Страница 3 из 5
– Это щекотливый вопрос, – призрачный палец ткнул куда-то в ребра Айвен, – скажем так, пока что я не определилась. Живой я в последний раз была здесь, защищала этот храм. А после – бу-у-у-х! – и все исчезло. К счастью, боги не торопят с переходом черты. Мне же и так хорошо, так могу служить им не отвлекаясь ни на что. Но если тебя смущает неопределенность.
Она закрыла лицо ладонями, а когда развела их в стороны, превратилась в обычную девушку. От которой пахло землёй, сыростью, грозой и листвой, вместо привычного пота или мыла. И больше никаких отличий от живой. Иза покрутила в руках яблоко и надкусила его снова, с другого бока. Невероятное создание, таких сильных жрецов и во времена расцвета Союза равных было немного. Именно их возможности натолкнули примов на мысль создать “Сумеречную птицу”. Но жрецов выбирал сам Уводящий или его вторая сторона, а примам хотелось контроля над смертью.
– Благодарю, – выдавила Айвен, – так намного лучше.
"Неопределившаяся" жрица бога смерти, пустые листы вместо помощи, что-то вроде водолазов… Кажется, у нее появилась новая фантазия с участием кота, цепи и ведерка со льдом. Но если вспомнить, насколько отощал Нерон, и с каким трудом он вставал с постели по утрам, фантазии плавно перерастали во внутривенное вливания питательного раствора.
– Ты так мало веришь в богов, зачем же просишь их о помощи? – Иза доела яблоко, бросила огрызок на землю и из него почти сразу проклюнулся росток будущего дерева.
– Потому что задачка как раз для них. Ты сможешь вернуть прежний вид огромной такой куче органики?
Иза накрутила прядь волос на палец и посмотрела куда-то в небо.
– Если она была живой – смогу, если не была – не смогу.
– Она, скажем так, тоже не совсем определилась.
"На местности" план перестал казаться таким уж идеальным: водных богов уже успели основательно разобрать, и из воды торчали только металлические остовы. Даже с помощью Изы, обновленных реакторов и толпы механиков, поднять их не получится. Впрочем, у Айвен был и запасной вариант, для которого и нужны водолазы. Сородичи веками сбрасывали на Аврору прекрасных роботов, преступно этим не воспользоваться, пока Котенок развлекается со своими институтками.
– Не знаешь, почему его величество не откапывал других богов? – она обратилась к Кейташи.
– Откуда бы? Я и в существование этих до конца не верил, на Авроре любят сочинять всякое.
– Удивленным не выглядишь.
– Я как-то похоронил одного мальчишку, почти сына, а тот через девять дней вернулся в дом за своими вещами. После того случая удивить меня непросто. Но, поверь, что бы Анрир сделал или не сделал, всё имеет смысл.
Интересно, а в словах об институтках был смысл? Наверняка был, например – разозлить Айвен, вывести из себя, заставить бросить все дела и вернуться к Котенку и проверить, чем он там занят. Соблазн оказался настолько велик, что она все же спросила:
– Зачем ему институтки?
– Читают вслух. И там, скорее всего, будет кто-то из "мышек", тщательно отобранных Вальтером. Никто не разрешит заглянуть в такие документы случайному человеку.
– Он не изменит тебе ни с кем, кроме смерти. Или долга.
Иза улыбнулась широко, сверкнув желтоватыми зубами. Во всем ее облике сквозило то издевательское превосходство, какое бывало только у тех, кто уже не человек.
– Если ты и у Сводящего Вместе на полставки жрицей не подрабатываешь, то знать этого не можешь.
– Мы с его величеством встречались какое-то время. А после моя смерть, его дела и не срослось… Эх, такой мужчина, с такой манящей темной стороной. Ради такого можно на многое пойти.
Айвен ещё раз оглядела Изу. Невысокая, складная, хрупкая, черные волосы почти до талии… Если она при жизни была хоть вполовину так же хороша – интерес Котенка понятен.
– Вернёмся и настучим ему разводным ключом для профилактики измен? – Кейташи пылал таким энтузиазмом, словно сам давно хотел побить Анрира, но не решался.
– Пока могу организовать поэтический фестиваль, ключ не нужен. И где твои водолазы?
Князь повел ее к воде, затем подул в ультразвуковой свисток. Иза тащилась сзади, беспечно насвистывая под нос. И не скажешь, что мертва.
Через пару минут океан у края платформы почти "вскипел" от количества пузырьков воздуха, затем на поверхности показались двое водоплавающих имусов. Они издали целую ультразвуковую трель, выбрались на сушу. Этот вид создали незадолго перед войной, пробная популяция для глубоководных работ, но имусы пережили примов и, похоже неплохо адаптировались к изменившемуся миру. Хотя и выглядели нелепо: длинные, плотные тела с изрядным количеством подкожного жира, перепонки на руках и ногах, по спине идёт плавник, глаза прикрыты третьим веком. Одеты странно: в темные, явно синтетические комбинезоны. Насколько Айвен успела узнать, у остального населения такая ткань не в ходу.
– Мы рады приветствовать лорда Цветок-под-водой и выражаем ему свое почтение, – Кейташи с уважением поклонился имусу, тот ответил новой трелью и тоже поклонился. Скосился в сторону Айвен и спросил что-то.
– Он интересуется, не хочешь ли ты посетить их суверенное государство и посмотреть, насколько хорошо они сохранили наследие…, – он замялся, подбирая слова, – Тех-что-были-вначале. Перевод дословный, но, думаю, он говорит о примах.
Цветок качнул головой и всплеснул руками. Абсолютно чужая мимика и язык тела, невозможно понять, что этот имус имеет в виду. И слов он пока произнес слишком мало, они никак не складывались в базовые понятия о языке. Какой-то не совсем обычный принцип словообразования и формирования предложений.
– Простите, пока слишком занята, но на днях – непременно, – Айвен сделала над собой усилие и улыбнулась, потом едва склонила голову в знак уважения Цветку-Под-Водой.
В конце концов, она спит с имусом, живёт с ним, пользуется помощью, теперь странно кривить лицо от приглашения других имусов. Вряд ли у тех получилось скатиться до фангрупп героев прошлого и возгласа "Круть!".
Цветок снова пришел в движение, колыхнулся всем телом и быстро о чём-то переговорил со спутником, тот заверещал так, что уши заложило и прыгнул в воду. Странно так долго ждать тех, кто помнит примов, а встретить их в лице жутковатых, мало похожих на людей имусов. Новый знакомый похлопал по руке Айвен и задал ещё один вопрос.
– Он интересуется, зачем тебе понадобились водолазы, – перевел Кейташи.
– Мне нужно откопать кое-что. Здесь неподалеку когда-то утонул водный бог, хочу добраться до его головы. Там слой отвердителя, по плотности как гранит, сантиметров десять, спроси, смогут ли они помочь аккуратно проковырять дыру?
Цветок затрясся, замахал руками, несколько раз топнул и коротко свистнул.
– Говорит, что за столько лет соленая океанская вода, толкаемая приливами и отливами, успела проделать несколько дыр в панцире, разъесть несущие конструкции и серьезно повредить реактор. А поверх всего этого построили свои домики рыбы и моллюски, разрослись водоросли и прочая ерунда. Подданные Цветка-Под-Водой плавали вокруг и сейчас просто показали мне то, каким они увидели останки водных богов.
Ожидаемо: стоило только чуть-чуть порадоваться первым успехам, как реальность жестоко стукнула по голове. План был хорош: немного подлатать одного из старых роботов, подвести его к полису и показать гражданам, что водные боги не рады новым порядкам. Но не сложилось. Наверное, ей стоит вытащить из глубин памяти все пособия по правильному и жаркому сексу и усиленно практиковаться в этом, на большее прим-леди в изменившемся мире не способна. Зато минимизирует количество совершаемых глупостей и безмерно порадует Котенка. А листы с печатями лучше отдать Кейташи, пусть организует свой поэтический фестиваль.
– Грустненько? – Иза тронула ее за плечо, а Цветок просто таращился, наверное, ждал других просьб. – Знаешь, живое, неживое, это все очень и очень сложно. Думаем, что тебе стоит помочь, но времени будет мало: минут пять. На большее не рассчитывай.
– Не стоит, правда, есть и другой план, – Айвен не стал притворяться, будто поняла речь неопределившейся девушки. Но сейчас не время киснуть и жалеть себя, нужно действовать. – Кейташи, а у вас есть годные портные и ювелиры? Работать придется быстро.
***
Вербовочные пункты появились буквально на следующий день. Некросы, существование которых так долго скрывали от аврорцев, быстро выкупили несколько десятков зданий в северном и южном секторах и начали потихоньку заманивать жителей в сады удовольствий.
Марк вместе с Оливией присутствовали на открытии одного из таких пунктов. Все чинно, красиво, привычно и прилично настолько, что холодок бежит по спине. Отремонтированное здание, чиновники, произносящие речь, степенные и улыбчивые некросы, так похожие на обычных людей и даже лента с бантом, которую полагалось перерезать.
– Уж думал, ты предпочтешь поддержать Безумного.
Оливия встрепенулась и поймала взгляд Марка. Красивая. Ещё красивее, чем сорок лет назад. Ещё умнее, ещё расчетливее, ещё могущественнее. Оливия выросла за годы, преобразилась. Как и почти мучительная любовь Марка к ней. Которая рвала душу, несмотря ни на что.
– Правитель не должен мыслить узко, а я пытаюсь по глупости не отсечь перспективное направление. Советую научиться тому же.
– Стар уж. Новое узнаю с трудом.
Жена пожала плечами и аплодировала в конце речи Восемьсот Третьего. Он так красочно расписал жизнь в садах, что Марк и сам бы с удовольствием подписал контракт на свое тело. Будущие счастливчики в самом деле не заставили долго ждать: голодные, оборванные и тощие мужчины-эрандо, сразу семеро, первыми ступили за порог пункта. Хотя хороших тел из них все равно не выйдет: насколько охотно эрандо плодились, настолько же плохо «поднимались» после смерти.
“Видишь, там горят пожары?
Дело рук твоих!”
Строчки из старой пьесы, на которую они ходили с Лапушкой сразу после свадьбы, пульсировали в голове. Странно искать виноватых в случившемся. Это он, Марк Байон, приложил руку к тому, что происходит сегодня.
Кто помогал Крею договориться с некросами, насчет обмена тел умерших горожан на артефакты и оружие из других миров?
Кто закрывал глаза на то, что лорд-протектор давно чокнулся и перешел все возможные границы?
Кто разорвал отношения с Троксом из-за страха потерять политический вес?
Кто столько лет избавлялся от толковых протекторов и агентов, запихивая их в разные дыры, чтобы дать дорогу верным ему людям или родне Оливии?
Кто, в конце концов, не обращал внимания, что рядом с ним живет обычная властолюбивая стерва, которую стоило бы запереть в спальне и не выпускать оттуда?
Так что теперь прежний мир горит, и искры этого пожара вспыхивали от рук Марка.
– Надеюсь, твоей широты не хватит на то, чтобы самой стать мертвяком? – он не смотрел на жену, только на еще одну группу людей, зашедших в пункт.
– Не смеши. Я слишком люблю жизнь и постараюсь сохранить ее у максимально возможного числа подданных. Завтра меня официально выберут новым председателем Совета, хотелось бы видеть тебя на церемонии.
– Да уж постараюсь не…
А после платформа дрогнула и рядом с ней всплыл храм водных богов.
Горожане отпрянули от края платформы, Марка забросали мысленными вопросами агенты, протекторы, члены Совета и просто какие-то знакомые. Он коротко ответил, что не в силах противиться воле высших сил и выбросил все амулеты для связи в воду единого океана.
Святые щупальца! Он столько лет молился водным богам, приносил им подношения, следил за тем, чтобы жрецы не встречали никаких препон, наверное, пора бы тем воздать за служение. И пускай Марк своими глазами видел стальную начинку богов, убивал аватара трокского бога смерти, но сейчас, сию секунду, верил и ждал, что какая-то вселенская справедливость вмешается и исправит всё.
В подтверждение его мыслям из храма повалили прислужники, выстроились в живой коридор, по которому прошли жрецы. И, как назло, ни одного знакомого, хотя бы виденного раньше. Правда самый старший из них, шедший первым, кого-то напоминал: высокий, жилистый, с почти армейской выправкой и яркими глазами. Он остановился рядом с пунктом, повернулся к толпе и начал говорить:
– Для граждан Авроры настали нелегкие времена. Кажется, будто выбора нет, и никто не протянет руку помощи. Знайте же, что это не так! С этого дня храм водных богов открывает двери для всех. Мы организуем стационарные филиалы во всех крупных полисах и каждый день будем раздавать бесплатные обеды всем нуждающимся. И если вы все еще почитаете водных богов, как единственно истинных богов Авроры, то перед подписанием договора на передачу тела – побеседуйте с одним из жрецов, возможно, он найдет путь к решению вашей проблемы.
После чего он коротко поклонился всем и отошел в сторону, а другие жрецы выкатили несколько огромных чанов с едой. Толпа зашумела, многие, отталкивая друг друга, поспешили к бесплатному угощению, другие же выкрикивали оскорбления в адрес водных богов, третьи – просто стояли в стороне и наблюдали за происходящим. Но все внимание Марка было приковано к жрецу. Почему-то казалось, что тому невероятно пошла бы более женственная фигура и длинные волосы, а полноватые губы будто бы готовились скомандовать: “А ну подбери яйца, малец, и сделай что-нибудь!”.
– Сукина дочь, – пробормотал он сквозь зубы, Оливия чуть повернулась, но развивать тему не стала.
– Обманщики! – грязный и оборванный пьянчуга выбежал вперед и бросил в жрецов камень. Старший из них, подозрительно похожий на Блудницу, легко поймал снаряд и сжал в кулаке.
– Водные боги мертвы! – продолжал кричать нападавший. – Они пали в восточном секторе. Грядет новое время, время черной птицы! И лишь она будет направлять нас!
– Подбери яйца, – все же сказала она, – и научись делать что-то сам, а не ждать милости от высших сил. И помни, что боги живы, пока ты в них веришь!
Вода единого океана пошла волнами, забурлила, а после хлынула на платформу, сметая мусор с улиц. Затем из нее показалась исполинская туша водного бога.
Горожане закричали и бросились в стороны, толкая и сшибая друг друга, Марк схватил Оливию и активировал небольшой телепорт. Что бы здесь ни происходило, наблюдать за этим лучше с безопасного расстояния.
Оказавшись в своей квартире, он первым делом прильнул к прозрачной стене и наблюдал, как громадная, будто сотканная из тумана и молний рука, снесла крышу вербовочного пункта, потом и стены. Бог воздел руки кверху и вернулся обратно в воду. Марк изо всех сил стукнул по стеклу, но на том не осталось ни единой царапины, зато теперь кровоточили стесанные костяшки. Точно такие же дым и молнии Марк видел совсем недавно, в тот день, когда призрачный кракен разрушил тюрьму. Снова проделки Безумного, щупальца ему в…
– Здравствуй, не ожидали тебя здесь увид…, – вначале спокойный голос Оливии захлебнулся криком и стих.
Марк повернулся и сжал в руке несколько амулетов с атакующими заклинаниями, а заодно бросил призыв агентам. Но надежды на их помощь не было: он сам выбросил амулеты для связи, а дел у сотрудников визумария и протекторов хватало, потому, пока не последует объяснений, они просто впишут помощь главе визумария в список неотложных дел. Марк сам оставлял такие инструкции. Поэтому придется разбираться самому. Самому тушить пожары.
Посреди комнаты замер Крей, он связал Оливию заклинанием, повалил на пол и начал чертить вокруг какие-то знаки.
– Как всегда действует кот? – он поднял голову и поймал взгляд Марка, затем снова вернулся к своему занятию. – Продумывает в деталях план и дожидается подходящего момента, чтобы сделать все наверняка. Битва богов – чем не подходящий момент?
– Отпусти Лапушку.
Несколько шагов в сторону, чтобы за спиной оказалась стена. Затем – вытащить из кармана припрятанный флакон с зельем и незаметно выбросить пробку. Пальцы чуть обожгло едким паром, но это мелочи. Сейчас вся его жизнь казалось мелочью: сектор раздирают на части, давний соратник сошел с ума, а жена лежит на полу, опутанная заклинанием и не может пошевелиться.
– Отпусти Оливию, – повторил Марк. Крей же лихорадочно блеснул глазами и дочертил еще одну закорючку.
– Зачем? Не держись за эту шлюху. Она же перетрахала всех знакомых мужиков, один ты предпочитал закрывать на это глаза. Она и со мной была, дай вспомнить сколько… м-м-м, раз десять, не меньше. Перед этим окном, в ванной, в вашей спальне, в моей секретной комнате, помнишь, как она якобы лечилась после неудачной косметической магии года полтора назад?
Оливия замычала и попыталась сесть, но ее тело сразу сковало судорогой.
“Видишь, там горят пожары?
Дело рук твоих!”
Да, Марк сам погубил свою жизнь и жизни множества аврорцев. Но кто сказал, что нельзя ничего исправить? Не надо обманывать себя, он давно принял это решение и понимал, что час настанет. Потому и таскал за собой флакон. Эрандо не живут долго. Не в их природе. Такая вот плата за возможность плодиться без всякой меры. И смерти их никто не замечает, как не замечает и жизни. Заметил ли кто-то жизнь Марка? Уверенным можно быть только во врагах. Они-то точно запомнят. Безумный наверняка выпьет пару бокалов за благополучный путь Марка на океанское дно. Как он сам пил после того раза, когда прострелил коту голову.
– Давай выпьем, обговорим все спокойно, – еще несколько шагов к Крею.
– Подожди немного.
Он закончил рисунки и сам вышел из круга. На достаточное расстояние от Оливии.
– Мне нужно доделать кое-что. Одно маленькое переливание энергии – и я сравняюсь с предтечами. Стану равным одному из них. Истинным примом, понимаешь? А она, – он почти плюнул в сторону Лапушки, – шлюха, прирожденная шлюха, нет ни одного человека во всех трех мирах, который станет горевать о ее кончине. Только представь, как я смогу изменить мир, сделать его лучше для всех нас? Ее гибель – меньшее зло.
Последние шаги давались с трудом, решимость уже таяла, исчезала с каждой секундой. А что если он не прав? Если Марк Байон – единственный, кто сможет вытащить Аврору из нынешней ямы? Если нужно поддержать Крея? Использовать его? Это же будет меньшим злом?
“Видишь, там горят пожары?
Дело рук твоих!”
Нет. Не так.
Марк подошел вплотную к Крею, дернул его за рукав, разворачивая к себе и плеснул тому в лицо из флакона. Пар обжег губы, нос и глотку, заставил кашлять и харкать кровью. Крей кричал и пытался излечить себя, но Марк только кивнул давнему почти-другу напоследок: этот яд не имел противоядия, его изготовили по образцу, выделенному из крови Крея после того отравления в Кор-Атре, усовершенствовали и добавили компонент, лишающий жертву магии. Лучшие умы визумария трудились над содержимым одного флакона, чтобы Марико Бай, долгие сорок лет притворявшийся другим человеком, сегодня мог поступить правильно.
Вещество быстро улетучивалось и распадалось на безопасные компоненты, поэтому нужно было проследить за тем, чтобы жертва вдохнула хотя бы один раз. А бывший лорд-протектор вдохнул даже больше положенного. И сейчас оседал на пол.
Марк обрадовался, что успел оставить распоряжения для Ори как раз на такой случай. За долгие годы он собрал солидный компромат на Оливию и приказал помощнику дать тому ход, если заподозрит нового председателя Совета в предательстве интересов Авроры. В последнюю секунду же, кое-как хватаясь за уплывающее сознание, он посмотрел на Оливию, уже вскочившую на ноги и пытавшуюся спасти Марка. Но для этого не хватило доступной ей магии.
А после все исчезло.
Он очнулся посреди темного поля. Вокруг распускались светящиеся цветы и пахло чем-то приятным, вкусным, почти родным. Рядом же с ним сидела молоденькая девчонка с длинными темными волосами. Она смотрела в небо, будто считала звезды и по одному отрывала лепестки у цветка. Закончив, она встала и взяла Марка за руку.
– Идем, ты заслужил спокойную дорогу. Идем, идем, я провожу.
– Как-то иначе представлял…, – он боялся сделать шаг, будто это еще было важно.
Девчонка рассмеялась и тряхнула волосами, на мгновение обернувшись темной птицей.
– Какие же вы люди пугливые! Но я пойду с тобой. Вместе. Так будет правильно.
– А куда?
Она пожала плечами и повела Марка вперёд, и, святые щупальца, но сейчас у него уже не осталось страха.***
Все такой же измученный Котенок сидел на мягком диване и смотрел на закат. Айвен медленно вышла на балкон, прошла по нему и застыла у парапета. Не в опасной близости от Нерона, зато можно следить за выражением его лица.
– Я могу все исправить, – она все же начала разговор. – Знаю, неразумно было тратить столько ресурсов на жителей Авроры. Но я дам вам новые удобрения, корм для животных, технологии, это частично компенсирует затраты, а в перспективе – окупит их несколько раз. Извини за самоуправство, надо было посоветоваться, но время…
– Сядь сюда, – Котенок хлопнул по месту рядом с собой, – так устал, даже заснуть не могу. И не переживай, ты все правильно сделала. А я могу позволить себе дорогую любовницу.
Айвен опустилась на диван и наклонилась к самому уху Нерона:
– Ты соскучился по моему ключу? Или, возможно, разрешить Кейташи провести поэтический фестиваль?
– Хорошо. Я согласен официально оформить наши отношения, – и, прежде чем Айвен успела его стукнуть, вытащил из-за пазухи официальный приказ о ее назначении. Только вместо должности осталось пустое место. – Впиши, что хочешь. Или давай поженимся. Это будет разумно. И правильно. Я в самом деле люблю тебя, Вэн, и ты будешь со мной счастлива, пускай и недолго.
– Конечно, только вытащу свое белое платье из шкафа, позову завистниц, девочек, грустную лошадь и скрипача. Все должно быть идеально, знаешь ли.
– Особенно жених, да, – Анрир положил руку ей на плечо и привлек к себе. После чего закрыл глаза и откинулся назад. Айвен обняла его и поцеловала в щеку. Можно болтать какие угодно глупости, но это ее Котенок, невозможный со своей родовой магией и обаянием. А ещё он единственный в новом мире тянул на прима.
Потому-то и не стоило уходить от Крея: лучше терпеть его безумие, чем сходить с ума от странной привязанности. От того, что не можешь оторваться от другого человека, напиться им, точно как той водой из Долины отражений. Почему Айвен такая слабая? Такая зависимая и трусливая? Почему не может как кот спокойно давать мучить себя ради каких-то целей?
– О, я к этому не сразу пришел, – говорил он медленно, не открывая глаз, а рука на плече Айвен все сильнее тяжелела, будто Рир засыпал. – После первого раза, когда я, скажем так, вступил в недобровольную связь интимного характера, сиганул вон с той башни. Разбился в фарш. Вторая моя смерть. А где-то к шестой самоуважение, психика и страхи тоже размололись в фарш, и все, происходящее с телом стало неважно. Я бы не желал тебе такого же. Поэтому не кори себя за слабость и не пытайся догнать меня в этой области.
– Не буду, – она устроила голову на плече котенка и чуть прикрыла глаза. Закат здесь действительно очень красивый, хотя лучезарное и кажется залитым кровью. – Я намного слабее тебя, намного.
– Это не та сила, которой хочется обладать. Потому что за нее платится слишком большая цена. А ты не слабая, ты просто другая. Потворствуешь поэтическим фестивалям, любишь котиков…
– Только одного котика. И это не любовь, скорее – необъяснимая симпатия.
Анрир хмыкнул и поцеловал ее в лоб.
За тридцать два года до описываемых событий…
На кладбище пахло сыростью и сладковатыми цветами, которые высаживали на могилах, но Анрир все равно не мог надышаться. Его колотило от холода, на пальцах, кажется, не осталось ни одного целого ногтя или куска кожи, а шею все еще жгло, как раз в том месте, куда пришелся удар меча.
Последнее, что он помнил – боль от смертельной раны, неожиданно близкий пол и сапоги палача, а дальше – только темнота и теснота гроба, по счастью, сколоченного из дрянного дерева, иначе не получилось бы его сломать. А потом – откопаться из-под земли. Анрир умер, в этом он был точно уверен, затем вернулся к жизни, как какой-нибудь мертвяк из старых легенд. Но те собой не были, у их тел появлялся новый хозяин, а Анрир абсолютно точно не изменился. И никаких ран на теле, кроме недавних, хотя в тюрьме его неслабо избили аврорские солдаты, и напоследок снесли голову мечом, на глазах у Кассандры. И по ее доносу.
Столько всего произошло за последние дни, что погибнуть стало бы лучшим выходом для него, более честным и благородным. Дед, на котором держалась независимость их королевства, мертв, наверняка мертв, отец демонстративно оттрахал любимую девушку, а та написала донос, за который получила подданство Авроры.
Словно завязка плохого романа, одного из тех, что читала ему Кассандра. Только в них героя не убивали, он выбирался из ямы и становился князем или одним из тех королей, что пытаются построить маленькие государства вне власти тринадцати корон и Совета двенадцати. Еще немного, и королевство котов стало бы одним из таких. Если бы только Корин смог не хвастаться перед всеми будущей независимостью.
Впрочем, власти Анрир не желал. Власть берут сильные, смелые, способные вести за собой людей. Такие как дед: высокий, громогласный, слова которого слышат всегда и все. Анрир же мелкий и слабый, а еще тупой. Себя-то обманывать не стоит. Корин приказывал учиться, отец много часов убил на образование сына. Даже Кэсси и та, постоянно читала ему, но сам Анрир не мог посчитать даже пальцы на руках или написать свое имя, только нарисовать подпись. Сейчас самым правильным будет затеряться где-то, там, где хватает котов и никто не отличит одного от другого. И где никто не знает о смерти единственного сына Кирара. Была ли она в самом деле, или все воспоминания об этом – результат чьей-то магии, но дома Анриру делать нечего, его путь лежит в Кор-Атр, столицу всех тринадцати княжеств.
Далеко, очень далеко. Добраться туда будет непросто, особенно – на двух ногах и без денег. Но время еще было: ночь темна, до утра никто не сунется на кладбище. Анрир наконец собрался с силами и поднялся на ноги. Настоящего надгробия ему не поставили: только деревянный столб с вырезанной на ним темной птицей: знак Уводящего Во Тьму. Точно такой же холодил спину Анрира. Но это не важно, важно то, что под столбом нашлась горстка монет, как приношение мертвецу. Считалось, что если тот восстанет из могилы, то заберёт их и не побеспокоит родных.
Анрир сгреб все кругляши. Затем обошел все ближайшие столбы и собрал и те деньги тоже. В конце концов, он единственный беспокойный мертвец за долгие годы, за это полагается повышенная плата. Постепенно монетами наполнился целый кошель, невесть зачем притороченный к поясу погребального костюма.
Затем Анрир разделся, сложил испачканные землёй вещи на траву, скатал ее в свёрток, в середину которого спрятал кошелек и смотал все ремнем. Старшие и сильные коты умели оборачиваться вместе с одеждой, он же с трудом менял облик. Что там, до этого Анрир превращался в кота один раз, это длилось целый день и чуть не стоило ему жизни. А от одного воспоминания о боли становилось дурно. Но время уходило, а он уже вроде как взял плату за то, что не вернётся домой и не побеспокоит родню.
Зверь всегда сидит внутри, обычно тихо наблюдает за действиями человека, но иногда он начинает рваться наружу и требовать свое. Сейчас зверь хотел бежать как можно дальше от кладбища, и Анрир поддерживал его, значит, осталось только дать второй половине своей сущности свободу.
Кости и суставы разом хрустнули, кожа начала зудеть от растущей шерсти, а клыкам стало тесно во рту. Дальше в голове зашумело от хлынувшей в нее крови, а сознание исчезло. Когда очнулся, Анрир неуверенно встал на четыре ноги и сделал шаг. Непривычно, но легче, чем на двоих. И боль в шее будто стихла. Он подхватил зубами край ремня и побежал прочь, к восточной звезде, туда, где расположен ближайший портал в Кор-Атр.
Дни тянулись один за другим, Анрир даже не пытался их считать. Он плохо помнил дорогу, ориентировался только по звёздам и нечеткому, расплывчатому голосу интуиции. Каждое утро начиналось с упражнений, чтобы суставы не потеряли подвижность, а мышцы не ослабли, потом Анрир охотился и бежал дальше. Он съел столько сырого, ещё теплого мяса, часто перемешанного с перьями, кусками шкуры, содержимым кишечника, грязью, что тошнило от одного взгляда на зверьё.
Но сейчас был не сезон для ягод или орехов, а воровать у селян – это не королевский поступок. Пускай его государство так и не получило независимости, вмещало в себя несколько десятков деревень, но Анрир все равно был благородных кровей. А ещё был котом, пускай и слабым, таким, которому приходилось каждый день заниматься, чтобы поддерживать форму и скулить от боли каждый раз, когда меняет форму. Но у каждого кота есть четыре лапы, скорость и острые зубы, и он не станет голодать, пока рядом бродит добыча.
Размеренный порядок нарушился, когда за ним увязался один из сородичей. Анрир не заходил на его территорию, не угрожал семье или собственности, но кот решил проучить чужака. Он побежал следом и загнал в реку, холодную и быструю, текущую между камней и скальных обрывов. Природная ловушка, из которой не выбраться. Кот довольно рычал, прыгал по камням и все сильнее оттеснял Анрира на глубину. Взрослый и откормленный, шерсть так и лоснится, а движения ленивые и уверенные – подобному вчерашний котенок на один укус. Он знал это, потому и наслаждался своим положением.
По законам Анриру стоило бы вернуть себе человеческий облик, представиться и либо извиниться за беспокойство, либо же потребовать извинений у кота. Зависело от того, кто из них окажется сильнее, в чьих венах больше крови Кирара, первого короля, а значит и древней магии. Но представляться не входило в планы Анрира. Этот кот его просто потреплет, а дома снесут голову во второй раз. Или в первый, если произошедшее было магией. Но впечатлений хватило.
Кот зарычал и прыгнул на другой камень, там остановился и вылизал себе лапу. Унизительный жест, знак того, что перед ним не соперник, а котенок, не заслуживающий внимания. От кота пахло одной женщиной, спокойствием и достатком, наверняка он давно нашел себе спутницу, обзавелся наследником и парой-тройкой дочерей, построил дом и держит скромное хозяйство. Такому есть что терять, за что держаться. У Анрира же не было ничего, даже страха.
Он прыгнул и вцепился в бок кота, сшибая противника. От неожиданности и резкого холода тот растерялся на мгновение и позволил укусить себя за шею и притопить в ледяной воде. После чего начал вырываться и царапать Анриру морду. Но разжать челюсти – значило проиграть. И, когда вода потемнела от поднятого со дна песка, мелких камней и крови, кот первым вернул себе человеческий облик и поднял руки прося пощады.
Анрир тоже превратился, в этот раз – быстро и легко, почти без боли, встал и выпрямился. Затем зарычал на противника, когда тот попытался подняться на ноги. Пусть ещё немного посидит в ледяной воде, это полезно для прочистки мозгов.
– Я уйду, и ты не будешь преследовать, а ещё никому и никогда не расскажешь об этой встрече, – он попытался вложить в голос всю убедительность. Кот затряс головой и не стал спорить. – Теперь вставай и шагай к своей женщине.
Тот неловко поднялся и прошел мимо, опустив голову, Анрир же вдруг осознал, что ненамного ниже кота. А ещё то, что его слушаются, почти как деда.
***
Кор-Атр встретил его шумом и толчеей. А ещё вонью. Оставшаяся ещё от предтеч канализация доживала последние дни и нуждалась в ремонте, потому горожане здесь и там заменяли ее канавами, ливневыми стоками и просто пустующим углом. Даже в деревне котов такого ужаса не было. Правда, сейчас сам Анрир был ненамного чище столицы: нормально отстирать одежду в ручье не вышло, к тому же пальто, рубашка и брюки оказались маловаты для выросшего тела. Не говоря уже о волосах, которые свисали ниже лопаток.
Всех выходящих из сияния портала осматривала стража и выдавала браслеты с датой прибытия: на тех обозначались районы, куда мог заходить гость столицы и уровень его опасности для общества. Если за три дня не найдешь жилье – выдворят за границу города, в стремительно растущие трущобы. Стражник зачитал все быстро, привычно, нимало не заботясь о том, поняли его или нет, после чего толкнул Анрира вперед и взялся за следующего в очереди.
Столица княжеств давала много возможностей, но не щадила приезжих. Особенно – имусов. Зато и затеряться здесь очень просто, ещё один кот не вызовет ни у кого подозрения, даже если он выкопался из могилы.
Следующие дни смешались в бесконечный поток беготни, поиска работы, ночёвок где придется, паршивой еды и постоянного страха. Деньги с кладбища закончились быстро, их впритык хватило на одежду и обувь по размеру. Возможно, его и обсчитали, но проверить это Анрир не мог. Пополнить запасы оказалось непросто: работы в столице хватало, но всегда находились те, кто готов сделать больше, быстрее и за меньшую плату. В таких условиях потрудиться целый день за миску непонятной похлёбки – считалось везением. Особенно для кота, которому изначально полагалось жить в трущобах, как особо опасному имусу.
То и дело случались стычки с другими такими же неудачниками. Нищие, как дикие звери, сбивались в стаи и не любили чужаков. Но самый слабый кот легко может отбиться от нескольких альтеров, а если нет – четыре лапы бегают быстрее двух.
Каждый день Анрир засыпал с мыслью, что завтра все изменится и станет лучше, что он выползет из этой ямы, начнет есть досыта, спать на мягкой перине и мыться, пока кожа не заскрипит от чистоты. Но утро наступало, а ничего не менялось.
Ближе к зиме ночевать на улице стало совсем трудно. К утру он промерзал настолько, что почти не чувствовал рук и ног, а из-за постоянного кашля его начали сторониться даже самые непритязательные работодатели. Единственная возможность погреться – церемониальные костры вокруг храма Уводящего Во Тьму. Такое погребение считалось почетным и стоило немало; бедноту, вроде Анрира, десятками закапывали в общие ямы, бросая сверху один свиток с изображением темной птицы – вот и все церемонии.
Но последнее время шли непрекращающиеся дожди, часто переходившие в снег, и даже самые обеспеченные из жителей Кор-Атра не могли проводить родню достойно. Анрир, как и толпа других бродяг, прятался под широкими выступами крыши и жался к стенам храма в надежде, что хотя бы один костер сегодня зажгут и можно будет немного погреться.
Некоторые падали прямо там и младшие из жрецов оттаскивали их тела в яму на окраине города. Вчера Анриру повезло и он смог вклиниться в рабочую бригаду, копавшую такую яму, и даже поел в качестве оплаты. А ещё не мог отделаться от чувства, что лучшим для него стало бы остаться на ее дне, по примеру нескольких из тех, кто просто свалился по окончанию работ. Но духота гроба, сорванные ногти и земля, сыпавшаяся в рот и нос, быстро отбили такие мысли. Лучше умереть в городе: ходили слухи, что свежие трупы часто продавали на Аврору, а то и попросту разделывали на мясо для прокорма сторожевых хвачей. После такого уже никто не вернётся к жизни.
Дождь ненадолго прекратился, и на аккуратный прямоугольник дров взгромоздили первое тело. Затем безутешные родственники начали обкладывать его предметами обихода, одеждой, ассигнациями и едой. Целые кольца ароматных колбас, хлеб, орехи в меду, вяленый окорок и даже одна бутыль крепленого вина. Щедрый откуп для мертвеца, всем живым на зависть.
По тропе бродяг прошёлся оживленный шепоток, когда к дровам поднесли горящий факел. Кто-то попытался прыгнуть и стащить еду, но его остановил один из городских стражников, ударил по печени и повалил на землю. Толпа загомонила сильнее, а родичи усопшего запаниковали и стали требовать убрать с площади нищих. Стражники криками и тычками попытались исполнить приказ, но чем сильнее наседали они, тем сильнее бродяги рвались к едва загоревшемуся огню.
Анрира толкали со всех сторон, сдавливали так, что не вздохнешь, а кости похрустывали. Когда воздух совсем закончился, как и целые ребра, кто-то схватил его за шиворот, выдернул из толпы, затем отбросил в сторону.
– Не суйся, – огромная, намного выше Анрира, четырехрукая фигура стражника на мгновение загородила свет, затем снова растворилась в мешанине тел.
Тем временем хлынувший дождь потушил костер, и нищие рвались к еде с новой силой, уже почти не сдерживаемые стражей. В воздухе повис запах скорой смерти. Анрир как наяву видел вчерашнюю яму, доверху наполненную телами. И того самого стражника сверху. Вряд ли у имуса есть родные, готовые выложить за его погребение приличную сумму. Впрочем, богатеи завтра тоже будут лежать на кострах. Если не вмешаться – в живых не останется никого из присутствующих.
"Когда ты болтаешь – трава сохнет от тоски" – все время ругал его дед. Но, к сожалению, Анрир не унаследовал от славного предка, первого из кошачьих королей, ни силы, ни ума, ни остатков магии – только умение говорить.
– Стойте! – он обошел толчею вскарабкался на ближайший забор и с него уже прыгнул прямо к ногам мертвеца. – Прекратите позорить Уводящего!
Первые из бродяг и стражников замерли не столько от его слов, сколько от беспримерной наглости: никто и никогда не взбирался на погребальный костер, да ещё и тлеющий в самом низу.
– Смерть не любит шума!
Враньё полное, но ничего лучше Анрир не придумал. Зато кольцо слушающих все росло и расползалось по площади.
– Мы приходим в мир с криком, но уйти хотим в тишине. Отдайте же усопшему последнюю почесть: дайте ему минуту покоя, минуту радости за то, что и после смерти он несёт в мир добро! Ведь что может быть прекраснее для светлого, любящего и любимого человека?
Женщина в расшитом золотом платке расплакалась, и остальные родичи тоже вытерли скупую слезу. Даже стражники и бродяги стихли, будто этот незнакомый мертвец приходился родней и им тоже, и в самое сердце поразил выдуманным светом и любовью.
– Умножьте же его счастье, – продолжал Анрир, – отдайте еду и ценности этим людям, и пусть это продлит их жизни!
Женщина закивала и приказала раздать еду, толпа снова всколыхнулась, но Анрир спрыгнул на землю и встал перед ними.
– Успокойтесь, если не хотите прежде времени уйти в царство Уводящего! Еды хватит на всех, эта добрая госпожа обещала купить хлеба и раздать каждому по краюхе, чтобы вы пожелали доброй дороги ее любимому.
Самый младший из родичей тут же понёсся к ближайшей лавке, бродяги замерли, затем начали тихо выстраиваться в очередь. Каждое слово отнимало у Анрира силы, выпивало их, выбивало из него крохи здоровья. Очень хотелось ссутулиться и покашлять, но в то же время он понимал – если замолчит, опустит взгляд, то все пропадет, люди бросятся друг на друга, и видение с всеобщей смертью станет реальностью. Поэтому нужно держаться, осталось не так уж и много. Женщина сунула ему в руки булку, кажется, еще теплую и поблагодарила за напутствия, тот самый четырехрукий стражник пристально следил за действиями, но без всякого осуждения, зато один из жрецов Уводящего поймал за рукав и заставил развернуться.
– Кто ты такой? Как смеешь говорить от лица нашего бога?
– Я тот, кто к нему ближе всего.
Анрир разорвал ворот рубашки и показал жрецу татуировку на груди, сейчас налившуюся кровью и почти пульсировавшую чернотой. Служитель бога смерти отпрянул и замер, не обратив внимания, что крылья у птицы сложены.
– Ну и как живется приближенным к богу смерти? – четырехрукий стражник нашел его даже через несколько кварталов, навис сверху и протянул бутылку выпивки.
– Сам видишь, – Анрир пожал плечами и с опаской взял угощение.
– Поводов для зависти немного, это точно. Да пей ты, не бойся. Ликер так себе и откровенно дамский, но другого на нашем складе конфиската не нашлось.
Здоровяк ухмыльнулся и почесал подбородок. Такие имусы были редкостью, говорят, их лепили из глины на скрытых заводах предтеч и по одному выпускали на поверхность. Но, как бы то ни было, имус остается имусом, и стражник, если и жил лучше уличных бродяг, то ненамного.
Анрир откупорил бутылку, сделал глоток и прикрыл глаза от удовольствия. Ликер пах специями, выпечкой, совсем немного – кофе, а еще неплохо согревал и растекался по языку тягучей сладостью.
– Мо, – стражник протянул верхнюю правую руку.
– Кот, – Анрир ответил на рукопожатие и отпил еще немного.
– А ты скромник, господин Кот. Зачем пожаловал в столицу? Точнее – ясно зачем, неясно, почему не прибился еще к какой-нибудь банде или в подпольные бои.
– Спорное удовольствие – убивать других ради еды. Хочешь отвести меня в тюрьму?
– Стар я уже для погонь за котами, – улыбнулся он. – Тем более теми, что могут говорить за бога смерти. Так что можешь не дёргаться.
Грубое, обветренное лицо имуса почти не выражало эмоций, но Анрир чувствовал спокойствие и любопытство Мо. На таком можно сыграть.
– Тогда помоги мне с работой.
– Конечно, ещё накормлю, подарю коня и отдам за тебя свою младшую дочь.
Анрир ухмыльнулся, отпил ещё немного и посмотрел прямо в глаза стражнику.
– Если в этом ликере нет яда, то приносить его не стоило. Сам знаешь, без работы и крыши над головой – зиму мне не пережить. А быстрая смерть – подарок лучший, чем сомнительная выпивка.
Мо почесал подбородок, затем подбросил монету, поймал ее и спрятал в карман, не глядя, какой стороной та выпала.
– Что умеешь, господин Кот?
Анрир развел руками, ответить ему было нечего. Отец столько лет бился над тем, чтобы научить его читать, познакомить с историей всех трёх миров, классической литературой, основами экономики, управления и прочими безнадежно далёкими от жизни вещами. Кто же знал, что навыки столяра или пекаря окажутся в разы полезнее?
– Драться хотя бы умеешь? – Мо почти за шиворот поднял Анирира на ноги и потащил за собой. За это хотелось поблагодарить, потому как окоченевшие ноги, спутанные дозой ликера, не слушались.
– Учитель говорил, что лет через пять меня будет не стыдно выставить против безногого слепо-глухого старика. Но дерусь я намного лучше, чем читаю или пишу.
– Потрясающе! Кем же ты планировал стать с таким обширным списком талантов?
– Кем-то вроде тайного советника.
Наверное, если бы дед смог провернуть комбинацию с отделением их королевства, Анрир в самом деле занял бы при нем такую должность. Чтобы стать королем у котов нужно быть сильнее всех, хитрости и наглости для этого мало.
– Зря не великим князем, – Мо усмехался, но без всякой злобы. Уж оттенки этого чувства распознавались легко, без напряжения. Когда от чего-то зависит твоя жизнь, начинаешь крайне быстро учиться. И Анрир научился чувствовать злобу еще до того, как она зарождалась в человеке.
– Самое оно, после разговора с Уводящим Во Тьму, – веселился стражник. – Старого Мо по службе бы продвинул, а то скоро юбилей – двести лет служу правопорядку Кор-Атра, и ни разу не пошел на повышение.
Конечно, кто его даст четырехрукому имусу? Точнее – кто станет такому подчиняться? В их мире каждому по рождению отведено определенное место, и из него не выбраться. Но дорога все петляла и петляла по подворотням, шагать по ней оказалось донельзя скучно, потому Анрир решил немного поболтать:
– Насколько хватает моих знаний по истории, еще ни один князь не становился великим в обход должности одного из двенадцати князей. Так что для начала придется сменить место жительства, присмотреться к подданным, их нуждам. Думаю, начать стоит с мелкого, окраинного княжества, в таких власть меняется чаще и меньше число аристократии, способной прикончить перспективного, но не угодного им кандидата.
– А ты забавный, господин Кот. Возьмёшь меня к себе начальником городской стражи?
Мо все так же придерживал Анрира за ворот драного пальто, то ли помогая, то ли для подстраховки от побега. Но что такое клочок ткани, для того, кто оставался без головы?
– Признаться честно, я считаю городскую стражу Кор-Атра устаревшим образованием, та же маринская жандармерия более прогрессивна.
– Приятно послушать, ваше величество.
