Страница 2 из 5
Наверное, сам он прожил слишком долго для нищего мужчины-эрандо, мыслил слишком цинично и сталкивался с тем, с чем обычному человеку сталкиваться не следует, потому и не чувствовал священного трепета при виде действий Безумного и его бабы. И, кстати, неплохо бы потребовать кое-что и на свою долю.
Марк вывесил световой знак мирных переговоров, прикинул расстояние до Прималюса, и телепортировался к остаткам безымянного полиса восточного сектора. Там его почти сразу окружили гвардейцы, недвусмысленно наставили оружие и под конвоем проводили к Безумному. Великий князь всем видом излучал скуку и досаду от появления Марка. Но такую… ленивую, великосветскую досаду, которую никогда не натренировать в себе нищему эрандо.
– Как это уж очень…, – а что ему сказать? “Ай-ай-ай, стыдно убивать наших водных богов! Пощадил бы одного, хотя бы из солидарности, у нас и так народ бунтует после исчезновения храма!”
– На княжество мое напали, еще и до обеда, негодяи, не правда ли? – кот все же отвлекся от созерцания горизонта и разбираемых на части богов и обратил взор на Марка. – Ты по делу или просто поболтать? Если честно, я жутко устал и на последнее не настроен.
– Уж совсем близко от Прималюса, – тоже слабый аргумент, но какой есть. И это “уж”! Второе “уж” на две фразы. Нет, из Марка решительно не выйдет новый глава протектората. И полноценный муж для Оливии. Святые щупальца, впервые он попал в настолько безвыходную ситуацию, что всерьез задумывается об убийстве собственной жены.
– Даже не в ваших территориальных водах, – Блудница выглядела скверно, вся избитая, вымокшая, в потеках грязи и крови, одета не по размеру и в довершении – сжимала в руках что-то похожее на кусок мозга.
– Я слишком хорошо знаю Марка, он пришел требовать свою долю, без нее не уйдет, – Безумный скривился от вида сочащегося жижей трофея Блудницы.
– О, это вовсе не проблема! – леди оживилась, бросила “мозг” прямо на брусчатку и поманила одного из гвардейцев, быстро неси сюда “ПХ-2”.
Парень кивнул и буквально через секунду притащил белый лист бумаги с отпечатком ладони. Блудница взяла его, пачкая края и всучила Марку.
– Держи! Памятный сувенир, отпечаток руки самого убийцы богов! Невероятная ценность.
– Ерунда какая-то. Чтобы пощадить чувства верящих в водных богов, нам бы хотелось получить более значимые части…, – на всякий случай Марк убрал лист за пазуху, но чувствовал, чувствовал, что нужно еще поторговаться.
– Будешь наглеть – отправлю Прималюс кружить по краю зоны вечной мерзлоты, – отрезала Блудница, снова сгребла в руки “мозг" и подошла к коту. – Твои умники смогут его заморозить?
– Вот, уйду в отпуск, оставлю Трокс на Вэн, хоть оцените, какой я душка, – кот кивнул, положил руку прямо на ее измазанное плечо и поцеловал в щеку.
– Вы бы еще трахнулись здесь, противно смотреть! – Марк отвернулся и против воли вытер рот. Одна связалась с животным, другой – с древней шлюхой, и рады.
Странно, что только его это задевает. Гвардейцы, Кейташи и незнакомый лысый громила не обращали на парочку внимание. Будто бы так и надо, будто так и должно быть.егоСтранно, что только его это задевает. Гвардейцы, Кейташи и незнакомый лысый громила не обращали на парочку внимание. Будто бы так и надо, будто так и должно быть.
– Слишком много дел, – отмахнулась леди.
– И мокро. Мы уже не юнцы, дотерпим до спальни, – поддержал ее Безумный. – Можем выслать тебе запись по итогам.
Марк взъерошил волосы и отступил назад. С кота и одного не особенно получалось что-то стрясти, а когда с ним Блудница, не питающая добрых чувств к аврорцам, даже думать об этом не стоит. Только огребет ещё больше насмешек. Но Марк пытался, да. Поэтому он попрощался со всеми и приказал агентам сотворить телепорт до визумария.
– Марк, береги себя, – уже в спину сказал кот. – И крепко подумай над тем, что стоит взять жену и временно отсидеться в своем трокском доме.
***
Тысячелетиями гигантские роботы поддерживали порядок на Авроре. Они спускались с небес, разносили обиталища дерзких альтеров, уходили на глубину, выпускали пену и отключались навечно. Со временем их замаскированные тела покрывал слой ракушек, водорослей, отмерших кораллов, делая неотличимыми от остального океанского дна.
Но в этот раз водные боги пали, так и не дойдя до полиса, Лэнни наблюдал за этим вполне спокойно, за чашкой чая. Ожидаемый итог. Если там, на Авроре, была леди Айвен и человек, который ее оживил, то и с обычными роботами они разобрались бы легко. Жаль, что почти все наблюдательные системы перестали работать, приходили только снимки со спутников, и те низкого качества. Храм водных богов после смены владельца успешно создавал помехи, особенно при попытках разглядеть происходящее в восточном секторе.
Допив чай, Лэнни покинул наблюдательный пункт и отправился к техникам. Там сейчас все бурлило, дрожало от паники и криков начальства. В поражение богов никто не верил, все подозревали дефект при сборке или умышленный саботаж и теперь искали виноватых, а заодно и проверяли других роботов. Вряд ли руководство “Вита-Новы” выдаст разрешение на то, чтобы сбросить на Аврору еще несколько миллионов золотых эквивалентов. Поэтому о скором спуске роботов речи не шло.
Одна из техников со старомодным именем Морриган отбежала в сторону, чтобы провести диагностику правой руки "водного бога". Девушка вводила данные, хмурилась, глядя на результаты, и раз за разом запускала диагностику снова.
– Он в полном порядке, – Лэнни прислонился к терминалу и улыбнулся одними уголками губ. Морриган покраснела и отшатнулась.
– Как скажете, прим-лорд.
– Леннард, к чему эти условности, все граждане Союза равны.
– Как скажете, – ее будто заело на этой фразе, а во взгляде читался страх и желание сбежать. В принципе, это не так и плохо.
– Думаю, самое время принести мне схему и характеристики кораблей, способных спуститься на Аврору. На таких забирали объект четыреста тринадцать.
Она вытаращила глаза, но не двинулась с места. Лэнни же развернул на своем энфоне снимок Морриган, лежащей на столе Габриэля под слоем нарезанных фруктов. Хаос знает, зачем он запечатлел это, но сейчас вот пригодилось.
– Никто не посмеет нарушить тайну таких встреч, – все же выдавила она.
– Я посмею. Не состою ни в одном из ваших извращенских клубов и не собираюсь. Ах да, еще я прим-лорд и не попадаю под закон о неприкосновенности частной жизни. Так что, выкладываю?
Здесь он рисковал, подписчиков у его страницы не так много, по первой же просьбе Морриган ее снимок уберут, да и сам Лэнни не решился бы выложить такое и разрушить жизнь и карьеру техника, но, наверное, у той были причины бояться.
– Это не так быстро, получите их к вечеру, лорд.
Это нормально, это его устраивало.
Лэнни кивнул и поспешил вернуться в свой жилой блок. Там его ждала стремительно растущая группа тех, кто после высланного позывного поверил в возвращение леди, ждал этого и вносил посильный вклад. Они уже собрали треть необходимой суммы, нашли верфь и подрядчика для строительства корабля, не хватало только схем.
Да, спорное геройство, не в духе легенд прошлого, но лучше делать, что можешь, а не просто вздыхать о несправедливости мира. И Лэнни делал.***
Освещение во дворце было далеко не во всех комнатах. За сотни ремонтов и перестроек местные испортили светильники, перебили кабели, а то и вовсе снесли целые участки вместе со стенами. Лет пять-семь назад по самым важным помещениям раскинули внешнюю проводку, подпитывающую громоздкие лампы накаливания. Где-то в подвалах шумели генераторы, примитивные, работающее на горючем. Айвен морщилась от такого несовершенства, но поставить котенку в вину ещё и это было бы слишком. Видно же, что он старался наладить быт, насколько это возможно в условиях дикого и немагического Трокса. Но как же местной технике далеко до той, что была в ходу у примов!
Айвен разгребла завалы в углу, подтащила туда стол и разложила необходимые запчасти. Не так просто собрать сверхмощный телескоп из сломанного тостера, а перед ней сейчас стояла схожая задача. Мальцы тем временем втащили в помещение остатки управляющего узла робота, покрытые слоем мозгового вещества. Переносили его в обшитом свинцом ящике, предварительно обложив кусками льда. Айвен почти сразу отослала мальцов, вытащила скальпель из хирургического набора и надрезала внешнюю оболочку. Конечно, удобнее было бы работать с помощниками, но те гарантированно будут доносить обо всем князю или неприятному Вальтеру, что не очень хорошо.
Анриру доверять нельзя: имус, способный хладнокровно просчитать действия примов, вынудить их сбросить роботов, затем уничтожить тех и разобрать на части, не прост. И наверняка имеет планы и на Айвен. Знать бы – какие. Вряд ли просто жениться и нарожать себе троих наследников. Первой точно девочку, истинного прима, имеющую право на наследство сразу двух родов.
Айвен почти автоматически препарировала остатки узла, извлекала нужное и вставляла его в недавно смонтированную капсулу. Детали обжигали кожу и оставляли на ней отметины, но если бросить их сейчас внутренние схемы сгорят. Поэтому оставалось только жечь пальцы дальше и работать.
При здравом размышлении идея с их общей дочерью казалась идеальной: малышка получит огромное, небывалое наследство, Анрир станет ее опекуном, подкорректирует гены и…
– Кажется, – он вошёл очень тихо и сел у дальней стены, – ты лучше меня умеешь придумывать злодейские планы.
Выдохнул и почти повалился на скамейку. Умей Айвен отдыхать в любом месте и ситуации, ее жизнь была бы намного проще.
– Прекрати читать мысли, это раздражает, – последняя деталь вытащилась с трудом, с ещё большим трудом втиснулась на нужное место.
После чего Айвен защелкнула капсулу и подключила ее к охладителю. Пусть полежит пока, доделать передатчик – важнее.
– Эмпатия у меня врождённая, как и интуиция. Сами сделали таким, сами и страдайте. И поделись планами, обещаю, буду меньше лезть в голову.
– Сразу после тебя. Ты же наверняка знал, что моя затея с храмом провалится, что я вынуждена буду прийти сюда, что… Что там дальше, Нерон?
Айвен отложила инструменты и повернулась к Котенку, тот беззаботно болтал ногой и не пошевелился после ее слов.
– По пунктам: формально, я не имею право на это имя, так как не пил молоко матери, отец вписал его в документы на свой риск. Планы простые: исправить одну ошибку, найти достойного преемника, и дожить оставшиеся деньки в неге и безделье, на содержании у какой-нибудь обеспеченной дамы, не чуждой телесных радостей. И я понятия не имел, что тебя не заберут, тот и этот вариант были одинаково возможны. Но раз уж вышло так, как вышло, то дальше собираюсь дождаться, пока ты наиграешься со своими механизмами, после чего – вместе принять душ и лечь спать. Вполне вероятно, вдавив перед этим твою спину в матрас несколько раз, так как остался без своей любимой комнаты для психования и остро нуждаюсь в эмоциональной разгрузке.
Руки зажили быстро, а вот бок и грудь до сих пор ныли и отзывались на каждое движение, кроме того, они покрыты шрамами. В таком состоянии не до секса. Наверное.
– О, я буду очень аккуратным, – Котенок, наконец, сел и посмотрел на нее. – А хочешь, давай ты сверху. Так проще контролировать интенсивность движений, и можно не беспокоиться, что пострадает грудь. Хотя, между нами, правая в полном порядке. И как раз нужного размера. Никак не привыкну к ним в обычном состоянии, слишком много счастья для моих рук.
– Ты меня специально злишь?
А ведь это правда. Айвен сгребла со стола тяжёлый стальной прут и подсела к Анриру. Он же беззаботно положил руку ей на плечо и обнял.
– Немного, – сердце его стучало слишком быстро, а губы вблизи пахли стимулятором. Как ребенок: выпустишь на миг из виду, а он уже навредил себе. Малыш Айкор так однажды чуть не отхлебнул из отцовского стакана с алкоголем. Но крохе было два, а этой бестолочи – пятьдесят.
– Ещё раз – и… Бездна, я даже не знаю, чем тебя можно напугать.
Айвен откинулась в объятия Котенку и тяжело вздохнула. Столько усилий, а она все топчется на месте и бьётся в закрытые двери. Очень давно, когда она сама была мальцом, ее первый командир говорил, что армия примов не более чем парад самодовольных хлыщей. И любой альтер, прошедший реальную альтеровскую войну, легко одолеет примовского вояку, дай только равные возможности. И в чем-чем, а в правдивости этих слов Айвен убедилась. Несмотря на все заслуги и победы, к жизни вне общества примов она не готова. Не готова каждую минуту ждать подвоха и не чувствовать опоры за спиной, знать, что некому верить и не от кого ждать поддержки.
– Свари мне кофе, и поживей.
Кофе? Где она найдет кофе? На Троксе сейчас почти полночь, наверное, даже прислуга спит. Попробуй найди зерна, разогретый песок…
Котенок рассмеялся и поцеловал ее в висок. Наваждение сразу растаяло, зато прут в руках так и просился в дело. Вздумал на ней свою силу пробовать? Сейчас…
– Хватит, это всего лишь шутка. Хотел показать, насколько сложно склонить тебя на мою сторону. Я в самом деле люблю тебя, Вэн. Не иди против меня, прошу, и я сделаю всё, что нужно для твоего счастья.
– Если это "всё" вдруг не пересечется с твоими интересами, – Айвен отпихнула его и встала. Надо все же доделать передатчик, потом можно и отдохнуть. Нерон не двинулся с места: конечно, какие ещё дела могут быть у великого князя, кроме сидения в подвале. Наверное, он так грустит по разобранной комнате для психования, что не хочет ее покидать. – И да, я знаю чем тебя можно пронять.
– Шалит котенок,
Хочется играть ему.
Достоин трепки.
Айвен подмигнула Анриру и вернулась к работе.
– Как одна Важная Задница другой – завязывай со стихами, это не доводит до добра. Идём спать?
В его голосе не было злости, только усталость. Наверное, общая для всех, кто сегодня принимал участие в убийстве богов.
Работы было ещё часа на три, но Айвен наскоро подключила передатчик, кое-как настроила его на канал "Вуали" и поднялась с места. Анрир сволочь редкая, верить ему нельзя, но именно сейчас хотелось. Тем более других желающих помочь не наблюдалось.
Принимать душ вместе Айвен отказалась, не хватало ещё показывать Котенку покрытую шрамами грудь. Он не испугается, скорее самой неприятно.
А пока он сражается за чистоту, можно просто поваляться на кровати, не такой большой, как ожидаешь увидеть у великого князя. И никаких балдахинов, тяжёлых штор и громоздких шкафов в комнате. Много воздуха, света, а из мебели – кровать и письменный стол. Ещё пушистый ковер перед камином. Наверное, если придется разок откопаться из-под земли, то начнёшь ценить открытое пространство.
Айвен улеглась на краю кровати и накрылась одеялом. Уже вторую ночь придется спать здесь, попахивает системой, а то и привычкой.
Но другого выхода нет. Не возвращаться же на Аврору, к Крею, или партизанить в лесах Седеса и мастерить новый корабль в землянке. Надо набраться смелости и честно признаться себе, что леди Айвен, последняя из рода Арк Хай – полная идиотка, не приспособленная к жизни в одиночестве. Айвен перевернулась набок и натянула одеяло повыше. Завтра же попросит себе отдельную комнату в другом крыле, чтобы больше никаких искушений и неловкостей.
Анрир тут же вышел из ванной с полотенцем в руках, полностью мокрый и с хлопьями мыльной пены на левом плече. Все же для кота он отлично сложен, хоть и не хватает пары-тройки сантиметров роста, примерно семи килограмм мышечной массы и немного подкожного жира. Если не сменит образ жизни – сухость тела перейдет в разряд пугающей. Надо будет заняться его питанием и отдыхом, чтобы добиться совершенства и поправить здоровье.
– Я могу пробыть в одиночестве десять минут, не стоило так выпрыгивать из ванной, – Айвен перевернулась на спину и закинула руки за голову.
Он фыркнул и все также не двигался.
– Мы будем просто спать. Я здесь, а ты там, – она отодвинула вторую стопку подушек на самый край кровати и указала на них Котенку. Тот угукнул, вытер волосы, затем все остальное тело, бросил полотенце на пол и навис сверху над Айвен, опираясь на руки.
– Я недостаточно твердо говорю? – надо попытаться отпихнуть его, сделать над собой усилие. Но тело отчего-то не слушалось, оно ждало, горело так, что капля воды с волос котенка заставила вздрогнуть.
– Ты недостаточно твердо думаешь.
Он наклонился и поцеловал ее, без языка, только губами, будто подросток на первом свидании, а не зрелый обнаженный кот, который навис над женщиной. Айвен сама потянулась за продолжением. В конце концов, это же не секс, которого точно не будет, а простые поцелуи. А она только-только распробовала, какое удовольствие может приносить это нелепое переплетение языков, касание губ и объятия.
Особенно последнее, когда руки скользят по чужой чуть влажной спине, твердым мышцам и позвоночной выемке, вплоть до таких же твердых ягодиц. С таким рельефом и объемом хватит сил и скорости, чтобы утомить даже прим-леди. И Бездна ее прибери, но сейчас Айвен хотела почувствовать такую усталость и блаженной спокойствие после разрядки. В одном Рир прав – мыслит она крайне нетвердо. Более того, в принципе не хочет ни о чем думать и сопротивляться.
Она выгнулась и подалась навстречу, затем позволила себя раздеть, даже стащить майку, которая закрывала повязку на груди. Нерон в самом деле был очень аккуратен, ни разу не потревожил рану, хотя в крови Айвен сейчас плавал такой немыслимый коктейль из гормонов, что боли и не почувствуешь. Они с Котёнком снова целовались, затем Айвен оказалась сверху. На мгновение она растерялась и попыталась слезть обратно на кровать, но Нерон удержал.
– Я не шутил. Сегодня ты сверху.
– Думаешь отлежаться, пока я тружусь?
Во рту пересохло ещё сильнее, а от желания чуть ли не судорогой сводило. Все равно Айвен предпочла бы оказаться снизу, пускай и лицом в подушку, как вечно пугал Котенок, но не так, не брать всю ответственность на себя. Одно дело – знать это в теории, другое – столкнуться на практике.
– Думаю, – когда говорил, Анрир улыбался, но без издёвки, – что тебе нужно слегка расширить горизонты. Не бойся, здесь нет экспертной комиссии, которая оценит качество нашего секса и вынесет вердикт, насколько он подходит прим-леди. Ты и я, больше никого. Просто попробуй.
Он говорил и целовал ее шею, ключицы, губы, ласкал уцелевшую правую грудь, и, похоже, не слишком горевал по временному отсутствию левой. Зато левому бедру и ягодице, пусть чуть менее знаменитым, тоже досталась своя порция поглаживаний, сжатий и прочего.
– Не понравится – вернёмся к проверенным позам. Или нет, здесь неподалеку есть отличный плетень, хочу избавить тебя от остатков девственности максимально неподобающе…
Айвен почти укусила его за нижнюю губу, провела языком по верхней и села, опершись руками о грудь Нерона.
– Хочешь стих на тему девственности?
Он улыбнулся углом рта и мотнул головой, но не двигался, оставив всю инициативу Айвен.
– Вот и молчи, – она приложила палец к его губам и чуть приподнялась, чтобы сесть уже правильно, соединяя их тела.
Затем осторожно двинулась вверх, пробовала новые ощущения и следила за реакцией котенка. Но тому, похоже, нравилось. А если и нет – сам напросился, и не маленький, всегда сможет остановить и попросить сменить позу. Так же поступают обычные люди?
Потому можно отпустить себя на волю.
Айвен двигалась быстрее, затем медленнее, меняла темп, интенсивность, угол наклона и смещала ноги, пока не нашла ту самую позицию, при которой каждое движение превращалось во вспышку. Котенок не мешал ей, не жаловался, не пытался перехватить инициативу, а просто подстраивался под темп и всегда точно знал, куда деть руки, чтобы умножить удовольствие Айвен.
Она долго ходила на грани, затем застыла и почти сразу провалилась в то состояние после оргазма, когда начинался обмен энергией. В этот раз Айвен осторожно выпила силы Нерона и влила часть своих, потом повалилась ему на грудь и прислушалась к биению сердца.
Удары, вначале частые и гулкие, постепенно стихали и выравнивали ритм, чтобы вернуться к положенным шестидесяти двум в минуту. Кажется, этот звук становился своего рода фетишем для нее. Отличным завершением и одновременно отправной точкой для следующего секса.
– Я будто оглох и потерял нюх.
Нерон осторожно переложил Айвен на подушку и сел. Затем потряс головой и зажмурился.
– Стал чуть ближе к альтеру. Это скоро пройдет, не волнуйся. Полностью ты не изменишься, сколько бы энергии не получил.
– А ты бы хотела?
Айвен помотала головой, обняла Котенка и утащила обратно на подушки. Не хотела бы. Точно нет. Не потому, что вдруг оценила котов, приравняла их к примам, а просто потому, что Анрир сам себя вполне таким устраивал, даже с неправильным именем. И ее устраивал тоже. Наверное, больше чем любой другой из мужчин.
***
Даже рядом с Котёнком ей не спалось, энергии хватало, усталость тоже будто испарилась, и буквально до зуда тянуло проверить передатчик. Айвен украдкой поцеловала спящего Рира, укрыла его одеялом и встала с кровати, затем быстро приняла душ, оделась и спустилась в свою новую мастерскую. Странно, но ее слабый сигнал, завязанный на позывной, вряд ли выходивший за пределы системы Лучезарного, кто-то перехватил и сбросил сообщение. Из кода отправителя Айвен смогла расшифровать только имя "Гвэн" и принадлежность к захудалому примовскому роду.
– Привет! Такие частоты уже пару тысяч лет не используют. Я случайно тебя поймала.
И множество бестолковых рожиц, радующихся, кричащих и заливающихся слезами, на которых чуть не полетел дешифратор.
– Привет, – Айвен осторожно набрала и отправила ответ. Человек, начинающий общение с прим-леди со слова "привет", был по меньшей мере странным, но и так просто остаться без единственного, кто вышел на контакт – глупо.
– А ты правда прим-леди Айвен из рода Арк Хай и прочие бла-бла-бла чины?
– Да.
– Круть! А я не верила старику, думала, он окончательно спятил. Вышлешь свой снимок? Запощу в группу, у нас тут вроде как, – здесь шли картинки с двумя согнутыми пальцами, – клуб поддержки твоей персоны. Его старик организовал, точнее – Леннард Рей. Ща!
Больше всего Айвен хотелось выключить передатчик и сделать вид, что он никогда не работал. Если в новом мире все общаются так, то, возможно, не стоит в него и возвращаться. Но она все же отправила неизвестной Гвэн свой снимок, вполне приличный, в форме, сделанный ещё перед визитом в храм. Правда, рядом стоял Котенок, но на нём же не написан титул и статус их отношений. А иметь рядом имуса – вполне нормально для прима.
Гвэн ответила почти сразу, и тоже с россыпью рожиц:
– Аха-ха-ха, вот это номер! У меня такой же брюнетик.
И приложила изображение, на котором красноволосая низенькая девчонка стоит рядом с копией Нерона. Чуть младше, чуть дружелюбнее, без капли имусовской крови, но этот прим походил на погибших Ниро, Роука и Кирара настолько, что это казалось подозрительным.
Этой ночью дом Крея штурмовали горожане. Они требовали вернуть храм водных богов, Блудницу и полисы восточного сектора. А ещё – рассказать правду о случившемся там. Многие заметили летящие с неба объекта, издали – самих исполинов, но никто не знал, что случилось дальше.
Крей смотрел на толпу равнодушно, с высоты своего балкона. Пил крепкий коктейль, обнимал одну из служанок, любовался на громаду Супремия и отдавал команды протекторам. Позже, когда нападающих разогнали, вернулся в спальню и отлично провел час наедине с девчонкой, спустился в холл и наткнулся там на Восемьсот Третьего. Некрос сидел неподвижно, не пил и не ел, и, кажется, сросся со стулом.
– Есть какие-то хорошие новости? – Крей устроился напротив и вытянул ноги. В доме была ещё одна служанка, более выносливая, ее хватит до самого утра. И сейчас хотелось идти к ней, а не болтать с тем, кто давно мертв.
– Да. Мы нашли способ и вас ввести в общество Бессмертных. Но тело выйдет специфическим.
В этом была своеобразная ирония – Лейле подошло только тело старика, а Крею то, что и по меркам невозмутимого мертвяка, специфичное. Женское? Детское? Возможно, звериное? Имусы не подходили на такую роль, это точно. А то кошачье стало бы невероятной шуткой судьбы. Впрочем, пока Крей не собирался умирать. Завтра его полностью оправдают на заседании Совета, а дальше… Дальше мертвякам придется вмешаться.
– Что вы хотите за помощь? – Крей следил за лицом Восемьсот Третьего, неподвижным, кукольным и оттого пугающим.
Сколько лет было его телу? Двадцать пять – тридцать, не больше. И бывший хозяин ушел из мира ради того, чтобы освободить место Восемьсот Третьему. Достойной ли вышла замена, оправданной ли? Вдруг Бессмертные единственные правы в своей рациональности? Живет достойнейший, тот, кто может лучше всего послужить обществу. Все остальные – расходный материал, почва, на которой вырастут истинные цветы. Так Бенедикт, старый и выживший из ума, прогибающийся под Троксом, отдал свое тело Лейле, самой прекрасной и доброй из женщин.
– О, ничего особенного. Мы мирная нация, поэтому удовлетворились бы небольшими пунктами сбора будущих тел.
Восемьсот Третий положил перед Креем россыпь рекламных листовок “Дороги к лучшему миру”. Отличная белая бумага и качественная печать, водяные знаки с летящими птицами – на Авроре ассигнации сделаны хуже. Некросы же такой красотой заманивали граждан добровольно продать свободу за небольшую сумму и пожизненное содержание, расписывали ждущее бедолаг счастливое будущее, сытое, беззаботное, обеспеченное, угодное богам. И в конце – легкий и безопасный переход в лучший мир.
Крей бывал и в садах удовольствий, и в питомниках, и не мог сказать, будто мертвяки врут. Они в самом деле заботились о будущих телах. Часто те жили лучше, чем во времена свободы, а зелье, которое подмешивали в еду и питье, постепенно отнимало силу воли и жажду самостоятельности. Хорошая, гуманная смерть, не сравнить с той, что ждала бы людские отбросы в трущобах.
– Думаешь, Совет пропустит? – Крей вернул собеседнику листовки, оставив одну себе.
– Мы надеемся на это. Бессмертные сильнее с каждым днем, и сейчас только мы можем сдерживать экспансию его величества Анрира. Он же вполне разумен и расчетлив, в противовес данному прозвищу, и поступится чужой территорией ради того, чтобы сохранить жизни своих подданных. А в открытом столкновении не заинтересован ни он, ни мы. Но это временно.
Предложи Восемьсот Третий убить кота, уничтожить его окончательно, лишить проклятых божественных сил, Крей согласился бы, не считаясь с платой. Но мертвяки не трогали Безумного, тот весьма осторожно, через третьих лиц, боролся с ними, практически идиллия.
– Не стоит так переживать, – дохляк неизвестно почему решил утешить Крея и даже неловко, неосторожно хлопнул по плечу, – мы донесли суть нашего предложения почти до всех участников Совета, думаю, завтра его примут.
***
Предложение приняли, проголосовав семь против пяти. Крей не верил своим глазам, не верил тому, что мертвяки, существование которых столько лет скрывали, замалчивали, превращали в страшную легенду крупных полисов, добились официального разрешения покупать людей. Но теперь это свершившийся факт. На Авроре всегда уважали выбор граждан, даже если это выбор продать себя, как скот, на убой, ради такой же по-скотски счастливой жизни.
Кот наблюдал за всем спокойно, но он наверняка заранее просчитал такой исход. Блудница тоже застыла, не вмешивалась и не смотрела в сторону Крея. Даже тогда, когда зачитывали список предъявленных ему обвинений. Хищения, злоупотребление властью, убийства, издевательства над людьми… Стандартный набор, такой любому правителю предъявить можно. В Совете и не слушали особенно, больше переговаривались между собой. Оставили решение Бенедикту и не хотели больше думать об этом. Оливия тоже активно вела переговоры с лысым здоровяком, четырнадцатым князем Трокса и, по совместительству, новым членом Совета аврорских полисов, и не спешила вмешиваться в рассмотрение дела.
Все складывалось так удачно, что и не верилось. Крей уже полностью погрузился в мечты о сегодняшнем вечере, о второй служанке, или о другой, совсем новой девчонке-имусе, которую он прикупил ещё утром.
В конце, когда список обвинений был зачитан, свидетели выслушаны, а записи просмотрены, пришло время говорить Лейлы в теле Бенедикта. Старое, немощное тело, почти не слушалось, но она все равно нашла в себе силы встать, выпрямиться и тихо, но твердо произнести речь.
– Все мы совершаем ошибки. Порой – из лучших побуждений. Порой мы думаем, что выбрали меньшее зло, смогли найти выход из ситуации, пусть для этого пришлось преступить закон и пойти против природы. Закрываем глаза на очевидные вещи и не видим зло, которое сами же и породили. Не замечаем, насколько разрушительна может быть любовь. Моим ошибкам нет оправдания, но кое-что я могу исправить. Леди, – Лейла поймала взгляд Блудницы, – мне жаль. Правда. Надеюсь, вы никогда не окажетесь в ситуации, подобной моей. И никогда не отдадите такой приказ.
Лейла перевела дыхание, вытерла взмокший лоб и продолжила:
– А теперь к делу. Рассмотрев все доказательства, я считаю обвинения вполне справедливыми.
Он ослышался? Сейчас она передумает и озвучит другое решение. Крей мысленно дотянулся до нитей, связывающих душу Лейлы и тело Бенедикта и сжал их. Без угрозы, просто как предупреждение.
– Отныне, лорд Крей Шен более не является…
… и порвал их. Нет, Лейла не могла такое сказать. Никогда. Кто-то перехватил контроль над ее телом и вложил в сознание произнесенную глупость. Крей разберётся, отомстит, но позже.
Нити обожгли холодом и срослись обратно. На мгновение Крей увидел громадную темную птицу, стоявшую за спиной Бенедикта.
– … лордом-протектором северного сектора. Я приговариваю его к тюремному заключению сроком на десять лет, без лишения сил. В нынешней ситуации вижу нецелесообразным стирать его память и разрушать личность. У Авроры слишком много врагов и мало союзников. На том, лорды и леди, хотелось бы проститься со всеми вами. Я слишком долго играю со смертью, а это никогда не проходит даром. Прощайте.
Она подняла руку и взмахнула ей.
И сразу осыпалась водопадом синих, тающих в воздухе искр. В зале повисла тишина, а Крей вытащил из кармана одноразовый мощный артефакт с телепортом и перенёсся в безопасное место. Кажется, пришло его время платить за ошибки.
***
Вэн молчала все время, пока они добирались домой с Авроры. От всей гаммы ее чувств голова трещала. Но вероятнее она трещала от усталости и передозировки стимулятора. Тот уже толком не работал, но и времени спать не было. С каждым днём всё закручивалось сильнее и сильнее, даже Крей ожидаемо оказался вне закона. Дальше начнется раздел Авроры.
Анрир был готов ко всему, кроме реакции Вэн. Но, в конце концов, еще несколько ударов разводным ключом станут не самым неприятным моментом в его жизни.
В кабинете встретил такой ворох бумаг, что ключ уже казался меньшим злом. Зато появится повод немного поваляться. Уважительная причина какое-то время не заниматься делами, которые сыпались, сыпались, сыпались… Но нужно собраться с духом и сесть за стол, отхлебнуть что-то горячее и сладкое из чашки и заняться тем, чем подобает заниматься великому князю, а не переживать из-за чувств прим-леди. Анрир открыл первую из папок, в которую Этьен складывал то, что можно подписывать не глядя, и начал на каждом листе выводить сложную закорючку, дающую бумаге силу указа великого князя.
Айвен устроилась напротив и смотрела на него. Гнев, досада, недоумение и искры жалости смешались в один мощный поток и еще сильнее били по сознанию. Как будто без нее проблем не хватает.
– Знаешь, я тут подумал, а давай мы оставим твою грудь в таком размере? Мне дико нравится.
Вранье безнадежное, Айвен слишком нравилась ему вся целиком, чтобы всерьез задумываться о размере ее груди. Но как тема, которая разозлит ее и заставит уйти – просто отлично.
– А давай тебе добавим сантиметров пятнадцать роста, я комплексую, что ты выше всего на три.
– Ты просто не ценишь преимущества равного роста.
Странно, но Вэн будто бы начала меньше злиться. И почему-то очень яростно думала о том, что секса у них больше не будет. В принципе, сейчас и Анрир не настаивал: от постоянной усталости в нем просыпался профессиональный импотент.
– А ты не ценишь мои вялые попытки управлять гневом. Еще раз поднимешь тему груди – отхлестаю ремнем. Или нет, надену ошейник и буду кормить с рук, как и полагается обращаться с котом.
– И за ухом почесать не забудь.
Бумаги из первой папки быстро закончились и Анрир достал вторую. Их нужно было читать. Точнее – позвать кого-то, кто прочтет. Айвен не слишком хорошо походила на эту роль. И просить ее как-то…
– Что ты собираешься делать с Авророй? – вот и вопрос, который волновал его леди. И ответ на который ей не понравится.
– Удержать за людьми хотя бы половину.
Вэн замолчала, но от ее эмоций даже у него все внутри переворачивалось. Анриру было проще, он знал обо всем заранее, готовился, предвидел будущее и не питал лишних надежд. Зато мир Айвен рушился каждый день. Выстраивался заново, уже иначе, из других деталей и рушился снова. Раз за разом. И нет никакого “всё будет хорошо”, чтобы ее утешить.
– И всё? – она говорила тихо, с трудом сдерживая эмоции. – Ты даже не попытаешься остановить некросов?
– Как? Положить половину армии в бессмысленной войне? Ударить божественной силой? Только здесь есть сложность – чем сильнее я, тем сильнее они. Так уже было в другом мире, том, куда меня продали. Те примы тоже считали, что могут с моей помощью уничтожить мертвяков, а дали им возможность строить храм в несколько раз быстрее и призывать еще больше душ. У нас с ними общий источник силы, артефакт разделили, но разорвать связь обеих частей так и не смогли. Понимаешь?
Айвен молчала и не сводила с него взгляд.
– Нельзя ничего сделать, – продолжил Анрир. – Аврорцы растеряны, напуганы, они лишились своих богов, а для многих те были единственной опорой. Некросы так или иначе захватили бы Аврору, она их колыбель, отправная точка для экспансии по мирам, надежно скрытая “Вуалью”.
Вэн молчала и смотрела перед собой. Все ее чувства исчезли за кучей магических щитов, но Анрир уже успел ее немного узнать. А скорее, вспомнил то состояние, когда хочется, чтобы кто-то просто был рядом и протянул руку.
– Странно слышать такое от создателя призрачного кракена, – она сложила руки на столе и смотрела теперь на переплетенные пальцы. – У тебя полно людей, ресурсов и пока есть запас времени. Можно хотя бы минимизировать потери.
Анрир взял несколько чистых листов, подписал их и поставил печать. Затем протянул всю стопку Вэн.
– У меня больше нет идей, но если есть у тебя – действуй.
– Не боишься, что я использую их тебе во вред? – веер листов на мгновение скрыл нижнюю часть ее лица. Зато эмоции почти оглушали.
– К сожалению, я мало чего боюсь. Но буду рад, если решишь посоветоваться прежде, чем что-то предпримешь.
– Нет, – она быстро встала на ноги и собрала листы, после едва заметно улыбнулась и подмигнула. – Но я ценю твое доверие. Сразу лезут в голову твои иллюстрированные инструкции, хочется даже что-то испробовать. Особенно ненарисованное продолжение, ну такое, для мальчиков.
***
В приемной Айвен быстро напечатала текст приказов на двух листах и задумчиво разглядывала третий. Секретарь подал ей чашку чая и вазочку со сладостями, затем вернулся к раздаче указаний своим помощникам. Целый штат только для того, чтобы разбирать бумаги. В обществе примов все было иначе: когда нет нужды записывать что-то, чтобы запомнить или передать другому, а твои приказы некому оспаривать – все становится проще.
На диване в приемной скучал Кейташи, он вырезал из яблока фигурку неизвестного злого духа и тихо напевал под нос. Интересно, кто присматривает за княжеством, пока князь присматривает за Анриром?
– Не знаешь, здесь есть отряд водолазов или что-то похожее? – Айвен персела ближе к нему вместе с пишущей машинкой.
– Кто-то похожий. Но работают ребята безупречно. Если найдешь к ним подход. Это вот он, – Кейташи указал на закрытую дверь кабинета, – может договориться с кем угодно, а ты, уж прости, не самого сговорчивого характера дева.
– У меня будет официальный приказ.
Айвен махнула пустыми листами и посмотрела на портрет великого князя. Вроде бы котенок, но без единой имусовской черты. И здесь он ещё сильнее походил на незнакомого Леннарда, организатора группы поддержки Айвен где-то в мире примов. Точнее тех, кто считают себя примами.
Внешность и происхождение от одного, характер и остальное – от другого, чем не рецепт идеального мужчины? И сам Анрир пользуется таким же, раз вывесил именно этот портрет.
– А дай мне один листок? – Кейташи отложил яблоко и задумчиво потер подбородок. – Организуем праздник поэзии в Кор-Атре. Открытые сцены, угощения, вирши звучат со всех сторон, весна… Здорово же?
– Боюсь, его величество мне этого не простит, – не настолько она отчаянная дура, чтобы запороть только-только начавшее выстраиваться между ней и Котенком доверие.
Кейташи притворно вздохнул и вернулся к яблоку.
– Что ж, придется искать себе другое занятие на эти выходные.
Предамся утехам
В тени прохладной клена…
– Жаль нет подруги, – закончил за него Анрир и отобрал фигурку из яблока. – Присмотри за леди, вдруг возникнут сложности. И проведай уже Руоки, меня тревожат утехи и клёны в одном стихе.
Кейташи коротко кивнул, а Рир повернулся к секретарю:
– Этьен, ты хвастался, что нашел для меня парочку институток с чудными голосами, приведи их.
После чего он скрылся в кабинете, а Айвен взяла Кейташи и направилась в храм Приводящего В Свет.
Какое ей дело до институток? Никакого. У кота своя жизнь, в которой может быть сколько угодно каких угодно женщин. И точка. Даже институток с чудными голосами.
Здание располагалось на самой окраине Кор-Атра, но для того, кто пользуется телепортом, расстояние не имеет значения. Гигантская птица пялилась на Айвен с барельефа, а жрецы оказались заняты прополкой сорняков в окрестностях. Все с одинаковыми прическами, волосы выкрашены в синий цвет, одежда простая. Только у некоторых сохранившая следы вышивки и других украшений. В целом, ничего подозрительного и непонятно, откуда ждать подвоха.
– Анрира тут не любят, мягко говоря, – шепнул на ухо Кейташи, – жрецы не были готовы к личному визиту своего бога. Особенно в облике жадного, циничного кота, поклонника всеобщей занятости и душителя поэзии. Поэтому зови Изу.
– Я здесь.
Голос звучал, но Айвен не ощущала присутствия рядом кого-то, кроме Кейташи. Жрецы же продолжали возиться на клумбах и газоне под молчаливым присмотром мраморной птицы.
– Держи, специально тебе собрал, – князь бросил в воздух сразу три красных, налитых яблока, и те исчезли, как только пересекли невидимую черту.
– Врешь, всегда их таскаешь за собой.
Говорившая все же появилась, но будто иллюзия – ни запаха, ни тяжести шагов, ни звука дыхания. Только колышущийся воздух, будто собранный в облике девушки. Довольно пугающей: длинные черные волосы с единственной синей прядью, руки почти достают до колен, пальцы заканчиваются темными когтями, а одежда изодрана. Иза оскалилась и надкусила яблоко, сразу будто потерявшее материальность.
– Она мертва? – Айвен взмахнула рукой, но вместо обрывков сорочки поймала струю ледяного воздуха. – Это призрак?
– Э-э-эй! Я здесь, – в такой дозе возмущения и утонуть недолго.
– Раз здесь, то и отвечай сама, – Кейташи отошёл в сторону, оставив Айвен наедине с Изой.
