– Пожалуйста, не усложняй все еще больше.
– Больше? Прошу прощения, Эдвард. Тебе что, сделали лоботомию вчера?
Он мгновенно хмурится и надувает губы. Это отвлекает меня. Я продолжаю смотреть на него. Извиниться? Наверное, это хороший знак.
Он глубоко вздыхает и засовывает руки в карманы.
– Я был в шоке. Понятия не имел, что бабушка собирается это сделать.
– А ты думаешь, я знала?
У него между бровями появляется V-образная морщинка. У меня возникает нелепое желание разгладить ее.
– Ну! А разве нет?
– Боже, нет! А если бы знала, попросила бы изменить завещание.
Намек на улыбку на его губах. Я жажду широкой ухмылки, легкого смешка – чего угодно, что указывало бы на то, что Эдвард, которого я когда-то знала, все еще где-то там.
– И пришлось бы выслушать много всяких слов.
Я тихо фыркаю, меня наполняют горько-сладкие воспоминания.
– Она всегда умела сказать то, что нужно, чтобы заставить меня подчиниться.
– Ну, если ты попирала правила.
– Говорит парень, который всегда следовал каждому правилу.
– С тех пор я изменился.
– Я вижу.
И я позволяю взгляду скользнуть по нему. И не волнует, что я пожираю его глазами. Я хочу поглотить его. Хочу, чтобы он горел так же, как я. Чтобы мое присутствие пробудило к жизни ту его часть, которой наслаждались женщины из Интернета. Я заставляю себя снова посмотреть ему в глаза, заметив ответный огонь, который мне удалось спровоцировать.
– Это извинение. Я все еще жду.
Он усмехается. Это ему не идет. Зато он становится прежним. Я поджимаю губы, сдерживая улыбку.
Он откашливается и резко кивает.
– Мне очень жаль, Саммер. У меня было время поразмыслить и прочитать письмо, которое оставила бабушка. Ты-то прочитала свое?
Он замечает его на столе, я качаю головой.
– Пока нет. Прочитаю, когда буду готова.
– Ясно.
Повисает пауза, и я понимаю, что он обдумывает мою реакцию, эмоции. Я переключаю его внимание.
– Итак, ты прочитал письмо?
– И не согласен ни с тем, что она сделала, ни с тем, что написала в письме, но это ее последняя воля, и я буду уважать ее до определенного момента.
– До определенного момента? – тупо повторяю я, гадая, что бы это значило. – Мы правда будем жить вместе? – Мое сердце бешено колотится.
– Да. И чем скорее мы сможем все обсудить, тем лучше.
Я молчу. Это какое-то безумие.
– Так что поехали со мной.
– Что? – Меня накрывает паника. – Куда? С тобой?
– В поместье. По пути можем поговорить.
– Но я… Когда?
– Сегодня днем.
– Но…
Дыши, Саммер, дыши.
Это слишком рано. У меня не было достаточно времени, чтобы подумать.
Он наклоняется ближе ко мне. Я чувствую запах его одеколона, тот заполняет меня, будоражит чувства.
– Но – что?
– Это далековато отсюда.
– И?.. Уверен, провести путешествие со мной не такая уж ужасная перспектива.
По спине пробегает дрожь, я улавливаю намек на насмешку в его словах.
– Когда-то мы наслаждались обществом друг друга, Саммер. Уверен, мы можем, по крайней мере, быть вежливыми в течение этого промежутка времени.
Не могу удержаться от смеха.
– Это должно сделать твое предложение более привлекательным?
Он криво улыбается:
– Нет, не думаю. Но уверен, что, если мы объединимся и поедем вместе, это каким-то образом поможет планете. Я ведь знаю, как сильно ты об этом заботишься.
Я таращусь на него. Он что, читал обо мне? Или Кэтрин ему что-то рассказывала? Что он знает? Что видел? Что попало в СМИ? Митинги протеста – наверняка. Странный арест – возможно. О боже, мои щеки пылают, я опускаю голову, чтобы он ничего не заметил.
– Отлично. Когда выезжаем?
– Я заеду за тобой в два.
– Отлично.
– Отлично.
Неловко.
Он застыл на месте. Решаюсь спросить:
– Что-то еще?
– Нет. – Он отмирает. – Увидимся позже.
Он поворачивается, чтобы уйти, но колеблется. Мое сердце подпрыгивает. Что теперь?
Он оглядывается на меня, в его глазах появляется любопытный блеск.
– Между прочим, я не такой.
– Не такой?
Его взгляд скользит по экрану моего ноутбука. Вот ужас-то, я по-прежнему на странице с ярким заголовком «Наш потрясающий Фицрой гей?».
Ну почему из всех статей на мониторе именно эта!
Провалиться на месте.
– Но я определенно потрясающий!
Что-то промелькнуло в глубине его шоколаднокарих глаз. Это что-то вызывает тысячу трепетаний внутри меня.
– До свидания, Саммер.
И он уходит. А я по-прежнему хочу провалиться на месте. Но лишь захлопываю ноутбук и прижимаюсь лбом к его прочной крышке.
Эдвард
Я открываю дверь на улицу и не могу удержаться от последнего взгляда. Она утыкается лицом в ноутбук, и смех клокочет внутри меня. Я качаю головой и выхожу, радуясь прохладному утреннему воздуху.
В этом нет ничего смешного.
Вообще ничего.
Она вернулась в мою жизнь меньше чем двадцать четыре часа назад и уже перевернула ее с ног на голову. Нет. Поправка. Бабушка сделала это. И причинила мне огромную боль.
Дело не в деньгах. Дело в любви, верности и доме моих предков. Как она могла так поступить? Подарить половину женщине, которая исчезла из моей жизни двадцать лет назад? Как могла вернуть ее в мою жизнь и вновь рискнуть подвергнуть меня такой боли?
Но я не сдамся, сделаю все возможное, чтобы навсегда вычеркнуть ее из своей жизни. Мои адвокаты изучают условия завещания, и, если есть лазейка, они ее найдут.
Нет никакой кровной связи, никаких уз. Эта женщина даже не приехала на похороны бабушки. Что это за человек, который утверждает, будто ему не все равно, но даже не приходит попрощаться?
У меня сводит челюсть, когда я вхожу в фойе моей штаб-квартиры в Шотландии. Это мое пространство для сосредоточенности и успеха, ради которого я чертовски усердно работал, доказывая, что представляю собой нечто большее чем просто имя моего отца. Титул отца.
И посмотрите на Саммер. Ей подарили огромное состояние, оно могло бы накормить маленькую нацию, а она даже ничего не сделала, чтобы заслужить это.
Ну, только через мой труп.
Прости, бабуля.
Глава 4
Саммер
Моя драгоценная Саммер,
Понимаю, это будет шоком для тебя, но ты меня знаешь, я никогда не делаю ничего, тщательно не обдумав. Как говорится, в моем безумии есть здравое зерно, так что потерпи, пожалуйста, меня и условия моего завещания. Я не собираюсь прибегать к эмоциональному шантажу.
А теперь о серьезном. Я вижу, как ты живешь, начинаешь одно дело и бросаешься к другому. Никогда не проводишь на одном месте достаточно долго, чтобы пустить корни. Я беспокоюсь, а вдруг ты не остановишься, и жизнь пройдет мимо тебя, и ты ведь никогда не почувствуешь, что значит быть довольной, счастливой, любимой.
Я больше всего сожалею, что ни у тебя, ни у Эдварда никогда не было настоящего дома. Дома, наполненного любовью и смехом. О, я пыталась, видит бог, я пыталась. И думаю, ты можешь сказать, что это моя последняя попытка дать вам обоим то, чего у вас никогда не было.
Почему вместе?
Потому что вы принадлежите друг другу, и вам давно пора это понять.
Называйте меня романтичной старухой, называйте, как хотите, но таков мой способ встряхнуть вас. Я должна была сделать это много лет назад, но надеялась, что жизнь все сделает за меня. Что ж, у жизни был свой шанс, а свой я упустила. Так что вот так.
Берегите себя и друг друга. Я верю всем сердцем, что это возможность для вас обоих найти собственный путь к счастью. Пожалуйста, сделайте это.
Со всей моей любовью и надеждой на будущее,
Целую,
Бабушка.
Я прижимаю кулак ко рту, сдерживая рыдание. Рыдание, которое одновременно и смех, и сдавленный стон.
Тщательно выведенные слова расплываются от слез, я убираю письмо, чтобы слезы не размыли чернила.
По крайней мере, теперь я понимаю, о чем она думает.
Понимаю, да.
А соглашаюсь?
Я и Эдвард.
Это просто невозможно.
– Прости, Кэтрин, – говорю я в пустой гостиничный номер, желая ошибиться. Желая, чтобы она оказалась права. Желая, чтобы мечта стала реальностью, хотя и знаю, что это не так и никогда так не будет.
Потому что никто никогда не любил меня настолько, чтобы захотеть оставить.
Ты ошибаешься. Кэтрин любила.
Но тогда она единственная в своем роде. А Эдвард совсем другой человек.
И обладает силой, способной сломить меня полностью, если я позволю.
Глава 5
Эдвард
Моя машина подъезжает к ее отелю ровно в два, и я с удивлением обнаруживаю, что она уже ждет меня на тротуаре. Сидит на рюкзаке, притоптывает ногами, обутыми в массивные ботинки. Одета она в смехотворно тонкое кимоно с длинными рукавами.
У нее нет пальто?
Сегодня не дождливо, и, хотя солнечные лучи освещают все вокруг, их тепла явно не достаточно для комфортного пребывания на улице.
Я выпрыгиваю из машины прежде, чем мой водитель успевает подойти к ней.
– Садись в машину. Здесь очень холодно.
Она вскакивает. В глазах полыхает огонь.
Я разозлил ее? Мне все равно. Где ее здравый смысл?
– И тебе привет.
Я игнорирую ее замечание и подхватываю рюкзак, чтобы передать водителю. Она возмущенно фыркает.
– Давай, Саммер, садись, – повторяю я, открывая дверь. – Хоть это и избавило бы меня от проблем, я все же не хочу, чтобы ты застудилась.
Она пристально смотрит на меня, открывает и закрывает рот. Быстро проскальзывает внутрь и захлопывает дверь у меня перед носом.
Я поднимаю голову, делаю глубокий вдох-выдох, обхожу машину и сажусь с другой стороны. И говорю я, не глядя на нее:
– Пристегнись.
Она тихо вздыхает и, поймав в зеркале заднего вида взгляд водителя, безропотно пристегивается. Машина трогается с места. Мне становится легче дышать, но потом я улавливаю слабый аромат ее духов. Легкий, солнечный. Как, впрочем, и вся она.
– Ты всегда такой сварливый или только со мной?
Я едва сдерживаю улыбку. Нет здесь ничего веселого. Если бы я мог все время оставаться сварливым, было бы намного проще.
– Ты ведешь себя как ребенок, я буду соответственно к тебе относиться.
– Ребенок? Как ты смеешь!
Я поднимаю заградительное стекло, чтобы водитель не смог услышать больше чем следовало бы. И медленно поворачиваюсь к ней:
– Ты стоишь на улице на леденящем холоде, не обращая внимания на погоду, как еще я должен к тебе относиться?
Широко раскрыв глаза, она смотрит на меня с непонятным выражением, быстро и глубоко дышит, от чего раздвигается кимоно. Мои глаза невольно опускаются. Я сжимаю кулаки, она ворчит, стягивает кимоно и откидывается на спинку сиденья, скрестив руки на груди и надув губы.
– К твоему сведению, у меня нет пальто.
Я хмурюсь. Она что, серьезно?
– У тебя… Как это у тебя нет пальто?
Она бросает на меня взгляд:
– Я живу там, где солнце. Зачем мне пальто?
– Всем нужно пальто.
– Нет, если все твои вещи должны поместиться в одном рюкзаке, тебе не нужно пальто. Я ношу с собой то, что мне нужно. Ясно?
Я нажимаю на интерком, чтобы поговорить с водителем.
– Паркер, мы делаем крюк. Мисс Эванс нужно купить кое-что из вещей.
– Не глупи, Эдвард! Мы не пойдем за покупками.
– Пойдем.
– Мы не успеем на поезд.
– Нет.
– Ну, а если поедем на машине, нужно уже сейчас выезжать, чтобы приехать до захода солнца. Почему ты так на меня смотришь?
– Мы не поедем на машине.
– Автобус?
Она озадаченно хмурится, а я изо всех сил стараюсь не рассмеяться.
Я на автобусе? Серьезно?
– Мы полетим на вертолете.
– Вертолете? – выдыхает она. – Ну да, конечно. Я не должна удивляться, так ведь?
– Не знаю, Саммер. Вертолетная площадка появилась в поместье недавно. Само собой разумеется, ты не знала об этом.
Я чувствую ее замешательство, недовольство. А чем она недовольна? Тем, что я напомнил, как долго ее не было в поместье, или тем, что мое богатство делает возможным такие вещи, как вертолетная площадка?
Была бы она так недовольна, если бы знала, по какой причине вообще существует эта площадка?
Возникает нелепое желание объяснить, но я прикусываю язык. Меня не волнует ее мнение. Нам просто нужно пережить следующие несколько дней, недель, месяцев, даже год, не дай бог, не поубивав друг друга.
– Куда, сэр? – раздается голос Паркера, и я понимаю, что не указал ему направление.
– «Харви Николс».
Огромный торговый центр, очень удобно, все в одном месте.
Она смотрит на меня, ее голубые глаза горят.
– Мы не пойдем.
– Ты предпочитаешь «Дом Фрейзера» или…
– Мы не собираемся за покупками!
– Мы нет, а ты – да.
– У меня нет денег, чтобы просто…
– Поправка. У тебя есть деньги, или ты уже забыла?
– Серьезно, Эдвард, ты…
– Сэр, – напоминает Паркер, когда мы приближаемся к светофору.
– «Харви Николс». И пожалуйста, задержи наш вылет на два часа.
– Два часа? Что, черт возьми, мы будем покупать такого, что займет два часа?!
– Кажется, ты обмолвилась, что у тебя целый рюкзак летней одежды, или я ошибаюсь?
– Нет, но…
– Тогда мы отправляемся за покупками. Можешь воспользоваться моей карточкой.
– Я не хочу использовать твою чертову карточку, Эдвард, – выпаливает она, выпячивая нижнюю губу.
Как было бы приятно ее целовать, я почти ощущаю ее вкус на губах. Мысленно приказываю себе: «Остановись!»
– Ты опять ведешь себя как избалованный ребенок.
Ее глаза вспыхивают, она с низким рычанием откидывается на спинку сиденья.
– Когда ты успел стать таким злым?
– Когда ты ушла, не попрощавшись.
Идиот! Зачем я вообще это вспомнил?
Нужно что-то срочно сказать, но она опережает меня.
– Эдвард, прости меня за то, что…
– Брось, Саммер, я не хочу оглядываться назад. Сейчас мне нужно убедиться в том, что ты не умрешь от переохлаждения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
