С каскадом рыжих кудрей, миндалевидными глазами и соблазнительным бантиком губ, она скорее напоминала фарфоровую куклу, чем фурию. Только неторопливая грация выжидающей пантеры выдавала истинную натуру. Овальное личико, старомодный зеленый колпак с вуалью, платье на кринолине, неужели так и должна выглядеть настоящая фея.
На языке уже вертелся дерзкий ответ, но Шантель смотрела на меня с такой грустью, что я не решился высказать ей все, что думал. Лишь попытался вежливо объяснить, что князь глубоко ошибается полагаясь на мои способности. С его стороны было бы куда умнее и к тому же менее хлопотно похитить какого-нибудь ученого или еще лучше нанять секретаря. За удвоенную оплату любой из королевских секретарей, не долго думая, перебежал бы на новую службу, даже не поинтересовавшись зачем работодателю понадобилось расшифровывать все эти более чем подозрительные манускрипты.
– Все слуги короля были так продажны? – Шантель удивленно захлопала ресницами.
– Многие, но не все, – резонно поправил я. Тем не менее перебрав в уме имена людей из королевской свиты, я не смог припомнить никого заслуживающего безграничного доверия. Потом в памяти как будто зазвонил тревожный колокол, снова зазвучали обвинения и угрозы, которые пришлось выслушать в зале совета. Дело бы не ограничилось просто словесной баталией, стаю одичавших волков не остановить словами, если ты не волшебник. Окажись я в тот день чуть менее решительным и путь моей жизни оборвался бы у одного из лобных мест.
Что сказали бы Флориан и Клод, если б узнали, что их любимый младший брат практикуется в черной магии, помогая собственному тюремщику приобретать все большую власть над миром. Они имели бы полное право отвернуться от такого предателя, но скорее всего они бы меня простили. Хотя я был уже не тем Эдвином, который легко вызывал восхищение большей части королевского двора. Попав в подземелье, я перестал быть тем легкомысленным юношей, которого они знали и любили. В душе я неузнаваемо изменился, сохранилась неизменной лишь внешняя оболочка.
Я взял со стола свечу и поднес ее поближе к решеткам, чтобы лучше видеть лицо собеседницы. К моему удивлению она не отпрянула от огня, как это каждый раз делали ее подруги. Свет даже на расстояние жег ей кожу, но она не хотела уходить, не желала оставить меня в одиночестве . А ведь большую часть времени я проводил в компании надоедливых духов и бесплодных мечтаний о побеге. Я заметил на щеках Шантель влажные сверкающие дорожки.
– Слезы? – от изумления слова сами собой срывались с губ. – Ты собралась меня оплакивать?
– Еще не время, – тихо ответила она. – Ты проживешь в заточение еще год или два, а когда князь поймет, что от тебя нет никакой пользы, то отдаст тебя на растерзание гарпиям и прочим обитателям здешних темных закоулков.
– Значит, так тому и быть, – беспечно пожал я плечами. – Попробую сразиться с вашей армией с помощью самодельного оружия и некоторых заклинаний.
– Упрямец, – крикнула Шантель. – От тебя требуется всего-то написать заново несколько забытых строк.
– И отдать еще несколько процветающих государств во власть твоего хозяина?
– У тебя еще недостаточно сил, чтобы ему противостоять, но ты уже способен сделать то, что он от тебя требует и получить некоторую свободу. Помни за службу тебя ожидает вознаграждение! – Шантель взмахнула длинным шлейфом и скрылась в темноте, а мне оставалось только поразмышлять над ее наставлениями.
Я уже достиг некой непостижимой ступени познания, но запертые замки ограничивали мою силу. Конечно мне хотелось стать опытном магом и творить такие же чудеса, на которые был способен Ротберт. Свеча в моей камере пылала уже много дней и ночей. Воск капал в плошку, но фитиль не уменьшался ни на дюйм, а двери были заперты так надежно, что вряд ли удалось бы проломить их даже с помощью тарана. Мне захотелось узнать, с помощью каких тайных сил, Ротберт умеет управляться со стаей крылатых поджигателей. Я отомкнул застежки книг, где на потертых страницах были заметны пробелы и незаполненные строки. Баночки с красной и черной краской и набор кистей, которые принес никс оказались как нельзя кстати. Я осторожно начал рисовать на ветхих страницах знаки, известные мне одному и терпеливо ждал пока они высохнут. Работа была кропотливой, но долгий труд увенчался успехом. Даже незримые собеседники начали шептать на все лады о том, каких успехов я мог бы добиться. Ненадолго отрываясь от работы, я беседовал с духами, как со старыми друзьями и ничуть не смущался того, что они знают все подробности о моем прошлом. Вскоре, чтобы скрасить убогую обстановку, по моему велению из огня рождались перламутровые бабочки, гвоздики и яркие померанцевые цветы распускались прямо на плитах пола. Только пышный черный розан, расцветший на крышке дубового стола неожиданно напомнил о том, что создавать эти чудеса я могу лишь с помощью опасных и непостижимых сил, которые почти невозможно надолго удержать в повиновении.
Ротберт почти не заходил ко мне. Я даже начал думать, что он вовсе позабыл о моем существование. Во всяком случае он бы не пошел наперекор своей гордыне, чтобы хоть раз похвалить узника за трудолюбие. Арабелла и Клариче приходили рассказать мне о последних событиях в смертном мире и сказать, что их хозяин наверняка будет доволен моими трудами, когда закончит дела первой важности и найти минутку другую, чтобы заглянуть ко мне.
Как бы жадно я не вслушивался в их рассказы о войнах, интригах и успехах людей, но понимал лишь немногое. В их историях каждый раз присутствовало слишком много неизвестных мне имен правителей, названий праздников и мест грандиозных сражений, которые были для меня пустым звуком.
Оставшись в одиночестве, я склонился над очередной книгой, но мое занятие прервали громкие, шаркающие шаги, будто какой-то землекоп медленно бредет по тоннелю, таща на своей спине мешок с камнями. Шаркающие шаги приближались. Вскоре я заметил на пороге своей камеры жуткое, сгорбленное существо. Как оно смогло пройти сквозь решетки и что ему было нужно от меня. Как неприятно было видеть этого отвратительного горбуна вместо привычной величавой фигуры в щегольской мантии. Мне очень захотелось, чтобы князь снова навестил меня, поведал о своих планах, сказал хоть слово похвалы и главное, чтобы он прогнал подальше от меня этого мерзкого горбатого соглядатая. Может это один из сторожей или крысолов, с которым я до сих пор ни разу не сталкивался. Почему его злобные красные глаза смотрят на меня с такой неприязнью. Поскорей бы явился Ротберт, с этой мыслью я подвинул плошку со свечой так, чтобы узкий луч света отгородил меня от мерзкого незнакомца. Блики от свечи заплясали по всему свободному пространству, но горбун ничуть не испугался света. Это меня удивило и насторожило. Ведь все создания тьмы, ютившиеся в подземелье боялись огня. Пламя даже на расстояние нескольких шагов причиняло им боль.
Горбун ни чуть не испугавшись направился прямо ко мне. Его ноги в тяжелых башмаках неприятно шаркали о каменные плиты пола. Узловатые пальцы с грязными ногтями потянулись к моему лицу. В ужасе я отшатнулся и услышал над своим ухом знакомый, проникновенный голос.
– Испугался, мой мальчик, – с издевкой спросил горбун. – Не волнуйся, скоро ты будешь так же красив, как я.
От сухого гомерического хохота даже монолитные стены, казалось, вздрогнули и пошатнулись. Уже знакомый смех. Я с сомнением посмотрел на горбуна. Он говорил со мной, но из его горла вырывался голос князя, совсем не подходящий к этому убогому телосложению.
– Вы! – тихо и удивленно выдохнул я, не смея поверить в то, что передо мной стоит недавний кумир всех чародеев. Князь неузнаваемо изменился. Конечно, он был мастером перевоплощений, как и любой маг. Может, он просто решил жестоко подшутить надо мной, принимая облик безобразного горбуна.
– Что с вами случилось? – вопрос вырвался против моей воли и был произнесен скорее с интересом, чем с участием. Любопытство пересилило страх и я начал разглядывать лицо старика, еще недавно бывшее молодым. Гладкую кожу прорезали морщины, глазницы стали глубже и маленькие алые зрачки зияли, как будто из углубления, губы сузились, нос с горбинкой чуть вытянулся и стал напоминать орлиный клюв. Несмотря на все эти разительные перемены, в чертах Ротберта сохранилось прежнее высокомерие, тайное превосходство над людьми, не наделенными его властью.
Подождав немного, я повторил свой вопрос еще раз, но вместо ответа, Ротберт с яростью схватил со стола стопку аккуратно переписанных заклинаний и швырнул их мне в лицо. Листы веером рассыпались по полу. Если Ротберт надеялся вызвать у меня приступ злобы то ошибся. С безразличием я пожал плечами, выражая свое недоумение и наклонился, чтобы собрать бумаги. Потом вспомнил, что все эти формулы уже затвержены мною наизусть и решив продемонстрировать свое мастерство быстро щелкнул пальцами. В один миг ветер поднял и закружил вереницу бумаг, а спустя мгновение они уже ровной стопкой лежали на дубовой столешнице.
– Сегодня вы не в духе, значит ли это, что ваши планы потерпели полный крах? – участливо поинтересовался я.
– Я выиграл в карты бестолкового самовлюбленного ученика и чуть было не проиграл главное сражение, – с досадой произнес горбун. Голос был на удивление молодым и решительным. – Иногда приходится дорого расплачиваться за помощь потусторонних сил. На этот раз без подкрепления моей армии было не обойтись. Хоть ты и смотришь на меня ясными глазами праведника, делая вид будто не понимаешь ни слова, но на самом деле ты не менее порочен, чем знаменитые чародеи прошедших веков.
– Не правда, – попытался возразить я, хотя понимал, что на этот раз он не лжет. В доказательство передо мной лежала раскрытая книга, а гусиное перо само собой извивалось над листом чистой бумаги медленно заполняя его надписями, которые праведник побоялся бы прочесть.
От мрачного, торжествующего смеха за спиной кровь застыла в жилах. Колдун ходил вокруг меня, размахивая горностаевой мантией и потирал длинные ладони. Я уже привык к неслышной легкой поступи моего тюремщика и неожиданно громкие шаркающие шаги неприятно резали слух. Даже в смехе Ротберта появилась скрипучая хрипотца. Приятный тембр его голоса постепенно уступал место ворчливости старика. Неужели можно вот так постареть за несколько дней только потому, что упустил какую-то маловажную деталь из своих колдовских планов. Наблюдая за этой переменой, я еще больше осознавал, что встал на опасную стезю, но заранее дал себе слово, что постараюсь не допустить роковой ошибки.
– Надеюсь, ты не бездельничал все это время, – строго спросил Ротберт. – Вижу, шесть болтушек и один плут с успехом отвлекали тебя от дел. Книги принесли тебе хоть какую-то пользу? Отвечай честно и, я подумаю о твоей дальнейшей судьбе. Моим слугам, как никогда нужен сильный защитник, а мне надежный слуга.
От того, что кто-то обращается ко мне с такой фамильярностью, внутри все закипело. Решив, что никому не позволю командовать собой, будь то князь или дьявол, я постарался дать достойный отпор.
– У меня было достаточно времени, чтобы ознакомиться с азами запретных наук, – медленно, чеканя каждое слово произнес я. -Если вы хоть в половину так мудры, как о себе утверждаете, то должны знать чего мне это стоило – души.
Ротберт нехотя попятился в дальний угол, объятый темнотой.
– Да, ты действительно сильно изменился, – подтвердил он и посмотрел куда-то поверх моей головы, будто увидел там то же самое, что видели придворные и звездочеты, а именно черную крылатую тень.
– То, время, которое вы мне отвели, не было потрачено зря, – я продолжил свою тираду уже более решительным тоном. – Много часов ушло на изучение магических трактатов, на прочтение ветхих рукописей и составление одному мне подвластных заклинаний. Незримые спутники этих книг отнеслись ко мне благосклоннее, чем к вам. Значит ли это, что я нахожусь под покровительством темной звезды. Ответ на этот вопрос знали только вы, несколько звездочетов и моя погибшая семья. Теперь я хочу услышать ответ из ваших уст.
– Как раз поэтому король молчал, чтобы ты оставался в спокойном неведении. Он боялся, что его младший сын однажды захочет захватить власть при помощи магии.
– Ложь, – спокойно возразил я и одно это короткое слово стерло с его лица торжествующую улыбку.
– Однако, тебе понравилось общаться с духами и с рыжеволосой сильфидой. Ты по собственной воле пересек черту отделяющую твой мир от потустороннего и ступил в запретный город.
– Да, но по вашей воле я стал чародеем, – резко возразил я и колдун отшатнулся, увидев в моих глазах опасный блеск.
– Эти фокусы, – я сделал несколько жестов, чтобы взвился ввысь столб холодного огня и расцвело дерево черных магнолий. – Эти трюки достойны проделок дьявола. В глазах людей это и есть козырь нечистой силы. Куда делись благородство, честь, обязанности, долг? Для мага это все пустые слова, а для принца – это полное падение.
Колдун внимательно выслушал меня и отрицательно покачал головой.
– Нет, – жестко возразил он. – Это твой первый полет. Как только часы пробьют двенадцать ты увидишь мир с высоты моего бастиона.
Он быстро зашаркал к выходу. После его ухода висячие замки защелкнулись сами по себе, будто ключ повернули невидимые стражники. По моим вычислениям вечер еще не наступил, ведь Камиль еще не успел навестить меня, а он всегда являлся в одно и тоже время, еще более точный чем часовые стрелки. Ротберт скрылся под землей от солнечного света. Жестоко изуродованный и постаревший, он еще долго не захочет показываться людям.
На этот раз я сам разворошил свои записи, надеясь найти хоть какой-то намек на то, что ожидает пленника, жизнь которого слишком ценна для колдуна, чтобы его убить.
Камиль так и не пришел. Я ждал его, прислушивался к шагам в коридоре, но он все не появлялся. Сладкозвучная арфа так и не заиграла, чтобы развеять гнетущую тишину. Я слышал только шелест страниц и то, как порывы ветра со свистом проносятся по коридору.
Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем князь снова удостоил меня свои вниманием. Он появился, как из под земли. В руке он сжимал небольшой фонарь, его яркий свет окрашивал мглу в красновато-оранжевые тона.
– В чем дело, – я зажмурился от слепящего сияния. – Вы наконец решили отвести меня к месту казни?
– Следуй за мной? – велел он. – Отстанешь всего на несколько шагов и хищники обитающие в каждом уголке моего лабиринта, не раздумывая, решат твою дальнейшую судьбу.
Не то, чтобы я мог испугаться такой угрозы, вперед меня повлек не страх, а любопытство. Что хочет мне показать колдун? Почему для него так важно отвести меня на какой-то бастион.
– Надо было все-таки укротить тебя, с помощью пыток например, – шептал Ротберт себе под нос. – У тебя слишком мятежный нрав, но это как раз то, что нужно. Жаль, что король не гордился таким красавчиком и не захотел изменить завещание в твою пользу. Народ бы поддержал такой указ, но твой отец был слишком предан правилам майората, как и именитые особы множества стран. Старые законы требуют новых жертв. Только высшие существа, такие с которыми ты лишь изредка встречался, могут сами выбирать себе правителей.
Колдун повлек меня за собой мимо сгустков темноты и копошившихся в потемках страшных жильцов подземелья. Фонарь в его руке ритмично покачивался. Оранжевые и алые блики ложились на посыпанную песком дорожку. Сначала мне показалось, что по обе стороны от нее копошатся крысиные полчища и только потом заметил грязные, когтистые лапы и мощные, изогнутые крылья.
Ротберт устал тащить в руке тяжелый предмет, поэтому фонарь сам вырвался из его узловатых пальцев и полетел вперед, бросая на дорогу ровную полосу света. Мы прошли мимо крипты, где кружком стояли пряхи. Они о чем-то оживленно шептались и обменивались понимающими улыбками. Их звонкие, ехидные смешки преследовали меня. Шантель печально взглянула на меня и поспешно отвернулась.
Дальнейший путь по лабиринту представлял бесконечное переплетение узких тропок, расходящихся в разные стороны. Без проводника отсюда невозможно было найти выход. Винтовая лестница, показавшаяся впереди вызвала внезапное головокружение. Бесчисленные ступеньки извивались спиралью и убегали в вышину. Я колебался, но князь схватил меня за отворот рукава и заставил следовать за ним. Мне показалось, что недалеко от лестницы стоит Пантея и равнодушно наблюдает за моими злоключениями. Когда мы поднялись выше, ее силуэт выглядел не больше горошины и в конце концов был уже неразличим. Ступени скользили под ногами, а фонарь неустанно летел вверх, опережая нас на несколько шагов. Преодолев последний лестничный пролет, он впорхнул в залу шестигранной формы. С каждой стороны в высокое окно смотрелось звездное небо. Под куполом потолка переливалось всеми цветами радуги мозаичное стекло.
– Это и есть ваш бастион? – спросил я, заметив, что под синим полотном неба лежит заросшая лесом земля, дома, похожие на крошечные кубики и плоские блюдца нескольких озер. Как замечательно было попасть из-под земли на уровень небесной высоты, в башню, гордо возвышавшуюся над всей округой.
Услышав мерзкое карканье над головой, я посмотрел вверх и заметил, что по периметру купола, сложив крылья за спиной, расселись гарпии. Любая из них готова была камнем броситься вниз по первому зову князя.
– Совсем забыл посвятить тебя в свои планы, Эдвин, – с издевкой произнес Ротберт. – Среди моих подданных назревает мятеж. Не только среди людей, я никогда не мог ограничиться властью над небольшим княжеством. Самое неприятное то, что волшебный народ не любит подчиняться приказам. Еще не было такого монарха, который бы смог удержать власть над этими изменниками. Мне нужен дракон королевской крови, способный усмирить недовольных и мятежников.
– Какое отношение это все имеет ко мне? – я отступил, увидев каким безумным, фанатичным огнем вспыхнули его покрасневшие глаза. Каково же это, находиться в стеклянной башне, вдали от людей, наедине со стаей гарпий и обезумевшим колдуном. Селения и их теплые ночные огни находились слишком далеко, внизу, а под винтовой лестницей по темным закоулком лабиринта бродила смерть в обличии шести прях. Под стеклянным куполом, между небом и землей, князь готовился совершить какой-то пугающий ритуал. Он несколько раз обошел вокруг меня, погладил алый карбункул на своем посохе и тот в ответ на прикосновение вспыхнул ярким золотистым светом.
– Ты уже догадался, о чем я хочу сообщить тебе, – его речь доносилась как будто издалека. – Ты станешь моим главным драконом. Не волнуйся, в свободное время ты будешь прежним статным кавалером, но по первому зову прилетишь назад, примчишься несмотря на ветры и бури.
Он ударил о пол тяжелым посохом, так, что даже стекла в каждом окне задрожали. Гарпии вылетели из –под купола и стаей пронеслись над моей головой, устремившись в выходу. Перед глазами вдруг стало темно. Единственное, что я успел разглядеть это золотистый локон в цепких пальцах колдуна. Всплыло смутное воспоминание о том, как коршун вцепился мне в волосы. В его когтях осталось несколько волосков и может быть клочок моей одежды, все необходимые составляющие для наведения порчи. Потом я услышал как, Ротберт шепчет незнакомое мне заклинание. Смысл дошел не сразу, хотя я понимал некоторые слова. Хотелось попросить его остановиться, или попытаться противостоять проклятию, но время отведенное для возможного спасение убывало быстро, как песок вытекающий из часов. Все перед моими глазами начало менять свои формы и очертания. Пришло странное чувство, будто душа вылетает из тела, а взамен за спиной отрастают сверкающие золотые крылья. Я взглянул на свою руку и заметил, что ногти сильно удлинились и также отливают червонным золотом. А кожа? Она как будто сияла изнутри.
– Взгляни на землю с высоты полета. Глазам дракона дано видеть то, чего не замечают смертные, – шепнул мне на ухо очаровательный женский голосок. Но я не видел говорившую, а только чувствовал, что со мной происходит разительная перемена. Неужели Ротберт способен изменить обличье своего узника. Это казалось настолько же фантастическим и невероятным, как то, что я видел как бы со стороны чужими глазами. Такое было невозможным даже в древних легендах, статный кавалер не может превратиться в дракона. Однако вместо своей одежды я видел сверкающую, как броня, чешую. Гладкое крыло взмахнуло и осколки от разбитого стеклянного купола посыпались на пол. Впервые за долгое время я ощутил дуновение ветра. Как во сне, я чувствовал, что лечу над землей, обернулся, чтобы посмотреться в стекло одного из окон и вместо собственного отражение увидел гибкий, рельефный силуэт свившегося кольцами дракона. Его золотая чешуя ослепительно сияла, зубчатый гребень очертил голову, наподобие короны, таинственно мерцали аквамариновые глаза, когда-то они были лазурными очами дуэлянта, теперь прекрасный облик был утрачен. Крылья плавно взмахнули, помогая всего за считанные минуты пролететь огромное расстояние. Чтобы промчаться столько миль в карете на путешествие ушел бы не один час. Внизу по узкой, похожей на ленту дороге действительно медленно ползла золоченая карета. Для обострившегося, сверхчеловеческого зрения не представляло труда рассмотреть герб на дверце кареты и грумов на запятках. Другому с такой высоты экипаж показался бы маленькой горошинкой, а заросли акаций по бокам проселочной дороги скопищем ярких пятен. Плоская поверхность реки местами расширялась. Рыбачьи баркасы не отходили далеко от морского берега, лодки скользили по воде, сушились на побережье рыболовные сети. Мир предстал передо мной в миниатюре. Засидевшиеся допоздна рабочие в кузнях, карьерах, каменоломнях или просто заснувшие рядом со стогами сена даже не замечали гибкое, золотое существо, летящее на уровне облаков. Наверное, с такого расстояния они бы приняли дракона всего лишь за золотистое, воздушное видение. Я опустился чуть ниже. Верхушки леса чернели на протяжение многих миль, иногда перемежаясь обширными пахотными полями, лугами и долинами. Первый крупный город, который я увидел с высоты показался мне игрушечным. Белые башенки вздымались ввысь, лучники и часовые занявшие свой пост выглядели не крупнее точек на фоне хрупкого и беззащитного великолепия белокаменных стен. Лунные лучи скользили по черепичным крышам, дымоходным трубам и флюгерам. Один часовой все-таки заметил меня и что-то прокричал своим товарищам, указывая рукой вверх. Мне хотелось очнуться от этого долгого сна, я глубоко вздохнул и почувствовал во рту резкую боль, будто мне обожгло язык. Лучник заряжавший арбалет успел закричать еще до того, как струя жидкого пламени поползла вниз к стенам и фигурными башням незнакомого города. Тревожно зазвонил колокол на стрельчатой колокольной башне. Звук больно резанул по слуху и дальнейшие воспоминания поглотила густая мгла.
Проснулся я в своей камере и сразу почувствовал, что в привычную атмосферу, наполненную ароматом воска и шелестом страниц ворвалось что-то новое и непредсказуемое. Первой моей мыслью было, что полет в небеса это всего лишь сон. Я заметил на полу осколок зеркала неправильной треугольной формы и рискуя пораниться тут же схватил его. Как он сюда попал, ведь до этого Камиль ни разу не приносил мне зеркало. Я заглянул в зеркальное стекло. Никаких изменений. На меня смотрело прекрасное отражение златокудрого юноши с очень белой, гладкой кожей и холодными равнодушными глазами. Словно сделанное из алебастра лицо, как будто принадлежало какому-то незнакомцу, а не мне. На щеках не было ни кровинки, румянец никогда не трогал их, а вот моя одежда была порвана и запятнана кровью. От рубашки остались одни полоски рваной ткани. Некогда роскошный камзол валялся в углу, будто тряпка, которую случайно заляпали алой краской.
Из всех событий прошедшей ночи мне вспомнились только странные речи князя. Он сказал:
– Перед тобой века, одна эпоха будет сменять другую, но ты останешься неизменным.
Я так и не понял, что он имел в виду. В стенку осторожно постучали. Я обернулся и заметил, что висячие замки не заперты и бесполезным грузом болтаются на прежних местах. Камиль еще не переступив порога склонился в низком почтительном поклоне. Что это с ним, уж не перепутал ли он меня со своим хозяином. Никс держал под мышкой какой-то сверток и даже боялся поднять глаза выше, чем на уровень моих сапог.
– Перестань манерничать, Камиль, проходи и скажи все, что хотел, – произнес я, желая пошутить, но вместо прежних беспечных нот услышал чужой, высокомерный голос. Неужели это я обращаюсь к бывшему надзирателю с таким холодным презрением. И какая жестокость сквозит в моих речах.
– Я принес вам праздничную одежду, – Камиль быстро развернул свой сверток, извлекая оттуда белую шелковую рубашку, черные брюки, перевязь со шпагой и перчатки из тонкой кожи. – Его милость пожелал, чтобы вы сопровождали его на прием во дворце.
Я не решился спросить вслух зачем Ротберту понадобилось наряжать меня и тащить на какое-то празднество. Камиль и так был перепуган, как малолетний ребенок. Дальнейшие расспросы привели бы к тому, что никс с проворностью белки выскочил бы из камеры и скрылся в лабиринте. Оставалось только терпеть, пока он молча копошился вокруг меня, каждое мгновение вздрагивая и чуть не крестясь от страха.
Одев камзол, я заметил, что на голубой парче параллельно друг другу вышиты золотыми нитями два дракона. Как будто парящие силуэты, напомнили мне последнюю ночь в отцовском замке. Я коснулся пальцами золотого шитья. Какое роскошное зловещие украшение. Точно так же выглядел дракон паривший над пылающей столицей.
Все так же избегая смотреть мне в глаза, Камиль помог застегнуть жемчужные пуговицы на рукавах и пристегнуть шпагу. Мне показалось, что руки у него дрожат. Он накинул мне на плечи тяжелый бархатный плащ и пробормотал предостережение о том, что мы должны успеть на прием к определенному времени.
Мне совсем не хотелось спешить на какой-то прием. Увидев Ротберта, я накинулся на него с вопросами и обвинениями. Однако требования ни к чему не привели. Даже горб сидевший у него на спине, как мешок с камнями, не мешал колдуны наслаждаться своим очередным триумфом.
– Взгляни на изображение дракона, – многозначительно кивнул он, указывая на золотую вышивку. – Теперь это твой знак и твоя сущность.
– Что вы со мной сделали? – в гневе выкрикнул я, но Ротберт оставался спокойным и молчаливым. Никакие угрозы не возымели на него действие.
– Что ты помнишь? – наконец спросил он.
– Все было как во сне, – честно признался я. – Головокружительный полет в небеса, мучительное перевоплощение и пограничный город. Он показался мне сложенной из кубиков игрушкой. Затем я увидел огонь и услышал звон колокола…
– А если я скажу тебе, что это был не сон, – прервал меня Ротберт.
– Я вам не поверю, – тут же парировал я. – Разве можно представить, что прошлой ночью я обладал неограниченным могуществом.
– Оно было лишь наполовину ограничено, – со знанием дела поправил он. Узловатые пальцы любовно поглаживали резной набалдашник тяжелого посоха. – Жаль, что получился золотым драконом, – продолжал вслух размышлять Ротберт. – Золото, конечно, благородный цвет, но слишком яркий. Другие драконы обладают камуфлирующим окрасом чешуи и могут слиться с темнотой, стать частью ночи. А сверкающие крылья подобны солнечному свету. Это отличительная черта королевской семьи – вечно превосходить тех, кто ниже происхождением. Надеюсь, что остальные невзрачные и менее сильные крылатые рептилии будут слушаться тебя.
Я слушал его и с трудом верил в происходящее.
– Какая выгода вам от того, что они станут уважать меня?
Вопрос прозвучал слишком резко, но Ротберт в ответ только рассмеялся.
– На самом деле самая важная деталь – твое повиновение.
– Вы шутите? – я смерил его презрительным взглядом и почувствовав во рту соленый привкус крови сплюнул на землю перед ним.
– Ты не помнишь, что заставило тебя вернуться назад, – Ротберт ни на долю секунду не утратил самообладания. – Очень маленькая, но полезная вещь. Перстень с аквамарином, пока эта побрякушка находится у меня, ты будешь исполнять свой долг. Как только почувствуешь боль и жжение в сердце, так знай, я зову тебя для выполнения службы. Сегодня, я представлю тебя моим подданным. Они уже давно обсуждают на своих ассамблеях, на какую дату выгоднее перенести бунт. Клянусь, твое появление изменит все их планы.
Зубчатая корона, хоть и надвинутая на морщинистый лоб ни на миг не переставала быть символом наивысшей монаршей власти. Мантия плотно прилегала к горбу, но пышный горностаевый мех как бы подчеркивал значимость своего владельца. Мои пальцы непроизвольно сжались на эфесе шпаги, но что мог сделать остро отточенный клинок против коварства и колдовства. Хитрость и чары – опасное сочетание.
– А где шесть ваших прях? – не услышав привычного, чарующего пения в крипте я забеспокоился.
– Они испугались, что ты захочешь поквитаться с ними за все насмешки, – опираясь на посох горбун двинулся вперед по темному тоннелю. – Мы покинем темницу другим путем. Конечно, теперь ты смог бы преодолеть любое расстояние при помощи крыльев, но будет гораздо изысканнее появиться перед избранным обществом в облике кавалера, а не дракона.
– Дракон! – повторил я и снова коснулся кончиками пальцев золотого шитья. С трудом верилось, что все это произошло наяву, а не в кошмарном сне. Камиль, успевший сменить свой пестрый кафтан на роскошную ливрею, бежал впереди освещая нам путь ручным фонарем. Он все время молчал и ни разу не обернулся. Когда мы достигли берега подземного озера, никс поспешил обратно к своей арфе и каменной скамье. Только теперь он лишился своего единственного слушателя. Я твердо решил, что в темницу больше не вернусь.
Мутная, чернильного цвета вода омывала берег, посыпанный мелкой галькой. К железному шесту, плотно вбитому в землю, была привязана роскошная ладья. На носу красовалась резная фигура крылатого змея, единственное весло, вынутое из уключины лежало поперек обитых бархатом сидений.
– А где же лодочник? – я чувствовал присутствие рядом неизвестного мне существа, но не видел его.
По первому приказу Ротберта гребец не замедлил появиться. Он стоял на корме, одетый в черный кафтан и бриджи, такого же цвета берет с пером украшал светлые, чуть ли не седые волосы. Они некрасиво сочетались с юным, бледным лицом то ли никса, то ли эльфа. Он мог относиться к любому роду волшебных существ. На своего хозяина лодочник смотрел с неприязнью, на дне серых глаз затаился мятежный огонек. Я ощутил то же самое ожидание часа мести, которое позволяло мне выжить во время долгого заточения. Лодочник незаметно оскалился на князя, сверкнули во мгле очень острые зубы. Потом он заметил меня, окинул пристальным взглядом и вдруг с уважением поклонился.
Ступив в ладью, я почувствовал, как вода плещется под досками бортов, а в этой воде плавают мелкие змейки, лежат на дне улитки и разноцветные медузы. На низком пещерном потолке наросли сталактиты. Их блеск не отражался в грязной поверхности воды. Ладья скользила вперед плавно и быстро, как сани по льду. Лодочник почти не греб веслом, судно само знало дорогу. Оно ни разу не накренилось, ни на градус ни отклонилось от прямого курса. Из озера вытекал узкий, длинный канал, а за ним простиралась бесконечная водная гладь под темным куполом беззвездных небес.
Князь скорчил недовольную гримасу, когда мимо нас пронеслась стайка желтых светлячков. Он испытывал неприязнь ко всем приятным на вид созданиям природы. Только летучие мыши и прочие вредные порождения ночи были его самым услужливым окружением.
Ладья, сильно увеличив скорость, двигалась вперед. Ее нос рассекал водную гладь, оставляя рябь на темной поверхности водоема. Впереди показалась какая-то светящаяся точка. По мере того, как ладья приближалась, на фоне темного неба стал вырисовываться бледно – золотистый материк. Свод дворца, висячие сады и беломраморная колоннады казались миражом. Каждый моряк потерпевший кораблекрушение и оставшийся на много дней без надежды среди морской пустыни мог узреть фату- моргану, на этот раз иллюзия обрела реальные очертание. Я рассмотрел ряд геральдических скульптур, украшавших всю протяженность крыши, балконы с резной балюстрадой и кариатид. А вокруг всего этого великолепия висела гнетущая тишина, только в окнах одного зала сиял теплый желтый свет. Не слышалось музыки, розарии и оранжереи были пусты. Такое затишье наступает только перед бурей, как временное безмолвие за несколько дней до восстания.
– На острове поселились те, с кем мы должны свести знакомство?
– Не все, – нехотя ответил Ротберт. – Они собираются здесь в праздничные дни или для важного совета.
– Обычно, готовясь к мятежу, для тайного совета выбирают подполье, а не дворец, – с сарказмом заметил я. – Ваши верноподданные либо лишены сообразительности, либо никого не уважают.
Ладья пристала к берегу, и я легко выпрыгнул на землю. Когда мы поднимались по парадной лестнице, часы начали бить двенадцать. За первым долгим звуком следовал второй, третий и вот с самым последним ударом князь вошел в распахнутые двери бального зала. Я следовал за ним медленной размеренной поступью. Начищенный паркет не скользил под ногами, мои шаги были абсолютно бесшумными. Впервые я очутился в резиденции фей и следовал за свои проводником так, как тень смерти скользит за намеченной жертвой. Придет день и я окончательно освобожусь, а духи укажут мне, как найти клад под корнями старого дуба. Затем мне придется вернуться на обугленные земли родного королевства, чтобы среди костей и пепла отыскать завещанное мне наследство.
Отзвенел последний удар часов. Всего на миг стрелки остановились и я окинул долгим взглядом нарядную толпу опасных, эфирных созданий. По зале прокатилась волна ропота. Стоявшие рядом эльфы попятились назад, увлекая за собой удивленных и испуганных фей. Их стрекозиные крылья затрепетали так, будто только что обожглись о свечу. Где-то послышался восхищенный вздох, кто-то тревожно зашептался в уголке и наступила гробовая тишина. Крылатые силуэты застыли так же неподвижно, как ряд скульптур на крыше дворца. Благоговейную тишину грубо прервал торжествующий смех Ротберта. Взмахнув своей пышной мантией, он чуть не задел пламя свечей, пылавших в канделябрах.
– Здесь слишком тихо, ни музыки, ни танцев, – пожурил он притихнувший квартет. – Так то встречаете долгожданных гостей. Знаю, ваш избранный совет решил, что дочь правителя не может наследовать престол. Взамен я привел к вам принца. Защитника наших границ и наследника, которого вы давно желали видеть.
Ротберт отодвинулся в сторону, позволяя мне пройти вперед. После минутного оцепенения дамы и кавалеры пришли в себя. Эльфы почтительно поклонились, феи присели в низких реверансах. Зашелестели пышные юбки и тонкие крылышки. Локоны украшенные живыми цветами переливались, как шелковые нити, кожа лиц и обнаженных плеч чуть фосфоресцировала. Раньше я был бы восхищен при виде такой красоты, но теперь сердце как будто покрылось коркой льда. Все чудесные создания смотрели на меня со смесью страха и восхищения. Их было не обмануть солнечным блеском красоты. Прекрасный незнакомец, представший перед ним принес с собой зло и каждый из толпы нарядных гостей легко мог узнать во мне дракона. Я сам, заглядывая в осколок зеркала, не раз замечал черную крылатую тень в ясной голубизне собственных глаз. Неужели они чувствовали, что внутри меня сидит демон, готовый в любой миг снова вырваться на волю.
Когда я шел по залу, толпа расступалась передо мной. Я искал кого-то, но не мог назвать ни имени этого существа, ни описать словами его облик. В памяти осталась только бледная фигура на вышке маяка, которую обжег свет моей лампады. Вчера во время ритуала она стояла за моей спиной и даже пыталась заговорить. Мне необходимо было увидеть ее еще раз, но ее здесь не было. Только вереница дам с великолепными изогнутыми крылышками за спиной и кавалеры в одежде из зеленого бархата и коротких плащах. Находясь в своей личной резиденции, ни феям ни эльфам не надо было прятать под накидками свои крылья или закрывать беретом заостренные ушки.
– Мы не обидим ваших подданных, если уйдем до окончания торжества? – спросил я, когда мы с князем остались одни на балконе.
– Они только вздохнут с облегчением, – усмехнулся он в ответ. – У них тоже есть свой этикет, свод законов и правосудие. Если кто-то решит раскрыть смертным тайны общества, то за это будет жестоко наказан соплеменниками. Они верят в собственную значимость, но почувствовав рядом настоящую опасность теряют над собой контроль.
– Хорошо, что смертные не так тонко чувствуют иначе бы путешествие по их миру стало для меня невозможным, – под перилами балкона волны накатывались на берег. Ветер вздувал пенные барашки. Несколько гондол покачивались у пристани. Все вокруг было красивым, но чужим. От окружающего великолепия веяло таким же холодом, как из подземной крипты. Мне хотелось снова побывать в больших городах, проникнуть тенью в каменные крепости, посмотреть как живут крестьяне, купцы и вельможи. Хотелось услышать привычный шум на огромных торговых площадях и зорким взглядом поискать в толпе таких же чародеев, как я сам. Мне было интересно, как среагируют простодушные, подозрительные или просто беспечные люди на появление чужестранца, пересекшего границу между мирами.
– Ты хочешь утвердить свою власть над остальными драконами, пообщаться с вероломными правителями разных стран и урезонить других менее сильных, чем ты колдунов?
Я кивнул в ответ.
– Тогда тебя ждет испытание на прочность, – тихо и ехидно засмеялся Ротберт. – Ты сможешь доказать свою храбрость и накажешь наших общих врагов.
– Кроме вас одного, у меня нет других врагов, – прямодушно заявил я. Мой голос утратил прежний окрас и был лишен всякой выразительности. – Любой дипломат оценил бы тот тонкий расчет, с которым вы урезонили мятежных подданных, при этом опираясь на чужую силу. Одного представления для них было достаточно. Они надолго запомнят наш визит.
– Они всего лишь знать волшебного общества. Горстка высокородных господ. Ты еще не знаком с массами – толпой призраков ночи, духов, кузнецов, отшельников и простых обывателей. Наш мир также, как и тот о возвращение к которому грезишь ты, делится на членов элиты и тех, кто попроще.
– Познакомлюсь с ними попозже, когда слух о моем появление вызовет достаточно волнений.
– Ты хочешь, чтобы страх летел впереди тебя?
– Мне нужен конь и те немногие вещи, которые вы когда-то отобрали у меня. Если верить вашему обещанию, то я услышу ваш призыв, в какую бы часть света не заехал, – рукой я откинул плащ, так, чтобы гордо переливались в свете свечей вышитые на камзоле драконы и направился к выходу. Нас провожали с почтением и страхом. Всего несколько эльфов без видимого желания поклонились князю, но все до одного спешили склонить головы перед его молчаливым спутником.
Подводное течение отнесло нас назад, к знакомым берегам, располагавшимся далеко от резиденции фей. Отдохнувший и приободрившийся никс ждал нас на берегу с зажженным фонарем .
– Отдашь монсеньеру Эдвину его дорожную сумку, которую ты когда-то выкрал из замка, – тоном не допускающим возражений приказал Ротберт.
Хорошее настроение Камиля вмиг улетучилось. Он долго топтался на одном месте, а потом жалобно пропищал:
– Это было так давно. Из тех вещей почти ничего не осталось. Кинжалы и дротики заржавели, наконечники стрел притупились, осталась только золотая побрякушка, но она ему совсем не нужна.
– Он сам решит, – строго прервал Ротберт поток оправданий. – Эдвин, ты кажется, сказал, что тебе нужен хороший конь. Думаю, Камиль будет служить тебе верой и правдой. Когда есть крайняя необходимость этот прохвост умеет прикидываться породистым скакуном. Вот пусть и возит тебя по городам и весям, в любую точку земли, куда бы ты не указал. Ты будешь служить своему новому хозяину, Камиль.
– Только не ему, – никс забился в угол и энергично замотал головой. – Ваша милость, он же продаст меня первому встречному или просто подарит, и где вы будете потом искать своего верного слугу.
– Ладно, придется поискать лошадку получше в чьих-нибудь конюшнях, – сжалился Ротберт, хотя даже эта жалость была основана на корысти. Князю не захотелось терять самого изворотливого из своих слуг.
– В крайнем случае придется идти пешком, как вы и говорили в своем пророчестве, – прервал их я и тут же услышал от никса искреннее:
– Благодарю!
Он отвел меня к тому месту, где под валуном хранил мою шпагу и сумку, уже успевшую сильно прохудиться. Не только клинок, даже эфес шпаги покрылся ржавчиной, кожаные ножны порвались. Я высыпал на землю дротики и кучку притупившихся стрел с жестким оперением. Потом потянулся, чтобы достать золотое распятье, лежавшее на самом дне и тут же отдернул руку. Оно меня обожгло. В памяти тут же мелькнул образ хозяина кургана. Он мог прикасаться к своему подарку только, обернув его тряпицей. Неужели он тоже был одним из них – крылатых хранителей сокровищ?
– Не бойтесь, скоро это пройдет и вы снова сможете прикасаться к крестам, иконам и всяким образкам. Вы же все-таки самый необычный среди нас, – попытался утешить Камиль. Ожог моментально прошел, но второй раз играть с огнем я не решился. Убрав сумку назад под валун, я погладил пальцами затупившиеся наконечники стрел, при этом шепча слова, знакомые мне из рукописей. Никс удивленно наблюдал, как железо и холодная сталь кинжалов в мгновение ока очистилась от ржавчины, приобретя прежнюю остроту. Найдя колчан, я сложил туда стрелы, спрятал один метательный кинжал за отворотом сапога и не прощаясь, покинул место заточения. Псы, сторожившие вход, не посмели даже зарычать на меня. Вслед раздалось только испуганное поскуливание, а на поверхности земли уже ожидал оседланный конь, мерцание небесных светил и странное ощущение того, что кроме меня в людской толпе прячется множество злодеев, колдунов и будущих соперников.
По зову рока
Коснувшись поверхности медных крыш, солнечные лучи разбивались на мириады искр. Дорога петляла и извивалась между домами небольшого селения. Проехав мимо деревенской церкви, я невольно сощурился. От цветного сияния витражей неприятно щипало глаза. Никто из встречных еще не успел разоблачить меня. Вид прекрасного путника у многих вызывал восхищение и только у некоторых мороз пробегал по коже от одного моего взгляда. Что ж, даже среди людей одни чувствуют более тонко чем другие. Мир вокруг изменился, не только мода и архитектура. Следующая эпоха пришла на смену отжившей и иногда, оглядываясь по сторонам, я чувствовал себя существом из другого века. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как я сел за изучение магических трактатов. Никто не мог дать мне подсказки. Если бы я спросил у прохожих какой сейчас год, это вызвало бы недоумение и даже подозрение.
Остались прежними только лес, золотистые нивы и луга. Выехав на проселочную дорогу, я почувствовал, что кто-то следит за мной. В поселке было немного народу и в негустой толпе я не заметил никого, способного вызвать интерес. Но сейчас можно было уверенно сказать, что за мной пристально наблюдает такое же существо, как я сам.
– Покажись! – мысленно потребовал я и обернувшись увидел симпатичного паренька. В одежде из зеленого бархата он выглядел нарядно и щеголевато. Камуфлирующий плащ позволял ему оставаться незамеченным в лесном пейзаже, но сейчас стоя посереди дороги, он вовсе не был незаметным, скорее похожим на королевского гонца или пажа именитой особы, а может даже дворянского сынка. Он всего лишь на миг снял с головы шляпу с пряжкой и я успел заметить типичные для эльфа заостренные кончики ушей.
– Вам нужен проводник? – он уже стоял возле стремени моего коня и потянулся, чтобы любовно погладить белую гриву животного. – Если хотите иметь слугу, который быстрее ветра, то я, Перси, готов выполнить все ваши пожелания, монсеньер дракон.
Последние слова были произнесены так тихо, что даже если бы кто-то подошел к нам вплотную, то вряд ли смог бы расслышать их. Перси знал об остроте моего слуха и о том, что я могу сделать с любым, кто придется мне не по душе и все же рисковал собственной шкурой, чтобы завести разговор. Приветливый и любезный, он сразу вызывал симпатию. Ему можно было бы доверять, но лукавые искорки в глазах иногда портили впечатление от показного смирения и честности.
– Какая польза будет от такого проводника, как ты?
Перси стойко встретил выпад, будто был заранее готов к подозрению со стороны нового господина.
– Вы ищите своих подданных. Я могу показать вам город, опустевший после набегов дракона, – тут же нашелся он.
– Для меня бы самого не составило труда разыскать это место, – я действительно чувствовал недалеко от себя присутствие такого же существа, как я сам, только оно было мрачным и подлым. Как будто черное облако окутывало городские стены, а за ними по пустым, мощеным булыжником улицам кряхтя и царапая острыми когтями мостовую, ползло нечто страшное и бесформенное. А на дне высохшего колодца были надежно припрятаны золотые копи и сваленная в беспорядке коллекция редчайших драгоценностей. Там же были собраны как ценные, так и дешевые безделушки, отобранные у жителей. Кто-то обходил пустые дома, чтобы забрать оттуда оставшиеся побрякушки и бросить их вслед за бесценным кладом в мрачную колодезную дыру.
– Возьмите меня с собой, я буду вам полезен, – уже изменившимся тоном запричитал Перси. Жеманная улыбочка сползла с его лица, уступив место озабоченности. – Я многое знаю о цивилизации людей, расположении стран и пограничных фортов, без труда могу пробраться в любое жилье и одурачить кого угодно. Поверьте, я достоин того, чтобы занять место в свите будущего правителя.
Я чуть не рассмеялся, удивленный его наивностью. Ловкое, миловидное существо, стоящее передо мной в облике эльфа было древним и мудрым, но в то же время совершенно неосведомленным, относительно интриг колдуна. Возможно он был слишком впечатлителен, к тому же самонадеян и упорно не хотел видеть правды, лежавшей на поверхности.
– Я еще не монарх, Перси и неизвестно стану ли им, – я попытался просветить его и дать хоть какой-то полезный совет. – Ты поставил не на ту карту, мой друг?
– Нет, на ту, – возмущенно отозвался Перси. – По сравнению с вами, я конечно простоват, но не такой дурак, чтобы не заметить очевидного.
Я дал шпоры коню и тот неторопливо двинулся вперед. Перси последовал за мной, соблюдая почтительную дистанцию и в то же время не отставая.
– Какой-нибудь вассал всегда должен следовать за своим сюзереном, хотя бы для выполнения мелких поручений или чтобы играть роль советника в переговорах, – продолжал упорствовать он.
Я представил себе, как появлюсь в населенном пункте, в богатой одежде явно сшитой не людскими руками, со сверхъестественным блеском в глазах, да еще и с живым эльфом на поводу. Вот будет потеха для любопытных зевак, сплетни пробегутся по толпе и опередят нас на много миль, а там придется объясняться с местным бургомистром, почему у моего слуги заострены кончики пальцев и ушей, а в зрачках, как будто горит алое пламя. Бог свидетель, я не хотел еще раз превращаться в дракона, не хотел, чтобы еще один город, вспыхнул, как подожженный стог сена. Однако при первой же опасности инстинкты хищника вырвутся на волю. Стоит кому –то попытаться угрожать или просто отпустить злую шутку, как демон внутри меня оживет и вместо статного кавалера удивленные зрители увидят перед собой разъяренного золотого дракона. Объятые огнем белокаменные башенки вставали передо мной, как во сне и все- таки каждый раз вспоминая о них, я чувствовал болезненный укол совести.
Перси неотступно следовал за мной, как щенок за хозяином. Короткий зеленый плащ с золотой тесьмой окутывал худые плечи. В мягких кудрях вспыхивали мириады крошечных цветных искр, чуть раскосые глаза внимательно наблюдали за всем происходящим. Стоило только взглянуть на него и вспоминались баллады о том, как король эльфов выходит из леса, чтобы очаровать и заманить в чащу на верную гибель какую-нибудь леди Изабель, вышивающую у окна. Мне хотелось спросить у Перси правдивы ли все эти баллады или их просто придумали менестрели, но я не решался показать ему, что во мне осталось хоть что-то от любознательного мальчишки. Ведь эльф свято верил в мое превосходство над всеми из его рода. Он быстро вышагивал за мной. Его обувь с круто загнутыми вверх носками тоже казалась необычной.
– Впереди лежит деревня, жители покинули ее, не желая оставаться в опасной близости с драконом, – шепотом сообщал Перси на одном из поворотов пути.
Деревня, находившаяся рядом с полноводной рекой, сильно пострадала от весенних паводков. Большинство низких домиков были затоплены почти до крыш, другие, что стояли поближе к холму тоже представляли убогое зрелище. Где-то вода достигла уровня окон, где-то лишь успела переползти через порог. Однако крестьянам было все равно, глинобитные и сложенные из бревен одноэтажные домики опустели задолго до весны.
На фоне лазурных небес четко проступал высокий холм и контур неприступной городской стены. Я должен был преодолеть небольшое расстояние и забраться по косогору к крепости, но лучше всего было сделать это вечером, когда чудовище проснется и будет готово встретить своего господина.
Перси нашел пустую конюшню, не затопленную водой и бойко орудовал скребницей, вычищая шкуру моего коня. Он упорно желал доказать, что даже в отсутствие важных заданий из него получится усердный слуга. Трудно было догадаться, где он научился работе конюха. С гордостью он заявил, что смог бы также приготовить нам обед. Однако я подумал, что по части стряпни он может слишком переусердствовать и навредить нам обоим без злого умысла. Как только на небе зажглись первые звезды, я оставил Перси в одиночестве и пешком двинулся к замку. Лучше будет если я явлюсь туда без испуганного коня. Подъем по крутизне был не из легких, но только ступив вверх по отлогому склону я почувствовал, как почва ушла из под ног. Ко мне снова вернулась опасная и восхитительная магия полета. С высоты я глянул в стоячую воду и вместо собственного отражение увидел свитое кольцами тело золотого змея. Тонкие крылья, как будто были сотканы из золотистой пыли, туловище изогнуто, как у морского конька. Всего несколько мгновений полета и я уже стоял у распахнутых настежь ворот в своем прежнем обличье. Звук шагов гулко отдавался по булыжной мостовой. Если бы черепичные крыши домов не расступались над узкими улицами, открывая кусочек звездного неба, вошедший чувствовал бы себя, как в каменном мешке. Вокруг не было ни души, все здание опустели, двери церкви хлопали на ветру, главный колокол молчал. Некоторые колокола вообще были сняты, а по изогнутой лесенке, ведущей на колокольню тянулся грязный склизкий след. Столбцы, подпиравшие ее крышу и перила лестницы были изрезаны чем-то острым. Я приблизился и заметил, что это следы от драконьих когтей.
До этого у входа в город я заметил мельницу, колесо которой стояло без работы уже много дней. Ветрила застыли, часть мельничного колеса уходящая под воду покрылась тиной и плесенью. Мельник тоже предпочел убраться подальше от этих мест, оставив мешки с мукой, немолотое зерно и даже большую часть своей поклажи, которая оказалась слишком тяжела для старой повозки и мулов. Те, кто остались в живых поспешно ретировались, но проходя мимо некоторых домов я чувствовал запах крови, страха и разложения, четко видел картины борьбы, которая каждый раз кончалась неизменной победой чудовища. Барышня из пустующего дворца бросила лампаду, в дракона ползущего мимо ее окон и тут же была задушена его когтями. Другая леди с разорванным горлом лежала в колодце на груде тускло мерцающих сокровищ. От этих видений меня передернуло, но я смело продолжал свой путь в центр каменного мавзолея.
Покрытые медью и черепицей крыши ловили лунный свет. Ставни окон были распахнуты или отломаны и в темные провалы наблюдали за мной, как множество глаз одного огромного, спящего монстра. Впереди показался колодец. Рядом стояла повозка, накрытая тентом, под которым что-то слабо мерцало. Не сложно было догадаться, что это последняя дань горожан, слитки драгоценных металлов с монетного двора, приготовленные специально для того, чтобы умилостивить жестокого тирана.
В тишине раздался скрип, тяжелое сопящее дыхание и царапанье когтей по булыжникам мостовой. Дракон прополз по площади и направлялся ко мне. Из-за кирпичной стены дома показалась чудовищных размеров голова увенчанная острым костяным гребнем. Глаза мерцающие как два сапфира всего несколько мгновение изучали меня и страшная картины исчезла, сменилась яркой вспышкой и струей серебристого дыма, взвившегося над пустынной улицей. Передо мной стоял мрачный высокий господин. Его неприятная внешность и черная одежда не вызывали бы столько подозрение, если бы не жестокий, маниакальный блеск в щелках сузившихся глаз. Всего лишь на миг переборов высокомерие он чуть поклонился, шляпа с золотой пряжкой и плотно сидевшая на лбу костяная корона с рубином были ненадолго сняты с головы. Таким способом незнакомец пытался выказать свое почтение, хотя сразу же было видно, что делает он это, скрипя сердце.
– Высокородный господин явился, чтобы почтить нас своим присутствием? – ехидный смешок слетел с бледных губ, острый кончик языка, облизнувший их, как будто сочился ядом.
– Вас? – переспросил я. Собственный голос показался мне чужим, холодным и невероятно жестоким. Он как сталью ударился о медные крыши домов и вызвал слабое подобие эха.
– Меня и тех крыс, воронов и насекомых, которые накинулись на погреба таверн, закрома и пустующую мельницу, – снова тихий, ехидный смешок, как будто противник жаждет вызвать тебя на дуэль, но боится сказать об этом напрямую.
Вспомнив слова, когда-то тщательно переписанные мною на чистый лист бумаги, я заставил тонкий луч луны лечь на мостовую пятном света. Моя правая рука непроизвольно сжалась в кулак и незнакомец захрипел, его кряжистое тело задергалась в судорогах, длинные морщинистые пальцы потянулись к горлу. Он почувствовал, как петля затягивается у него на шее и понял, что это я медленно, но верно душу его. В его взгляде промелькнул неподдельный ужас и я ослабил хватку. Любопытно и страшно было наблюдать, как черное сгорбленные существо пятится от пятна лунного света. Я позволил ему немного отступить и тут же сделал новый жест рукой, так, что фонарь висевший на медном крючке у крыльца таверны вспыхнул ярким, оранжевым светом. Незнакомец отскочил от обжигающего тепла, проворно преодолев большую часть улицы. Я почувствовал, исходившие от него злобу и страх.
– Вы конечно же пришли за данью, ваше величество, – прохрипел из темноты грубый, затравленный голос. Как быстро этот жестокий убийца произвел меня в короли. Внутренним зрением я заглянул на дно высохшего колодца. Там блестели груды самоцветов, монет, шкатулок и окованных железом сундуков. Наряду с ними в колодец были сброшены все вещи, которые только удалось найти в опустевших домах, дешевые украшение, нарядные женские тряпки, мужская одежда, кольчуги, инструменты плотников, кузнецов, ремесленников, детские игрушки и просто домашняя утварь. Хаотичное нагромождение новых и видавших виды вещей преграждало путь к самым ценным сокровищам. А в кучах золота и мелких драгоценных камней поблескивали лобовые кости черепов и пустые глазницы. Те, кто не успели выбраться из крепостных стен навсегда остались здесь. Про себя я решил, что этот дракон рано или поздно станет жертвой собственной жадности.
– Дань это всего лишь формальность, чтобы ты и те кто подобны тебе не забыли, что над ними тоже существует высшая власть, – я сделал шаг вперед и он попятился от меня. Мне приходилось следить за лучами луны, чтобы они золотистой пылью разбивались о крыши домов и освещали узкую улицу.
– Этого будет достаточно? – тихо спросил хриплый голос, донесшийся из полосы мглы. За моей спиной с хрустом порвался тент и из телеги на землю посыпались полновесные монеты, крошечные изумруды, замерцали золотые и серебряные слитки. – Налог собирается каждые семь лет, этого должно хватить.
Неуверенный тон говорившего хрипел в тишине и мгле, и как будто отгораживал темное зло, оставшееся в прошлом от достоинства и силы нового правления. Теневой, сумеречный мир, к которому я теперь принадлежал тоже ждал начала следующей эпохи.
– Правителю не подобает самому собирать дань, – задумчиво произнес я, краем глаза следя за всеми передвижениями мрачной тени. – Не позже, чем завтра я пришлю сюда своих слуг. Постарайся не испугать их своим внезапным появлением.
Я был уверен, что Перси с честью выйдет из ситуации, собрав на мостовой даже чуть больше монет, чем ему причитается. Не то, чтобы я уважал древний обычай сбора налогов, но это был единственный способ напомнить жутким крылатым рептилиям о том, что даже они могут понести наказания, если перейдут границу дозволенного. Не от копья драконоборца, а от такого же дракона, как они сами с единственной лишь разницей, что в его венах течет королевская кровь, а в голове роятся наставления духов. Только теперь я понял, как выгодно было Ротберту иметь при себе прирученного чародея.
Вернувшись к Перси, я почувствовал непривычную усталость и тем не менее забрался в седло.
– Если мы свернем на запад, то приедем к гостеприимно распахнутым воротом города с интересным название Лары, – голос эльфа разливался по ночи музыкальными трелями. – Знать города, должно быть, считает, что духи покровительствуют им. Это, правда, самый богатый и роскошный из всех городов, особенно сейчас в сезон весенних маскарадов.
Когда-то я видел пестрые карнавалы в родной столице, следил тем, как мелькает в нарядной толпе пышная накидка леди Сильвии, чувствовал обжигающее дыхание преследователя у себя на затылке. Воспоминания ненадолго пробили брешь в холодном бесчувствии и тут же отступили на задний план. Ослепительные фрагменты прошлого теперь причиняли боль и лучше было не перебирать их. Теперь я принадлежал к иному миру, а в этом был всего лишь сторонним наблюдателем, чародеем, решившим совершить паломничество по незнакомым местам лишь для того, чтобы на время затесаться в толпу смертных. Может быть однажды я решусь проникнуть в покои королей и дать им опасные советы, если Ротберт одним взмахом не перечеркнет все мои планы. Кто знает, какое королевство придется ему не по душе в следующий раз.
Путь в Лары проходил мимо леса, усеянного бродячими огоньками и гнилушками. Стаи светлячков проносились мимо нас, где-то глухо ухала сова, но перед распахнутыми воротами, было выставлено всего несколько часовых. Лодки плавали по узкому каналу у городских стен, разнообразные маски создавали атмосферу веселья. Всю дорогу Перси скользил перед копытами моей лошади при этом не касаясь ступнями земли. Конь, уже привыкшей к присутствию двух необычных хозяев, ни чуть не пугался проделок эльфа.
Костюм Перси вполне сходил за маскарадный. Я же просто придерживал край плаща на уровне глаз пробираясь сквозь пеструю, праздничную толпу. Чтобы не привлекать излишнего внимания к отливавшим золотом волосам я надел черную бархатную треуголку, которую уже успел позаимствовать где-то мой новый друг. Все равно иногда из прорезей масок на меня устремлялись удивленные взгляды.
– Взгляните, как мерцает его кожа, здесь что-то не так, – шептали в толпе и тут же испуганно затихали. Я пробился в самую гущу толпы, где молодежь и знатные дамы в бархатных полумасках были заняты только своими спутниками и не обращали внимание на посторонних. После пустынного мертвого города были приятно оказаться в центре праздничного гомона. Я заметил музыкантов на балкончике ближайшего дома. Увитый гирляндами и лепниной фасад, с двумя кариатидами, поддерживавшими балкон красноречиво заявлял о том, что это жилище принадлежит местному богачу. Из приоткрывшейся двери выскользнула закутанная в фиолетовое домино девушка и побежала по узкой дорожке мимо жонглеров, арлекинов, коломбин и просто разодетых горожан. Сам не зная зачем я последовал за ней. Она споткнулась, будто почувствовал, что за ней по пятам неотступно следует смерть, задержалась, чтобы расправить подол платья и помчалась дальше. Кто-то звал ее из щемящей пустоты древних храмов и подземелий.
Флориан утверждал, что карнавал это микрокосмос, где отличить незнакомца от врага можно лишь по тонкому намеку, случайно брошенному слову, едва уловимому движению глаз, но несмотря на множество масок я тут же узнал господина неподвижно стоявшего на главной площади у колодца, обвитого гирляндами и цветными фонариками. Даже на расстояние я чувствовал зло, ощущал присутствие другого дракона. Это он манил девушку к себе. В город он пробрался через колодец и теперь молчаливо ждал, застыв в гомонящей толпе и нацепив на лицо белую трагическую маску, безыскусно размалеванную краской и вызывающую невольный ужас. Он тоже заметил меня и чуть посторонился. Мой взгляд жег его, даже несмотря на обилие народа на площади.
Быстрый взмах плаща и гибкая, высокая фигура заметалась меж танцующих пар, прокладывая себе дорогу. Там где кончалась открытая площадка и начинался извилистый лабиринт кварталов затеряться было намного легче. Однако пугливый хищник просчитался, я чувствовал присутствие подобного мне существа даже сквозь толщу каменных стен. Девушка в фиолетовом домино пробиралась в толкотне, стараясь не отстать от того, кто молчаливо звал ее за собой. Я почувствовал тонкую, но прочную нить связавшую их, некий поразительный контакт между хищником и жертвой. Заинтригованный, я последовал за необычной парой. Кварталы, тускло освещенные фонарями веером расходились от площади. Среди них только чутьем можно было угадать нужный путь. Я остановился всего лишь на миг, только для того, чтобы смахнуть с плаща, случайно прицепившуюся струйку конфетти. Какие-то звуки проникнувшие сквозь кладку камней ближайшего здания заставили меня задержаться. Я внимательно прислушался, но в начале не уловил ничего, кроме шумного царапанья, какая-то мышь скреблась вблизи фундамента. Ее возня, практические не слышная человеку, для обостренного драконьего слуха казалось слишком громкой. Фасад здания был окутан синеватой дымкой, но присмотревшись я заметил низкое окно в нише. Из него лился теплый оранжевый свет, но его лучи не касались мостовой, будто сияние лампады было иллюзорным. По улице проносились шумные вереницы танцующих, на землю сыпалась цветная мишура, но к фасаду никто не приблизился, будто вблизи него была проведена запретная черта.
Я прислонился к стене и заглянул в окно. В котелке над огнем кипела какая-то жидкость больше похожая на варево, чем на еду. К тому же стены украшенные ламбрекенами и резными панелями никак не напоминали обстановку кухни. На полу была разложена шкура белого медведя, а за небольшим столом сидели двое и лениво вели карточную игру, скорее для того, чтобы чем-то занять руки, а не ради азарта. Канделябр, поставленный ровно в центре ронял свет на причудливый орнамент из знаков и цифр, протянувшийся по кромке столешницы. Блики от свечей, очага и лампады плясали по стенам, придавая всей комнате зловещий вид.
Один из игроков, прикрывший лицо черной полумаской из бархата и перьев, на миг отложил карты и огляделся по сторонам. Его глаза сверкнувшие из окаймленных золотом прорезей были усталыми и настороженными.
– Ты кого-то боишься, Винсент? – спросил его партнер по игре.
– Кроме королевской гвардии никого, – последовал чуть насмешливый ответ. – Надеюсь, эти ищейки не нагрянут к нам посереди праздника.
– Ты же сказал, что наложил на дверь заклятие, которое никому не позволит ни войти, ни вообще заметить этот дом.
– Если бы наши так называемые собратья, не целились разодрать меня в клочья, то этой ночью можно было бы спать спокойно. Они, как саранча, совершают налет в самый неожиданный час, способны пролезть хоть в дверную щелку или замочную скважину. Завистливые конкуренты всегда готовы уничтожить того, кто добился успеха.
– Успеха? – в голосе говорившего послышалось негодование. – Бывшие союзники вот-вот устроят над нами суд.
– Не устроят пока не поймают, а в этом их шансы равны нулю, – зазвенел смехом смутно знакомый голос. Винсент расправил плечи и черные перья на полумаске заискрились в бликах огня. – Они постарели и завидуют тому, кто сохранил юность и независимость. Послушай внимательней, Арно, когда я родился, этого города еще не было на лице земли. Королевства, лежащие к югу отсюда начали формироваться лишь спустя много лет после того, как я сбежал из нашей прославленной школы. Иметь послушных смертных слуг гораздо выгоднее, чем союзников из нашей среды. Среди пиратов и контрабандистов полно верных мне людей, которые рады служить магу. Завтра ночью в нашей тайной гавани тебя ждут лодки с товаром, а я проберусь в крепость и уговорю лорда, управляющего этой областью сыграть со мной в кости. Не пробьет и двенадцати, как он проиграет мне большую часть своих владений.
– И он отдаст тебе проигранное? – цинично осведомился Арно.
– В игре, где участвует колдовство нельзя нарушать свое слово, – последовал спокойный, уверенный ответ.
– Как же ты проберешься в крепость. Любой охранник узнает тебя по незажившему шраму на горле?
Винсент поплотнее застегнул стоячий воротник своего кафтана.
– Посмотрим, – усмехнулся он и бросит свои карты на стол. Они тут же веером взвились ввысь и закружились, как красочный листопад.
– Хотелось бы хоть раз в жизни испытать счастье игрока, – засмеялся он. – Уже больше века моя судьба мечется от взлета к падению. Было несколько следующих десятилетий, когда фортуна мне улыбалась, а потом начали закладывать фундамент этой городской стены. Уже тогда мои сообщники предвидели, что Лары будут живописным местечком. Только в те времена у города еще не было названия, до тех пор пока перед строителями не предстал бродячий дух, в том месте, где сейчас красуется четырехугольная башенка.
Винсент продолжал болтать. Теперь его голос звенел в моем сознание, как бой набата. Неужели все это говорил тот дерзкий, самоуверенный паренек, который покидая порт обещал, что наша новая встреча выпадет на грядущие столетия? Я прислонился лбом к холодной стене. В тусклом сияние фонаря мерцала, как фосфор моя бледная, вечно юная кожа. Сколько же лет прошло с тех пор, как галеон князя унес меня от пылающих берегов? Треуголка слетела с головы, я даже не попытался поднять ее. Вместо этого вцепился в острые выступающие из кладки камни с такой силой, что в кровь ободрал пальцы. Боли тоже не чувствовалось, только легкое пощипывание, кожа восстанавливалась сама, без всяких необходимых человеку мазей. Мой плащ зашуршал, соприкасаясь со стеной, и Винсент тут же оторвался от своих занятий.
– Там кто-то есть? – насторожился Арно.
– Не знаю. Я никого не чувствую, – Винсент принюхался к пропитанному пряным запахом кипящего варева воздуху.
– Надеюсь, это не один из новичков, поступивших в школу чернокнижия?
– О нет, – перебил его Винсент, – со мной смог бы состязаться не всякий чемпион, не то что новичок.
– Все-таки лучше задернуть портьеры и начертить еще несколько знаков, – участливо посоветовал сообщник.
– Ты прав! – Винсент поднялся со своего места и я поспешно скользнул прочь, так быстро, как это смогла бы сделать только тень. Плащ взметнулся на ветру за моей спиной. Немного отойдя, я обернулся, но уже не заметил светящегося окна, лишь слабое оранжевое пятно на окутанном дымкой фасаде.
Столько лет провести в темнице, кто-то нашептывал мне это, будто взывая к мести. Даже, если бы родное королевство не было обращено в пепел на моих глазах, все, что я знал и любил сейчас бы сравнялось с прахом. Знакомые места изменились бы до неузнаваемости. Я, наконец, понял почему Ротберт так быстро постарел. Однажды допустив ошибку, он уже не мог сосредоточить все силы на поддержание своей молодой осанки и чуть привлекательного лица.
А я остался все тем же пленительным юношей, на которого так влюблено смотрели дамы, украшавшие своим присутствие двор короля. Дамы, которые теперь обратились в тусклый хоровод призраков. Только я помнил об их чарующих улыбках и коварных речах.
Оставив город, я последовал за драконом. Как будто шелковая нить вела меня на запах родственной, самовозгорающейся крови. Извилистая дорожка скользила меж холмов, заболоченных низин, где колыхался тростник и крошечных озер. Я заметил маленький, женский башмачок, валявшейся в пыли. В этом месте дракон схватил свою жертву. Протоптанная тропка закончилась и мне пришлось идти по мокрой от росы траве, пока вдали не показалось болото. Здесь и обитал наш загадочный, двуличный господин. Договориться с драконом, способным изменять свой облик было куда проще, чем с тем, кто все отведенные ему столетия провел в шкуре чудовища. Мне все-таки казалось, что колдуны более изворотливы, чем обычные, жадные до сокровищ монстры, с которыми тоже можно было найти общий язык и даже испытать на них собственную хитрость. Даже с теми, кто лишен человеческой речи, я бы смог договориться с помощью магии.
Болотная жижа грязновато –зеленого цвета неприятно булькала. Носком сапога я подтолкнул к ней камушек. Трясина тут же жадно поглотила его.
Долго ждать не пришлось. Зеленая тина сползла, как грязевая кашица и из трясины вынырнула голова, обрамленная рядом шипов и крылообразных наростов. Напоминающая разукрашенный шипами для устрашения шлем округлость высунулась всего лишь на дюйм над зеленой жижей. Потом показался плоский панцирь спины без горба. Постепенно я привыкал к разнообразию формы тел сородичей. В каких-нибудь засоренных реках могли даже обитать бескрылые драконы с одним лишь мощным змеиным туловищем и раздвоенным ядовитым жалом. Чешуйчатая шкура, показавшаяся из грязи, цветом почти не отличалась от болотной массы. Мне было все равно, что новый подданный сочтет меня брезгливым. Зная, что он умеет принимать более приятный облик, я мысленно велел ему сделать это. Тот час передо мной предстал незнакомец, недавно пытавшийся спастись бегством. Темная накидка больше не прикрывала его долговязое тело, а камзол бутылочного цвета выглядел немногим чище, чем трясина. Сальные волосы были стянуты на затылке лентой, башмаки заляпаны грязью, не вычищенные ногти на руках слишком остры. Передо мной как будто предстала карикатура на сельского дворянина. Если бы еще от него не исходила опасность.
Новости в нашем обществе распространялись быстро, как лесной пожар. Болотный дракон предпочел хотя бы поклоном выразить свое почтение, а не кидать вызов.
– Где девушка? – сухо осведомился я.
– Приди вы чуть раньше и она была бы вашей, – он порылся в жилетном кармане и извлек оттуда сапфировый браслет и несколько сердоликовых булавок. – Боюсь, это все, что от нее осталось. В Ларах найдется множество других простушек, которые последуют за вами куда угодно, а это была всего лишь дочкой ростовщика, к тому же хитрой притворщицей, которая очень любила следить ночью из своего окна за драмами, разворачивающимися на улице.
Мозг как будто озарила вспышка, я увидел девушку, которая с любопытством и страхом смотрит за тем, как под ее окнами дракон убивает свою жертву и понимающе кивнул. Нельзя оставлять в живых ни одного свидетеля, люди не должны подозревать о нашем существование иначе, как тогда мы с нашими безупречными лицами и светящими глазами сможем затеряться в толпе.
– Вы пришли за установленной данью? – вопрос внезапно вторгся в мои мысли и я как бы очнувшись свысока взглянул на хозяина болот.
– Позже к тебе придет мое доверенное лицо, – суровым тоном объяснил я. – Ты поддерживаешь связь с другими …теми кто в чем-то похож на тебя?
Он понял меня и кивнул:
– С некоторыми, но не со всеми.
– Каждый увлечен лишь своими проблемами и своей территорией? – усмехнулся я.
