Не отвечая, я пошёл на звук и, едва не упав на пороге гостиной, оглядел помещение. Захламлено оно было по самое не могу – мебель, книги, одежда и самое разное барахло лежали на полу вперемешку. Были тут и свободные участки пола, но на них образовалось где-то по пять сантиметров пыли. Я чихнул и посмотрел себе под ноги. Ага, понятно, почему мне с трудом удалось удержать равновесие – запнулся о гирю. Но где же хозяева всего этого безобразия, и почему они так запустили дом?
– Алло, есть кто живой?
Внезапно куча, как мне показалось вначале, тряпья на диване зашевелилась, и приняла сидячее положение.
– Чего надо-то? – надтреснутым, но, тем не менее, хорошо узнаваемым голосом, спросил человек.
Я в изумлении уставился на него. На диване сидел заросший, сильно похудевший, и сам на себя непохожий Антей. Седая борода и длинные волосы были грязными и сальными, а красноватые глаза смотрели хмуро и ошалело.
Что, что могло случиться с моим дедом, дабы он превратился в это подобие человека? Ведь он ещё достаточно молод, к тому же всегда следит за собой!
– Чё те надо? – повторил Антей вопрос и икнул.
По комнате поплыло амбре стойкого и, наверное даже не первой свежести, перегара. Ну теперь-то ясно! Однако странно, вроде бы мой дедушка не особо любит алкоголь. Нет, на праздниках вроде дней рождений и Нового Года его никто не перепьёт, но в обычные дни он ничего такого себе не позволяет. Правда, это было в моей старой реальности. А новая продолжает удивлять не слишком приятными сюрпризами.
– Дед, это я. Микаэль. – безнадёжно произнёс я, уже понимая, что здесь делать нечего.
Пьяный Антей вряд ли сможет ответить на мои вопросы. Может, мне стоит попытаться отыскать Эригону? Вряд ли, конечно, она живёт в подобном свинарнике. И, надеюсь, не лежит в одной из комнат в том же состоянии, что её вторая половинка. Наверное, надо вернуться в город и порасспрашивать местных. Наверняка моя бабка проживает где-то в другом доме, сбежав от полувменяемого мужа.
– Микаэль? Кто такой? Какой я тебе дед? У меня детей нет, а внуков тем более.
Ну точно. Допился до маразма.
– Есть у тебя дети. Я сын Александра.
Не знаю, зачем я ему это сказал. Пора заканчивать разговор и уходить. Но не тут-то было! В глазах деда зажёгся огонёк узнавания, взгляд его почему-то сделался жёстким и даже злым. Медленно поднявшись на ноги, Антей покачался, обрёл равновесие и сделал шаг по направлению ко мне.
– Ах, Александра? – протянул он. – Ишь ты, внучок нашёлся! Чего припёрся, выродок?
Ошеломлённый такими речами, я упустил момент, когда кулак деда прилетел ко мне в подбородок. Должен признать, что на ногах мне удалось устоять с превеликим трудом – силушкой Антей обладал немереной, дури и злости тоже хватало. Да такой удар и быка с ног свалит. Но я всё-таки покрепче, так как пошёл в его, Антееву, породу.
Поэтому ко второму удару я уже оклемался, а он не заставил себя ждать. Схватив деда за кулак, я попытался вразумить его:
– Антей, успокойся!
– Сейчас вышвырну тебя и успокоюсь. – пропыхтел он. – Чтобы духу твоего, отродье Сашкино, здесь не было!
Я уж было хотел поинтересоваться, чем же так насолил деду, как хитрый воин сделал подсечку. Равновесие я всё-таки потерял и на пол упал, но прихватил с собой и своего соперника. Стокилограммовая туша придавила меня и, как будто этого было мало, Антей пытался продолжить драку. Я же наоборот старался скорее его угомонить. Некоторое время каждый из нас занимался тем, что мешал другому выполнять свои действия. Вдруг в области моего зрения показались две лодочки на высоком каблуке, и гневный голос воскликнул:
– Перестаньте, оба!
– Уйди, Гигия, зашибу! – синхронно ответили мы.
Лодочки пропали, а я отклонился, дабы разящий кулак Антея не попал мне по голове. Дед ударился рукой о каменный пол и выругался.
Сверху на нас пролилось, по меньшей мере, ведро воды. Наверное, это Гигия решила таким образом нас разнять. Увы – мой дед совсем непохож на кота, поэтому от воды он только разъярился. Что же, иного нет пути: надо его отключить. Иначе мы так и будем возиться.
Нажав на две точки на шее Антея, я подождал, пока тело воина обмякнет, и едва выполз из-под него. С ума сойти! Похоже, дед пьёт по-чёрному, но по силе мы практически равны. Страшно подумать, что было бы, если бы он оставался трезвым. Впрочем, он же воин и большую часть жизни провёл в тренировках и боях, а я всего-то кабинетный хомяк. Похоже, надо следовать его примеру – не в отношении бутылки, а в отношении гирь и гантель. В жизни пригодится.
– Ты что сделал, зараза?! – налетела на меня с кулаками Гигия.
Я спокойно отвёл её руки в сторону.
– Угомонись, чтобы мне и тебя не пришлось отключать. Дурдом какой-то! Называется – навестил родственников! Что вообще творится? Что с Антеем, как он довёл себя до такого состояния? И где, в конце концов, Эригона? Похоже, разговаривать мне придётся с ней. Дед вообще неадекватен.
Гигия, уже было склонившаяся над Антеем, замерла. Я удивлённо глянул на неё.
– Что с тобой? Если хочешь – окажи ему первую помощь. Хотя она понадобится только в отношении синяков и ссадин. Кстати, я бы тоже не отказался – не люблю с фингалами ходить. А так он сам очнётся минуты через две.
– Мальчик, ты серьёзно? Про Эригону и поговорить?
– Нет, блин, шучу!
– Тогда это очень плохая шутка. Неужели ты сам не понимаешь?
– Не понимаю что? Послушай, Гигия, наверное я тут плохой внук и редко бываю у собственных деда с бабкой, но это не моя вина. Да, в это сложно поверить. Но сейчас мне необходимо побеседовать с ними. От этого зависит всё наше будущее – да и прошлое тоже. И, раз Антей не в состоянии, и явно не желает со мной разговаривать, я отправлюсь к Эригоне. С твоей стороны, кстати, будет весьма любезно объяснить мне, где её найти.
– Редко бываешь? Да и я, и Антей тебя вообще в первый раз в жизни увидели!
– Правда? Верится с трудом, но предположим, что это действительно так. Хотя, может, Антей и Эригона разошлись и я просто навещал бабушку, забыв о дедушке? Тоже на меня непохоже, но неважно. Пусть так. В конце концов, я и пришёл для того чтобы всё исправить. Ладно. Тогда очень прошу тебя, помоги мне. Конечно, я и сам смогу справиться, но на это уйдет достаточно много времени. А оно сейчас на вес золота. Поэтому скажи, пожалуйста: где Эригона? Где я могу найти её?
Я так ждал ответа, но лучше бы я его не слышал! Потому что Гигия как-то странно передёрнулась, а потом тихо произнесла:
– На кладбище. На северном кладбище ты сможешь её найти. Сто седьмой участок.
Глава девятая. Что случилось с Эригоной и Антеем
– Где? – тупо переспросил я.
– Тебе надо выйти из города с северной стороны. – начала объяснять Гигия, которая неправильно меня поняла. – Примерно через пятьсот метров начинается кладбище. Там…
– Нет-нет. – перебил я её. – Бабушка умерла? Почему? Как это произошло? Она ведь ещё молодая, а вы долго живёте!
– Так ты действительно не знал? Это просто неслыханно! Хотя, после того, что натворил Антей, я даже могу понять Александра. Правда, все хороши, чего уж там.
Антей, услышав своё имя, зашевелился. Гигия ойкнула, и прижала палец к губам.
– Тихо! Иди на кухню, сиди там словно мышка, чтоб он не услышал. Я приведу его в порядок и спать уложу. Потом поговорим, наверное, надо это сделать. Кухня справа…
– Я знаю, где она. – ответил я и вышел из комнаты.
На кухне пейзаж был несколько лучше, чем в гостиной – наверное, ею просто реже пользовались. Однако тяжёлый аромат витал и тут, а в раковине виднелась гора посуды. Я распахнул окно, затем покрутил вентили, но вода из них не потекла. Что ж, не беда, во дворе есть колодец.
Отыскав ведро, я вылез в донельзя запущенный сад, и еле нашёл среди бурьяна колодец. К счастью, вода в нём была, поэтому я быстро набрал её и отправился обратно.
Когда через пятнадцать минут Гигия заявилась на кухню, там уже царил относительный порядок. Я помыл посуду, вытер, а точнее, отодрал стол – пришлось снять верхний слой древесины, иначе я бы ни за что не избавился от грязи. На плите весело подпрыгивал отмытый мною чайник. Во дворе я нашёл чудом уцелевшее кофейное растение, и потому удалось разжиться зёрнами. Вот только молоть их пришлось вручную.
Гигия, застыв в дверях, удивлённо наблюдала за тем, как я мою тряпку. Я же отжал воду в ведро и сделал приглашающий жест.
– Прошу к столу! У нас есть кофе, а ещё я захватил пачку чая и кое-какие продукты. Сейчас руки помою, и можно будет поговорить.
Продукты я взял, наученный горьким опытом с бабушкой со стороны мамы.
– Давай воду солью. – уже другим, более мягким голосом, сказала врач.
Женщина помогла мне вымыть руки, а после накрыть на стол. Я отпил глоток кофе и посмотрел на неё.
– Что здесь происходит? Дом, да и Антей – всё совершенно иное, нежели я помню. Кстати, как он сейчас себя чувствует?
– Интересно, что ты можешь помнить, если никогда тут не был? – пробормотала врач. – Не заговаривайся, мне и без тебя больных хватает. Антей в порядке. Спит и, надеюсь, трезвеет. Про тебя даже не спросил – наверное, забыл или решил, что ему с пьяных глаз привиделось. И что ты вообще сюда явился? Твоих тут давно не было. Четверть века, примерно. Точно! Деметра родилась в тот год, когда Антей Александра вон выставил.
Деметра – это правнучка Гигии и ученица Иксиона. Она даже летала к нему на Эдем, практику проходить. В другой, моей реальности. Однако! Я уже начинаю вспоминать кое-что связанное с моими дядями.
Вопрос о памяти и своём пребывании здесь ранее, я намеренно проигнорировал. Не уверен, что следует всех посвящать в историю, которая возникла из-за того, что из времени изъяли Иксиона и Евгения.
– Я же так и поняла, что ты ничего не знаешь. Родители не рассказали, наверное. Крикнула тебе, но куда там! Только пыль столбом. Хотела следом побежать, да сообразила, что если ты Антея растолкаешь и представишься ему, он тебя по косточкам разберёт. Вот и захватила с собой средства первой помощи. Прибегаю – мама дорогая! Внучок с дедушкой сцепились, да по полу катаются. Уж и не знала, как вас разнять, да ты сам справился.
– Вообще-то не хотелось так с дедом поступать. Но ещё чуть-чуть, и он бы меня убил. Пришлось действовать хитрее. Странно, что Антей сам ни на какие точки мне не понажимал.
– Так ему горе надо было выместить, а не сознания тебя лишить. Вот и дубасил от души.
– И почему он на меня так взъелся, если я сюда раньше не являлся? Или именно поэтому?
– Эх, мальчик… Как тебя зовут, говоришь?
– Микаэль, Майкл, Миша – называй, как тебе удобно.
– Имя хорошее. Так вот, Микаэль, надо тебе поскорее отсюда уходить, пока не проснулся Антей. Очень он зол на твоих родителей, на девчонку сильнее, но и отца твоего знать не желает. Считает, что это они в смерти Эригоны виноваты.
– Что?! – я даже подпрыгнул.
Гигия приложила палец к губам, нервно оглянулась на дверь, помедлила и начала рассказывать.
В начале история давно минувших дней практически ничем не отличалась от той, которую знаю я. Александра Крайнова, будто снег на голову, свалилась на этрусков. Сначала местные хотели оставить её здесь, дабы моя маменька не помешала планам нибирийцев касательно обратного отсчёта, но после того, как за девушку заступился мой будущий папа и сами Хроносы дали понять, что мешать ей не стоит, всё развивалось так же, как и в моей реальности. А вот дальше начались отличия.
В то утро, когда моя мать узнала о планах Совета этрусков, пропал Иксион. Вручив убегающей Саше одау, мальчик пытался помешать отцу преследовать девушку, но Антей запер парнишку в его комнате, и отправился за беглянкой. Уже много позже, вечером, когда моя будущая мать лежала в больнице с переломом, родители Иксиона спохватились и поняли, что целый день младший сын не попадался им на глаза. В комнате мальчика не обнаружили. Эригона предположила было, что Икси удрал в больницу или в теплицу, но ни там, ни там его не нашли.
Город подняли в ружьё и до утра все искали пацанёнка. Даже Саша, со своим гипсом, участвовала в поисках. На одау она пролетала окрестности, в тщетной попытке отыскать мальчишку. Она же предположила, что Иксион, наверное, обиделся на родителей и решил проучить их таким образом. Антей даже на какое-то время поверил в эту версию, вспомнив, что его младшенький как раз вступил в прелестный подростковый период. Правда, поисков не прекращал, но результатов они не приносили.
Затем Хроносы послали Сашу в Атлантиду, и Александр отправился вместе с ней. А родители остались ждать своего второго сына. Ждали, ждали, но так и не дождались. Даже Хроносы, до которых доорался Антей, ничем не могли помочь испуганным родителям. Когда же воин потребовал повернуть время назад, они ему отказали – слишком многое пришлось бы менять, возвращать из Атлантиды Александру и Александра… Сложно и почти невозможно было отсчитать дни назад.
Тем временем вернулись из своего путешествия мои родители. Маленький нюанс: в этой реальности отец совершенно открыто сопровождал маму в Атлантиду обеих эпох. Напуганный исчезновением своего младшего брата, он заявил Саше Крайновой, что никуда её одну не отпустит. Той пришлось согласиться на сопровождение, так как в противном случае она бы вообще никуда не попала.
Антей же затаил обиду на Хроносов, которые не пожелали пойти ему на встречу. Прошло два года с момента исчезновения мальчика и его родители поняли: ожидание бесполезно, нет никакой надежды на то, что Иксион до сих пор жив. Эригона за эти два года сильно сдала, а после того, как её муж решился на откровенный разговор, просто выслушала его, кивнула и ушла спать. Проснуться ей было не суждено.
– Она просто умерла от тоски. – вздохнула Гигия. – Тяжело хоронить своих детей и жить дальше. К тому же Икси был маленьким солнышком, цементом, который скреплял эту семью. Не стало его – не стало и семьи. Сначала в мир иной отошла твоя бабушка…
Затем Антей потребовал, чтобы сын перестал помогать Хроносам, которые не захотели помочь ему. Александр отказался, мотивируя это тем, что он обещал Саше свою поддержку, да и Хроносы вовсе не из вредности поступили так, как поступили.
Антей же решил, что корень всех зол в девчонке, которая так беспардонно ворвалась в их жизнь. Ведь до её прибытия всё было в порядке. Он выгнал Сашу из своего дома, и из-за этого лишился второго сына: тот ушёл вместе со своей будущей женой, справедливо полагая, что ей он в данный момент нужнее. А Антей, оставшись один, схватился за бутылку.
Я покачал головой. Да уж! Шекспир просто отдыхает. И как жаль всех участников трагедии! Эригону, которая растворилась в семье и детях, а потому не смогла пережить исчезновения своего сынишки. Антея, которому после смерти любимой показалось, что весь мир против него. И не надо осуждать моего деда за то, что он предпочёл топить своё горе в вине. Пережить то, что он пережил, и не попытаться убежать от горьких воспоминаний – я не знаю, какой силой для этого надо обладать. Антей лишился одного сына, любимой жены, второго сына, остался один в целом свете.
И папу можно понять. Конечно, он хороший сын и наверняка горевал по матери, жалел отца, но есть такое слово: судьба. Его судьба – служить времени, и против его хозяев он пойти не мог. А ещё не мог бросить в беде беспомощную девчонку, в которую к тому же влюбился с первого взгляда. Вдобавок находилась под вопросом участь целого мира. Отец решил быть там, где он на данный момент нужнее, а Антей счёл этот поступок предательством.
А ещё папа у меня в некотором роде идеалист и моралист. Поэтому я понимаю и то, что он решил не иметь никаких дел со своим отцом после того, как тот подружился с бутылкой. Правда, возобновить отношения всё же пытался.
– Когда ты родился, Александр наведался в это время, и попытался поговорить со своим отцом. Уж не знаю, какой он реакции ожидал. Наверное думал, что Антей, услышав о том, что стал дедом, расплачется и прижмёт сына к седой груди. Но получилось наоборот. Для твоего деда весть о новом мальчике в семье стала буквально красной тряпкой. Это напомнило ему об Иксионе, а также дало понять – старший сынок счастлив, несмотря ни на что. В итоге он выгнал Алекса, и тот сюда больше не являлся.
– Откуда ты знаешь о том, что испытывал дедушка тогда?
– Человек не может находиться в полном одиночестве. Даже радость ему надо разделить с кем-то, а горе тем более. Я, наверное, единственный человек, с которым твой дед ещё время от времени общается. Сначала он винил меня в том, что я не спасла его жену. Но в таких случаях медицина бессильна, хотя мне безумно жаль девочку. Но потом, когда он с пьяных глаз упал и сломал руку, пришлось обращаться ко мне. Так и начали снова общаться, и я теперь служу Антею кем-то вроде исповедника. Ведь даже беду пережить легче, если ею с кем-то поделишься.
– Что же ты его не вылечишь от алкоголизма?
– Ты не поверишь, но у него нет тяги к спиртному. Той тяги, что возникает на физическом и психологическом уровне. У твоего деда не бывает похмелья, и в отсутствие огненной жидкости его не ломает. Пьёт он, для того чтобы забыть про события последних двадцати лет, но в итоге просто засыпает. А когда просыпается – снова пьёт и опять засыпает. Если бы я ему выдала снотворное, он бы заменил им алкоголь. Но я не хочу брать на себя такой грех. Мне самой стыдно, что я не могу помочь ему. Антей просто не хочет жить, ему не для чего бросать пить. Видишь, даже весть о том, что у него появился внук, слова Алекса о том, что малышу нужен дед, а ему отец, не помогли. Вместо того чтобы понять: жизнь продолжается, несмотря ни на что, Антей выкинул сына за порог.
– А сейчас так же поступлю и с его отродьем. – раздался резкий голос. – Если сам не уберётся сие же мгновение!
Глава десятая. Нелёгкий разговор
В дверном проёме маячила разъярённая могучая фигура с косой… Нет, простите, пригрезилось. Косы у Антея не было, да и, если вдуматься, зачем она ему? Он меня и так к праотцам отправить может, безо всяких там сельскохозяйственных приспособлений.
Гигия, заслышав голос деда, вскочила и встала между нами, с явным намерением не пущать супостата. Храбрая женщина! Храбрая, но безрассудная. Ибо, как показала недавняя практика, остановить воина могут только секретные приёмы восточной боевой техники. И то ненадолго. Можно было бы, конечно, снова к ним прибегнуть – как раз хватило бы времени, для того чтобы смыться. Однако не в моих правилах сбегать с поля боя. К тому же надо всё-таки поговорить с дедом. Гигия могла забыть или перепутать время исчезновения Иксиона, а мне вовсе не улыбается сидеть в засаде несколько дней подряд или же повторно возвращаться сюда, чтобы успеть отбить мальчика у мацтиконов.
Поэтому я встал, и спокойно посмотрел на Антея.
– Ты можешь вышвырнуть меня отсюда – в конце концов, это твой дом, и меня в гости никто не звал. Я даже почти не стану сопротивляться, так как мама с папой учили меня уважать старость. Тихо! Извини, я вовсе не хотел тебя провоцировать.
Антей, едва не бросившийся на меня с кулаками после слов про старость, замер на месте. Позавидовав его реакции, я продолжил:
– Да, ты можешь выдворить меня отсюда и продолжить горевать, жалеть себя. Но если ты тот Антей, которого знаю я и помню я – ты этого не сделаешь. Потому что я пришёл сюда не для того, чтобы глумиться над твоим, над нашим горем. Оно ведь общее. Я пришёл, для того чтобы помочь всем нам.
– Как ты поможешь? – горько отозвался Антей. – Не вернуть её, не вернуть Иксиона. Даже Хроносы помочь не смогли, а тут ты…
– А тут я, сын Хроносов, которого они для того и отправили, чтобы помочь.
– Чей сын? – хором воскликнули Антей и Гигия. Потом врач добавила. – Но ты представился сыном Алекса. Да ты и похож на своего отца. На Алекса, то есть.
– Я похож на Алекса, потому что он и есть мой отец. Но одновременно, по совместительству так сказать, он является Хроносом. В моей реальности.
Антей и Гигия уставились на меня, открыв рты. Они явно не знали, как реагировать на только что услышанное заявление. Я же просто пожал плечами. Лично для меня в том, что папенька с маменькой являлись хозяевами времени, не было ничего необычного – я воспринимаю эту их деятельность, как любые другие. Ну, как если бы родители были, например, шахтёрами. А что? Тоже важная и ответственная работа!
Но Гигия и Антей так не считали. Для них Хроносы были кем-то вроде богов – они же не росли в кругу бывших и нынешних повелителей времени. И в этой реальности, наверное, не успели узнать, что Даниил с Данией те же люди – просто с особыми полномочиями. Возможно, Антею даже и не верится, что его старший сын теперь сам стал великим и ужасным Хроносом. Но поверить придётся – иначе как ему объяснить, что я тут вообще делаю? Правда, мать говорила, что лучше не рассказывать о сложившемся положении дел. И в отношении её родителей это мера оправданная. Но Антею можно и сказать. Даже нужно: по-другому я от него необходимых сведений не добьюсь. Да и вдобавок, если нам удастся вернуть хорошо знакомую мне реальность – какая разница? Этого момента в ней уже не будет, потому что надобность в нём отпадёт.
– Дорогой дедушка. – начал я. – Пожалуйста, послушай меня. Буквально несколько минут. Ну а потом уже решай, будешь ты помогать нам и себе или так и останешься наедине с бутылкой.
Антей кивнул и я начал рассказ. Сначала я поведал о своей реальности, где все живы, здоровы, счастливы и живут одной большой семьёй на два времени. Потом Антей и Гигия узнали, как мои родители стали Хроносами. Закончилось повествование тем, что я обрисовал возникшую проблему и перспективы, которые нам грозят из-за её появления.
– Отец считает, что это дело рук, или что у них там, мацтиконов. Поэтому мне нужно выяснить, когда именно пропал Икси, чтобы потом отправиться в прошлое и постараться не дать ему исчезнуть.
– Мацтиконы! – взревел Антей. – Так, всё. Я отправляюсь с тобой, и лично переломаю каждую косточку каждой отвратительной твари, что посмела помыслить украсть моего сынишку!
– Вот этого не надо, пожалуй. Ты уже есть в прошлом, и второй ты там не нужен. Это тоже может привести к непредсказуемым и печальным последствиям. Ты же этого не хочешь?
Антей отрицательно замотал головой, а я улыбнулся: дедушка остался прежним, несмотря на все отличия этой реальности.
– Но тебе может понадобиться помощь. – дед предпринял ещё одну попытку поучаствовать в спасательной миссии.
– Я чей внук? Думаешь, с такой родословной мне понадобится чья-то помощь? Ты же меня всё детство по саду гонял, как когда-то маму, обучая её боевым искусствам3… А, это же тоже не та реальность. Но могу тебя заверить, если вдруг я пойму, что не справляюсь, обязательно позову тебя из того времени. Ты ведь уже тогда считал, что хороший мацтикон – мёртвый мацтикон. Поэтому в стороне курить не станешь.
– И всё будет хорошо? Иксион не пропадёт? Эригона будет жить? – Антей с надеждой посмотрел на меня.
– Да. Мы все будем вместе, и всё будет просто прекрасно. А ещё у вас с Эригоной… Впрочем, это сюрприз.
– Что? Что-то плохое?
– Наоборот, очень хорошее. Но всё это случится только в одном случае: если ты мне поможешь и вспомнишь тот кошмарный день в подробностях.
– Конечно я тебе помогу. Но сначала умоюсь и приведу себя в порядок.
Антей вышел из кухни, а Гигия посмотрела на меня.
– Очень надеюсь, что ты сказал правду.
– Понимаю, звучит фантастически, но…
– Антей, несмотря на седину, доверчив как ребёнок. – Гигия меня будто и не слышала. – А тем более в таком важном деле. Он всё тебе расскажет и постарается помочь, но, если ты солгал и не будет так, как ты говоришь… Я тебе лично шею сверну.
Я рассмеялся, и обнял женщину.
– Спасибо тебе, Гигия. Ты самый лучший друг нашей семьи. Да что это я? Ты ценный член нашей семьи, пусть не по крови – но по духу точно!
– Что тут происходит? – в кухню вернулся Антей.
– Я благодарю Гигию за то, что она у нас есть. Кофе?
– Да, пожалуй. Что именно ты хочешь узнать?
Я сделал кофе, расставил чашки на столе, и посмотрел на деда.
– Мне нужно составить наиболее полное представление о том дне, когда пропал Иксион. Ты хорошо всё помнишь?
– Да разве же такое забудешь? – грустно сказал Антей. – И рад бы, но оно само прокручивается в памяти. Если честно, не очень хочется ворошить всё это и вспоминаю я не потому, что вдруг разом стал добрым дедушкой. А потому что цепляюсь за последнюю надежду. Я очень хочу, чтобы всё было иначе, чем есть. И надеюсь, ты сумеешь всё исправить.
Я кивнул, а дед углубился в воспоминания. В сущности, почти ничего нового я не узнал: его рассказ совпадал с рассказом Гигии.
В то утро, когда мой дед чуть не свернул шею моей же матери, Иксион встал на сторону последней, и поспособствовал её бегству. Антей, который уже не лелеял кровожадных надежд в отношении Александры, рассердился на младшенького, и запер его в комнате. Потом всем было не до Икси. Алекс узнал, что гостья из будущего находится в плену у пигмеев, и помчался её выручать. Затем к испуганному племени наведался Антей, который забрал одау Иксиона, и доступно объяснил наглым захватчикам, что нападать на его гостей опасно для жизни. После все собрались в больнице у Александры, и домой вернулись уже к ночи.
– Я забеспокоился слишком поздно, когда вечером обнаружил отсутствие пацанёнка. – говорил сейчас дед. – Правда днём, собираясь проведать Сашу в больницу, я предлагал Иксиону пойти с нами: постучал в дверь его комнаты и позвал. Но мне никто не ответил. Я подумал, что малыш ещё дуется на меня, и решил дать ему время остыть. Кто знает, может он пропал уже тогда? Ох, тяжко… Микаэль, позволь дать тебе совет: ссоры неизбежны, но, поссорившись с близким человеком, сразу мирись. Даже если ты прав, всё равно мирись. Ведь кто знает: может, больше возможности и не представится. А осознавать, что у тебя больше нет возможности попросить прощения, очень тяжело. Надеюсь, ты не представляешь и никогда не поймёшь, насколько это тяжело.
В кухне повисла тишина. Дабы прервать её и уточнить показания Антея, я поинтересовался:
– Значит, точное время пропажи Иксиона неизвестно? От утра и до самой ночи?
– Увы! – развёл руками воин. – Открою тебе военную тайну: в городе постоянно ведётся видеонаблюдение за улицами и границами нашего поселения. Так вот: ни один из арновудов не зафиксировал в тот день Иксиона. Похоже, он пропал сразу из своей комнаты.
– Значит, в прошлом мне придётся сидеть у него под окнами и караулить момент похищения… – задумчиво протянул я. – Но что если мацтиконы украдут мальчика совершенно бесшумно? Я же не могу торчать у него в окне – как минимум, испугаю собственного дядю.
– Пойдём. – Антей поднялся на ноги. – Раскрою тебе ещё один секрет. Надеюсь, он поможет спасти моего сына.
Мы пришли в комнату Иксиона. Я удивлённо осмотрелся по сторонам: кажется, в этом помещении уже минимум десять лет ничего не менялось.
– После того, как пропал Иксион, мы заперли эту комнату. – пробормотал дед. – Ни у меня, ни у жены не хватало сил зайти сюда. Ну а потом я решил, что мне ни к чему ещё одно помещение, как и супружеская спальня. Сейчас я пользуюсь только гостиной и кухней.
Мы с Гигией промолчали, а Антей начал ощупывать стену. Потом, постучав по камню у окна, слегка нажал на него. Часть стены вздрогнула, ушла вглубь и отодвинулась. Я заглянул внутрь и обнаружил небольшую нишу, в которой вполне мог поместиться человек.
– Когда я строил этот дом, специально организовал в детской встроенный шкаф. Для игрушек, для одежды. Но родились мальчишки, а им дополнительное место для одежды ни к чему. Если честно, я и забыл про этот шкаф, да сейчас только вспомнил. Если проберёшься сюда, когда все мы будем в саду – получится отличный наблюдательный пост. Можно слегка подвинуть один камень – и будешь не только слышать, но и видеть, что происходит.
Для того чтобы убедиться в словах деда, я влез в шкаф, закрыл изнутри стену и подвинул камень. Действительно, отсюда открывается прекрасный обзор на всю комнату.
– Ну как? – поинтересовался Антей, когда я вылез обратно.
– Прекрасное местечко. Очень мне пригодится.
– Хорошо. Запомни, внук: я очень на тебя надеюсь. Спаси моего младшенького – ты тогда как минимум двух человек спасёшь. А я до гроба тебе благодарен буду.
– Я очень постараюсь. Потому что тогда будет совершенно другое будущее, которое нравится мне гораздо больше, нежели нынешнее.
Глава одиннадцатая. Обсуждение плана дальнейших действий
От Антея я сразу же направился к родителям. Конечно, можно было сначала заглянуть домой и переодеться – нынешний мой наряд после первой «беседы» с любящим дедом совершенно никуда не годился. Однако я боялся забыть что-то, упустить какую-нибудь, на первый взгляд, незначительную мелочь. Ведь в нашем случае и то, что кажется неважным, может сыграть большую роль.
Разумеется, я подстраховался и, хотя не жалуюсь на память, записал обе беседы с родственниками на диктофон. Но и тут не стоит рисковать: вдруг по приходу домой я замешкаюсь, и день начнётся заново. Что тогда станет с записью? Она может просто исчезнуть, и нельзя позволить такому случиться. Так что отправлюсь как есть. Переоденусь потом. Ну и, на крайний случай, можно позаимствовать одежду у отца – мы с ним носим один и тот же размер. Хотя, в последнее время я, кажется, папеньку перерос.
Очутившись в доме Хроносов, я с удивлением огляделся по сторонам. Гостиная, в которой я сейчас нахожусь, претерпела значительные изменения: мебель была сдвинута к стенам, на которых располагались карты разных планет, на потолке мигала звёздами живая карта Вселенной. Почувствовав, что стою в холодной луже, я опустил глаза. Так и есть – на полу расстелена карта Земли и меня угораздило угодить лапами в Северный Ледовитый океан! Ох уж мне эти натуралистичные карты миров! Ну почему мне так везёт? Нет чтобы в Сахару попасть: там, по меньшей мере, тепло.
По карте прямо на меня ползла маменька, и бормотала себе под нос:
– Лондон, Фарерские острова, Исландия, ботинки Майкла… Хм! Откуда они тут? Что-то не припомню такого географического объекта.
– Кхм. – подал я голос.
Матушка подняла задумчивый взгляд.
– Сын! Ну как тебе не стыдно? Всю географию мне испортил.
– Уж простите! – развёл я руками. – Не ожидал угодить в карту нашей дорогой планеты. Ты бы хоть предупредила.
– А ты бы хоть материализовался в дверях, как все приличные люди. – хмыкнула она.
Затем всемогущая легко поднялась, встала на цыпочки, вгляделась мне в лицо и ахнула:
– Майкл! Что за вид? Ну-ка присядь!
Я послушно сел и тут же проклял всё на свете – совсем забыл, что под ногами у меня океан.
– Ну вот! В прямом смысле слова угодил в лужу.
– Это не лужа, а океан, между прочим. Саша! Саша, иди сюда и посмотри на своего сына. Мы его, как взрослого, серьёзного и сознательного человека, отправили выполнять важное задание… И что таки ты думаешь вытворил этот поц? Он, похоже, вместо того чтобы навещать родных дедушек и бабушек, стучался своей неумной головой о косяки!
– Не говорите мне за косяки, мама! – возразил я, поднимаясь. – Если бы всё было так просто, вы бы не видели тех косяков, но лицезрели бы сына целого и без фонарей.
Отец вошёл в комнату, и окинул меня внимательным взглядом.
– Саша, чтоб ты здорова была! Сын таки прав, это, скорее всего, ручная работа. Майкл, ты не поладил с Антеем? Вряд ли кто другой способен наставить моей кровиночке синяков, и вдобавок довести его до мокрых штанишек!
Я хмыкнул, и потрогал синяк. Нет, надо было всё-таки разрешить Гигии убрать последствия разговора с Антеем. Поторопился на свою голову, и теперь имею сомнительное удовольствие участвовать в семейном еврейском цирке!
– Это и правда сделал Антей? – возмутилась мать. – Нет, ну что он себе позволяет: почём зря колотит старшего внука! Между прочим, это дозволено только мне! С твоим отцом, Александр Антеевич, решительно надо провести разговор и разъяснительную работу.
– Ну-ну, проведёшь, как же. Всё равно он тебя сильнее.
– А мы ему тёмную устроим! – азартно воскликнула мать.
Я хихикнул и решил вмешаться.
– Потом всё устроите, а сейчас давайте вернёмся к нашим делам. Держите диктофон, изучайте записи. А я пока что приведу себя в порядок. Па, я возьму твои джинсы?
– Узкие не бери! Они на тебе треснут, а мне потом на свой размер таких не найти.
– Скажите пожалуйста, какой модный Хронос!
– Иду стопами предшественника. И, раз уж решил покуситься на мой гардероб, загляни ещё и в аптечку. Там как раз мазь от синяков без дела простаивает.
– Есть, товарищ папочка! – гаркнул я и, покинув океан, направился в гардеробную.
После путь мой лежал в ванную, затем в лабораторию, где я обрабатывал свой синяк и наблюдал за тем, как он исчезает в считанные секунды… В общем, отсутствовал я примерно минут двадцать и, вырулив снова в коридор, по звукам тихого разговора понял, что родители переместились в кухню. Туда я и направил свои скромные стопы сорок седьмого размера.
Хроносы заметно растеряли свою весёлость: и папа, и мама были какими-то встревоженными, нахохлившимися.
– Ребят, что с вами? – удивился я, и полез в холодильник.
В рефрижераторе не было ничего для меня интересного – папа, несмотря на то, что большую часть жизни прожил в двадцать первом веке, так и остался вегетарианцем. Мама вскоре к нему примкнула. Правда, для меня в детстве делали исключение, ибо в Сибири без мяса тяжеловато. Но, начав жить отдельно, родители радостно позабыли о моей «диете» и готовили лишь то, что ели сами. Поэтому слабенький гастрономический интерес для меня представлял только кусок шоколадного пирога, который я и умыкнул с полки.
– Майкл. – начала мама. – Скажи пожалуйста, что случилось с моей матерью и с Антеем? Голоса у них, прямо скажу, не радостные.
– Ну а чего вы ожидали? – удивился я. – Сыновья пропали – где уж тут веселиться?
– И всё-таки. – подал голос отец. – Что-то случилось кроме этого?
Я подивился проницательности папы, но отрицательно покачал головой. Сделав чай, я сел за стол и посмотрел на родителей.
– Ребята, вы, пожалуйста, не обижайтесь, но я вам ничего не скажу. К делу это никакого отношения не имеет, а лишний раз расстраиваться – зачем? Если мы изменим прошлое, изменится и будущее. А значит того, что сейчас случилось, как бы и нет.
– Майкл, это всё понятно. – кивнула мама. – Но ты пойми: мы могли ошибаться. Что если план мацтиконов как раз и заключался в том, чтобы нанести вред кому-то из наших родителей?
– А смысл? Доставить моральные страдания вам? Они и так это сделали, отняв у вас братьев. Угробить ваших родителей? Это надо было делать вообще до вашего рождения. Одним словом, я считаю, что старшие поколения нашего семейства тут ни при чём и то, что случилось с ними – побочные действия произошедшего. Поэтому предлагаю не отвлекаться на посторонние разговоры, а решать, что делать дальше. Мне очень хочется поскорее завершить это дело и вернуть всё на свои места. Я смутно помню, какой была первая версия моего настоящего, но мне она нравилась гораздо больше, нежели нынешняя.
– Ладно. – кивнул отец. – Ты явно пошёл в мать: пользуешься тем, что мы не можем увидеть нынешнее положение дел в мире, и лишний раз пытаешься нас не беспокоить.
– Ну должен же я был унаследовать от вас лучшие качества!
– Ты получил их в полной мере. – улыбнулась мама. – Что же: нам остаётся принять твоё предложение, и перейти к обсуждению дальнейших действий.
Этим мы и занялись. В принципе, ничего нового придумано не было. Мне в обязанность вменялось тайком проникнуть на места похищения обоих дядюшек, проследить за ними, убедиться в правоте предположений родителей и, если похитить ребят и правда решили мацтиконы, воспрепятствовать последним. Собственно, в личности похитителей мы уже не сомневались, поэтому, после краткого обсуждения, меня потащили в лабораторию – экипироваться всем необходимым.
– Тебе, прежде всего, нужно защитное поле – всё-таки мацтиконы, думаю, не вручную будут сражаться. – бормотала маменька, открывая отделение с боевым арсеналом. – Ещё стиратель памяти и солнечные очки к нему в придачу. Мини-автомат с запасом патронов, дабы отправить костлявых гадов на тот свет, если придется стрелять, бронежилет с ног до головы…
– Вот видок у меня в нём будет! – хмыкнул я. – Ты бы мне лучше какую шапку-невидимку дала. У Иксиона, так и быть, я спрячусь в тайнике, а вот как мне скрываться в лагере временщиков? Вы бы и правда какой-нибудь такой аксессуар изобрели.
– Вроде шапки-невидимки? Ну изобрели, а толку?
– До сих пор ищем! – вклинился в разговор папа.
– Да ну вас, чародеи-волшебники. – улыбнулся я. – Если бы вы её изобрели – тут же на соответствующую полочку положили бы, подписали и в каталоге отметили.
– И ты, конечно, прав. Лично подписывала. Держи!
С этими словами мать вручила мне перстень. Я посмотрел на него, потом на великую изобретательницу, ожидая объяснений.
– Что смотришь? Это перстень-невидимка. Шапка непрактична: её могут случайно стянуть с тебя в самый разгар битвы. А перстень только вместе с рукой оторвать можно, но ведь её ж ещё нащупать надо! В общем, надеваешь, нажимаешь на камень и вуаля – ты невидимка! Действует особое поле, визуально изменяющее реальность.
– А это поле защитное не перекроет?
– Обижаешь! Я же не наобум тут поля сочетаю. Напротив: даже усиливает. Так что бери и пользуйся. Дарю.
– Вот спасибо большое! Тогда может и у Иксиона не потребуется лезть в тайник, а можно будет незримо присутствовать прямо в комнате. А то я боюсь, что пока буду вылезать из этого шкафа, мацтиконы десять раз его похитить успеют.
– Верная мысль. Но ты всё же соблюдай осторожность. Тебя невозможно будет увидеть, но наткнуться случайно – запросто. Так что не мешайся у ребят под ногами, дабы у них не возникло лишних вопросов.
– А почему бы мне просто сразу им не открыться? Всё равно возникнут эти самые вопросы.
– Не вздумай! Кто знает: вдруг мацтиконы будут наблюдать за ними. Тогда мы им порушим все планы и эти гады нападут в другой момент. Тебе так хочется снова мотаться по времени, отыскивая новое время похищения?
– Вовсе нет. Однако что я тогда скажу, когда сумею отбить атаку?
– На всякий случай, если на кого-то не подействует стиратель памяти, представься агентом Хроносов.
