– Ловко ты это с телефоном.
– С каким? – прикинулся тапком пацан.
– Который ты прятал в подмышке.
– Сильно заметно было? – расстроился он.
– Вроде, кроме меня, никто не видел. Но ты поосторожнее. Запрещено же.
– Я думал, что никто не видит. А, в принципе, пофиг. Что они сделают? Мы ещё присягу не приняли.
– Ну да, не приняли. Накосячишь – будешь её принимать в хреновой части. Тебя когда отправляют?
– Не знаю. Пока ничего не понятно. А тебя?
– Должны были сегодня, но, видимо, уже не сегодня.
– А, ну, значит, вместе и отправят.
– Да, наверно. Как зовут?
– Рома.
– Андрей. Тут это, есть возможность на улицу выйти.
– В смысле? Нас же уже, считай, закрыли.
– Три раза в день здесь ходят в другую часть за едой, так как своей столовой нет. Надо вписаться в ответственных за доставку, и в одно и то же время будешь идти по городу. Раз ты на связи, то можешь позвонить друзьям. Если захотят с тобой встретиться, то есть такой вариант.
– Круто! Спасибо!
– Я в следующий раз обязательно пойду.
– Тогда и я тоже.
Днём мы, как и планировали, пошли за едой в соседнюю часть.
День был солнечный. С нами отправились всё те же лейтенанты, однако, увидев на выходе кого-то из наших с Ромой подруг, они напряглись. «Ну пришли подруги повидаться, ну да, вместе сходим за едой. Что вам жалко, что ли? Надо вот пальцы позагибать? Не увидимся же год, а то и больше. Как можно этого не понять?» – думали мы. Подруги-то с нами так и прогулялись, а вот лейтенанты вели себя несколько неадекватно. Видно было, что молодые ещё. Хотели понтануться перед девчонками, показать свою власть, в попытках нас застроить. Одному из них прям так и хотелось дать в морду, потому как больше всех возмущался и настраивал своих сослуживцев против нас. Мы конфликтовать не стали. Ещё вся служба впереди.
После обеда я снова пошёл выяснять, что с моей отправкой. После хождения по кабинетам стало понятно, что за мной никто не приедет, несмотря на устные и письменные договоренности с Тихоокеанским флотом. Удалось выяснить, что только через два дня планируется отправка на Балтийский флот и, скорее всего, меня отправят туда. Мне было важно попасть именно на корабль, поэтому я доставал вопросами всех, кого мог. Мне объяснили, что за отправку на корабль здесь не отвечают. Если повезёт на дальнейших этапах отбора, то попаду, а нет – так нет.
Конечно, я был немного расстроен и выбит из колеи. Всё шло по плану, но, к сожалению, не по моему. Однако жизнь продолжалась, и надо было чем-то себя занимать. Взял вещмешок и решил его подписать. Помню, с таким вещмешком в юности ходил в походы и регулярно ездил на велосипедах с отцом на огород. Отец-то мне и поведал, зачем в этом вещмешке кожаная рамка с прозрачной защитной плёнкой. Чтобы его можно было подписать. Указать содержимое, номер либо фамилию бойца, отвечавшего за него. Упаковавшись как следует, оставив в мешке всё своё имущество, я вырвал из блокнота небольшой лист бумаги. Написал на нём свою фамилию, вложил в тот самый карман и поставил в ряд с другими такими же мешками, только без опознавательных знаков. Посмотрел и остался доволен результатом.
Тем, кого не забрали в этот день, выделили койки и тумбочки для ночлега. Было полно свободного времени, и я пошёл разведывать обстановку. У меня был с собой зефир из дома, осталось раздобыть чай. Зашёл в столовую, встретил там дежурного и спросил, нет ли чая. Оказалось, что есть, но только для тех, кому не лень проявить настойчивость. Разговорились, я предложил к чаю зефир. Он отказался, объяснив это тем, что через пару месяцев будет уже дома и давно скучает по нормальной домашней еде, а не по баланде, что тут дают, и всякой сладкой ерунде. Мимо проходил один из лейтенантов, с которыми мы ходили за обедом. Увидев меня, он удивился:
– Ни фига себе, ты уже тут чай пьёшь!
– Ну да.
– Быстро освоился.
– Стараюсь.
Закончив с чаем, пошёл спать. Весь этот странный нервный день сильно утомил меня, я быстро уснул в незнакомом месте. Проснувшись, с удивлением ощутил привычность происходящего: всё, я здесь, это моя новая реальность.
День службы прошёл. Впереди ещё один точно такой же. Приходили новые призывники, им так же выдавали одежду, вещмешки и прочее. Кого-то куда-то отправляли, а нас, прибывших вчера, ещё нет. И вот очередной группе скомандовали: «С вещами на выход!» Парни похватали мешки и двинули в сторону выхода. Смотрю, что-то знакомое мелькнуло в проходе. То, что отличалось от всего вокруг одинакового. Мой вещмешок! Какой-то парень взял его по ошибке, просто из кучи одинаковых. Я метнулся на выход, останавливаю его:
– Это мой мешок!
– Да с хера ли?
– Бирку видишь? Это моя фамилия.
– А где тогда мой?
– Понятия не имею. Иди ищи.
Не знаю, нашёл он его или нет. Вряд ли. Интересно, сколько ещё таких историй случалось? Ладно мешки, детей иногда в роддомах путают. Но в мешке были все мои документы, по которым я должен был попасть на Тихий океан, а ещё был блокнот с адресами и переписанными номерами из телефона на случай, если телефон отожмут. Вот это была бы потеря. Отправят фиг знает куда, и никому не сообщишь, потому как телефонов наизусть я не помнил, как не помню и сейчас. Отцовское пояснение о том, зачем этот кармашек с плёнкой, в итоге помогло сохранить самое ценное.
Наблюдавший за этой ситуацией Рома молча встал и пошёл подписывать свой мешок.
После обеда объявили время отдыха. Я немного офигел. Что это такое – время для отдыха? Тихий час? Как в детском саду? Спать мне, конечно же, не хотелось. Пытаясь занять себя, нашёл книжную полку, но на ней было всего две книги. Первая была каким-то детективом, а вторая про ангелов. Я, как человек верующий, заинтересовался второй. Название точно не вспомню, но было что-то вроде «Небесные заступники воинства». Начал читать. Увлёкся. В книге говорилось о том, что у каждого из нас есть как минимум четыре заступника-архангела: справа нас защищает Михаил, слева Гавриил, впереди Рафаил и позади Уриил. Для каждого воина важно знать, что он не один, что есть кто-то, кто подставит плечо. Мне это было важно. Я в принципе и так знал, что все мы под одним небом ходим и что за нами приглядывают сверху, но, чтобы вот так с четырёх сторон была защита, узнал впервые. Признаться, меня это несколько потрясло. Также было сказано, какой архангел за что ответственный:
· Архистратиг Михаил – первый и самый главный заступник христианина от извечного зла. К нему прибегают в тех случаях, когда опасаются нападения вечного врага, а также перед отправлением в путешествие, в болезнях и в иных житейских трудностях.
· К архангелу Гавриилу обращаются в тех случаях, когда нужно принять какое-либо сложное решение или наставить на истинный путь «споткнувшегося» человека.
· Рафаилу молятся те, кто ждёт исцеления от хворей, кто отправляется в далёкое путешествие, кто столкнулся с какой-нибудь сложной проблемой.
· К Уриилу обращаются с молитвами об «озарении», просвещении умов тех, кто ещё не уверовал, о наставлении на праведный путь тех, кто сбился с него. Помогает он также и тем, кто учится и постигает науки.
Прочитав это, я почувствовал присутствие архангелов рядом. Обратился к каждому отдельно и ко всем вместе за помощью в своей службе. План мой по отправке на Тихий океан рушился, поэтому надеяться больше мне было не на кого, кроме как на высшие силы.
Стрижка
Дело было к отбою. Было понятно, что завтра нашу группу должны куда-то отправить. Куда – пока неизвестно. Но вспоминая слова военкома, что обязательно отправят на флот, было как-то немного спокойнее. Флот и флот – какая теперь разница.
У меня на тот момент была короткая, но всё же гражданская стрижка. И кто-то из старших, с кем я успел за эти два дня подружиться, сказал:
– Слушай, а давай-ка я тебя подстригу. Приедешь в часть, будешь уже готов, и тебя там сразу нормально примут.
– А это так важно?
– Ну конечно. Если ты лысый, то уже на один повод меньше, чтобы до тебя доебаться.
– Да? Ну тогда, конечно, давай!
Впервые за всю свою жизнь я подстригся налысо.
Я смотрел на себя в зеркало, с удивлением узнавая и одновременно не узнавая человека в отражении. Нового меня делали не какие-то наращивания и приобретения – нет. Нового меня делали вычитания: вот я лишился дома, потом одежды, теперь – волос. Постепенно от меня отнималось всё наживное, оставался только я сам. Было непривычно, но что-то в этом было. Мне нравилось. Глядя на меня, и Рома подсуетился, обратившись к старослужащему, который только что меня подстриг:
– Слушай, а меня можешь подстричь?
– Вообще-то, не планировал.
– Ну что ты, зря машинку, что ли, доставал?
– Нет, не зря. Вот, бойца подстриг.
– Ну подстриги, пожалуйста, и меня. Я всё уберу и подмету тут.
– Ну ладно. Садись.
Потом был отбой, и совсем не спалось, потому как следующий день был полной неизвестностью. Я лежал в темноте, а в голове крутились всевозможные варианты развития событий. Но что я тогда мог знать, что мог прогнозировать? Ничего. Скорее бы завтра, пусть всё начнёт происходить само, как оно будет.
Глава 4. «ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ»
День второй
Проснулся за полчаса до подъёма. Не терпелось скорее свалить из этого распределителя и приступить к настоящей службе или просто иметь хоть какую-то определённость.
После завтрака сказали быть готовым к отправке. Я уже два дня как был готов. Заодно выяснил, во сколько за нами приедет автобус. Отправка намечалась на обеденное время, поэтому нам выдали сухпайки. Есть совсем не хотелось, хотелось движухи. Я позвонил своим друзьям и сказал: «Если хотите проводить, то в 12:00 подходите к воротам». Когда мы вышли к автобусу, на улице меня ждали Богдан, Аркаха, Ярик, Лёха, Женя, Вика. Было очень радостно видеть такую большую группу поддержки. Радостно и в то же время немного печально, поскольку все они останутся здесь, а я отправлюсь в неизвестность. Печально не за себя, а за них. Как они будут тут без меня? Тяжело было прощаться, ведь с каждым нужно было проститься лично и за короткое время. Парни вели себя мужественно. Аркаха и Богдан, как истинные философы, давали мудрые советы и наставления. Девчонки в слезах. И не было ничего ужаснее в этот момент, как их успокаивать. Ярик был занят своим любимым делом – фиксировал реальность на фотоснимках, за что теперь, спустя годы, я ему очень благодарен!
Удивил Лёха. Я уже стоял перед входом в автобус под взором мрачного майора, как вдруг Лёха протягивает мне руку для рукопожатия и говорит:
– Держи, доберёшься – отзвонись Кришне.
В его ладони, а теперь уже в моей, оказался маленький свёрток. Мы оба расплылись в улыбке, как Чеширские Коты. «Отзвониться Кришне» означало покурить. Спрятав свёрток поглубже в карман, я залез в автобус и продолжил разговор, стоя в дверях до самого отправления. Безмерно был рад и благодарен, что пришли проводить. Но долгие прощания – лишние слёзы.
Поехали!
Нас везли, и никто не знал куда. Весь город с нами прощался. Хотелось забрать его целиком с собой. Я всверливался взглядом в каждый угол дома, в каждую крышу, в каждую водосточную трубу. Среди труб попадались и те, которые я сам когда-то монтировал, вися на верёвках, бурясь перфоратором, а затем вбивая тяжёлым молотком кронштейны в стены. У меня тут была целая жизнь! Насыщенная, интересная, увлекательная. А что теперь?
«Делай, что должно, – и будь что будет!»
Через четыре часа нас привезли в войсковую часть в г.Пушкин. Неужели вот тут мы и будем служить? А как же море? А корабли? Мысли о том, что всего этого я не увижу, не давали мне покоя. Но сразу выяснилось, что здесь мы только переночуем, а утром нас отправят куда-то дальше. Всех разместили в одной казарме и закрепили за нами старших из числа служивших в этой части солдат. Старшие с грозным выражением лица настоятельно попросили оставить после себя такой же порядок, как и был до нас. Сразу было видно, что мы им не нравимся. Их можно было понять. Мы приехали, за полдня всё засрали, а им потом убирай.
Дело было к вечеру. Нас вывели на прогулку. Я разыскал Рому и сказал ему, что у меня с собой есть то, что везти дальше никак нельзя (подарок от Лёхи). Роман чуть не подпрыгнул от удивления и радости.
– Круто! Когда? Где?
– Не торопись. Для начала нужна сигарета. Свои я все отдал.
– Так вон стоят курят. Я сейчас!
Вернувшись через минуту, он передал сигарету мне.
– Держи. Когда замутим?
– Я приготовлю, а там посмотрим. Завтра будем искать момент. Сегодня нас уже на улицу не выведут.
– Хорошо. Держи в курсе.
– Ага.
После отбоя я пошёл в туалет. Достал свёрток, в котором оказались приятно пахнущие сушёные зелёные листья. Забил их в ту самую сигарету трясущимися от страха быть замеченным руками. Аж вспотел. Но не заметили. Спрятав сигарету в корешок от записной книжки и уложив её в нагрудный карман, я вышел. В коридоре меня уже ждали двое старших. «Ну всё, попался, Серёжа» (строчка из песни группы «Ленинград» – прим. авт.,) – подумал я.
– Э, слышь, ты чё там так долго?
– Да живот разболелся.
– Спать иди. Пасти вас тут никакой радости нет.
– Иду, иду.
– Чтобы больше тебя здесь не наблюдали.
На ходу переводя дух, пришёл на своё место. Проходя мимо койки Романа, кивнул, мол, всё нормально. Лёг спать.
Рано утром нас погрузили в несколько автобусов и привезли на аэродром. На взлётке стоял военный борт Ил-67. Вот это был сюрприз! Мы не ожидали, что куда-то ещё и полетим, оттого все приятно переволновались. На обычных-то самолётах не каждый летал, а на военном – тем более! Нас было больше сотни таких счастливчиков. Когда самолёт был готов к погрузке, кто-то из офицеров громко скомандовал:
– Перекур! Через пять минут всем быть на борту!
Ну что ж, мы теперь люди военные, поэтому всё по команде. Перекур – так перекур. Отошли с Ромой со всеми, кто желал перекурить. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, решили курить в общей толпе. Я достал из нагрудного кармана свою заначку и попросил у стоящего рядом парня прикурить. Запах, который невозможно было ни с чем перепутать, сразу развернул в мою сторону около десятка голодных глаз. Сделав затяжку на четверть сигареты, я отдал её Роме. Рома едва успел сделать затяжку до половины, как владельцы тех самых глаз ринулись к нам! Мы понимали, что спокойно докурить нам никто не даст, и отдали оставшуюся половину, пока эту сигарету не вырвали прямо с руками. Как же нас тогда вштырило! Не столько от курева, сколько от дерзости самого поступка и окружающей обстановки. А потом, также по команде, мы ржали и бежали на борт самолёта.
Взлётное поле, позеленевшие вдали деревья, мы – зелёные во всех смыслах – хохочем и, подхватывая друг друга, бежим к огромному серому самолёту, который сейчас подхватит нас, уже взлетевших, подхватит и понесёт ещё выше.
Все расселись по обоим бортам и пристегнули ремни. Самолёт выглядел очень старым, и было непонятно, взлетит ли. Ждём. Каким-то чудом пилоты смогли поднять его в воздух.
Как только оторвались от земли, все замолчали. Заткнулись даже самые шумные. До всех вдруг дошло, что эта грохочущая, трясущаяся махина летит вместе с нами. Всё, что мы ожидали в будущем, отменилось, теперь важно было только приземление. Мы ловили взгляды друг друга и понимали, что нас накрыло одной той же волной: мы не волновались, мы охуевали от серьёзности происходящего. Это было первым звонком ответственности за принятое решение. Мы все как-то резко повзрослели на этом борту, понимаете? Как минимум в нас всех запустился механизм, отвечающий за новый этап взросления.
Летели недолго, часа полтора. Приземлились в Калининграде. Ни разу не бывал в этих краях. Выйдя из самолёта, сразу почуял иной воздух: на выдохе облегчения вдохнул воздух новой жизни, он пах морем. Оно было близко, и это отменяло переполнившую меня тревогу.
Глава 5. КАЛИНИНГРАД
Нас погрузили в автобусы и отвезли в воинскую часть, откуда в дальнейшем мы должны будем отправиться к месту несения службы. Именно здесь определялась судьба каждого: будет это море или суша. Всех прибывших собрали в клубе, где сначала томили долгим ожиданием, а после провели повторный тест на профпсихотбор с кучей скучных вопросов, от которых хотелось только спать:
1. Одиннадцатый месяц года – это:
1. Октябрь.
2. Май.
3. Ноябрь.
4. Февраль.
2. «Суровый» является противоположным по значению слову:
1. Резкий.
2. Строгий.
3. Мягкий.
4. Неподатливый.
3. Какое из приведённых ниже слов отлично от других:
1. Определённый.
2. Сомнительный.
3. Уверенный.
4. Доверие.
5. Верный.
4. Ответьте «да» или «нет».
· Сокращение «н. э.» означает: «нашей эры» (новой эры)?
5. Какое из следующих слов отлично от других:
1. Петь.
2. Звонить.
3. Болтать.
4. Слушать.
5. Говорить.
Вопросы усыпляли, но уснуть не давало чувство голода. Примерно за час разобрались с этим тестированием. Ещё через полчаса прибыл какой-то замполит, провёл беседу и раздал нам сим-карты. Отлично, связь есть, это успокаивает. У каждого на карте уже было сто рублей, чтобы позвонить или отправить СМС.
Потом все пошли оформлять документы. Каждого из нас сфотографировали, заполнили какие-то бланки, сложили в личные папочки – завели на каждого своего рода дело. Вот по этим делам и документам отбирали бойцов в свои части «покупатели»: приезжает откуда-то офицер или кадровик и говорит: «Так, мол, и так, нужны такие-то специалисты или совсем не специалисты». Ему дают эти документы, и он отбирает тех, которые его устраивают, а потом вызывает по одному для беседы. Звучит просто, а на деле лютая суматоха. Гоняют то туда, то сюда. Все бегают и орут. Надо быть начеку и не прощёлкать, когда назовут твою фамилию. Дошло дело и до меня.
Я зашёл в кабинет: восемь столов, за каждым сидел такой «покупатель». Меня пригласили к одному из них. Беседу со мной вела женщина. Как я понял, это был мой единственный шанс как-то повлиять на весь ход событий. Я подумал, что женщины более чутко относятся к мужским мечтам, стремлениям и амбициям. Как же я ошибался… Мне пришлось рассказать ей всю свою историю: что я после университета, что хочу на действующий корабль, что связывался с Тихоокеанским флотом и имею оттуда рекомендательные письма и прочее. Она смотрела сквозь меня пустым и отрешённым взглядом. Выслушав, кивнула и написала в своём журнале напротив моей фамилии – «СТРЕЛОК».
Что ещё, блядь, за СТРЕЛОК? Я вышел из кабинета в полном недоумении и как будто пытался разгадать смысл этого слова. Какой стрелок? Куда стрелять? В кого стрелять? Через некоторое время я увидел Романа, который, как оказалось, тоже общался именно с этой загадочной женщиной.
– Что у тебя?
– Стрелок.
– И у меня стрелок, но что это – никак не понять. Одно радует – похоже, в одной части служить будем. Хоть бы корабль.
– О нет, я не сильно на корабле хочу служить.
– Да ты чё! Корабль – самая тема.
– Да мне, в принципе, похрен, куда нас вообще пошлют. Лишь бы поскорее это произошло и дали поесть. С утра голодом морят.
В этот момент объявили долгожданный обед. Те, с кем уже пообщались «покупатели», могли спуститься во двор к полевой кухне. В воздухе стоял приятный запах гречки с тушёнкой и чёрного хлеба. Нас построили в колонну по трое по направлению к раздаче. Одна неувязка – мисок и ложек было на одну группу в тридцать человек. Первой группе повезло больше: они разобрали миски и пошли получать еду. Все остальные стояли и ждали, пока они поедят, вымоют свою посуду здесь же, на улице, из шланга и передадут её следующим уставшим от ожидания новобранцам. В этом-то строю мы с Романом и увидели у одного парня хороший мобильный телефон с цветным экраном. Точнее, Ромка увидел и кивнул мне:
– Вот на хрена этому болвану с собой такая труба?
– Ну да, парень какой-то не сильно крепкий, скорее всего, ему придётся с ней расстаться, как только доедет до своей части. А тебе-то что? Это его дело.
– Да трубу жалко. Надо у него её выменять.
– На что ты собрался её менять?
– Попробую на свою с доплатой.
– Ну, твоя ему точно не нужна, а денег ни у тебя, ни у меня нет, да и ценности в них сейчас ноль.
– Погоди, у тебя ведь тоже с собой труба?
– Да, примерно такая же, как у тебя.
– Давай я ему предложу две наших трубки в обмен на его.
– Нормально ты придумал. Уже и меня в эту схему вписал.
– Да не гони. Труба-то хорошая. С неё в Интернет хоть выходить можно. У нас-то с тобой совсем простые. Но их две. Если согласится, то у него в два раза вырастают шансы остаться на связи, а мы с тобой будем по очереди пользоваться.
– Я не против, главное, чтобы она у него рабочая была. А то мы променяем два хоть и простых, но рабочих аппарата, на один убитый.
– Давай я с ним поговорю и всё проверю?
– Давай.
Пока наскоро ели, Рома перетёр с этим парнем, и после обеда мы отошли втроём в сторону. Парень этот действительно переживал, что трубу у него могут отжать. Наше предложение ему вроде нравилось, но он не решался, поскольку сделка выглядела мутной. Мы решили объяснить ему, что на самом деле сделка кристально прозрачна и чиста:
– Ну вот смотри, какие шансы у тебя сохранить твой телефон до конца службы?
– Да я ХЗ. Отожмут, скорее всего, сразу же.
– Ну так вот мы тебе и предлагаем такой вариант, что ты в любом случае будешь со связью. С двумя телефонами твои шансы удваиваются. Понимаешь?
– Да, я всё понимаю.
– Ну так соглашайся. Возьми да прямо сейчас проверь наши две трубы. Отправь СМС, позвони на них.
– Ладно, давайте. Две трубы – это действительно лучше, чем одна.
Всё проверили и пожали друг другу руки. Телефон был наш. Все оказались в выигрыше.
После обеда отбор подошёл к концу. Нам выдали наши военные билеты и жетоны. При этом строго-настрого запретили что-либо терять: ни сам билет, ни вложенный в него жетон. Военные билеты некоторые уже видели, а вот алюминиевая пластина с буквами и цифрами вызывала неподдельный интерес и бурю новых эмоций. Каждый, видя её, вспоминал какой-нибудь свой любимый боевик, в котором герой фильма носил этот жетон на шее, где в случае гибели герой мог быть опознан по этому самому жетону. Но это всё кино, а тут у тебя в руках настоящий твой жетон – артефакт, благодаря которому ты моментально становишься самым непобедимым, обученным и опасным бойцом в радиусе ста километров, особенно если в эту же секунду повесишь его себе на шею. Некоторые парни так и поступили. Особых перемен в воздухе не ощущалось, возможно, потому, что новоиспечённых «универсальных солдат» было слишком много в данном квадрате и вся их суперсила гасила одна другую. Я лишь пару раз взглянул на жетон, пофантазировал и убрал в нагрудный карман вместе с военным билетом.
Через некоторое время раздался крик:
– Построение в коридоре! Всем построиться в две шеренги! Занимать обе стороны! При себе иметь личные вещи!
Коридор был настолько длинный, что стометровку можно было бежать смело. Все вышли со своими вещмешками и встали к стене. Хаос и неразбериха. Но вдруг в проходе появился человек. Точнее, сначала появился его голос и совершенно непонятные слова, которые двумя фразами заставили всех впасть в оцепенение и прилипнуть спиной к стене:
– Пиздёж убили! Тишину поймали!
Голос принадлежал невысокому человеку в выцветшей военной форме. На погонах две небольшие, расположенные вдоль звезды. Мичман или прапорщик. До того как отправиться в военкомат, я выучил воинские звания, чтобы знать, как и к кому обращаться. Это оказалось полезным, поскольку иначе можно было случайно выстроить неправильную коммуникацию, а это могло определять дальнейшую судьбу. Какой же невероятной энергией и убедительностью обладал этот человек! Казалось, он мог прибить на месте любого из стоящих перед ним «универсальных солдат». Да что там любого. Всех! Несмотря на то, что нас там было около двухсот-трёхсот человек на тот момент.
Каждый день, с момента прибытия в военкомат для отправки на службу и до встречи с тем самым мичманом, в голове маячила одна мысль: «Когда-то будут бить». Когда – непонятно. Но что будут – это просто обязательно. Мне так рассказывали. Меня к этому готовили, и я был готов. Так вот, когда я услышал две эти прекрасные фразы, я понял – сейчас будут бить. Наверное, это инстинктивно понял каждый, потому как затихли все и, вжавшись в стену, не издавали ни звука. Я практически уверен, что, если бы в этот момент в одном крыле коридора пролетела муха, её полёт можно было бы услышать в противоположном крыле. Было немного страшно, но в то же время было огромное желание постичь философский смысл тех таинственных фраз, произнесённых мичманом.
Голос сказал, что бить нас никто не будет, а будет произведена проверка наших документов и личных вещей. Тут же появились порядка десяти-пятнадцати помощников-контролёров из старослужащих. Было приказано проверить у каждого наличие военного билета и жетона. Вот думаю: «Только выдали, зачем проверять?» Но среди нас выявился один очень талантливый военнослужащий. Не прошло и пятнадцати минут с момента получения жетона, как он успел его потерять. Где потерял – неизвестно, и найти не удалось, но вот что он приобрёл сразу и навсегда, так это кличку Косяк. Половина стоявших рядом бойцов сразу же его об этом уведомила, подкрепив наречение громким смехом.
– Пиздёж убили! Тишину поймали!
Снова воцарилась тишина.
– Хуёво ты начал службу, боец. Ладно, отправим тебя как есть, дальше пусть в части с тобой разбираются. А сейчас проверим содержимое ваших вещмешков.
Всё содержимое пришлось высыпать на пол. Затем, строго по списку, который зачитывал мичман, мы укладывали обратно в свои вещмешки одну вещь за другой. Список подходил к концу, но почти перед каждым на полу оставались предметы, которые не были озвучены. Список закончился. Дали команду завязывать вещмешки. Лежащие на полу личные вещи не давали покоя. Что с ними нужно было делать? Очевидно, что они должны были так и остаться лежать для последующего расхищения контролёрами-стервятниками. Ну уж нет! Я быстро поднял с пола свои блокноты, документы, письменные принадлежности и положил их в мешок. Книгу про ангелов я уже не нашёл. Видимо, кто-то тоже решил спасти часть вещей и в суматохе забрал её себе. Рядом на полу лежала книга «Сталкер», которую я схватил без раздумий, отправил в свой мешок и немедленно завязал, чтобы не привлечь внимания контролёров.
Скомандовали:
– С вещами на выход! Услышавший свою фамилию грузится в автобус.
Глава 6. ВОЕННАЯ ЧАСТЬ
Как и предполагалось, мы с Ромой оказались в одном автобусе. Вроде как последняя поездка: нас везли в часть, в которой будем служить. Ехали часа полтора, и всё это время за окном проносились яркие весенние пейзажи: леса, поля, городки и деревни. Мы ехали дорогами, ещё когда-то давно, до Второй мировой войны, построенными немцами. Всё это было, конечно, интересно и ново, но я не видел моря ни в одном из окон нашего автобуса и продолжал с надеждой смотреть вперёд. Нас завезли в густой лес, где ненадолго остановились перед воротами КПП. Проехав ещё пятьсот метров, автобус остановился у трёхэтажного здания и заглушил двигатель.
– Всё, приехали. С вещами на выход!
Перед нами было здание казармы с пристройкой. Морем и кораблями даже не пахло. С крыльца казармы нам навстречу спустился дежурный по части. Он забрал документы и отправил нас в столовую. В двухэтажном здании вкусно пахло едой, нас встретил человек в белой, поверх военной формы, одежде. Это был дежурный по камбузу – так на флоте называется столовая. Мы бросили вещи на входе и проследовали за дежурным. Столовая как столовая. Ничего лишнего. Дежурный что-то крикнул в дверной проём кухни, и оттуда появился человек в белой одежде, но уже не поверх военной формы. Это был кок. Дежурный сказал:
– Пополнение. Накорми.
– Подходим по одному к раздаче, берём подносы, тарелки с едой, приборы и направляемся к столам для приёма пищи. Давайте молча и резче!
Мы подошли к раздаче, где уже стояли тарелки с салатом из капусты и моркови. Я взял салат и двинул дальше.
– Первое на выбор. Борщ или щи?
– Не понял.
– Не тупи! Борщ или щи?
Я, честно говоря, был в полном недоумении. Мне рассказывали, что питание в армии совсем скудное, и наличием какого-либо выбора я был ввергнут в полное замешательство.
