– Может, не надо?
– Надо сына, надо. Потом вернёшься, и доложишь о выполнении.
– Есть, мама в законе! – взял я под козырёк.
Оказавшись снова в своей квартире, я помчался на кухню, открыл холодильник и морозилку – в последней тоже были овощи. Но сейчас морозильная камера сияла чистотой, и только посередине лежало безнадёжно забытое и примёрзшее эскимо. В самом холодильнике оказались сосиски, сыр, стояла бутылочка пива – стандартный холостяцкий набор. На самой нижней полке мирно пропадал борщ в кастрюле, сваренный мамой в один из недавних визитов.
Я резко выпрямился, и со всей своей молодецкой удали врезался головой в дверцу морозилки. Боль от столкновения была столь сильной, что я позволил себе пару непарламентских выражений – всё равно никто меня, как выяснилось, сейчас не видит.
Но в следующее мгновение я, спешно закрыв холодильник, уже перемещался во вневременность.
– Вспомнил! – заорал я, едва увидев мать.
Повелительница времени подскочила и уронила чернила на лист, лежащий перед ней. Интересно, почему она не пользуется авторучкой?
– Майкл! – возмутилась родительница. – Что ты врываешься и орёшь, как Антей, у которого пистолеты в подвале грунтовые воды замочили? Разве я так тебя воспитывала?
– Прости! Но я стукнулся головой о холодильник и вспомнил странность, связанную с этим вашим Евгешей! Смутно вспомнил, наверное, она ещё из первой версии дня.
– Прелестно. Может, нам почаще тебя головой бить обо что-нибудь? – внёс рациональное предложение папа.
– Э нет! Я от этого дурею.
– Да ты и так уже. – махнула рукой добрая матушка. – Наследственность у тебя в этом плане хорошая, причём с обеих сторон. Саша, не смотри на меня кабаном.
Я хихикнул, наблюдая за родителями. Слушать их перепалки – удовольствие ещё то. Никакого концерта юмористов не надо, мама и папа с успехом заменят всё «Кривое зеркало» с «Аншлагом» вместе! В последнее время они всё чаще напоминают мне Даниила и Данию – те тоже за словом в карман не лезли, причём оба. Наверное, это наследственное. Во всяком случае, в нашей семье таким талантом страдают очень многие.
– Так что ты там вспомнил, и где овощи? – выдернул меня из воспоминаний голос матери.
– Где-где… На грядке, наверное. В холодильнике их точно нет.
– Ага. Значит, очередное начало дня стёрло и их. Это подтверждает мою теорию о внезапном изъятии ребят из времени.
– А ещё я вспомнил одну странность после встречей с вашим Евгешей. Самого его, к сожалению, я всё же прочно позабыл.
– А может, и не к сожалению.
– Мам, не перебивай, а то и это забуду. В общем, я вспомнил, что ездил к нему, и в гостинице по рассеянности оставил свой мобильный. Потом поднялся за ним, а номер был уже пустым, да и уборщица сказала, что туда только собираются вселяться. Понимаете? И второму, Иксиону, я пытался позвонить уже после этого, а он не ответил! Значит…
– Значит, их обоих изъяли в одно и то же время. Внимание, вопрос! Кто мог это сделать? Я ещё теоретически представляю девицу, которая могла бы похитить Икси, либо сумасшедшего любителя всего вечнозелёного… Но кому и на кой сдался Евгеша? Он же абсолютно бесполезен, да к тому же его долго никто не вынесет – ещё вернут, и приплатят, чтобы забрали.
– А почему ты думаешь, что их кто-то похитил? – удивился я. – Сами они удрать не могли?
– Нет, сына. – покачал головой отец. – Иксион бы точно не стал. Как младший брат временного агента, он всегда прекрасно понимал: со временем не шутят. Да и никогда не горел желанием путешествовать по нему. Он даже на авантюру с Атлантидой четвёртого тысячелетия решился с большой неохотой.
Я отметил, что отец впервые сам заговорил о том давнем приключении, и порадовался за него. Кажется, все эти годы на папе лежал груз вины за то что тогда он обманул маму, притворившись другим человеком, дабы следить за ней. Причём мать-то давно уже перестала на него сердиться за это, и с удовольствием вспоминает былые времена. Но папа всё равно никак не мог успокоиться. Кажется, должность Хроноса пошла ему на пользу. Как эмпат я почувствовал, что отец осознал: любое дело имеет свой срок давности и не стоит вечно посыпать голову пеплом за ошибку, совершённую во благо. Да и ошибка ли это? А ещё папа, кажется, понял, что каждое действие искупается действием, и все свои счета он уже оплатил и закрыл. Мама вот осознала это раньше, когда, благодаря своим приключениям, стала мудрее на несколько жизней. А мудрость умеет прощать и понимать мотивы.
– Иксион не мог… – задумчиво протянула мать. – А вот Женька – запросто!
– Да? – удивился я.
– Легко. Достаточно вспомнить хотя бы место его работы. Он всегда лез туда, куда ему не следует, и во время полез бы с радостью: «вау, путешествия во времени, круто, чё!». О последствиях-то не ему думать. Так что я не исключаю вероятности того, что именно он заварил кашу, которую нам нужно расхлебать. Он же всегда следил за нами, вынюхивал, шпионил, подозревал… Даже к маленькому тебе приставал. А какой скандал закатил как-то в твоём присутствии!
– Я не помню.
– Естественно! – отмахнулась матушка. – Я тебе память об этом происшествии стёрла.
– Мама!
– Не мамкай! Я тебе уже двадцать пять лет мама и знаю, что лучше. Не хотелось оставлять тебя с моральной травмой и осознанием того, что твой дядя – идиот. Хотя оно так и есть. Этот дурак тогда испугал тебя до слёз. Ну и сам потом испугался, конечно, когда глаза мои увидел. Три месяца, кажется, к нам потом не заглядывал.
– Так ты полагаешь, что это Жениных рук дело? – отец решил вернуть мать в реальность.
– Именно так.
– Мощности у него для этого маловато. Он же не Хронос. Случайные проходы во времени открываются раз в столетие, и последний был как раз перед его рождением. Да и Иксиона бы он с собой не потащил. Не дружат они. Поэтому нам надо отталкиваться не от того, как ему удалось убежать из своего времени. Никак – это невозможно. А надо думать, кто их забрал.
– Тогда ещё и узнать – зачем. Не могу представить человека в здравом уме и твёрдой памяти, которому понадобился бы мой братец.
– Ищем мотивы. Судя по тому, что Майкл в упор не помнит ребят, они пропали либо до его появления на свет, либо вскоре после него. Конечно, это ещё потребуется уточнить.
– И что это даёт?
– Саша! А если они пропали незадолго или во время твоего путешествия в моё время? Тогда мы имеем и личность, которая могла бы их утащить, и мотив.
– Ну не тяни.
– Мацтиконы. Вот кто мог забрать обоих, чтобы кардинально изменить грядущее.
В комнате повисло тревожное молчание. Я подождал немного, и решил прервать его.
– Но вы же победили их!
– Это случится только через девятьсот лет… Но я не понимаю! Если эти гады хотели бы поменять будущее, которое для нас настоящее, логичнее было бы забрать из времени меня, тебя, Догмара на худой конец! Мы гораздо больше влияли на происходящее, чем эти двое. Чем помешал мацтиконам Евгеша? Он вредный и абсолютно бесполезный. А Иксион, не спорю, гений, но тогда он был совсем мелким.
– Нет-нет, именно их. И по датам сходится – примерно в то время мацтиконы и научились на это самое время влиять. Догмара они вряд ли бы поймали, это во-первых. Да и не могли они подумать, что один из них способен на предательство. О том, что он не один, а другой, они и не догадывались. И мы им были не по зубам: будущие хозяева времени обладают особой защитой.
– Чего-чего? Почему я ничего такого не знаю?
– Я сам недавно узнал. Наткнулся на записки Дании. После того, как стало известно, что мы займём их места, ребята провели несколько экспериментов, в результате которых выяснили: ничто не способно угробить будущего Хроноса. Впрочем, Даниил и раньше это подозревал – благодаря собственному примеру, а также примеру Дании. Один выжил во время страшного взрыва, другая попала во вневременность таким способом, каким просто невозможно попасть, и не пострадала. Да я и сам вспомнил, как выжил даже после… Так, об этом вам знать не надо. Ну и ты столько раз балансировала на самом краю, но твоя защита тебя хранит.
– Ах, подозревал он! А какого икса они нам об этом не сказали, Дания не написала?! – вскипела мать.
– Написала. – улыбнулся отец. – И, на мой взгляд, вполне здраво всё объяснила. Если бы мы знали, что мы неуязвимы – вообще бы отключили инстинкт самосохранения, а у нас с ним и так беда.
– И что? Не пропали бы.
– Вот они так и поняли, что мы думали бы подобным образом. Мы оба, не дуйся! Защита защитой, однако ломать себе все кости в организме тоже не слишком приятно. До смерти бы не угробились, но стать инвалидами – мало приятного, согласись. И потом, кто его знает – вдруг, увидев, с каким упорством мы лезем в самое пекло, кто-то там наверху, наделивший нас этим щитом, отключил бы его в самый неподходящий момент?
– Вернёмся к нашим баранам! – влез я в разговор, когда понял, что мать собралась продолжить увлекательный спор.
– Майкл, не обзывай дядей. – на автомате ответила матушка. – Ой. То есть, я хотела сказать – конечно, продолжаем. Алекс, излагай свою теорию и постарайся сделать это как можно увлекательнее, чтобы я забыла о своём желании придушить тебя за сокрытие важной информации. Правда, больше мне хочется придушить Дана и Данию, но, так как эти астральные задницы теперь вне досягаемости – отдуваться придётся тебе. Либо я найду способ вернуть их к жизни, чтобы воздать им по заслугам.
Мне снова стало смешно. Вот вам и мудрость! Хотя, кто сказал, что мудрость исключает наивность и некоторую ребячливость? К тому же мама, пусть она и мама, Хронос и вообще прокурор в прошлом – прежде всего, женщина. А эти милейшие существа всегда прелестно неподражаемы. Достать кого-то оттуда, куда не возвращаются, для того чтобы, по сути, туда же и отправить… Нет, выразить такое желание способна только женщина!
Глава шестая. И что делать?
– Хорошо, любимая. – улыбнулся папа. – Итак, несмотря на то, что все основные действия по уничтожению мацтиконов выполнила ты, именно Женя и Иксион являются косвенными виновниками всего произошедшего. Начнём с Евгеши: благодаря ему ты оказалась в прошлом.
– Но ведь уже давно доподлинно известно, что не он меня туда отправил.
– Да, однако всё началось с него. Кто предложил тебе «поиграть» с машиной времени? Возможно, если бы ты не забралась в этот бесполезный ящик, ничего бы и не случилось. Просто не было бы повода отправлять тебя в прошлое.
– Допустим. Но какой тогда смысл в похищении Иксиона? Он-то меня в прошлое отправлять не собирался, да и не было у него такой возможности, даже гипотетической.
– С этим спорить не стану. Но вспомни, кто дал тебе семена растения, что забирает углекислый газ из воздуха и тем самым убивает мацтиконов? Кто помогал в Атлантиде? Кто, в конце концов, рассказал тебе о вавилонском растении, благодаря которому ты стала полиглотом? Кто знает, как развивались бы события, не съешь ты листочек раэли. Может и не случилось бы ничего вовсе.
– Ага и я, зазомбированная, осталась бы в прошлом в качестве твоей жены.
– Ну, в целом, мы недалеко ушли от этой ситуации. – хмыкнул отец.
– Поговори мне ещё!
– Теория вполне жизнеспособная. – деликатно вмешался я в разговор родителей. – Но её неплохо было бы проверить. А как это сделать?
– Да, проверка необходима. – отозвался папа. – И твой вопрос прозвучал весьма своевременно. И правда: как?
– Прежде всего нам надо точно выяснить, когда конкретно пропали ребята. – с задумчивым видом ответила мать.
– И как это сделать?
– Очень просто! Ты, Майкл, отправишься сначала к одним бабушке с дедушкой, а потом к другим, и расспросишь их о своих старших родственниках.
Я с тоской представил себе встречу с такими дорогими родителями матери и, разумеется, не мог не поинтересоваться:
– Почему именно я?
– А кто? Я или папа? Можно, конечно, но мои родители крайне удивятся, если я начну расспрашивать их о том, куда подевался мой брат приблизительно тридцать лет назад! Согласись, это будет, как минимум, странно. Папа-то к своим мог бы отправиться, они и не к такому привыкли. Однако вспомни: мы не видим время и потому не можем перемещаться в нём. Ты же, как выяснилось, успешно курсируешь туда-сюда.
– Ну хорошо. О перемещениях я и правда не подумал. А не будет ли подозрительным мой интерес к прошлому семьи?
– Я уверена: тебе даже не придётся самому начинать разговор о Жене. Достаточно просто дождаться, чтобы бабушка достала альбомы с фотографиями, и в нужный момент спросить о судьбе твоего дядюшки.
Я улыбнулся – да, в таком случае я получу массу информации, среди которой непременно окажется и полезная для нас.
– Далее. Если выяснится, что оба они пропали – и пропали внезапно, придётся тебе выяснить, что предшествовало этому и отправиться в прошлое, дабы проследить, при каких именно обстоятельствах случилось их исчезновение. Конечно, действовать надо максимально осторожно и не попасться не только мацтиконам, но и мне в прошлом. Если Алекс прав и Женьку забрали примерно в то же время, когда началось моё путешествие в прошлое – я буду где-то рядом. Как та самая истина, о которой все слышали, но никто не видел.
– Два вопроса. Первый – а что, если бабушки за компанию с дедушками не вспомнят вообще, что у них были ещё дети? Ну, могли же мацтиконы стереть им память? И второй – я никогда не стремился стать агентом во времени. И теперь желание не появилось. Конечно, мне небезразлична судьба собственных родственников, однако! Мама, я же не агент, а кабинетный учёный. Если что, мне сложновато будет справиться с мацтиконами. И я не то чтобы отлыниваю, но может всё-таки найдётся кто-то другой, кто сможет справиться с этим делом лучше меня? Очень не хочется провалить задание, ведь на кону человеческие жизни!
– Если бы да кабы! Майкл, какой девиз был у твоего подразделения в армии? – невинно поинтересовалась матушка.
– Никто кроме нас. – уныло ответил я, уже понимая, куда она клонит.
– А раз так – ничего не желаю знать. Сын, у нас сейчас нет выбора. Я уже говорила о том, что мы не можем выбраться отсюда. Да, конечно, ты мог бы попытаться переместить во время меня или Алекса, но это тоже риск. Ты же никогда и никого не транспортировал во времени, кроме себя самого. Это ли не опасность? Я же не прошу тебя собственноручно охотиться за мацтиконами. А что касается кабинетности… Знавала я одного учёного, который так махал руками-ногами, что залюбоваться можно было. Нет, не одного – двух. Вторым является твой дядя Иксион, которого мы должны спасти. Усёк?
– Но…
– Я старше тебя по званию. Считай же, что тебе отдали приказ.
– Есть! – отдал я честь.
За всё время своего существования я лучше всего усвоил одно: если в этой женщине просыпается прокурор или боец – в ней засыпает мать. А с прокурором спорить бесполезно – это я тоже усвоил. И, пусть мне действительно не хотелось заниматься маминым поручением, придётся это делать. А о том, что я боюсь провалить дело, лучше забыть: ведь мысли материальны.
– Саша, я тоже позволю себе «если». – ожил папа. – Конечно, не хотелось бы думать о плохом, ведь мысли материальны… Прости, Майкл, я телепачу по привычке. Так вот: почему ты так уверена в том, что ребята живы? Я снова прошу прощения, понимаю, это самый плохой вариант развития события, но он не исключён. Особенно если речь идёт о мацтиконах. Эти ребята пленных не берут.
– Тебя же взяли. – нахмурилась мама.
– Это, скорее, исключение.
– Исключения на то и исключения, чтобы периодически иметь место в реальности. Случайность – это частный случай закономерности, чтоб ты знал. Возможно, ребята тоже понадобились им в каких-то целях – откуда нам знать? А ещё от мыслей о плохом меня удерживает простое соображение: если бы мацтиконы хотели бы их убить, они не стали бы их прятать. Чего проще: пристукнул и оставил на месте. Уж инсценировать несчастный случай легче лёгкого.
– Это мы так думаем.
– А Майклу предстоит проверить, так ли это на самом деле.
– И что потом? Ну узнаю я, когда они пропали, выясню, как это произошло, увижу всё своими глазами… Что дальше?
– Дальше ты вернёшься сюда, и мы будем думать.
– То есть, плана у нас нет?
– Сын, имей совесть! Я только пять минут назад получила теорию, которую мы к тому же ещё и не проверили. А ты уже требуешь от меня подробного плана по спасению родственников от мацтиконов! Я что, гений?
– Ага. – кивнул я.
Вообще-то я даже удивился: уж пара-то идей у моей мамаши уже должна была созреть!
– В принципе, у меня есть пара идей.
Мы с отцом переглянулись: кто бы сомневался!
– Спрячьте ваши ухмылки, я всё вижу. Итак, начну. После того, как мы всё проверим, тебе, дорогой мой сын, предстоит вернуться в прошлое и не только понаблюдать, но и помешать мацтиконам осуществить задуманное.
– Каким, интересно, образом?
– Всё очень просто. Я дам тебе оружие, которое действует на мацтиконов мгновенно. Моё последнее изобретение! Тебе надо будет только нажать на кнопку, и всё пройдёт без шума и пыли, как говорится в одном любимом мною фильме.
– Малюсенькое «но»: я не убийца, и отправлять людей на тот свет…
– Ты не убийца, однако и они не люди. Я помню, что ты пацифист и по себе знаю, что страшно забирать жизнь пусть и мерзкого, но разумного существа. До первого раза страшно. Но спроси себя: где бы были мы все, если бы я тридцать лет назад не поступилась бы некоторыми своими принципами? Иногда, для того чтобы сохранить мир, приходится переступать через себя. Я не то, чтобы заставляю тебя или хочу сделать из собственного сына убийцу – Даниил упаси! Но пойми, мальчик мой, мне просто больше некого попросить.
– Я понимаю. Но и ты пойми: я даже прицелиться не смогу, не говоря уже о том, чтобы выстрелить.
– А тебе и не придётся. Это не прицельное оружие. Просто небольшая коробочка с одной кнопочкой. Нажмёшь на неё – и мацтиконы отправятся к праотцу своему, Гедеону. А люди останутся живы.
– И как я этим людям объясню, что произошло?
– А не надо будет ничего объяснять. Одновременно с выпуском яда, вредного для мацтиконов, и безвредного для человечества, коробочка стирает память о пяти последних минутах…
– Вот здорово! Спасу Женю, нажму на кнопку и будем стоять, как два идиота, и ничего не помнить.
– Ты наденешь чёрные очки – это поможет нейтрализовать влияние моего изобретения конкретно на тебя. Знаю-знаю, о каком шедевре кинематографа вы оба сейчас вспомнили. И вы правы. Иногда из фильмов можно извлечь массу пользы!
– Ну не знаю, смогу ли я… Это ведь надо будет подойти к мацтиконам достаточно близко.
– Угу. – с невозмутимым видом кивнула маман. – Ибо радиус действия всего сто километров. Ну? Ты нам поможешь?
Мама посмотрела мне в глаза и неожиданно я понял: она же до ужаса боится. Боится, что я откажусь, боится за своего брата, боится за время. Поэтому она так резко себя ведёт – прячет страх за маской уверенности. И неужели я могу ей отказать? Родители у меня хорошие, они всегда приходили на помощь по первому зову, всегда были и остаются за меня горой. Пришла пора платить по счетам и отвечать им тем же. К тому же я и сам хочу вернуть своих родственников, пусть я их и не помню. Всё же мы одна семья. И, в конце концов, что за кисейную барышню я тут разыгрываю? Мужик я или не мужик?! А раз мужик – надо уметь защитить близких от опасности.
– Конечно, помогу. Я всё сделаю.
– Спасибо, сын.
– Ребят, у меня только один вопрос. – вмешался в нашу беседу отец. – Не боимся ли мы, что в результате мацтиконы обозлятся, и снова попытаются уничтожить нашу планету или повторить попытку? От них всего можно ожидать.
– Нет, не боимся. Я дам Майклу кольцо и, после того как один из дядюшек будет спасён, он «законсервирует» это время – остановит его течение в конкретной эпохе и отправится в другую, дабы спасти второго дядю. Потом «законсервирует» время и там. Надо будет сделать всё это очень быстро. Ну а когда ребята избегут грязных лап мацтиконов, ход времени восстановится, заработает обозреватель галактик, я найду корабли этих тварей… И лично нашпигую каждый из них тонной тротила! Нечего с ними церемониться.
– Звучит здорово и я очень надеюсь, что так оно и случится. Но, мам, у меня тоже возник вопрос: а что если это всё-таки не мацтиконы? Что тогда будем делать?
– Завтра. Я подумаю об этом завтра. Давайте решать проблемы по мере их поступления.
Глава седьмая. Крайновы
Оказавшись у ворот «родового гнезда Крайновых», как в шутку называет мама бывшую дачу, а ныне загородный дом своих родителей, я глубоко вздохнул, и потянулся к звонку. Сейчас мне хотелось как можно скорее выполнить задуманное, узнать о том, куда делся мой старший дядя и отправиться дальше. Не стоит думать, будто я совсем не люблю бабушку с дедушкой – я их обожаю, и они у меня замечательные. Просто я стремлюсь побыстрее справиться с заданием, а для этого надо шевелиться. Мало ли что случится со временем, пока я навещаю родственников. Да и вообще, я с детства усвоил одну простую истину: нельзя терять время понапрасну. А потому – за дело!
Для того чтобы навестить бабушку с дедушкой, мне пришлось снова дожить в этом времени до обеда и начать день заново. Должен признаться, это утро порядком мне надоело, и хотелось бы уже скорее перейти к следующему.
Но высшие существа не спешили внимать моим просьбам. Прошла, кажется, целая вечность перед тем, как с той стороны ворот послышались шаги. Кто-то наконец-то соизволил дойти до калитки, и встретить гостя.
– Мишенька! – ахнула бабушка и, всхлипнув, бросилась меня обнимать.
Я же с удивлением рассматривал эту смутно знакомую женщину. Не такой я помню свою бабулю, совершенно не такой! В моей памяти сохранился образ пожилой, но уверенной в себе женщины, с прямой спиной и жёстким взглядом – всё-таки она современная бизнес-вумен. Иногда отец шутит, что ему понятно, в кого пошла мама: за исключением любви к просмотру семейных фотоальбомов и привычки влезать во всё подряд, его жена вылитая тёща. Я с папой в какой-то мере солидарен. Однако сейчас, наверное, поспорил бы. Хотя, думаю, сам отец не узнал бы своей ближайшей родственницы со стороны жены.
Я увидел маленькую, сутулую, и абсолютно незнакомую старушку. Глаза её смотрели настороженно и боязливо, бабушка почти не прятала слёзы. И вряд ли это были слёзы радости. Дрожащей рукой она дотянулась до моей щеки, и осторожно погладила:
– Большой какой стал, уже и пушок не пушок, а щетина. Заходи, хороший мой, чего в дверях стоять…
Я послушно пошёл следом за ней в дом. И, войдя, неприятно поразился царившей здесь атмосфере затхлости и заброшенности. Казалось, тут не живут, а доживают. Наверное, так оно и есть. Настоящее изменилось сильнее, чем мы предполагали.
– Что так холодно-то? – поинтересовался я.
– Ну не на юге всё-таки живём, в Сибири. – откликнулась из кухни бабушка. – Я котёл электрический включила, только старенький он, совсем плохо греет. А может, просто я не умею с ним обращаться.
– А дед где? Почему не посмотрит, что не так?
– Мишенька, ты шутишь, что ли? – удивлённо глянула на меня старушка. – Ему после второго инсульта только и смотреть. Он меня если с утра узнает – уже хорошо.
Второй инсульт? У моего деда, который на всех семейных торжествах едва ли не перепивает Антея, а наутро встаёт без единого признака похмелья?! По-моему, это достаточно важный показатель здоровья, так как даже я, которого о дорогу не расшибёшь, как-то после «соревнования» с двумя стариками, утром едва не задвинул кегли в угол.
– У вас же камин есть.
– Так ему дрова нужны, а кто их наколет? Твои-то только зимой тут были, а уже конец весны. И тебя самого я сколько не видела… Ты же в восемнадцать как уехал в вашу столицу, так и глаз не кажешь. Всё занятые вы, всё вам некогда…
Восемнадцать. А мне сейчас двадцать пять. И был я у родителей матери на выходных, когда и получил от бабушки нагоняй за то что слишком часто летаю к ним, и трачу уйму денег на дорогу. Она же не знает о том, что её внук умеет телепортироваться. Вот мама и правда часто заглядывать не может, но раз в месяц обязательно навещает малую родину.
– Я уж сама пыталась полено разрубить. То топором махала, то махала… Да, видно, совсем безрукая. Щепок накрошила, а с них толк какой? Миша! Куда ты?!
Я, не слушая, нёсся во двор. Топор я увидел сразу, ободранное полено тоже. Бабушка, причитая, прибежала уже когда я разделывал дерево на чурочки.
– Ну что же ты, даже не переодевшись, испачкаешься ведь, да и устанешь.
– Ба! – рявкнул я на очередном замахе. – Иди чайник поставь, и не мешайся под ногами.
Через час в камине уже весело полыхал огонь, а я жевал невероятно вкусную жареную картошку. Повеселевшая бабушка суетилась у плиты. Деда я тоже успел навестить, и находился теперь в весьма подавленном состоянии. Мой тёзка тоже как будто усох, да и выглядел он лет на двадцать старше своего настоящего возраста. Меня он не узнал, бабушку тоже. Только встрепенулся под конец, заладил: Женя, Женя. Я едва не перекрестился: мне показалось, что не настолько дед и безумен, он понимает, для чего я сюда явился. А вот бабушка ничего странного в этом не усмотрела.
– За Женю принял, дядьку твоего. Он тоже светленький был, высокий. А теперь вот у нас одна Сашенька осталась. Хорошо хоть не сгинула непонятно где.
– Ба, а что с Женей случилось? – спросил я, получив добавку и кружку с чаем.
– Да случилось ещё до твоего рождения. Неужто интересно?
– Ага. Расскажи, если несложно.
– Там и рассказывать особо нечего. – сказала бабушка.
И я проснулся от грохота будильника в кастрюле. Не успел! Эх, если бы знал, что в такое приключение попаду – придумал бы себе более мелодичный способ пробуждения. А то скоро нервный тик заработаю.
Наскоро умывшись, я телепортировался сначала в магазин, а потом к воротам бабушкиного дома, и уверенно нажал на кнопку звонка.
– Мишенька! – ахнула старушка, открывая калитку. – Что ж так рано? Случилось чего?!
Тут только я понял, что побеспокоил бабулю в восемь утра – спешил сильно. Ну ничего, времени больше на расспросы будет.
– Всё в порядке, бабуль. – обнял я её.
Дальше всё прошло так же, как и в первый раз, только теперь, оставив на кухне сумку с продуктами, я сразу направился во двор, и взялся за топор. Таким образом за стол мы сели не в одиннадцать, как в прошлый раз, а всего-то в полдесятого. До двенадцати, когда снова начнётся утро, времени полно.
– Ба, а что с Женей случилось? – начал я заново.
– Да случилось ещё до твоего рождения. Неужто интересно?
– Ага. Расскажи, если несложно.
– Там и рассказывать особо нечего. – сказала бабушка. – Ты только погоди чуток, я с мыслями соберусь и вспомню. Старая уже стала, память не та. Да и альбом принесу, покажу тебе его. Вы очень похожи.
Я подождал, пока старушка принесёт альбом и глянул на первый снимок, что она мне протянула. Да, действительно, сходство есть. С молодым человеком на фото нас можно принять за братьев – светлые волосы, правда, у меня они более прямые. И почти одинаковая причёска. В молодости Женя тоже носил длинные волосы. Вот глаза у него вроде светлые, да и фигура у меня поспортивнее. Но в целом похожи. Наверное потому, что я похож на мать, а она на своего брата.
– Это Женечка устроился в свой институт времени. Из-за него и произошло-то всё. – вздохнула бабка.
Я внимательно посмотрела на неё, а бабушка, обрадованная нежданным слушателем, продолжила.
Почти накануне очередного Нового Года Евгений, со своими американскими коллегами, явился в Сибирь для исследования таинственной временной аномалии, грозившей обернуться концом света. Случилось это почти тридцать лет назад. Тогда мир не закончил своё существование – просто время в этот день пошло назад. В принципе, это одно и то же2.
Но поворота времени практически никто не заметил, благодаря усилиям со стороны моего семейства. Родители и бывшие Хроносы потратили немало сил на то чтобы мир мог существовать дальше. А вот американский институт времени, в котором работал мой дядя, решил провести исследование феномена, обещанного этрусками. Наверное, там работали неплохие учёные: они узнали, что эпицентр той самой аномалии пришёлся на место падения Тунгусского метеорита. Туда и отправилась группа исследователей.
Учёные привезли с собой машину времени, в которой собирались послать в прошлое к этрускам добровольца. Но этого не случилось.
– Уж не знаю, что там произошло, но в прошлое никто не отправился. – рассказывала бабушка.
– Может, это просто не стали афишировать? – я-то знал, что произошло на самом деле, но старательно играл свою роль.
– Ну что ты! Если бы кому-то удалось отправить человека в другое время, об этом бы узнал весь мир. Особенно если бы это удалось американцам. Уж они-то молчать не стали бы.
Это верно! К счастью, Хроносы в целом, и мой отец в частности, нарушили планы временщиков.
– А что всё-таки с Женей случилось?
– Он пропал. Без вести. Как раз в их лагере. И, я подозреваю, здесь что-то нечисто. Очень уж вежливыми были американцы, деньги даже выплатили. Сказали, что это страховка, но кто ж по страховке столько денег-то выдаст?
– А когда конкретно он пропал? Что этому предшествовало, как вообще произошло?
– В тот вечер он поругался с отцом. Дед до инсульта всё простить себе не мог того, что так с сыном попрощался. Уехал, значит, Женька в тот же вечер в свой лагерь – они недалеко располагались. А с утра звонок оттуда – спрашивали, не у нас ли Джон. Это его так американцы на свой манер называли.
– Так он до лагеря-то доехал?
– Доехал. Вечером его видела практически вся группа. Даже Саша, мать твоя, к нему наведывалась и вернулась, сообщив, что сын жив и здоров. Но утром он долго не появлялся в лаборатории, потом обнаружили отсутствие Жени… Его искали – и наша полиция, и их сотрудники, даже служба безопасности института прорысила все окрестности. Мы тоже участвовали в поисках, хотя толку от нас… Но всё напрасно. Он исчез, как будто и не было Женечки.
– И все эти годы он не давал о себе знать? Ну мало ли, может он просто сбежал, захотел начать новую жизнь…
– Вряд ли ему пришла в голову подобная мысль. И нет – за все эти годы не было даже намёка на то что он хотя бы жив.
Старушка закрыла лицо руками и отвернулась. Плечи её мелко затряслись. Плакала бабушка тихо, будто стесняясь своего горя и стараясь, чтобы я не понял, что с ней творится. Я обнял её, и погладил по голове, как маленькую. Хотелось успокоить бабулю, но как это сделаешь? Я могу лишь сделать всё, для того чтобы найти поскорее старшего брата матери. Чтобы не было того, что есть в моём мире сейчас.
– Спасибо тебе, Мишенька, за то что приехал. – успокоилась вдруг бабушка.
Хотя почему вдруг? От матери я унаследовал способности эмпата, и возможность передавать свои ощущения другим людям. Наверное сейчас моё желание успокоить бабушку было настолько велико, что так оно и получилось.
– Я ещё приеду. Обязательно.
– Очень надеюсь на это. Хочется чтобы ты и твои родители приходили в этот дом, а не на кладбище. И приходили почаще. Вы же у нас одни остались.
– Я непременно заявлюсь очень скоро. Ты и соскучиться не успеешь. – заверил я её, и…
И проснулся от грохота, издаваемого будильником!
Глава восьмая. Антей
Следующим пунктом моей программы расследования было посещение Антея и Эригоны. Если честно, туда я торопился с особым нетерпением: люблю навещать родителей отца, у них дома царит особая и очень дружелюбная атмосфера. К тому же у них время не замкнуто в петлю, поэтому я могу спокойно расспрашивать их об Иксионе и не бояться, что в самый интересный момент окажусь дома, и всё придётся начинать сначала. Ну и, в конце концов, после того, как я узнаю всё про исчезновение младшего брата моего папы, можно будет переходить к следующей части миссии по спасению его и Жени. А значит, я продвинусь вперёд.
Оказавшись на центральной площади городка этрусков, я поймал на себе немало удивлённых взглядов окружающих. Интересно, что это с ними? Между прочим, половина представителей этого народа мне прекрасно знакома. Да и все в городе знают, что к Антею и Эригоне постоянно наведывается внук из будущего. Или… Или тут я тоже бываю только раз в десятилетие?
Надо поскорее это проверить! До знакомого дома я бежал почти галопом, и в итоге чуть не сшиб с ног какую-то женщину. Прохожая отшатнулась в сторону, потеряла равновесие и начала падать. Я поспешил удержать её.
– Простите, я очень торопился.
– Вы, очевидно, нездешний. Тут никто не бегает так, будто за ним мацтиконы несутся! – очень знакомым голосом отчеканила женщина.
Я вгляделся в неё и мысленно хлопнул себя по лбу. Ну как можно не узнать Гигию? Странно, что и она меня не признаёт, хотя мы находимся в весьма дружеских отношениях. Гигия даже является в некоторой степени моим идеалом женщины – умная, образованная, с резким характером, скорая на расправу, но справедливая. А ещё, судя по фотографиям, она была весьма хороша собой в молодости, да и сейчас не растеряла былой привлекательности. Очень жаль, что правнучка врача – а именно она подходит мне по возрасту, при полном внешнем сходстве совершенно не похожа на свою прабабку по характеру. Однако и она очень хороша, и является еще одной причиной, по которой я с удовольствием посещаю пятый век до нашей эры… Впрочем, я отвлекся.
Гигия тоже относится ко мне достаточно благосклонно, и давно считает кем-то вроде родственника. Это неудивительно, если вспомнить, что Антей и Эригона для неё – будто родные дети.
– Почему-то мне знакомо ваше лицо. – задумчиво протянула доктор. – Но вы точно не из местных.
Получается, у этих бабушки и дедушки я тоже не показываюсь. Интересно, что за муха эгоизма укусила меня в нынешней реальности? Уж насколько бы я ни был занят, время проведать родных нужно находить в любом случае. А тут получается, я не был у этрусков так давно, что Гигия уже успела позабыть меня!
– Я внук Эригоны и Антея. Микаэль. – я решил освежить память семейного врача.
Микаэлем меня называет Антей. Вот только, кажется, зря я представился – женщина отшатнулась от меня, как от гремучей змеи.
– Ты?! Сын Александра? Что ты здесь делаешь и как вообще посмел сюда явиться?!
Я даже отступил на шаг. Хроносы всемогущие, да что я тут успел натворить-то, если почти лучшая подруга смотрит на меня с нескрываемым ужасом?
– Я… Я вообще-то родственников навестить хотел.
– Тут твоих родственников нет! Поищи их в другом месте. – отрезала Гигия.
– Вот где мне искать своих родных, и что вообще делать – сам разберусь! – вспылил я и помчался прочь.
– Стой! Постой, мальчик! – донеслось мне вслед.
Но я не реагировал. Ишь ты, посмотрите на неё! Несмотря на то, что Гигия действительно является не только врачом, но и лучшим другом моего обширного семейства, никто не давал ей права так со мной разговаривать. Конечно, характер у Гигии резкий, однако раньше она помнила о нормах приличия. Хотя… Может, я в этом времени не заслуживаю хорошего к себе отношения? Надо выяснить у родственников.
Добежав до дома Антея, я замер, как вкопанный. Дом… Нет, здание находится на том же месте, но выглядит оно ужасно. Меня всегда влекло в опрятный и нарядный, будто пряничный домик. Только между ним и тем, что я видел сейчас, не было ничего общего.
Мрачное и заброшенное строение, неухоженный и заросший сад – вот что открылось моему взору. Каменные ступеньки были покрыты множеством трещин, а дверной проём наполовину затянулся паутиной. Может, тут уже никто и не живёт? Но тут до моего уха донеслось покашливание. Я решительно толкнул дверь и нагнувшись, чтобы не задеть паутину, шагнул в коридор.
– Кого там мацтикон несёт? – донёсся из дома хриплый голос.
