – с видом знатока пояснил он. – Вы так долго хранили ее. Раньше вы действовали с большей мудростью, чем сейчас.
– Раньше я был свободен, – я выхватил книгу из рук Камиля и швырнул ее на стол. Переплет с глухим стуком обрушился на столешницу. Никс наблюдал за мной с осуждением и испугом, будто я совершил святотатство.
– Вы по крайней мере живы, в то время, как вся страна обращена в пепел. У вас к тому же есть крыша над головой. Я слышал, что для большинства людей кров и выпивка – это самое главное, – Камиль оказался оптимистом.
– Что ты можешь в этом понимать, ведь ты же ни человек? – усталость взяла свое, веки слипались от желания спать и я опустился на стул. – Появись, ты среди людей и непременно нашлись бы те, которые ради безопасности общества оправили бы злого духа на костер. Острые уши и воровские поводки тут же выдают тебя.
Если бы никс появился в деревне или поселке, то от него пожалуй правда остался бы один берет.
– Кто же будет так подробно разглядывать бродячего музыканта? – обиженно поинтересовался Камиль. – Разыгрывая из себе бедного менестреля я обошел ни один десяток городов и в большинстве случаев у меня не возникало никаких неприятностей. Разве только другие уличные музыканты начинали утверждать, что я зашел на чужую территорию. Например в городе Рошен улицы полны любопытных и злых прохожих.
– Никогда не слышал такого названия.
– В этом нет ничего удивительного. Вам ведь не позволяли изучить географию. Держу пари вы в жизни не видели ни одной карты.
– А где этот находится этот город?
– Далеко, – никс неопределенно пожал плечами и начал лениво перебирать струны арфы.
– Помните вы разбили мою мандолину? Теперь придется играть на арфе, ведь не зарывать же талант в землю, – в его словах совсем не слышалось сожаления, кажется он сам был рад такому разнообразию, как ребенок новой игрушке. Камиль никогда не унывал, даже если дела шли из рук вон плохо. Меланхолик вряд ли смог бы угодить такому требовательному хозяину, как у никса.
– Его милость желает, чтобы вы как можно быстрее изучили имеющуюся здесь …литературу, – Камиль выбрал чисто условное название, чтобы не вдаваться в интригующие подробности. – У вас есть не так много время, потому, что ваши знания могут очень скоро нам пригодиться.
– Зачем мне вообще нужно угождать его милости. В конце концов я пленник, а не каторжник. Кстати у твоего господина есть имя или мне называть его просто Злым Гением.
Слова случайно сорвались с языка, но никс вздрогнул и чуть не выронил арфу из рук. А ведь это прозвище, действительно, очень подходило моему тюремщику.
– Откуда вы узнали, что мы называем его так, – никс от удивления даже приоткрыл рот, но тут же закрыл его, поняв, что сболтнул лишнее.
– Мы – это кто? – тут же поинтересовался я.
– Никто, – поспешно возразил Камиль. – В последние время он предпочитает, чтобы его называли Ротбертом и не забывайте при каждом обращение добавлять к имени княжеский титул.
– Так и думал, что он не меньше, чем князь, – задумчиво пробормотал я. – Скажи, а зачем ему нужно, чтобы обучать меня каким-то наукам? Ведь, если я сделаю какие-то открытия и восстановлю пробелы в этих немаловажных записях, то смогу освободиться.
Мне вспомнились намеки Винсента на то, что он смог бы выскользнуть из рук палача перед самой казнью, при этом разочаровав собравшихся на кровавое представление городских зевак. Может быть, он однажды поступил именно так, а потом стал невидимым и смеялся над толпой растерянных и удивленных зрителей.
– Его милость всегда находил способ укрощать строптивых и недовольных, – как бы между прочим заметил Камиль, но в его глазах сверкнули лукавые искорки.
– Со мной этот номер не пройдет, – подумал я, не сомневаясь, что никс слышит мои мысли. Он угадывал о чем думают другие с такой же точностью, с какой музыкант распознает ноты.
– Выходит, что я стал подневольный учеником чародея, – мысли привели меня к невеселому умозаключению. – В этом должен быть какой-то смысл. Зачем я так понадобился князю.
– Придет срок – узнаете, – беспечно отозвался Камиль. – Пора ненадолго оставить вас наедине с вашей новой библиотекой. Его милость будет гневаться, если узнает, что вас отвлекли от важных дел.
– Почему ты называешь все время называешь его так?
– Потому, что он был ко мне милостив, – последовал привычный простой ответ, произнесенный радостным тоном. Малозначимые веселые замечание слетали с его губ легко, как звуки со струн лиры. При этом Камиль старался не слишком приподнимать с событий завесу таинственности. За показной ветреностью скрывались пытливый, изворотливый ум, ловкость и коварство.
В следующий миг он уже исчез, проскользнув между прутьев решетки, будто был не толще ужа. Как ему удалось проделать такой фокус. Может прутья ненадолго раздвинулись, чтобы пропустить его. Однако на вид решетка казалась очень прочной.
Свеча на столе горела, но не уменьшалась ни на дюйм. Обычно воск очень быстро таял, но на этот раз пламя не съедало фитиль. Если эта свеча все же догорит и погаснет, то я останусь в полной темноте, наедине с кем-то невидимым, притаившимся возле меня. Я ощущал чье-то присутствие в закрытом и темном помещении. Кто-то следил все время находился поблизости, как охотничий пес, снующий у кресла своего хозяина. Даже в обществе никса, этого непредсказуемого, шаловливого существа мне было намного спокойнее, чем наедине с собственным страхом.
Чтобы как-то отвлечься от неприятных мыслей, я смело вошел в еще более тесный из-за нагромождения книг равелин. Лампада горела, не угасая ни на секунду. Скудный свет, который она источала был даже лишним среди мерцающих переплетов. На их оформление, наверное, был потрачен целый клад. То здесь, то там переливались всеми цветами радуги драгоценные камни, чуть потертые бархатные закладки были расшиты речным жемчугом. Все это предназначалось скорее для украшения, чем для дела, хотя в при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что камни и золотые пластинки сплетаются в размеренный, геометрический узор или образуют собой витиеватые знаки. Я прикоснулся к переплету, лежавшего сверху тяжелого фолианта. Один рубин, укрепленный обложку мог обеспечить безбедную жизнь не только горожанину или фермеру, но и любому сельскому дворянину. Вместо того, чтобы принести людям радость драгоценности были свалены грудой в мрачной темнице. Очень часто на сокровищах, как нерушимая печать лежало проклятье. Наверное и этот клад не исключение.
Я отомкнул защелки и открыл книгу. Страницы, которые долго никто не листал с сухим звуком разделились. Перед глазами мелькнули ряды разноцветных букв и в этот самый миг, ветер пронесшийся по равелину, погасил свет в лампаде и задул чадящую свечу. Не смотря на блеск рубинов и крупных опалов вокруг сгустилась темнота. В наступивший тишине зазвучал страшный, призывный голос, но я не мог понять ни слова из сказанного, ведь все слова были произнесены на незнакомом языке. Меня только пробрала дрожь от этих глухих, пугающих звуков.
– Ты хочешь получить силу и власть, – горячо зашептал мне в ухо уже совсем другой голос. – Тебе всегда хотелось ступить на тот единственный путь, с которого не будет возврата. Ты не сможешь свернуть в другую сторону, не сможешь даже обернуться, но зато овладеешь теми знаниями, при одном упоминание о которых смертных пронзает страх.
Шепот стих и прямо над ухом зашелестел сухой, мерзкий смех. Кто мог обратиться ко мне с этим странным предложением, ведь в темнице кроме меня никого нет.
– Что за наваждение, – я на ощупь добрался до стола и стал искать кремень или огниво, что-нибудь, с помощью чего можно высечь огонь. В результате долгих поисков удалось найти только тоненький трут, за это время разные голоса на все лады продолжали приставать ко мне со своими дурацкими обещаниями. Надоедливый рой предложений стих только, когда маленькие искры озарили темницу. Я усердно растирал труд до появление слабого огонька. Теперь по крайней мере я смогу увидеть любого, кто нарушит мое одиночество.
Кто же нашептывал мне обо всех этих странных вещах, ведь вокруг никого нет, кроме книг. Я видел только множество бесценных, отделанных бирюзой и опалами фолиантов, да еще ветхие свитки пергамента, стол, цепи и свечу.
Соломинки в куче у угла иногда поблескивали, как золотые нити. От стен исходил запах плесени. Меж камней кое-где пробился мох. В тюрьме, далеко от солнца и природы, он казался ярко-изумрудным и напоминал о том, как выглядит лес после дождя.
