Виктор Васильевич Бушмин "Проклятие Гийома Завоевателя"

– Это будет у нас… – начал прикидывать в уме принц.

– Сущая безделица. Пятьдесят тысяч турских ливров серебром… – назвал сумму виконт.

«Вот здорово! Я, признаться, ожидал раза в два больше!» – Подумал принц и в слух произнес:

– Негоже христианину так мелочиться! Завтра же я отсыплю Вам, виконт, шестьдесят тысяч турских ливров серебром! Для осуществления столь богоугодного дела мелочиться не будем.

– Но, я просил только пятьдесят тысяч… – ответил несколько ошеломленный виконт.

– Десять тысяч от меня лично! Их Вам даже возвращать не нужно! Не к лицу христианину быть жадным в таком деле! Рыцари должны помогать друг другу, не так ли, мессир виконт?..

Виконт был сражен благородством и щедростью принца! Подарить, без возврата, десять тысяч серебром! Истинно королевский жест…

– Истину говорю Вам, принц! Вы станете великим королем франков! Вы вернете былое величие потомкам Карла Великого! – Поклонился виконт. – Ваш благородный жест похож на поступки рыцарей времен Карла Великого!

– Оставьте! Разве между нами, старыми и проверенными союзниками, могут быть подобные жеманства! Прошу завтра прислать нотариусов и писцов для пересчета денег, и оформления надлежащих бумаг… – сказал Людовик.

Обрадованный столь быстрым и неожиданно щедрым решением принца, виконт проводил Людовика в зал, где званый пир был в самом разгаре. Принц попросил его не беспокоиться и решил присесть возле герцога Гильома Аквитанского.

Среди шумного застолья всегда можно уединиться и решить многие вопросы. Вот и сейчас Людовик решил спокойно побеседовать с герцогом, чтобы выяснить и уточнить для себя причины столь теплого отношения столь могущественного сеньора к нему.

– Герцог! Еще раз хочу поблагодарить Вас за предоставленный сегодня урок мудрости и рыцарского поведения. – Учтиво заговорил принц.

– Оставьте, мой дорогой принц! Мы все люди крайне практичные, следовательно, каждый из нас руководствуется только исключительно соображениями собственной выгоды. Вот Вы, к примеру, также решили с огромной выгодой для себя дельце в Понтьё! Почему же я должен быть альтруистом в вопросах, жизненно важных для моего домена? – Улыбнулся герцог. – Понимаете, мой дорогой друг Людовик, во многих вопросах, особенно если они связаны с близлежащими ко мне сеньориями, пока наши пути не расходятся, мне сподручнее искать выгоду в союзе с Вами и короной, нежели со своевольными и тщеславными владетелями.

– Но чем же выгоден для Вас, герцог, вариант с укреплением влияния короны в центре нашей милой Франции? – Изображая простачка, спросил Людовик.

– Давайте выпьем этого славного вина, мой принц, чтобы не привлекать лишних подозрительных взоров и не обижать нашего щедрого, расточительного и гостеприимного хозяина. – Уклонился от ответа герцог и жестом приказал виночерпию виконта наполнить два больших золотых кубка великолепной лиможской работы, дар герцога хозяину турнира, изумительным пуатевенским вином.

Гильом встал, обвел зал глазами, высоко поднял кубок и, дождавшись тишины, произнес:

– Предлагаю всем присутствующим здесь благороднейшим владетельным сеньорам выпить за здоровье и процветание дома де Бурж! За ваше здоровье, мессир виконт! Долгие лета отменного здоровья и верной службы Франции!

Зал зашумел, восторженно приветствуя тост герцога в честь виновника сегодняшнего пиршества и турнира.

– Вот, видите, принц, как легко можно манипулировать толпой! Теперь никому в зале не будет дела до нас с вами. Так на чем мы остановились в нашей беседе? Ах да, об укреплении королевской власти! – Герцог слегка поморщился, но тут же погасил свои эмоции, и ответил.

– Дело состоит в том, что, на данном этапе времени, мне выгоднее видеть новым соседом проверенного человека короны, нежели, к примеру, – он кивнул в сторону герцога Бургундии. – Этого сеньора или, не дай бог, Монморанси, а с ним вместе Рошфоров и прочих, прошу прощения, баламутов.

– Спасибо за откровенность, мессир Гильом… – протянул ему руку принц.

– Ну что вы, Людовик, это жизнь! – Пожал руку принца герцог. – Все ваши, я хотел сказать – короны, планы строятся и, я надеюсь, еще будут продолжаться, на вопросе ослабления Нормандии и Англии, ваших природных и извечных соперников. Значит, ваше присутствие в этом регионе будет формальным, основывающимся на визитах и поставке в армию вассалов и рекрутов от виконства.

– Поражаюсь вашей прозорливости, герцог. – Восхитился принц.

– Какая там прозорливость! – Хлопнул по столу герцог. – Простите, Людовик, мне надоели более южные соседи. Да! Я имею в виде семейство Сен-Жиль и их «римских папаш»! Этот прохиндей Раймон исхитрился, прямо перед началом крестового похода, собрать все разрозненные земли семейства, разбазаренные его предками, под свою руку! Вы, наверное, слышали от своего отца, как этот негодный Раймон собирался примерить корону вашего батюшки на свою голову? Меня. кстати, после разговора с ним отлучили от церкви! Так, сослались на какую-то давно забытую ерунду и отлучили! А я, – тут Гильом засмеялся, обнажая ряды белых и ровных зубов, – взял, да и «отлучил» графа Раймона де Сен-Жиль от Тулузы и всех его владений! Тулуза-то, теперь, моя…

Людовик прекрасно знал от отца давнишнюю историю с частью спорных сеньорий в районах Аженэ, Руэрга, Кагора и прочих земель, составляющих предмет старинных споров и войн между домами Аквитании-Пуату и Тулузы. Граф Тулузский, своей независимой политикой, умудрился озлобить и настроить против себя практически всех своих соседей, в том числе и короля Арагона, которого он изводил постоянными нападениями на земли его вассала, виконта Безье и Каркассона. Герцог, заручаясь негласной поддержкой королевского дома Франции, используя отсутствие графа Раймона, напал на земли Тулузы и захватил спорные и некоторые другие земли, пользуясь отсутствием Раймона в крестовом походе.

– Вы совершенно правы, герцог! Даже во время коронации моего отца Филиппа, наглец граф Тулузы даже не прибыл для принесения оммажа! Вы, тогда еще совсем юный, только немного задержались в пути, но прибыли для отдания вассального долга. – Поддакнул герцогу Людовик. Подобным хитростям, позволяющим расположить к себе и разговорить нужного собеседника, его обучили при дворе отца, полном зависти и различных интриг.

– Изумительно! Ваша деликатность и отличная память делают честь любому государю. Означает ли это поддержку, пусть и негласную, короля Франции? – Сразу же перешел к делу герцог.

– Абсолютную поддержку мессир Гильом! Но, вы сами понимаете, что, для вида, мы будем вынуждены прибегнуть к формам и попыткам умиротворения, уверяю Вас, крайне слабого и, преимущественно, миролюбивого, характера. Мы будем всячески отрицать факты наличия какого-либо сговора или альянса между домами Капетингов и Аквитании-Пуату. – Обозначил официальный вариант тайного соглашения принц.

– А мне больше и не нужно! Хватит и этого, милейший принц… – герцог обнял Людовика за плечи. – Давайте выпьем и скрепим кубком славного вина наш союз, как в древние и славные времена Карла Великого!

Они обменялись кубками и выпили.

– Эх, принц! Вы ведь не в курсе одного моего дела… – с грустью в голосе сказал вдруг Гильом. – Однажды, когда только родился мой сын и наследник Гильом, черт дернул меня сходить к одному еврею-астрологу. Да, не удивляйтесь, Людовик! К астрологу! Так вот, этот еврей предсказал мне страшное – у моего сына не будет больше наследников мужского пола! Вернее сказать, его сын умрет молодым…

– Перестаньте, прошу вас, мессир Гильом! Мало ли чего наплетут эти глупые «сионские мудрецы»! – Разведя руками в стороны, попытался успокоить герцога Людовик. – Если постоянно прислушиваться к разным гороскопам и предсказателям, скоро должен наступить конец света, небо упадет на землю, а реки потекут вспять!

– И, все-таки, Людовик, я склонен верить данному предсказанию. Вот почему, если у моего сына Гильома родится только одна дочь и один сын, и не будет больше детей, я, в присутствии архиепископа Пуату, заставил его на мощах поклясться, что свою дочь он выдаст за Вашего наследника! Только, вы уж не подведите меня и родите мальчика!..

– Не пойму я вас, герцог! Или вы издеваетесь надо мной, или… – лицо принца стало суровым, приобретя холодный оттенок уверенности и силы.

– Можете быть покойны, принц! Герцог Аквитании и граф Пуату не бросается на ветер подобными словами! – Несколько раздражаясь из-за неверия принца, ответил герцог.

– Извините меня, мессир Гильом! Я подумал, что вы опять изволите шутить, как всегда! – Рассмеялся Людовик, переводя разговор в шутливую плоскость. – Для моего рода будет честью породниться со столь грозными, благородными и могучими соседями.

Принц и герцог снова выпили по большущему кубку вина. Они приняли участие в шумном и хмельном веселье, воцарившемся во дворце виконта.

На следующий день Людовик с, вечной после подобных гулянок, головной болью организовал передачу денег мессиру виконту. Он бережно спрятал на груди залоговое письмо на земли, замки, леса, угодья и поместья провинции Бурж, согласно которому корона Франции вступала в опекунство после убытия виконта в крестовый поход, но не позднее 1102 года, от рождества Христова. Это была одна из больших и главных побед молодой королевской династии Франции, встающей на путь объединения и собирания земель, разбазаренных и потерянных их предшественниками.

После всех этих приятных хлопот, принц лично проверил выполнение его приказа об упаковке и надлежащей сохранности выигранного им и его рыцарями трофейного вооружения, имущества и, что особенно ценно, боевых породистых коней.

– Поите и кормите лошадей, да проверьте подковы! Не дай бог, если к приезду в Париж, хотя бы один конь захромает! Запорю! – Гонял он, для порядка, своих и его рыцарей, конюхов.

Они готовились к отъезду в Париж, где их с нетерпением поджидал Сугерий и мессир Антуан с наставниками. Принцу не терпелось, как можно скорее, очутиться среди близких ему людей, снова заняться делами по наведению порядка в регионах – этой законной возможности укрепиться и округлить земли его родового домена, используя любой повод для изъятия земель непокорных и своевольных сеньоров. Людовик оглядел всех собравшихся, улыбнулся своей открытой и искрящейся улыбкой, и произнес:

– Ну, с богом, мессиры! В путь! У нас еще много неотложных дел!

Ему надо, как можно быстрее в Париж! Там ждет его Сугерий и много молодых, алчных и горячих юношей из разных провинций Франции, жаждущих славы, приключений, богатств и наград из его, монарших, рук.

IX ГЛАВА.

Секретный архив похищен.

Замок Монкруа под Парижем. Кабинет Сугерия. 11 сентября 1100 года.

Сугерий еще раз перерыл весь кабинет сверху донизу. Он даже вспотел от нервного перенапряжения.

– Нет. Этого не может быть… – прошептал он, бессильно упав в кресло и свесив руки. – Не может быть…

Он закрыл лицо ладонями, тяжело вздохнул. Воздух с резким свистом вырывался сквозь пальцы рук, закрывших его лицо. Сугерий встал и начал ходить из угла в угол комнаты, попутно продолжая бесполезные поиски глазами.

– Да! Если их украли – мы пропали… – снова вырвалось у него.

Сугерий испуганно посмотрел по сторонам, опасаясь чужих ушей…

Часть его тайного архива, самая, пожалуй, важная часть архива пропала! Нет. Она была украдена.

Сугерий подошел к окну и стал размышлять, глядя в ясное осеннее небо:

«Я только позавчера просматривал эти документы. Сам же убирал их в тайник, сделанный в стене специально по моей просьбе…»

Он не заметил, как стал барабанить пальцами по каменному подоконнику.

«Тьфу! Появилась эта неприятная манера стучать пальцами, когда сильно нервничаешь! Это нехорошо! Это уже слабость, которую могут заметить враги…»

Сугерий сжал кулаки. Вдруг, догадка озарила его голову. Он постучал кулаком по своему лбу:

– Какой же я идиот! Конечно, это сделал кто-то из слуг. Но, кто?..

Он вышел из комнаты и велел рыцарю охраны срочно вызвать к нему в комнату всех слуг, так или иначе способных знать о тайнике в стене. Через час в комнате Сугерия собрались десять слуг. Они испуганно перешептывались между собой, не понимая цели их внезапного сбора у грозного приора часовни короля…

Сугерий молча смотрел на них через задвинутые портьеры, которые отделяли кабинет от спальни.

«Кто из них? – Мучительно размышлял он, разглядывая их лица. – Нет. Скорее всего, этого человека уже нет среди них…»

Он резким движением раздвинул тяжелые портьеры и вошел в кабинет. Слуги испуганно поклонились.

– Все собрались? – Спросил Сугерий, обращаясь к слугам.

– Все, вроде, монсеньор… – раздался голос старшего слуги, седого Жака. – Хотя, нет, монсеньор…. Нет Жана-писца! Он куда-то пропал…

– Разве?.. – удивился Сугерий.

Слуги переглядывались и тихо разговаривали между собой. Жан снова ответил:

– Верно, монсеньор! Жан-писец сегодня рано утром отпросился у дежурного слуги на этаже. – Он повернул голову к высокому рыжеволосому слуге. – Верно, Шарль?..

– Да. Верно, монсеньор. – Испуганно вытаращив глаза, ответил Шарль. – Жан-писец подбежал ко мне рано утром и отпросился в Париж…

– Зачем ему надо было ехать в Париж?.. – грозно нахмурив брови, спросил Сугерий. – Ты же должен знать о запрете на отъезды слуг без разрешения начальника стражи?..

– Он что-то говорил о болезни его жены, оставшейся во дворце на острове Сите… – испуганно забормотал слуга. – Он дал мне денег, целых десять ливров…

– И ты не удивился, откуда у простого писца такая огромная сумма?.. – Выходя из себя, закричал на слугу Сугерий.

Слуга упал на колени, взмолился:

– Монсеньор! Не казните! Бес попутал! Такие деньги, право! Я никогда их в руках и не держал…

Сугерий выдохнул, взял себя в руки и, обращаясь к рыцарю охраны, сказал:

Он больше никогда не возьмет в руки денег… – Рыцарь удивленно посмотрел на него, не понимая.

Сугерий посмотрел на слугу:

– Ты больше никогда не возьмешь в руку денег, протянутых тебе врагами и предателями? Верно?..

– Да, монсеньор! Никогда!.. – закивал головой Шарль. – Никогда…

– Правильно, Шарль. Никогда… – Сугерий кивнул на него рыцарю охраны. – Отруби ему кисть правой руки! Прямо здесь отруби…

Рыцарь молча вынул меч и, схватив за руку Шарля, который был парализован ужасом приказа Сугерия, вытянул ее вперед и, резким ударом меча отсек кисть правой руки.

Слуга закричал от боли, он прижал обрубок руки к себе. Кровь брызгала в стороны, запачкав пол и слуг, стоявших рядом с ним.

Рыцарь вытер меч о согнутую спину Шарля, вложил меч в ножны и, как ни в чем не бывало, остался стоять возле дверей.

– Заткнись, Иуда… – Сугерий пнул ногой слугу, который упал на пол, залитый кровью, и молча плакал от боли. Он повернулся к слугам. – Заберите его и выкиньте на улицу…

Слуги с шумом вытащили Шарля, закрыли дверь в комнату.

«Срочно писать письмо Людовику. – Решил Сугерий. – Только он сможет мне помочь…»

Он сел и стал писать. Потом, поднял голову и подумал:

«Но, кто, кроме принца, сможет мне помочь в этом деликатном деле? Только Годфруа! Он уже один раз помог мне и королю! Теперь, пусть поможет еще раз…»

Он дописал письмо, запечатал его и позвал рыцаря охраны. Рыцарь вошел и молча поклонился.

– Мессир рыцарь. – Сказал Сугерий. – Срочно отправьте воина с этим письмом к Его высочеству Людовику! Дальше! Отправьте сотню конных арбалетчиков в Париж! Прочешите всю дорогу, опросите всех встречных и поперечных! Но, найдите мне Жана или, хотя бы, его следы! Перетряхните весь королевский дворец, отыщите его жену, всю его родню! Всех – в кандалы и в подвал!..

– Будет сделано, монсеньор… – невозмутимо ответил рыцарь, взял письмо и вышел…

Сугерий дождался ухода рыцаря, сел в кресло и задумался:

«Если документы уже по дороге в Англию – все пропало! Король Генрих соскочит с короткого «поводка» и развяжет себе руки…. Нам же придется туго! Если Генрих передаст с оказией часть архива папе Римскому, могут всплыть ненужные подробности «комедии» в Клермоне…. Тогда уже корона, наверняка, слетит с головы Филиппа и, уже точно, не достанется Людовику…».

Сугерий вздрогнул при мысли о том, что его дотошность и пунктуальность могла сыграть зловещую шутку и с ним, поставив на кон не его голову, а корону Франции…

Тауэр. Англия. За месяц до похищения секретного архива.