– Лёхой меня звать.
– Ха! Я-то думал, не могли же так ребенка назвать. Хо! Хол. Вслушайся! Хо. Хол. Будто кто-то шептуна пускает.
– Пошел ты в сраку, Лысый! – Лёха потянулся к штыку.
– Сказать че хочешь, дырявый?
– А ну заткнулись на хрен! – рявкнул Гаврила и расправил плечи, которые в ширине могли потягаться со шкафом «Купалинка». – И так не слышно ни черта, жрите молча!
Битый час здоровяк возился с наплечной рацией, но тонны бетона глушили сигнал.
– Центр, вызывает контрольная группа. Прием. Ответьте, центр. Прием.
Дима осмотрел своих спутников: семеро вооруженных громил молча шкрябали ложками о стенки консервов. Двое дежурили по концам коридора. Еще пару смен назад парень отдал бы многое за эти красные этикетки – бурый концентрат стоил дорого, имел вкус и почти никогда не появлялся на столе обычного работяги. Но сейчас питательный деликатес не лез в горло.
И пускай остальные расправились с пайком куда охотней, порой они замирали, прислушиваясь, а руки сами опускались на цевье лежащих рядом автоматов или тянулись к кобуре. Выражение серых лиц не допускало двусмысленности: большинство предпочитало есть в тишине не от усталости и даже не в страхе перед Гаврилой. Сам лабиринт вытягивал из людей силы, подобно бетонным слизням, обсасывающим каменную крошку.
– Центр, прием. Наконец-то, мать вашу! Говорит контрольная группа. Мы продвинулись около восьми километров, может чуть дальше. Проход затрудняют последствия Самосбора и естественные заграждения. Был огневой контакт, потеряли одного бойца. Ценностей нет. Сейчас у личного состава время на отдых. Завтра попробуем двинуться дальше. Но, боюсь, связь уже не дотянет. Прием.
Гаврила выпалил доклад на одном дыхании и теперь вслушивался в ответ, вжимая наушники обеими руками.
– Принял. Конец связи.
Он со вздохом облегчения выключил рацию и подсел к остальным.
– Значит, после отдыха стараемся пройти столько же. Если ничего не находим, двигаем обратно. Нечего жопой зазря рисковать.
Мужики одобрительно закивали.
– Так и под Самосбор попасть можно. – Лысый отбросил пустую банку. – Мы так не договаривались.
– Заткнись, – цыкнул Гаврила и покосился на Диму.
– Молчу, Гавр, молчу. – Бритый ликвидатор поднял руки и смачно рыгнул. – Лучше затравлю анекдот…
Дима подумал, что восемь километров – это еще немало, учитывая, сколько они намотали по извилистым коридорам. В задачи отряда не входила зачистка подвала от последствий Самосбора, но зачастую путь преграждала слизь или закостеневшая биомасса. Приходилось пускать в ход грабли и огнеметы.
Из размышлений Диму вырвал Гаврила тычком в плечо.
– Держи, парень, заслужил. – Здоровяк протянул пистолет в кобуре.
Когда Диме из оружия выдали только грабли, он поначалу принял это за шутку. Остальные лишь скалились и говорили, что нет оружия полезней и ближе сердцу настоящего ликвидатора.
«На слизь наступать нельзя! – наставлял их Гаврила. – Пенится и брызжет – тогда сжигаем нафиг. Спокойную убираем граблями, иначе топлива не напасешься».
Всю дорогу Диме пришлось расчищать коридор за коридором. Слизь оказалась не такой жидкой, как на первый взгляд, и с должной сноровкой ее получалось раскидать по углам или сгрести в отдельную кучу.
– Ну ты выдал, конечно. – Хохол облизнул самокрутку. – Ну точно дикий.
– Ага, я бы ему грабли больше не давал! – усмехнулся еще кто-то.
Дима вновь услышал бой сердца о грудную клетку. Вспомнил когтистые лапы, скребущие прорезиненную ткань плаща, пока парень до боли в мышцах сжимал черенок. Грабли пригвоздили тварь к полу так же, как несколько смен назад подобное существо пригвоздило самого Диму.
Тогда его спас брат.
Раны на груди не успели зажить, но не эта боль заставляла сегодня избивать извивающееся тело. Зубья грабель рвали податливую, словно пластилиновую плоть и долго после, когда тварь перестала двигаться. Стекла противогаза «запотели» от кровавых брызг, но Дима продолжал, пока его наконец не оттащили от бесформенного месива.
– Рвение твое похвально, конечно. – Гаврила похлопал Диму по спине. – Но в следующий раз не переусердствуй. Пока ты добиваешь то, что и так дохлое, товарищам за твоей спиной, возможно, нужна помощь. Достань голову из жопы и не заставляй меня жалеть о стволе, хорошо?
Дима кивнул.
– Смотрите, у нашей девочки появляются яйца! – воскликнул Лысый, устраиваясь на трубе поудобнее. – Себя только не подстрели раньше…
– Кто бы говорил. – Гаврила зыркнул на дерзкого ликвидатора, и тот разом осекся, потупив глаза. – Я что просил делать, когда не знаешь, кто перед тобой стоит? Смотреть, что в руках! Мы об этом еще наверху поговорим, а сейчас прикуси свой поганый язык.
Дима подробно описал чекисту тварей из подвала, на что они способны. Поэтому, когда ликвидаторы встретили в одном из проходов напуганных детей, то не дрогнули.
– Нам страшно, заберите нас…
Оборотней залили свинцом. Твари полезли со всех сторон, пытались дотянуться до бойцов кривыми когтями на тощих лапах. Но слаженный огонь Ералашей не оставил и шанса.
Мутанты меняли цвет и объем. Их пластичные фигуры теперь походили на человеческие, появились зеленые плащи и черные противогазы. Оружие стало единственным различием между своими и чужими: кожа оборотней правдоподобно имитировала одежду и даже некоторые элементы снаряжения – ремни и фильтры, но воссоздать нечто технически сложное в руках у тварей не получалось.
И лишь Лысый не жалел патронов, новой очередью скосив троих ликвидаторов. Онемевшие руки одного из них продолжали сжимать автомат.
– Слухай, Дикий, а ты чего в службу решил податься? Жить устал? – спросил Хохол.
Дима не ответил. Он смотрел на мрачных людей, которые завтра будут стоять с ним плечом к плечу. Возможно, спасут ему жизнь. И думал, что с удовольствием променял бы десять вооруженных бойцов на вечно угрюмую физиономию брата.
– Молчишь. Невежливо как-то. – Хохол надул губы, будто взаправду обиделся. – Ну, молчи. Может, процедуры тебе окончательно мозги сожгли?
– Что за процедуры? – впервые разговор заинтересовал Диму.
– О! Не проглотил язык, значит? Так ты не знаешь, что ль? Как так?
– Это мой первый выход.
– А, ну понятненько. Слухай! – Хохол повеселел и пододвинулся ближе. Остальные ликвидаторы клевали носом, кто прислонившись к стене, кто подложив под голову рюкзак. – Лежишь ты такой в комнате без света. Промывочная называется. Вас там много лежит, прямо на полу, штабелями друг к дружке, тесненько так. И у каждого перед мордой экран. И картинки на экране. Когда там – вроде все слышишь, видишь и понимаешь. Но стоит выйти из комнаты – всё! Что смотрел, что слушал – тужься, а не вспомнишь.
– И зачем это?
– А это они тебе, браток, так мозги промывают. Лишнее чистят. Как насмотришься всякого после очередного Самосбора, так кукухой недолго поехать. Ну да сам понимаешь.
«А можно с вами?» – раздался в голове трелью детский голосок. Дима решил, что не отказался бы полежать в комнате с экранами прямо сейчас.
– А еще хрен от этого не стоит! – гоготнул Лысый.
– Ой дурак человек. – Хохол покачал головой. – А вот операторам потом с тобой проще связаться, это да.
– Что за операторы?
Добровольцам на приемной комиссии не давали никаких сведений о порядках ликвидационного Корпуса, а потому Дима чувствовал себя ребенком, клянчащим ответы у взрослых.
– Да кто ж его знает, – развел руками Хохол. – Их никто из нашего брата не видел. Они залазят тебе в голову, когда вздумается. Помогают, дают советы. Иногда командуют.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
