– Я удачно сочетаю оба этих качества, – ответил Мендоза. – Чего тебе надо?
– Дрын спрячь, – настоятельно посоветовал Айгер, – а то народ пугается. Я сегодня драться не буду, обещаю, – и он выразительно посмотрел на Тайру.
– Спрячь, Карлос, – попросила она, не отводя взгляда от Айгера. – Лигийцы слово держат.
– Уверена? – на всякий случай уточнил Карлос, но меч все-таки убрал. – Так чего пришел?
– А тебе какое дело? Я не к тебе пришел, так что проваливай, дай поговорить.
– Видал я вчера, как вы разговариваете, – Карлос усмехнулся.
– Милые бранятся – только тешатся, – рыкнул Айгер. – Проваливай, дай с девушкой пообщаться.
– С каких пор она твоя девушка?
– Ты не много ли вопросов задаешь? Проваливай, сказал! – начал злиться ван Хинкес. – Третий лишний, слыхал такое?
Тайра прикинула варианты. Оставаться с Айгером наедине было страшновато, но у нее не было причин, чтобы не доверять его слову. К тому же ей обязательно надо было выяснить, какая нелегкая принесла его вчера в Торхильдфиорд.
– Спасибо, Карлос, – она взглянула на него с благодарностью. – Дальше мы сами.
Мендоза чуть помедлил и, окинув ван Хинкеса презрительным взглядом, удалился обратно в учебный корпус. Лигиец проводил его с той же усмешкой.
– Ухажер, что ли, твой? – спросил он.
– Сокурсник, – буркнула Тайра. – Точно мечом махать не станешь?
– Обижаешь, – обиделся Айгер.
– Тогда пойдем чаю выпьем, а то у меня от этого холода мозги замерзли.
– А вчера по снегу в юбке бегала, и ничего, – ван Хинкес снова ухмыльнулся.
– Это вчера было. Пойдем.
– Подожди ты.
Айгер выверенным движением завел руку за спину, и Тайра подумала, что сейчас он вынет какой-нибудь остро наточенный предмет, и тогда…
Он протянул ей белую, с темно-зелеными листьями, розу без шипов. Тайра замерла, не понимая, что происходит.
– Я извиниться пришел, – сообщил Айгер. – Не особо часто приходилось это делать, так что уж как умею.
Тайра, все еще не веря в происходящее, протянула руку за цветком.
– Извинения приняты? – уточнил Айгер.
– Ты каждый раз так извиняться будешь?
– Может, другого раза, нечисть, и не представится, – заметил ван Хинкес. – А вчера, я так понял, и без меня день у тебя был не самый лучший.
– С ума сойти, – покачала головой Тайра. – Роза-то белая.
– И что? Я под снег подбирал.
Тайра улыбнулась. Розу он под снег подбирал… Не первую попавшуюся купил… А вчера гонял тесаком по институтскому парку…
– У нас белый – цвет траура, – улыбаясь, сообщила Тайра.
– Тебе как раз, – рыкнул ван Хинкес.
Тайра понюхала цветок.
– Роза очень красивая. Спасибо.
Она принесла чай и пирожные. Айгер втиснулся за столик и положил локти на столешницу. Роза лежала посередине, словно меч на покрывале между ночующими под небом рыцарем и дамой. Студенты удивленно смотрели в их сторону, одновременно боясь и ожидая продолжения вчерашней незавершенной драки.
– Так с чего ты решил извиниться? – Тайра обхватила кружку руками. Чай остывал слишком быстро.
– Был неправ, – признался Айгер. – Я без повода на тебя нападать не должен. Не по правилам это.
– А чего ж напал?
– Злой был, а тут ты под руку подвернулась.
– А на кого злился?
– Да так, – попробовал уклониться ван Хинкес. – Встретиться должен был с одним товарищем, а он не пришел.
– Значит, тебе заказчик встречу в Торфиорде назначил и кинул?
– Не кинул. Просто не смог прийти. Но я думал, что кинул, потому и разозлился.
– И часто тебе встречи на территории института назначают?
– Мне без разницы, где мне встречи назначают, – ответил Айгер. – Главное – какую работу предлагают.
– И что тебе предложили на этот раз?
– Может, тебе еще и кто предложил сказать?
– Было бы неплохо, – кивнула Тайра.
– Странная ты, нечисть, – после недолгого молчания сказал ван Хинкес. – Не понимаю я тебя. Ведешь ты себя нетипично для нечисти. В книгах про таких, как ты, не так написано. Я одного ожидаю, а получаю совсем другое. Непорядок.
– Короче, у тебя когнитивный диссонанс, – резюмировала Тайра.
– Этим не болел, бог миловал, – серьезно сказал Айгер.
Тайра покатилась со смеху.
– Что ржешь, ведьма?
– Это не венерическое.
– Язык бы тебе подрезать, Хат-Хас, – предложил ван Хинкес и доел пирожное.
– Ты хороший, Айгер, – отсмеявшись, сказала Тайра. – Я тебя тоже не понимаю, так что мы в равном положении.
Ван Хинкес внимательно смотрел на нее секунд пять, а потом спросил:
– Я твое пирожное съем?
Тайра пододвинула к нему блюдечко и снова засмеялась.
Гудрун предвидела сложности. Предвидела так, что сигареты кончились еще до полуночи вчерашнего дня. Она не испытывала никакой вины за то, что вчера наорала на аль′Кхассу, которая если и была в чем-то виновата, так только в том, что ей не повезло родиться некромантессой и попасть в Ишанкар, но и этого с точки зрения Гудрун было вполне достаточно. Она не привыкла церемониться с Ишанкаром еще с юности, поэтому не сильно выбирала выражения, когда описывала Айзекс все произошедшее. Пусть скажет спасибо за то, что подняла трубку и позвонила. Гу не могла представить, ради кого еще, кроме аль′Кхассы, она уговорила бы себя позвонить заклятой подруге.
Всю ночь Гудрун не могла уснуть: предчувствия ее никогда не обманывали. Она готова была дать руку на отсечение, что история не закончилась, а, наоборот, набирает обороты на новом витке, и виток этот ничего хорошего лично ей не сулит, а для аль′Кхассы вообще может оказаться смертельной петлей.
Гудрун не встречала ван Хинкеса уже почти полгода и, хотя испытывала к нему большую симпатию, после вчерашней истории не встречала бы еще столько же. Она удивилась, увидев его в парке вчера, и чуть не взорвалась от ярости, встретив его в холле своего учебного корпуса сегодня. Он мирно беседовал с аль′Кхассой, и, кажется, они даже смеялись, словно были добрыми друзьями. Не хватало только, чтобы неприятности начались еще и у ван Хинкеса. Лига не станет разбираться в хитросплетениях его отношений с Ишанкарской Ведьмой, а последствия разборок между лигийцами были вполне предсказуемы: обычно после такого оставалось много убитых. Айгер, конечно, без боя не сдастся, вынесет половину Лиги, причем лучшую ее половину, но и сам ляжет там же. При размышлении об этом у Гу складывалось впечатление, что все это подстроено. Неслучайно ван Хинкес оказался в парке именно в то время, неслучайно в то же время там оказалась аль′Кхасса. Гу могла сказать много нехороших слов по поводу этой ситуации, но на ум настойчивее других приходили только два: Дар Элайя.
Непонятна была цель этой безумной ишанкарской игры. Ишанкар никогда не стремился уничтожить Лигу, они достаточно мирно сосуществовали в течение многих столетий. Подставив аль′Кхассу под меч ван Хинкеса, они очень сильно рисковали: девчонка никогда не смогла бы победить лучшего лигийского наемника. Скорее всего, он снес бы ей голову, лишив Ишанкар их будущего некроманта, и тогда хет Хоофт вынес бы всю Лигу целиком без единого движения, одной только мыслью. Кто-то в Ишанкаре должен очень хорошо знать ван Хинкеса и его приверженность лигийским принципам, чтобы быть настолько уверенным в том, что в последний момент он остановится и не прибьет аль′Кхассу, если она, конечно, не даст ему весомого повода, а аль′Кхасса со своей многолетней дрессировкой повода не даст: вчерашний день это очень хорошо показал. М-да. Чем дальше, тем ситуация представлялась Гу запутанней. Разобраться в ишанкарских шахматах было под силу только самим ишанкарцам, да и то таким, как хет Хоофт, Горан и Гиварш. Говорят, достойным игроком считался еще и их нынешний Ректор… И именно это вселяло в Гу надежду, что аль′Кхасса тоже сумеет вовремя разобраться и выпутаться из расставленных на нее сетей: она была не глупее своего ближайшего ишанкарского окружения. Гудрун не хотела бы ее потерять. Ей она симпатизировала не меньше, чем ван Хинкесу.
Лига, конечно, давно знала, кто такая на самом деле Тайра аль′Кхасса. Тут можно было особо не переживать: отношения Лиги с некромантами были регламентированы и до сих пор устраивали обе стороны. Однако существовала и Третья Сторона, и Гу не могла утверждать, что аль′Кхасса когда-либо с ней сталкивалась. После вчерашнего и там, если до сих пор сомневались, должны были сделать о Тайре вполне определенные выводы.
Гудрун запретила себе думать на эту тему дальше, – в конце концов, впереди ждала куча обычных дел. Просвещением аль′Кхассы насчет Третьей Стороны должен был заниматься ′т Хоофт. Он, помнится, тоже имел с ними тесные отношения. Гу недобро усмехнулась – Третья Сторона была отвратительна и ей – и нажала кнопку коммуникатора, чтобы вызвать секретаршу, но Эрна постучала сама.
– Входи, – пригласила Гу.
Эрна вошла слишком тихо, плотно прикрыла дверь, неслышно ступая, подошла к ее столу, наклонилась и, глядя на Гудрун большими темными глазами лани, почти шепотом произнесла:
– К вам господин Кайо Ноэль, мэм. Ждет в приемной.
– Помяни лихо, – с недовольством констатировала Гу.
– Какие будут указания?
– Сигарет. Две пачки, – Гу заглянула в стол, где не оказалось ни одной. – И кофе свежий свари.
Гудрун подошла к окну и выглянула на улицу через приоткрытое окно. Эрна помедлила, а потом спросила:
– Это все, мэм? Он ждет в приемной.
– Пусть ждет, – грубо ответила Гу. – Я еще занята.
Эрна молча кивнула и вышла.
Гудрун достала мобильник и набрала аль′Кхассу.
– Мне нужен номер хет Хоофта, срочно, – жестко и без предисловий потребовала она.
– Это невозможно, мэм.
– Кхасса, мне нужен ′т Хоофт. Немедленно! Телепатически сейчас я с ним связаться не могу. У тебя полминуты. Пусть перезвонит мне на сотовый!
Гу бросила телефон на стол. Счет шел на секунды, и секунды эти тянулись ужасно долго. Когда наконец раздался звонок, он показался ей таким же отвратительно невозмутимым, как хет Хоофт.
– У вас проблема, сэр ′т Хоофт, – бросила в телефон Гу.
– Добрый день, госпожа Свенсон, – спокойно ответил Йен. – И какая же у меня проблема?
– У вас обоих, Йен, у тебя и у твоей младшей! – Гудрун раздражало его вечное спокойствие.
– Ты не ответила.
– Я тебе не аль′Кхасса, отвечать на твои вопросы, – огрызнулась Гудрун.
– Я сейчас занят, Гу. Я могу перезвонить позже?
– Кайо Ноэль, – отрывисто сказала Гу. – Пришел ко мне. Явно за твоей девчонкой. Что прикажешь мне делать?
– Женщины все же не слишком логичны, – задумчиво произнес ′т Хоофт. – Я не могу попросить ответа, но могу приказать, что делать.
– Йен, чтоб ты сдох! – прошипела в трубку Гудрун. – Он у меня в приемной!
– Он уже предъявил претензию?
– Я с ним еще не разговаривала.
– Ну тогда сначала выясни, что ему надо.
– И?
– И делай так, как он скажет.
Гу от неожиданности замолчала.
– Ты в своем уме, Йен? Мало ли чего он потребует?
– Тебе должно быть все равно. По крайней мере, формально. Ты ведь не наша. Тоже, правда, формально.
– Не смей меня оскорблять, чертова нечисть!
– Поэтому успокойся и делай, как он скажет, – абсолютно спокойно закончил маг.
– А аль′Кхасса?
– Она сориентируется, – уверенно заявил ′т Хоофт.
