Страница 1 из 3
© Даниэль Вайс, 2023
ISBN 978-5-0060-5054-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«По плодам их узнаете их…»Иисус
***
Ласковое солнце золотило верхушки высоченных деревьев, дремлющих в пушистом тумане. Лесистые склоны соседнего с Симарией острова выглядели привычно безлюдными. По крайней мере сквозь стекла старого обшарпанного бинокля.
Сегодня утром прохладно и свежо. Джесс зябко поежился, широко зевнул и попытался поудобней усесться в развилке ветвей исполинского каштана, где торчал уже больше получаса, занятый одним из своих самых любимых занятий – разглядыванием загадочного соседнего острова, отделенного от здешних берегов изумрудной гладью пролива, в этом месте достигающей в ширину всего лишь нескольких сотен метров. Вот только вид, как всегда, оставался прежним. Величественная строгость, тишина и покой. Словно там ни то что людей, но ни единого нефа или хотя бы захудалого голодаря. Да что двуногие – даже животных на молчаливых склонах не видать и не слыхать, будто их никогда там и не было. Но может так оно и есть?
Угрюмый остров, покрытый темными скалами и густыми лесами, симарийцы звали Мрачным Чертогом и считали проклятым, рассказывая друг другу красочные небылицы о якобы обитающих в его тенистых чащобах злых духах и жутких призраках, а также коварных русалках, облюбовавших густые прибрежные заросли ивняка. Однако Джессу доводилось бывать там раньше, и никакой чертовщины на загадочном острове он так и не обнаружил. Хотя и очень хотел.
В любом случае, стоит признать, что атмосфера на Чертоге, и впрямь, зловещая. Вот только непонятно, из-за чего именно создается такое впечатление.
Особо фанатичные личности среди симарийцев на полном серьезе считали, что никого разумного на соседних островах попросту не обитает, разве что чертовщина какая-нибудь, так как истинная цивилизация сохранилась лишь на благодатных землях Симарии – в небольшой деревушке Санкторуме, да в гораздо более многолюдном Дивоне – городе, расположенном с другой стороны Расщелины, объединяющей через грозные скалы две противоположные островные провинции. Дальние острова подобные личности также особо не жаловали, считая живущих там ничтожными варварами, окончательно деградировавшими и впавшими в ереси.
Но Джесс, как раз, и был тем редкостным человеком, кто попал в Симарию извне – из далеких заморских земель, двенадцать лет назад причалив к здешним берегам в компании с дядей Иеном на плоту из бревен и плавучего хлама. В те дни ему было всего лишь десять лет, и он очень смутно помнил сейчас жизнь, которая была у него раньше. До того момента, когда они доплыли до берегов Симарии. Все, что Джесс мог вспомнить, это нескольких отдельных людей из предыдущей общины, обитающей на маленьком острове, расположенным северо-западнее местных земель, и называвшей себя Потомками Иафета, свою рано умершую мать Иану, похищение жуткой ведьмой, произошедшее с ним в раннем детстве, конфликт дяди с лидером сообщества, постройку плота по ночам, долгое плавание в неизвестность и унылые голодные дни. Джесс также запомнил, как они причаливали не только к островам, но и к крышам затопленных зданий, когда-то давно принадлежавшим ушедшей ныне расе древних предков. Они пытались жить в разных местах, но дядя постоянно ворчал и неизменно решал, что нужно вновь собираться в путь. Он не прекращал лелеять надежду отыскать общество других оседлых людей, помимо встречавшихся им порой пиратов да безумных голодарей. Причем казалось, что дядя ищет нечто вполне конкретное, так как он постоянно сверялся с какой-то старой картой.
Именно он стал тем, кто вложил в голову юного Джесса идею о том, что «человек – есть животное социальное». Хотя как местный социум, так и смазанные воспоминания о предыдущем порой рождали в ней же справедливый вопрос – а не лучше ли прожить всю свою оставшуюся жизнь где-нибудь в одиночестве?
Ведь люди, действительно, одновременно нечто самое прекрасное, и самое ужасное, что только есть на белом свете, как также частенько говаривал дядя.
– Ага… Тогда какого, интересно, дьявола ты высматриваешь на соседнем острове? – с иронией спросил себя Джесс.
Понятно же, что вовсе не белок или птичек…
Конечно же, у него была свойственная его возрасту мечта о некой альтернативной реальности – романтизированном далеком месте, где все совсем по-другому, а вовсе не так, как в привычном и опостылевшем мире, в котором приходится жить день за днем. В так называемые «дальние плавания» его упрямо не брали, сколько бы не просил. В соседний Дивон, на другую сторону острова, тоже. С этой же стороны, несмотря на внушительную площадь угодий, Джесс уже успел излазить все вдоль и поперек, забредая даже в такие места, куда человек в здравом уме ни за что не полез бы. Просто так уж вышло, что с некоторых пор у него сохранялся конфликт с капитаном разведчиков, Жженым Брюсом, каждый раз заявлявшем, что собственноручно утопит «щенка», если он вдруг вздумает увязаться с ними. И злобный жлоб вполне мог исполнить свое обещание или хотя бы попытаться. Поэтому Джесс давно махнул на эту затею рукой и втайне соорудил с близким другом Бирном собственный плот, который они прятали до поры, собираясь однажды навсегда покинуть опостылевший им обоим Санкторум. Также, как сам Джесс с дядей Иеном много лет назад уплыли из странноватой деревушки Иафетов.
Отхлебнув из плоской металлической фляжки глоток забористой корчмухи – терпкого обжигающего пойла с густым ароматом хвои и лесных трав, которым его угощала старушка Шия, Джесс потер шею под повязанной на нее банданой. То самое место, где горло пересекал тонкий белый шрам. Непонятно отчего, он иногда довольно болезненно чесался, словно даже горел изнутри.
– Джей! – раздался снизу раскатистый бас Рона, огромного двухметрового верзилы, тридцати двух лет от роду. – Слезай, глупая мартышка, я уже задолбался тебя повсюду разыскивать!
Дотянувшись до ближайшего ореха каштана, Джесс ловко запустил им в стриженую макушку приятеля и, как всегда, попал, несмотря на значительную высоту и всевозможные физико-математические погрешности.
Рон хмуро потер ушибленную башку и замысловато выругался, вызвав у него взрыв самодовольного хохота.
– Я сщас трясану хорошенько эту чертову оглоблю, и ты махом свалишься оттуда, мелкий паршивец! – недобро пообещал он, породив у Джесса очередную порцию смеха.
Напоминавший библейского Голиафа приятель, конечно же, невероятно дородный детина, однако потрясти крепкое исполинское дерево даже ему не под силу. При всем уважении. Если только попытаться сбить с него Джесса камнем. Залезть же на такую внушительную высоту во всей деревне вряд ли кто в здравом уме отважится. Разве что тощая тихоня Айла или чудаковатый Бирн, однако Джессу эти оба совсем не опасны.
Умение ловко лазить по деревьям, скалистым уступам и остаткам строений Ушедших не раз спасало его от разнообразных неприятностей в прошлом. Несколько раз он срывался и падал, но почти всегда удачно, за все время сломав лишь большой палец левой ноги да пару нижних ребер справа. Те жители деревни, которые его недолюбливали, уверяли, что парню стелет сам черт. Тем более, что один глаз Джесса, хоть и едва заметно, но все же косил внутрь. А это, по мнению некоторых, было, конечно же, ни чем иным, как «меткой лукавого». Наверняка заславшего странного мальчишку из дальних земель всем на беду. В ответ на подобные выдумки Джесс лишь хитро посмеивался, продолжая каждый раз забираться все выше. Ни страха высоты, ни боязни свалиться вновь у него так и не появилось.
– Завтракай без меня, Рондо! – крикнул он вниз. – Я еще немного побуду обезьяной. Сегодня проклятого тумана так мало, что видимость вдаль просто великолепна. И особенно отсюда, поверь!
– Иен бы тебе уши надрал. – недовольно пробурчал Рон, тем не менее отправившись восвояси. Он давно смирился с тем, что спорить с упрямым племянником старого приятеля попросту бесполезно.
Джесс грустно улыбнулся ему вослед. Дяди Иена нет уже больше года, а он все никак не привыкнет. Как, похоже, и многие другие. Ведь несмотря на грубоватую натуру и знатно изуродованное шрамами лицо, Иена здесь любили и уважали. За смелость, справедливость, силу характера и золотые работящие руки. Но так уж случилось, что он подхватил проклятую болотницу, и Джессу пришлось сдержать данное когда-то слово…
Он старался не думать об этом в негативном ключе, каждый раз уверяя себя в том, что дядя сделал бы для него то же самое. Ведь болотница – это билет в один конец. Лекарства от нее нет ни в Дивоне, ни на самых дальних из всех известных островов, а превратиться в безумного голодаря, жадно жрущего все подряд, включая скот и людей, не хочет никто. Хуже разве что загадочные упыри с Болотин, которых никто из симарийцев не видел, но все до дрожи боялись.
Джесс множество раз бывал на болотах и даже дальше, на Чистых водах, где руины зданий Ушедших утопали на десятки, а порой сотни метров вниз. В тех краях он не раз чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Холодный и совсем не добрый. Словно хищник следит из засады за жертвой. Однако Джесс с детства был малость чокнутым, поэтому даже это, вкупе с жуткими рассказами об упырях, не могло остановить его от частых посещений загадочного места. Ведь там такая особенная и невероятная атмосфера – искрящийся мистической аурой дух древней цивилизации дышит чуть ли ни в каждом дуновении ветра, доверительно шепча на ухо сокровенные секреты прошлого.
К тому же, Джесс умел не только ловко лазать по деревьям, но еще и отлично плавать и нырять, подолгу задерживая дыхание – зачастую даже дольше, чем на три минуты. А там, под тонким слоем ряски и тины, скрыт целый мир. В руинах домов Ушедших Джесс находил много чего такого, за что сообщинники готовы были едва ли не удавиться. Разные вещицы, поражающие воображение и заставляющие задуматься, как жили далекие предки, именуемые сейчас Ушедшими. Все, что от них осталось – лишь подобные руины да старинные книжки на нескольких языках. Допотопные люди, которые, если верить легендам, этот самый потоп и вызвали, разгневав невероятным тщеславием и непомерной гордыней Бога. Джессу удалось несколько раз прочитать старинную Библию – очень ветхую, в темно-коричневой кожаной обложке, доставшуюся ему в наследство от покойной матери. И, следует признать, это самая невероятная книга из всех, которые ему встречались. Было в ней что-то такое, что не давало покоя, задевая глубоко в душе тонкие, едва ощутимые струнки. Словно память о прошлом, дремлющая в крови.
Пастор Бенджамин, проповедующий в церкви Санкторума, без конца твердил о скором Пришествии Мессии, который спасет всех праведных и покарает неправедных, а также даст людям новую надежду и Последний Завет. Но Мессия, видно наперекор экзальтированному пастору, со своим Пришествием как-то не торопился…
На соседнем дереве что-то тихонечко треснуло, и Джесс молниеносно посмотрел туда, выхватывая на всякий случай рогатку.
Бледная, похожая на призрака, Айла приветливо помахала ему одними кончиками тонких, полупрозрачных пальчиков. Страшно даже представить, насколько хрупкие у нее кости. Словно у маленькой, беззащитной птички. Посреди толстенных ветвей раскидистой кроны дерева девчушка казалась сказочным эльфом или нимфой – абсолютно невесомым, похожим на видение существом.
«Я сегодня чертовски популярен» – с иронией подумал Джесс, улыбнувшись в ответ. – «Интересно, давно она там сидит? Стоит признать, что девчонка делает успехи»
Он знал, что малышка Айла от него без ума. И началось это сразу после того, как они переспали. В свои недавно исполнившиеся девятнадцать она уже год как считалась невестой на выданье, ведь женщин в Санкторуме меньше, чем мужчин. И у каждой из них, даже самой старой и страшной, зачастую по несколько поклонников, соревнующихся за ее внимание и снисходительность. Тем не менее, рано потерявший невинность Джесс, к своим нынешним двадцати двум успел переспать со многими женщинами Санкторума. Смазливая мордашка, чарующая улыбка и умение достать редкостные вещи Ушедших неизменно делали свое дело, несмотря на скрежет зубов зрелых мужчин, многие из которых хоть раз в жизни да мечтали его удавить. Тем не менее, он до сих пор жив и вполне себе здоров, а наглая физиономия продолжает оставаться относительно целой и весьма привлекательной. Просто Джесс рано научился быстро бегать, ловко лазить по деревьям и отлично плавать, а, при необходимости, мог и хорошенько накостылять противнику, пользуясь хитрыми приемами боя, которым его научил дядя Иен, называвший эту технику айкидо. Сам Джесс позже преподал некоторые из приемов малышке Айе, сразу ставшей более независимой и самостоятельной, что было для нее, круглой сироты, чрезвычайно важно. Но вот проворно лазить по деревьям девчонку научила сама жизнь.
– И как давно ты там сидишь? – крикнул он ей. – Я тебя даже не заметил. Молодец!
Айла однобоко и невесело улыбнулась. На тонкой скуле с левой стороны худенького личика красовался свежий синяк – следы чьих-то корявых «ухаживаний» после недавней череды праздников с обильными застольями допоздна. Джесс уже пытался дознаться, чьих гнусных лап это дело, однако Айя упрямо молчала, не желая конфликта из-за собственной персоны.
– Я за тобой следила. – исчерпывающе поведала она.
Хрупкая тихоня обычно ни с кем толком не разговаривала, но с Джессом могла весьма оживленно щебетать, напоминая маленькую неугомонную птичку. Что несказанно льстило его самолюбию, хоть он и не испытывал к ней ни особой привязанности, ни жгучей любви. Также, как и к остальным своим любовницам. Однако вовсе не потому, что был прожженным циником или эгоистом. Просто им всем сопутствовало то, что его подспудно угнетало – их привычность и обыденность, а также предсказуемая нарочитость судьбы. Джесс же мечтал встретить женщину таинственную и необыкновенную. Причем желательно попавшую сюда откуда-нибудь издалека. Такая вот наивная и полу-несбыточная, но все же мечта.
Но пока самой необычной девушкой, которую он повстречал, оставалась Элли – сбрендившая голодарка, шатающаяся в лесах на одном из дальних восточных склонов. Джесс так и не смог помочь ей упокоиться с миром, даже не взирая на то, что подобного требовала общепринятая гуманность, а чокнутая девица едва не оторвала ему при встрече голову. Но слишком уж привлекательными казались прелестные черты ее лица, а также небольшие точеные груди, бесстыже проглядывавшие сквозь серые лохмотья некогда белой блузки.
Почему Элли, спросите вы? Да потому, что вскарабкавшись от нее на спасительный разлапистый кедр, он долго кидался в нее шишками и спрашивал, с трудом успокоив сердечный ритм, ее имя. И, в какой-то момент, зацикленная фраза: «Я просто ищу свою сумку, сумку свою ищу», повторявшаяся без конца, в извечных традициях любого голодаря, способных произносить не больше одного или двух более-менее внятных предложений, на которых их когда-то заклинило, сменилась на тихие отрывистые бормотания:
– Ли… Эл… Ли… Эл… Ли…
Словно она отчаянно пыталась вспомнить что-то или высказать. Джесс не был уверен, что это ее имя, тем более считалось, что голодари утрачивают любое подобие интеллекта, но с той поры прозвал девушку Элли, наперекор логике убеждая себя в том, что приглянувшаяся ему больная сохранила каким-то чудесным образом остатки разума. И единственное, чего он всерьез опасался, так это того, что Элли однажды обнаружат и убьют другие деревенские. Хотя бы из-за того, что побоятся распространения неизлечимой заразы.
Именно поэтому людей, заболевших болотницей, умерщвляли сразу. Да и дальнейшая их жизнь представлялась ни чем иным, как ужасной мукой, от которой наиболее гуманно считалось больного избавить. Тем не менее, в окрестностях Санкторума иногда появлялись пришлые голодари, забредавшие сюда с противоположной стороны Расщелины, каким-то образом ускользнув из более многолюдного Дивона, так как каннибалы нефы, обитающие в ущельях Срединных гор, голодарей обычно не трогают, видимо находя их мясо дурным на вкус. Ведь предполагать, что пустоголовые громилы боятся заражения, было бы по меньшей мере глупо. Вряд ли их интеллект настолько сильно развит.
Изредка Джесс таскал Элли кур из деревни, сбрасывая окровавленные тушки прямо с дерева, и любовался, как она их яростно пожирает, пачкая и без того чумазое лицо в свежей яркой крови. Он понимал, что вечно это длиться не может. Оголодав окончательно, Элли как-нибудь доберется до внешних плантаций или даже до ограды деревни, и это будет последним днем в ее, давно уже ставшей бессмысленной, жизни. Джесс старался не думать об этом. В конце концов, ничто на свете не вечно, и нужно уметь жить настоящим. Однако ему было до слез жалко бедную девушку, которой однажды так трагично не повезло.
– Куда потом пойдешь? – окликнула Айла, которая знала, что Джесс может пропадать в своих вылазках сутками.
Он не брал ее с собой ни разу, хоть и понимал, что она мечтает об этом. Единственный человек, кого Джесс звал в свои затяжные шатания по острову, был Бирн, коего большинство деревенских считали чокнутым. Или, если говорить точнее, то это вечно шляющийся где-то Бирн частенько звал его с собой.
Младше Джесса на год, он был когда-то абсолютно нормальным и очень миловидным подростком. И Джесс хорошо помнил его таким. Однако сожитель матери Бирна как-то раз знатно нажрался и начал бить оттолкнувшую его женщину. Пятнадцатилетний еще, в ту пору, приятель вступился за мать, двинув пьяному идиоту в рожу, отчего тот вмиг осатанел и избил парнишку до полусмерти. И может даже убил бы, если бы на отчаянные крики женщины не сбежались соседи. Мерзавца хорошенько отделали и изгнали на Болотины, где он и сгинул. Хотя, скорее всего, ему в этом негласно помогли. Бирн же постепенно оклемался, однако пары передних зубов у него больше не было, левый глаз до конца не открывался и плохо видел, а рассудок слегка помутился. Когда же два года спустя мать его умерла от приступа сизой лихорадки, крыша Бирна съехала окончательно. С тех пор он постоянно разговаривал не пойми с кем, причем на незнакомом никому языке, частенько ходил во сне в полнолуние, рисовал странные рисунки и символы, а также периодически пропадал в лесах неделями.
Тем не менее, Джесс никогда не считал друга чокнутым, как это делали, сочувственно вздыхая, остальные.
«Он просто видит больше, чем большинство людей» – пожимая плечами, отмахивался он. – «Я тоже видел некоторых из тех духов, с которыми он разговаривает, поэтому Бирн – вовсе не сумасшедший»
– Джей! – настойчиво позвала Айя, надувшись оттого, что он проигнорировал вопрос.
– Хм, в деревню вернусь, наверное… – неопределенно отмахнулся он.
Девчонка понимающе покивала. Не взирая на его холодность, она упорно продолжала за ним бегать, однако Джесс сам был виноват в этом. Слишком уж непоследовательным он оказался в своем показном равнодушии, а Айла – далеко не дурочка. Прекрасно понимая, что он нарочно старается ее оттолкнуть, она, похоже, решила взять его настойчивостью и измором. Вот и сейчас, глядя, как ее хрупкая фигурка осторожно спускается с дерева, Джесс в очередной раз подумал, что все-таки стоит забрать девушку с собой, когда они с Бирном наконец смоются из этого унылого места. Ведь здесь ее ждет весьма безрадостное будущее – вынужденный брак без любви да серые беспросветные будни.
– Н-да, совесть – та еще зануда. – еле слышно пробормотал он себе под нос. – Но может мы никогда и не уплывем отсюда…
Что касается Бирна, то он был готов к побегу уже давно, а вот Джесса постоянно что-то останавливало. То старуха Шия не на шутку разболелась, то Верный, пес Рона, потерялся, и они сутками искали его в лесах, то внезапная встреча с Элли наложила обязательства подкармливать голодарку, то что-нибудь еще не давало все взять и бросить. Поэтому сборы длились уже больше полугода. Джесс и сам толком не понимал, почему никак не может решиться на отплытие. Ведь это было его давней и заветной мечтой. В любом случае, Бирн его не торопил. Приятелю вообще, похоже, было все вокруг параллельно. Иногда Джесс даже задумывался над тем, не навязывает ли он ему собственное мнение. И что если с ними что-нибудь случится в пути? Ведь одно дело – рисковать своей жизнью, а другое – чьей-то еще. Подобным образом все обстоит и с Айлой. Забери Джесс девчонку с собой, и придется взять на себя ответственность за ее дальнейшую судьбу, что почти равносильно свадьбе. Но как же тогда быть с мечтой о встрече с таинственной незнакомкой, от которой он пока еще не мог отказаться?
Плюнув на мрачные мысли, Джесс вновь уставился в стекла старого бинокля, одного из своих лучших трофеев, извлеченных из затонувших домов древнего города. Его утомляло слишком долго думать о чересчур серьезных вещах. Гораздо лучше и приятней поразмыслить о чем-нибудь более интересном.
К примеру о том, почему о соседнем острове ходит настолько дурная молва? Вот про Болотины, к примеру, все понятно: там явно если и не упыри, то какие-то хищные твари все-таки прячутся. Про Расщелину Каннибалов тоже: в ее лесах и ущельях издавна обитают великаны нефилимы – одноглазые циклопы-людоеды, одевающиеся в рыжие косматые шкуры, вооруженные огромными дубинами из вырванных с корнями деревьев. Но вот что не так с Мрачным Чертогом? С виду остров – как остров, вполне себе тихий и даже почти не зловещий. Особенно издали…
Джесс пока еще не сообщил Бирну о том, что хотел бы первым делом причалить к тем близким, но одновременно далеким берегам, которые он так часто разглядывает в бинокль. На протяжении уже нескольких лет. Всего лишь однажды он побывал там с дядей Иеном, Роном и одноглазым Сверром, заготовлявшим в низинах Чертога редкие лекарственные травы. С тех давних пор хмурый остров его просто очаровал. И в особенности загадочные знаки, которые суровый Сверр показал ему, в те дни совсем еще мальчишке, на серых камнях одной из испещренной многочисленными пещерами скал. Джесс много раз рисовал их потом по памяти, силясь постичь тайный смысл символов, и почему-то был твердо убежден в том, что они каким-то невероятным образом связаны с жуткой ведьмой из его детства. Хоть это и казалось маловероятным, однако возникшая при первом взгляде мысль слишком уж прочно обосновалась в разуме, найдя в его темных закоулках сильный отклик и ничем необъяснимую поддержку.
***
В деревне, как всегда, царила адская скукотища. Хотя бравые труженики-односельчане наверняка поспорили бы сейчас с Джессом, горячо уверяя в том, что именно физический труд облагораживает человека, а посему является наилучшим из всех возможных занятий. Тем не менее, он сам не испытывал особого пиетета перед повседневной работой, усматривая в ней лишь самую обычную необходимость. Тем более, что многие из подобных деревенских тружеников за всю свою жизнь не прочли ни единой книжки, а после пары чарочек спиртного так и вовсе превращались в далеко не благородных существ, способных порой на любую пакость и подлость. Так и к чему тогда разделять людей по роду занятий? Джесс вот, к примеру, наиболее благородным существом считал пожилую Ханну – добрейшую учительницу деревенской школы, изо всех сил старавшуюся привить своим ученикам любовь к знаниям.
Накормив кур, гусей, коз и кроликов, Джесс нагрузил тележку плотными мешочками, доверху набитыми добытым позавчера с Роном известняком и отправился к дедушке Ли, чей причудливый и слегка разлапистый дом, расположенный на восточной окраине деревни, гораздо больше напоминал алхимическую лабораторию, чем нормальное человеческое жилье. Дед долго бурчал что-то себе под нос, цокая языком и придирчиво заглядывая едва ли ни в каждый мешочек. Затем в который раз раздраженно спросил, когда Джесс наконец-то притащит обещанную серу, а Джесс в который раз терпеливо ответил, что на Желтое Озеро отправится ни раньше, чем послезавтра. Старичок Ли любил притворяться, что ничего не помнит, хотя его памяти вполне мог позавидовать любой житель деревни. Ведь там надежно хранились целые кучи рецептов, чертежей и схем, а также множество объемных фолиантов, которые старик способен был цитировать едва ли не дословно.
– Сегодня ночью начнется великий парад планет. – хмуро изрек дед, покачав головою.
К чему именно он это сказал, Джесс не понял. Старик же, очевидно, ожидал какой-то другой реакции с его стороны, вместо недоуменного молчания, потому что в сердцах махнул рукой и, отвернувшись, тихо выругался.
Что ни говори, а характер у него довольно-таки скверный. Хотя Джессу ворчливый старик все равно нравился. Поскольку несмотря на все причуды и придирки, дед никогда не возражал, чтобы Джесс часами засиживался в его библиотеке, состоявшей из нескольких сотен книг. Настоящий источник знаний, который сложно переоценить, учитывая, что даже в Дивоне, как говорят, ни у кого нет настолько богатой коллекции.
Покончив, таким образом, с основными делами на сегодня, Джесс бросил тележку во дворе у деда и поспешно рванул на дальние виноградники, однако пролазил на их обширной территории почти битый час, прежде чем отыскал наконец беззастенчиво дрыхнущего Бирна, прикрывшего голову большой плетеной корзиной, вообще-то предназначенной для сбора урожая. Ну что тут скажешь? Трудяга, да и только…
Джесс максимально бесшумно подкрался к растянувшемуся в тенечке другу и звонко шлепнул по дну корзины ладонью. Однако, вопреки ожиданиям, Бирн вовсе не подскочил, как ошпаренный, а лишь лениво высунул из-под корзины взлохмаченную голову, словно черепаха вынырнувшая из панциря.
– Нааа… я-то подумал, что это зануда Энди… – сонно пробормотал он. – Давай свалим куда-нибудь, а? Скука ведь смертная.
– Так я за тобой и пришел. – хохотнул Джесс. – Не хотел отрывать от работы, конечно…
Бирн лишь поморщился, точно съел кислый лимон. Сколько его дядя ни старался, но так и не смог привить племяннику привычку к труду. Когда же Бирну надоедали нравоучения Энди, он просто удирал куда-нибудь в густые леса, глубокие овраги или на горные вершины, где пропадал неделями, словно тот пресловутый кот, который гуляет сам по себе.
– Я видел огромную черную птицу. Вчера на Восточных склонах. – поведал он Джессу, лениво потягиваясь. – Реально громадную, почти как чертов летающий дом. С жутким ревом пронеслась у меня над головой и нырнула куда-то в болота. Как думаешь, у нее там гнездо?
– А далеко ты в этот раз был?
– Почти до края Мухоморного Бора дошел. Четырех лисиц вечером приволок. Но ты уже дрых, наверно, когда я вернулся. Так мы пойдем на Болотины посмотреть, что к чему?
– Что еще за птица?
Бирн неопределенно передернул плечами и смачно зевнул, но Джесс понимал, что он нарочно тянет время.
– Не знаю я, блин. – наконец изрек он. – Дракон, наверное… По крайней мере рычал он, свистел и дымил, как сам Сатана. Хотя может и этот, как его там… самолет.
– Чего-о? Самолет?? Горазд же ты заливать, Ри. И откуда он, по-твоему, взялся? Ушедшие к нам на нем прилетели или сам долгожданный Мессия пожаловал? – звонко рассмеялся Джесс. – Нет-нет!! Мы, конечно, пойдем на болота! Бросай ты уже эти дурацкие корзины, и валим отсюда, пока Энди тебя не хватился. А то он еще и меня припашет, до кучи. Твой дядя на подобные подлянки горазд.
Так они и поступили, заскочив в лачугу Бирна лишь за самым необходимым барахлом, чтобы уже через полчаса оказаться далеко за пределами восточных ворот Санкторума.
В лесу стояла приятная тишина, нарушаемая лишь мелодичным чириканьем птичек, да ласковая прохлада. Шагая вслед за почти беззвучно идущим другом, Джесс задумчиво проворачивал между пальцев одну своих самых любимых находок с глубин Затопленного города – широкую металлическую зажигалку с выгравированным на ее боковине изображением трех летящих в облаках самолетов, а также похожей на скарабея замысловатой крылатой эмблемой и надписью «Wings of War» на крышке. Это означало «Крылья Войны» на одном из тех устаревших языков, которые использовались еще до введения незадолго до Потопа единого дженералинга и сейчас встречались только на страницах старинных книжек. Понятно, конечно, что Бирн наверняка насочинял про самолет, да и вообще бессовестно выдумал всю эту историю про загадочную птицу, но отчего-то сердце билось все быстрее, и не терпелось как можно скорей добраться до отдаленных Болотин. Однако учитывая, что сейчас уже почти полдень, дойдут они дотуда лишь завтра утром. Если, конечно, не решат продолжить свой путь после захода солнца, что вряд ли.
Закат застал их, в итоге, где-то на середине склона, богато испещренного небольшими пещерками, рядом с одной из которых они и остановились на ночлег. Спать в самой пещере, конечно же, было бы малость сыровато, однако если ночью пойдет дождь, она сможет стать весьма неплохим кровом. Пока же они расположились у ее входа, разведя небольшой костер. Пристреленный по пути дикий кролик, очень крупный и упитанный, отправился на вертел, и вскоре, разложив горячее мясо на прихваченных из деревни кукурузных лепешках, они с аппетитом ужинали, прихлебывая забористого пойла старухи Шии из плоской фляжки и глядя на взлетающие в темное небо искры.
Бирн ловко скрутил самокрутку, прикурил от головешки и протянул табакерку Джессу. Терпко запахло крепким табаком. Тем самым, который Бирн выращивал неподалеку от своей лачуги – по-видимому единственным растением на свете, о котором он готов был хоть мало-мальски заботиться. Джесс курить не стал, а лишь поудобней устроился на расстеленной на земле куртке. Атмосфера уюта и вкрадчивый треск костра так сильно умиротворяли. Рон бы сейчас, наверняка, начал травить какие-нибудь глупые байки про лярв-призраков, летающих ядовитых ящеров, теней-душителей или коварных оборотней-перевертышей, принимающих облик того, кого они видят.
– Есть тут кто-то сейчас, кроме нас? – спросил Джесс у Бирна.
– Полно… – лаконично бросил тот. Друг, вообще, чаще всего не слишком многословен, если только не выпьет лишнего, или тема разговора его вдруг не захватит.
Джесс закрыл глаза и прислушался. Он не боялся ни духов, ни привидений, ни прочей загадочной нечисти. Тем более в компании Бирна. Лишь изредка с содроганием он вспоминал ту жуткую и абсолютно бесцветную, точно моль, старуху, что пыталась украсть его, когда он был еще пятилетним ребенком. Образ карги со временем стал зыбким и постоянно менялся. И иногда Джесс даже не был уверен в том, не приснилась ли ему злобная бабка в детских кошмарах. Однако тонкий белый шрам на горле всякий раз убеждал в обратном. Тем более, сны его частенько посещали настолько красочные и подробные, что вполне могли сойти за полноценную реальность. Есть же старинное поверье, что душа во время сна перемещается в иные миры, времена или жизни. Отчего и резко будить человека крайне не рекомендуется.
Последние лучи солнца, тем временем, угасли, и ночь вступила в свои законные права. Где-то далеко ухала встревоженная сова, а неподалеку в траве шуршали невидимые мыши. Джесс любил засыпать под звуки природы. В них чувствовалась древняя истинная свобода и, одновременно, естественный комфорт. Что-то вечное и почти не подверженное переменам, по-хорошему равнодушное ко всем твоим проблемам и бедам. Засыпая под треск костра и шёпот природы, Джесс знал, что Бирн разбудит его незадолго перед рассветом, чтобы самому немного вздремнуть. Друг всегда делал так, когда они ходили в походы вместе.
Сидящий неподалеку Бирн вдруг звонко каркнул, но Джесс даже не вздрогнул. Он уже давно привык к чудачествам друга. Где-то поблизости тотчас отозвалась ворона, а следом еще одна и еще. Будто отвечая им, на ветке встревоженно ухнул филин, а вдалеке натужно и тоскливо завыл волк. Значит Бирн просто общается с духами горы. Также, как и всегда…
Пригревшийся Джесс и сам толком не заметил, как провалился в тихо подкравшийся сон.
Утренняя прохлада коснулась сомкнутых век, мягко, но настойчиво вернув сознание из темных глубин небытия. Слегка приоткрыв их, Джесс с изумлением увидел незнакомую девушку, бесшумно опустившуюся на одно колено рядом с его головой, а затем настойчиво шепнувшую в самое лицо:
– Вставай!
Он вздрогнул и подскочил на месте, как ошпаренный. Однако никакой девушки рядом, конечно же, не оказалось. Лишь сизый утренний туман да тихий птичий щебет.
Поэтому либо незнакомка волшебным образом растворилась в воздухе, либо была лишь частью очередного сверх-реалистичного сна – одного из тех, что с ним порой случаются. А жаль…
– Какого черта? – сердито пробурчал он, растерянно озираясь по сторонам. – Сколько уже времени?
Стрелки карманных часов показывали без двадцати пять, а любопытное солнце уже вовсю пыталось проникнуть сквозь плотную вату лесного тумана. Довольно-таки поздно… Почему Бирн его не разбудил?
Джесс поднялся на ноги и недоуменно огляделся по сторонам. Костер давно потух, а самого приятеля нигде не было видно. Лишь некоторые из его вещей, включая, как это ни странно, арбалет, ремень и ботинки, небрежно валялись неподалеку.
– Ри! – позвал его Джесс. – Куда ты, к чертям болотным, пропал?
Но ему никто не отозвался. Лишь какая-то мелкая пичуга, испуганно пискнув, стремглав бросилась сквозь тонкие ветки ближайшего кустарника, спугнув, тем самым, парочку себе подобных. Джесс позвал друга еще раз и еще, каждый раз чуточку громче. Параллельно он тщательно осмотрел все вокруг, однако Бирн точно сквозь землю провалился. Да и вещи его валялись так, будто он намеревался отлучиться всего лишь на минуту. И никаких следов нигде, ничего, будто его здесь и не было.
«Леший его, что ли, утащил?» – раздосадованно подумал Джесс.
Он решил немного подождать, упрямо отмахиваясь от навязчивых дурных мыслей и тревожных предчувствий. Больше всего волновали оставленные другом ботинки. Нет, Бирн, конечно, мог спуститься к ручью босиком или шмыгнуть по нужде в ближайшие кусты, но не уйти же куда-то далеко в неизвестном направлении. А если это лишь глупая шутка, то может ему, наконец, надоест? Хотя Бирну, в отличие от того же Рона или знаменитого своими розыгрышами малолетнего хитреца Назарки, подобные шутки обычно не свойственны. У него, вообще, довольно своеобразное чувство юмора, однако откровенно детские выходки в него обычно не входят.
«А если с ним все-таки что-то приключилось, то неужто это произошло совсем уж беззвучно? Или что же я дрых, как застреленный, что ли?» – угрюмо размышлял Джесс.
Нет, Бирн, конечно, мог пропасть вот так вот внезапно, никого ни о чем не предупредив. Но не в подобных обстоятельствах и уж, тем более, не практически безоружным. Если только друг случайно не заснул, и у него не случился очередной приступ лунной болезни. Что как раз могло бы объяснить, почему он ушел куда-то босиком. В прошлом Джессу уже приходилось несколько раз будить разгуливающего во сне друга. Однако в последнее время это случалось крайне редко.
«Может тогда, действительно, стоит просто подождать, когда он проснется и вернется сюда сам?» – с надеждой подумал Джесс. – «Лишь бы не расшибся где-нибудь ненароком. Или чего-нибудь еще в этом роде…»
И тут в густых тенистых зарослях орешника, раскинувшихся по ту сторону журчащего неподалеку ручья, еле слышно треснула ветка.
Животное? Если так, то довольно-таки крупное… Или, все-таки, человек?
Джесс хотел было окликнуть друга еще раз, но не стал. Интуиция подсказывала, что это вовсе не Бирн. Поэтому Джесс лишь бесшумно поднялся, зажал нож обратным хватом и стал осторожно красться в сторону звука. В кустах орешника слишком сложно продвигаться бесшумно, поэтому он решил обогнуть их слева, одновременно зорко вглядываясь в мягкую полутьму.
Шорох и тихий треск раздались вновь, на сей раз чуточку ближе. И Джесс понял, что таинственный некто или нечто пытается пробраться к ручью, поэтому остановился на самой кромке берега, затаился, присев в высокую болотную траву, и стал терпеливо ждать.
Так может и Бирн так загадочно исчез, потому что выслеживает этого загадочного некто? Но тогда было бы вдвойне странно, что друг не разбудил его и не предупредил.
В лесных зарослях, тем временем, мелькнула темная фигура. И все-таки это человек…
Крадучись, на берег ручья выскользнула незнакомая девушка, прислушиваясь и приглядываясь ко всему вокруг. Наверное, она услышала, как он звал Бирна, и пошла на звук его голоса. В руке у незнакомки виднелось нечто чудное, но слишком уж сильно похожее на пистолет, отчего Джесс нешуточно напрягся и мысленно выругался.
Огнестрельное оружие – чересчур накладное удовольствие, да, к тому же, излишне шумное, поэтому большинство жителей Симарии, как и он сам, помимо холодного оружия, обычно обходятся рогатками, луками или арбалетами. А некоторые, особенно разведчики или охотники-заготовители, пользуются также аркебузами – более удобными, чем арбалеты, но все еще не настолько шумными, как ружья. К тому же то, что виднелось в руке девчонки, больше напоминало легендарное оружие Ушедших, чем любой из современных кремневых пистолетов или даже новейший укороченный мушкет.
Одежда незнакомки тоже была странной – она облегала ее тело слишком уж плотно, словно вторая кожа. Нечто вроде серебристо-серого комбинезона, с множеством накладных карманов и хитроумно пристегивающимся прямо на спину рюкзаком.
«Красивая» – отметил про себя Джесс, разглядывая тонкие черты необычной девчонки. Почему-то настойчиво казалось, что это именно ее он только что видел во сне. Хотя, скорее всего, память лишь подло подтасовывает факты.
Бледная, молочно-белая кожа и угольно-черные волосы, заплетенные в маленькую тугую косичку. Большие зеленые глаза, тяжелые густые ресницы и яркие губы – красные, будто спелые вишни. Аккуратная родинка рядом со внешним уголком левого глаза, игриво цепляющая взгляд. Настолько утонченных и ухоженных женщин Джесс никогда раньше не видел. Она скорее напоминала хрупкую фарфоровую куклу, найденную им как-то раз в одном из затопленных зданий и подаренную темноглазой Кьяре, которой он тогда увлекался.
«Как бы умудриться окликнуть ее так, чтоб она меня не пристрелила?» – подумал он.
Чертовски не хотелось, чтобы долгожданная встреча с таинственной незнакомкой в итоге оказалась фатально короткой.
Девушка, тем временем, пересекла ручей и осторожно выбралась на этот берег. Почти бесшумно, стоит отметить. Однако Бирн наверняка сейчас бы презрительно фыркнул. Если верить ему, то сам Джесс, к примеру, «топает, как неуклюжий слон, и пыхтит, точно стадо бестолковых ежей».
Выждав момент, когда незнакомка окажется максимально близко, Джесс стремительно выскочил из травы и сшиб ее всем корпусом, стараясь первым делом крепко зафиксировать чужую руку с оружием. Но не забывая, при этом, и про вторую. Мало ли что…
Они с размаху шлепнулись в ручей. Девчонка испуганно вскрикнула еще в полете, а затем вода попала ей в рот. Джесс счел это хорошей идеей и окунул соперницу поглубже, чтобы хорошенько дезориентировать. Она начала отчаянно брыкаться, но сила была на его стороне. Да и голова Джесса оставалась над водой, в то время как незнакомка уже успела порядком нахлебаться.
Нет, сшибать с ног и топить незнакомых девушек, конечно, не очень-то вежливо, хотя и неимоверно приятно. Но ведь у нее пистолет. Да и намерения абсолютно непонятные.
Выкрутив-таки из чужой хрупкой кисти оружие, он наконец выпустил соперницу из хватки, позволив немного отфыркаться и отдышаться. С мокрыми волосами, растрепанная и тяжело дышащая она выглядела еще привлекательней. А вот одежда ее чудесным образом оставалась сухой. Причем настолько сухой, что даже захотелось пощупать, ведь сам Джесс промок едва ни до нитки.
– Вставай. – дружелюбно протянул он ей руку. – Ничего личного, поверь, просто слегка нервничаю, когда кто-то ко мне с оружием крадется.
Она упрямо стукнула по протянутой руке, отшвырнув ее в сторону, и поднялась сама.
– Дикарь! – ее голос оказался весьма мелодичным.
– Джесс. – невозмутимо поправил он. – А тебя как зовут?
– Иди ты!
– Эдита? – шутливо прикинулся он глуховатым. – Красивое имя. Тебе идет.
Она зло фыркнула и проворно выбралась на берег ручья, то и дело косясь на отнятый пистолет.
– Где же твой спутник? Или кого ты там звал? Собаку? – большинство слов звучали из ее уст как-то непривычно искаженно, но все равно чертовски приятно для уха.
– Выслеживает твоих дружков, полагаю. – небрежно обронил он. – Только не ври, что ты здесь одна. Вы ведь на самолете сюда прилетели?
На лице ее вспыхнуло неподдельное удивление. Она даже ненадолго замерла, глядя на него, как на невероятное чудо света, отчего Джессу с большим трудом удалось сдержать самодовольную ухмылку, рвущуюся наружу.
– На вертолете. – беззлобно уточнила девушка, а затем мрачно добавила. – Однако это была аварийная посадка, и мои спутники погибли… Так что твой приятель зря теряет время.
– Мне жаль. – сочувственно произнес он. – И что ты теперь будешь делать?
– Ох… – она ненадолго замолчала, а затем с грустью мотнула головой и продолжила. – Нужно уладить кое-какие дела и перебраться на соседний остров. Причем, чем раньше я туда попаду, тем лучше. Может ты мне поможешь? – и, выдержав небольшую паузу, добавила. – Джесс…
– Так как, все-таки, твое имя? – усмехнувшись, спросил он.
– Мари. – она примирительно протянула руку с аккуратными блестящими ногтями, слишком уж ровными и безупречными.
Пожимая ее, Джесс не переставал разглядывать новую знакомую. Красивая, уверенная в себе, ухоженная и наглая. Таких женщин в Санкторуме точно нет. Нет таких и в Дивоне. Причем, наверняка, никогда даже не будет. Вряд ли таких можно встретить и на самых дальних из всех известных островов.
– Так, значит, ты из Ушедших? – все-таки поинтересовался он, как бы невероятно это ни звучало.
– Я со Срединного Континента. – пояснила она. – Это с другой стороны Океана Бурь.
Джесс, конечно же, не имел ни малейшего понятия, где это, однако все равно деловито кивнул. Тем более, что ситуация выглядела так, будто она сказала это специально, и теперь ждет от него какой-то определенной реакции, пытливо вглядываясь в лицо.
– Эт-то… ведь ты? – неожиданно очень тихо, едва ли не шепотом, пробормотала она.
– Я – что? – не понял Джесс.
«Какого дьявола имеет в виду эта странная девчонка?»
– Нет, ничего… – мотнула она головой, как-то раздосадованно прикусив нижнюю губу. – Так как? Поможешь мне или нет? – вновь вернулась она к прежней теме.
– Может и помогу. – нарочито пространно ответил Джесс. – Только мне бы, для начала, друга своего отыскать. Ты мне с этим, в свою очередь, не поможешь?
Она на пару секунд задумалась, продолжая напряженно хмурить лоб, а затем согласно кивнула.
– Извини, что у меня нет с собой дрона или чего-то в этом роде… – пробормотала она, криво улыбнувшись. – Есть идеи, куда он мог бы пойти?
– Вряд ли слишком уж далеко, учитывая, что он босиком. – Джесс вновь упрямо не подал вида, что совсем не понял первую половину фразы. В какие игры она с ним играет? Или это просто такие заковыристые издевки? Чувствовать себя отсталым тупицей рядом с красивой девушкой было неприятно вдвойне, тем более, что она поглядывала на него как-то странно – то ли раздосадованно, то ли разочарованно…
– И часто твой друг разгуливает по лесу босиком? – тем временем, недоуменно спросила она. – Тут же везде камни, ветки и даже змеи…
– Просто он иногда ходит во сне. Особенно, когда полнолуние. – терпеливо пояснил Джесс и, пытаясь предупредить глупые предположения, добавил. – Но он вовсе не чокнутый.
– Сомнамбулизм – не признак сумасшествия. – пожала она плечами. – И как долго его приступы обычно длятся?
– Н-не знаю. Раньше я будил его в таких случаях… Думаю, что стоит следы вокруг еще раз поискать. Наверное, впопыхах я их тупо не заметил.
Этим они и занялись. Однако возвращать ей пистолет Джесс вовсе не торопился, нагло забросив его себе в сумку. Мало ли что у этой странной девчонки на уме. Вполне возможно, что она просто пытается использовать его в своих целях. По имени вон сразу же назвала, как только о помощи просить стала. Да и фразочки у нее какие-то непонятные. Похоже, что стоит держать с ней ухо востро. Тем более учитывая ее невероятно коварную внешность.
На сей раз он все-таки смог обнаружить пару еле заметных отпечатков стопы, которые вели в сторону Мшистых оврагов. Наверное, Бирн и во сне решил продолжить их привычный путь к Болотинам.
И как только Джесс мог забыть, что завтра полнолуние? Хотя у Бирна подобные приступы уже давненько не случались, по крайней мере при нем. Вот он, похоже, и расслабился. А зря.
Заглядывая в наиболее глубокие и крутые овраги, Джесс не переставал себя мысленно материть. Это ж надо было задрыхнуть настолько крепко, чтобы не услышать, как друг рядом встал и ушел. Теперь остается лишь надеяться, что он не сломал себе где-нибудь шею. Тем более, что следы в оврагах терялись вновь. Поэтому в дальнейших поисках Джесс решил придерживаться их стандартного маршрута к болотам, надеясь, что именно его неосознанно воспроизводил Бирн, будучи в сонном состоянии.
Вот если бы здесь был Верный… Умный пес в два счета разыскал бы приятеля. Да и не дал бы ему уйти одному, к тому же настолько бесшумно. Но, к сожалению, Верный остался в деревне. Поэтому придется рассчитывать лишь на собственные силы и везение. К тому же, рядом сейчас невероятно красивая девушка, вместо пса. Так и стоит ли, вообще, жаловаться на судьбу?
***
Свернув за Мшистыми оврагами направо, они спустились по узкой, едва приметной Волчьей тропе и, обойдя зловонные Гнилые ямы на почтительном расстоянии, добрались наконец до восточной окраины Болотин. Здесь в воздухе витал едва ощутимый запах дыма, однако из-за капризной переменчивости ветра Джесс никак не мог понять, с какой именно стороны он доносится. Тем не менее от него не ускользнуло, что дым этот пахнет весьма специфически, а вовсе не хорошо знакомым запахом костра или даже пожара.
– Ты уверен, что твой друг отправился именно сюда? – встревоженно спросила у него Мари, не переставая напряженно озираться по сторонам. – Мы здесь как на ладони…
– А ты, что, боишься открытых пространств? – с удивлением поинтересовался Джесс. – Странно. Люди обычно боятся леса. Хотя Болотины – гиблое место. Тут ты права.
– Я… э-эм-м… опасаюсь кромочников. – пояснила она и кивнула вдаль, на унылый бетонный остов, торчащий из воды, словно гигантский скелет неведомой твари. – Они распространяют заразу. Разве вы, в вашей деревне, об этом не знаете?
– Ты говоришь про упырей? И про какую такую заразу речь? Заразы вокруг много разной, так-то… – Джесс даже ненадолго остановился и пытливо на нее уставился.
– Одна из форм бешенства, при которой заболевший продолжает жить, но совершенно и, по-видимому, бесповоротно теряет рассудок. Из-за того, что вирус настолько радикально перестраивает мозг, что тот попросту не выдерживает изменений. Мы называем ее ДЦС. И она не из нашего мира. Давным-давно ее занесли сюда пришельцы, проникнувшие сквозь пространственно-временные разрывы. Раньше их еще называли кромочниками.
– Что еще за разрывы?
– Последствия гравитационных войн. Прости, я слишком много болтаю…
– Нет! – упрямо возразил он. – Я должен знать все, что знаешь ты! Расскажешь?
– Хорошо… Только давай сначала найдем твоего друга. – кивнула она, закусив нижнюю губу с какой-то досадой. – А то я даже теряюсь, с чего начать…
Джесс еще сильнее почувствовал в ней богатый источник знаний. Вот бы запереть ее где-нибудь, чтоб не сбежала, и постепенно вытрясти всю информацию о мире, которой она располагает. Но разве имеет она право скрывать от него нечто подобное? Ведь, вполне возможно, что она – прямой потомок тех, кто когда-то разрушил этот мир, накликав на него всемирный потоп. Ведь как иначе объяснить, к примеру, то, что она знает о связи упырей с болотницей, а также многие другие никому неведомые вещи?
Пытаясь справится с внезапно нахлынувшим, не поддающимся никаким объяснениям нервным возбуждением, он сосредоточился на дороге. До Болотин-то они дошли, но вот куда дальше мог отправиться невменяемый Бирн? Да и странно как-то, что они до сих пор его не встретили. Солнце уже давно взошло, и он, так или иначе, должен был проснуться. Неужто с ним все-таки приключилось что-то по пути сюда, а они его попросту не заметили? Вдруг он беспомощно хрипит сейчас на дне какого-нибудь глубокого оврага с переломанным хребтом или свернутой шеей, пока они бездарно теряют здесь время?
Спутница заметно притихла и думала о чем-то своем. Тем не менее, ее тревога и слишком частые озирания по сторонам не могли ускользнуть от цепкого внимания Джесса. Девчонка явно что-то не договаривает. Вот только в какой степени это что-то может быть опасно для него или даже для жителей Симарии? В конце-концов, она – чужеземный пришелец, и ее намерения все еще могут оказаться враждебными.
– Ваша аварийная посадка случилась где-то рядом? – поинтересовался он. – Я чувствую запах дыма.
Она удивленно на него взглянула, очевидно впечатлившись остротой его обоняния.
– Т-там… – она махнула рукой в сторону Зыбкой топи. – Я смогла выпрыгнуть немного раньше. Но мне просто повезло. А вернее… мне помогли… Тем не менее, я совершенно точно слышала взрыв. Да и дым стоял столбом. Хотя добраться до места аварии я так и не сумела.
– Ага, в тех местах жуткая трясина. Сгинуть в них проще простого. Но все-таки… А что если твои приятели все еще живы? – добавил он с подозрением.
– Нет. Их биометрические маркеры отчетливо говорят об обратном. Однако тебе этого не понять! – с горечью и раздражением отмахнулась она.
– Да куда уж мне, конечно… – обиженно фыркнул он.
Ситуация бесила и угнетала все больше. Надежда найти друга живым таяла с каждой минутой, а заносчивая девчонка явно считает его недоумком. Да и симпатичная физиономия, по-видимому, не произвела на нее особого впечатления.
Они продолжили путь в тишине, пока не вышли на твердь Древнего Тракта, ведущего до самого конца Болотин и даже дальше, к безбрежным Чистым водам. Туда, где раскинулось молчаливое царство затопленного города Ушедших, поражающего воображение своими невероятными просторами из великого множества громадных строений, уходящих глубоко под воду.
Джесс без труда отыскал спрятанный от посторонних глаз легкий челнок, с большим разочарованием отметив, что Бирн сюда сегодня не наведывался. Таким образом, выбранная стратегия оказалась окончательно провальной, а жизнь друга под еще большим вопросом, чем раньше.
– Там, что, кто-то есть?! – вдруг взволнованно прошептала спутница, указав рукой на одно из затопленных зданий, пара верхних этажей и накрененная крыша которого торчали из воды в нескольких сотнях метров отсюда.
Джесс поспешно вскинул бинокль и вгляделся в древнюю руину. И точно – в одном из оконных провалов, зияющих своей чернотой, что-то быстро промелькнуло прежде, чем скрыться. Причем это что-то показалось слишком уж сильно похожим на человека.
Бирн? Вряд ли, учитывая, что челнок на месте. Если только приятель не приволок сюда втихомолку еще один или не научился чудесным образом ходить по воде, подобно Христу. Да и Джессу заносчиво мнилось, что он смог бы узнать приятеля в любом виде и с любого расстояния. Плюс ко всему, он вновь ощутил то особое тревожное чувство, что так часто посещало его в здешних местах. Будто чей-то пристальный взгляд смотрит на него, как на добычу, откуда-то из засады.
– Упырь, возможно… – растерянно пробормотал он. – А ты что думаешь?
– Посмотри на край крыши. – предложила она. – Справа. Что там такое? Мне отсюда не разглядеть.
Джесс послушно поискал в бинокль крышу и внимательно осмотрел ее – от края до края. С конца одной из погнутых арматурин, торчащих из искореженного бетона, причудливо изогнутыми ржавыми металлическими червями, и впрямь свисало что-то темное.
– Куртка… – пробормотал он, пытаясь получше разглядеть заинтересовавший их обоих предмет. – Дьявол! Так это же куртка Ри!!
Не долго думая, он бросился к челноку, но девчонка порывисто схватила его за руку.
– Стой! И как, по-твоему, он смог там оказаться? Или у вас здесь еще одна лодка была? Нет ведь? А вдруг это ловушка? Подумай!
– Слушай… Возможно, ты и права. И даже наверняка. Но я все равно должен проверить! – немного скомкано, но горячо возразил Джесс. – Он мне как брат, понимаешь? Если не хочешь идти со мной, просто останься здесь. Тебе не обязательно плыть туда. Я все понимаю.
Она упрямо мотнула головой и первая полезла внутрь суденышка, а Джесс не стал ее переубеждать. Прекрасно понимая, что их общение ограничено, он хотел провести как можно больше времени вместе. Да и любая помощь в поисках Бирна совсем не повредит, учитывая всю странность обстоятельств.
Они плыли молча. Она пристально вглядывалась в приближающуюся бетонную руину, а он усиленно греб, только сейчас запоздало сообразив, насколько поразительно острое у нее зрение. Ведь разглядеть куртку с такого расстояния без бинокля почти невозможно.
– Странная ты… – тихо буркнул он.
Она явно расслышала, но промолчала, продолжая внимательно всматриваться вдаль.
Когда они наконец причалили, Джесс проворно, словно мартышка, вскарабкался по бетонной развалине в одно из нижних окон. Накрененная относительно горизонта комната, в которой он оказался, выглядела совершенно пустой, однако самый нижний ее угол, с кривым провалом в полу, не мог ни настораживать. На стенах вокруг дыры обильно разрослась склизкая зелень, а в ней самой стояла покрытая плотной ряской вода.
Джесс протянул руку девчонке, помогая ей взобраться в окно. Мари наверняка было трудно карабкаться по местами разбитому и искрошившемуся, но все еще скользкому бетону, однако она не жаловалась. Когда она оказалась внутри, он красноречиво приложил палец к губам, кивнув в сторону подозрительной ямы. После чего они быстро, но максимально бесшумно, выскользнули в коридор, также довольно кривой и с частично обвалившейся крышей, откуда направились к разбитой лестнице. Вокруг воняло затхлой сыростью и плесенью.
Крыша строения также оказалась пустой и, местами, даже почти целой. Ее черную, потрескавшуюся спину то тут, то там покрывал светлый золотистый песок вперемешку с грязным болотным торфом, из которого пробивались вездесущий мох и жесткая трава бирюзотка, умудрявшаяся расти даже на голых камнях. При этом ее водянистые и безвкусные ягоды, как ни странно, славились своими лечебными свойствами.
Куртка Бирна одиноко свисала с одной из погнутых временем ржавых арматурин, и это действительно напоминало ловушку. Будто кто-то специально водрузил ее туда, точно некий флаг.
