В руках Шайенна появился темный плащ. Король передал его Томасу.
– Спасибо, – угрюмо отрезал парень.
– Мисти, скоро в небе появятся звезды. Собирай энергию цветов в пруд. А мне нужно еще кое-что обсудить с Владом, – приказал Шайенн.
Девушка послушно подошла к куполу с бабочкой и начала копить в нее энергию цветов Мэдхен. Они засияли ярче, чем раньше. Алхимика напрягло то, что для такого количества магии используется всего одна бабочка.
– Мне кажется, что… – начал говорить он королю.
– Потом, – заткнул его Шайенн. – Прошу, за мной.
Аврорец повел гостя к уличному выходу из оранжереи. Тишина в Зимнем саду и черная бездна над головой вызвали смешанные чувства: ледяные, волнующие каждый нерв. Том немного задрожал, но совсем не от холода…
Реалистичные серые статуи гаргулий и оленей нервируют. Камни обвиты толстой лозой. Неестественно синие стебли похожи на змей, вечно спящих на разных предметах в заснеженном саду. Это место напоминает окаменелые заросли с беспорядочными тропинками, кажущимися бесконечными.
Шайенн и Томас пришли к небольшой готической гробнице из серого камня. По бокам на входе стоят статуи ангелов, обвитые синей лозой, будто немые и недвижимые охранники. Из углов треугольной крыши в небо возносятся кресты. В религии бога Мартина они считаются символами звезды. Вокруг растет множество цветов Мэдхен: им нипочем сугробы.
Внутри алхимик узрел статую ростом с него самого. Ее лицо парень видел не один раз: на картине, написанной Делией, на перилах винтовой лестницы. Том замер в предвкушении того, что сможет наконец выяснить, кто она, почему ее так много во дворце.
Шайенн по-рыцарски опустился на одно колено и провел когтистой рукой по нежным синим цветам, окружающим статую. Растения заискрились от прикосновения аврорца. Король, не скрывая глубокую печаль, снял капюшон и опустил голову.
– Вот он, свет, до сих пор находящийся надо мной, не исчезнувший и после смерти звезды. Время не сравнится с его бесконечностью.
Вампир поднялся и нежно провел рукой по каменной щеке статуи, словно ощущая подушечками пальцев живую кожу.
– Мне всегда будет не хватать ее красоты.
Алхимик прочитал надпись на постаменте статуи: «Август моей жизни. Последнее тепло перед вечными холодами».
– Да у вас нездоровые чувства… – парень вспомнил фразу «Где моя любовь?», написанную много раз небрежным почерком на целом листе.
Тогда он не поверил в искренность Шайенна. Сейчас Томас понял, что король Полярной Авроры действительно не может отпустить любовь, а волшебные цветы названы в честь…
«Мэдхен? Так было написано в одной из его любовных записок», – размышлял алхимик.
Эта сцена не вызвала у Тома ни капли сочувствия. Парень осудил короля. По его мнению, люди, на чьих плечах лежит ответственность за целую страну, не должны сходить с ума от чувств.
– Вместе с любовью появляется уязвимость. Не только перед врагами, но и перед самим собой, – высказался парень.
Он ожидал ярости от Шайенна. Но король смиренно улыбнулся, принимая тот факт, что не обладает хладнокровием. Аврорец позволяет себе быть безумным от любви, не боится признать это.
– Вот почему ты лучше меня, – король медленно повернулся к парню, – Томас.
Тело алхимика обдало смертельным холодом. Ноги чуть не подкосились.
– Кто-то другой сказал бы, что мы с тобой похожи: складом ума, может быть, характером. Но у тебя есть то, чего нет у меня. Ты не вверяешься чувствам.
– Вы все это время знали мое настоящее имя, – стараясь не выдавать паники, алхимик иронично усмехнулся, – но ничего не сделали со мной.
– Я люблю театр. Как актер, ты неплохо играл свою роль. Но кое-что от Кая выдает тебя: готовность пойти на все ради достижения цели. А еще…
Шайенн достал из кармана плаща злосчастное кольцо-коготь.
– Это делает меня плохим алхимиком? – парень не дрогнул.
– Ты ничего не знаешь о своем отце, верно?
Спрятав кольцо в карман, король убрал руки за спину. Томас продолжил смотреть в глаза вампиру, молча принимая удары опасной правды.
– Признаться честно, о нем никто не знает всего. Кай умер, ненавидимый как аврорцами, так и дарками, – начал рассказывать Шайенн.
Король заходил вокруг алхимика, словно хищник, загнавший жертву в тупик.
– Ты считаешь мой народ невероятно жестоким. Но лурдинцы так не думают.
Каждое слово, сказанное металлическим голосом короля, проникало под кожу Тома, словно яд.
– Лурдинцы предатели. Не знаю, что вы им наобещали, но…
– Но, – король перебил парня, – ты не имеешь представления о многом и громко судишь людей с точки зрения своего невежества.
– Мне известны исторические факты…
– Будто историю нельзя переписать, – хмыкнул Шайенн. – Именно дарки раздели догола твоего отца на главной площади Биллиона, истязали его, издевались, – каждое слово отражалось волной боли в голове Томаса, – а затем они выбили табурет из-под ног Кая… Забрали душу навсегда.
Алхимик в ужасе отпрянул от короля, разорвав круг, по которому тот расхаживал.
– Хотите сказать, это дарки дикари? Вы думаете, я поверю? – голос парня стал ниже.
– Нет, послушай, – аврорец попытался подойти к Томасу.
Вампира перебил револьвер. Алхимик прицелился в голову короля.
– Теперь послушайте меня. Вы думали, раз промыли мозги лурдинцам, сможете то же самое провернуть с остальными полукровками? Считаете, я идиот? – Том сделал паузу. – Я буду краток. Задача, поставленная вами, выполнена. Я убью каждого, кто вздумает пойти за мной, – заявил он.
Шайенн хотел что-то сказать, но остановил себя.
– Ладно, – мрачно отрезал король.
Парень, удаляясь спиной к выходу, держал аврорца на прицеле. Убедившись, что вампир не двигается, Томас вышел из гробницы и побежал по тропинкам Зимнего сада к оранжерее.
* * *
Белый снег скрипит под ботинками. Длинный плащ волочится позади. Мороз колет кожу рук и лица. Могильная тишина наполнилась призраками в виде мыслей алхимика. Парень загоняет их в подсознание. Его на секунду сбил с толку образ величественного оленя, наблюдающего за ним сквозь ветви деревьев.
У входа в оранжерею алхимик увидел Мисти, съежившуюся от холода, и Гото рядом с ней. «А этот уродец что здесь забыл?», – промелькнуло в голове парня. Он опешил, увидев брата и сестру вдвоем.
– Что случилось, Влад? Где Его Величество? Почему ты бежал? – запаниковала ведьма, готовая кинуться к вооруженному Тому.
– Не подходи к нему, – Гото закрыл собой сестру и достал пистолет из кобуры. – Не двигайся, убийца!
В ту же секунду алхимик сообразил, что происходит в голове вампира. Парень побежал в другую сторону сада, подальше от оранжереи и гробницы. Он надеялся найти еще один выход из дворца.
Гото начал стрелять в алхимика на поражение. Пули врезались в снег. Мисти громко кричала вдалеке. Томас чувствовал камень в груди, мешающий дышать.
Зимний сад вывел парня к табличке, воткнутой в землю: «Гротвилский лес». Не мешкая, алхимик рванул туда. Он бежал по запутанным тропам, сквозь замороженные ветви елок и сосен. Гото неустанно мчался за полукровкой.
Том резко остановился на краю утеса, рядом с длинным каменным мостом, ведущим на вторую половину острова Полярной Авроры. Слева от дороги внизу небольшой пляж, за ним – заснеженный лес. Справа – крепкий лед, готовый ломать кости глупцов, сорвавшихся с обрыва.
Алхимик, не рискнув бежать по мосту в неизвестность, обернулся. Он направил дуло револьвера в сторону леса, приготовившись столкнуться с вампиром в упор. Тот не заставил себя долго ждать. Убрав мешающие ледяные ветки, Гото вышел к беглецу.
– Что вам нужно?! Король жив! Я никого не убивал! – прокричал Томас, срывая голос.
– Я знаю. Ты бы не смог уничтожить сильнейшего вампира, – ответил аврорец, держа алхимика на прицеле. На лице Гото засияла безумная улыбка. Атмосферу ужаса накалила ледяная бездна за спиной и взбунтовавшийся ветер.
– А твой папаша… – усмехнулся вампир. – Полукровка заживо сжег мою семью, родную деревню и был готов сжечь сестру.
– Я – не он! – голос Тома прорвался сквозь ветер.
– Что бы подумала Мисти, узнав, чей ты сын? Согласись умереть, и я не скажу ей. Сделаю милость, – произнес Гото.
Нечеловеческая реакция вампира позволила ему выстрелить первым. Пуля попала в руку Томаса и выбила револьвер, полетевший затем вниз с утеса. Алхимик схватился за кровоточащую ладонь, пытаясь преодолеть болевой шок.
В этот момент из белых елок выскочила Мисти. Представшая картина заставила девушку закрыть лицо руками и опуститься на колени.
– Уходи отсюда, сестра, – приказал Гото. – Скоро зло будет искоренено из этого мира!
На бледной коже аврорца взбухли вены, наливаясь кровью.
– Что ты творишь?!
Ведьма заплакала, задыхаясь, захлебываясь слезами. Глаза отразили боль и ужас.
– Что Влад сделал тебе?!
Спутанные ветром, волосы прилипли к мокрому лицу.
– Это Томас. Он, дорогая моя, сын поджигателя, убийцы женщин и детей, – начал распыляться вампир.
– Том…
Мисти замерла и посмотрела на возлюбленного, а затем пришла в себя.
– Даже если так, – девушка попыталась успокоиться, – это не значит, что он должен умереть.
Впервые алхимик почувствовал истинную боль. Спрятанная на долгие годы, правда всплыла. Парень ощутил собственным телом ужас Мисти и безвыходность ситуации.
«Роки говорил: «Смирением не каждый может обладать», – вспомнил Том.
Он наблюдал за спором Гото и Мисти сквозь влажные волосы.
Парень поднял руки, открыв грудь с рубашкой, прилипшей к коже от пота. Плащ начал развеваться за спиной, словно флаг сдающегося. Новый порыв ветра ощутился алхимиком совсем по-другому: последний глоток земной жизни, освежающий, желанный.
У парня закружилась голова: он больше не контролирует свое тело.
Мисти рванула к Томасу, но пуля быстрее настигла полукровку. Вслед за ней донеслись истошные крики девушки. Пара мгновений, и темнота перед глазами заполнила собой все вокруг.
«Как жаль, что люди не птицы», – алхимик ожидал столкновения с толстым слоем льда.
Вместо хруста и адской боли Томас почувствовал искры, колющие тело, словно разряды электрического тока. Затем сознание кануло в небытие…
Глава шестая. Конец, ведущий к началу
Том оказался в бесконечной пустоте. Она не имеет цвета и закономерностей. Парень не чувствует тела, будто он бесформенная энергия. Нет ни физических, ни душевных ощущений. Подобно им ускользает разум.
Знакомая темная фигура двинулась к алхимику. Сейчас ее энергия интенсивнее, чем в их первую встречу.
– Точка невозврата пройдена. Ты начинаешь новый путь по-старому, – произнесла она басовым голосом. – В этот раз я спасу тебя по-настоящему.
* * *
Яркая вспышка света ослепила Томаса. Вернулись человеческие ощущения. Он глотнул воздух, словно заново родился, но не смог открыть глаза.
– Ты неправильно это делаешь, Хмурик, – появился юношеский голос.
– Так покажи мне, мастер по массажу сердца! – произнесла взбешенная девушка.
– Вы помогаете ему выжить или умереть? – спросил второй парень.
Странная энергия, исходящая от него, пробралась в вены алхимика. Возникло ощущение угрозы.
Борясь с ярким светом, Том разжал веки. На них надавила неприятная боль, заставила щуриться. Парень разглядел над собой размытое небо, ставшее светло-голубым. Плывут белые фигуры, похожие на клубы сигаретного дыма, но очень густого.
Том вскочил. Окружающие образы прояснились. Затмение исчезло. Алхимик узрел то, чего желал всю свою жизнь. Солнце ласково укрывает собой землю и греет лучше, чем даркинские кристаллы.
Глаза парня заслезились, не из-за эмоций, а от ослепляющего света. Смотреть прямо на звезду невозможно. Алхимик опустил взгляд. Перед ним две мужские фигуры и одна женская.
Они одеты в длинные черные плащи. На груди серебряные эмблемы в виде щита. На них золотистой блестящей краской схематически изображено солнце. Лица закрывают капюшоны. На ногах – обтягивающие штаны и тяжелые берцы.
Девушка сняла головной убор. Внешне она точная копия Скорпион. Только взгляд и голос не такие тяжелые.
– Ты в порядке? – побеспокоилась незнакомка.
