ISBN :
Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 31.08.2023
Волк задрожал. Из его пальцев высунулись когти. Запрокинув голову, он завыл, пытаясь отогнать свою безысходность и свой голод. Затем, не в силах более сдерживаться, вскочил и бросился в распахнутую дверь.
– Беги, беги, – сказал Ободранный ему вслед, поднимаясь сам и прихватывая с собой шахматную доску. – Только не успеешь. Здесь и без тебя падальщиков хватает.
Он потянулся. Сюртук на его спине разошелся. Под ним что-то зашуршало, затрепетало, будто стараясь распрямиться. Затем успокоилось. Прореха в сюртуке вновь затянулась.
При жизни Пилат Изуба имел почти все. При смерти Ободранный тоже имел почти все. Но ни при жизни, ни при смерти, ему так и не довелось испытать ощущений полета. Это было единственное, о чем он желал.
В его жизни не было самолетов. А после смерти ему достались низкие потолки, нависающие над стеллажами, да узкие проходы.
Но он не считал это несправедливостью. Он и сам всегда любил пошутить.
***
Голова раскалывалась. Наверное, из-за этого он и очнулся.
Улисс Мэйтата очень, очень хотел умереть. Закрыв глаза после ухода безумного леопарда Алекса, он желал больше никогда их не открывать.
Ему было горько, тоскливо и больно.
Психоделический диссонанс, в который поверг его сознание Алекс, едва не прикончил Улиссу разум.
Нехотя он открыл глаза. Он сидел все там же, прислонившись к бетонному блоку спиной, в окружении автоматных гильз и разорванных тел сослуживцев. Напротив, у его ног, лежала оторванная голова Рэм. Она таращилась на него пустыми мертвыми глазами.
Солнце уже скрылось за зданиями. Воздух был недвижим и совсем не доносил привычной прохлады с великого Арсина, несущего свои черные воды.
Улисс вспомнил, как Алекс рассказывал ему о своих мечтах. О том, как не хотел никого убивать. Леопард мечтал совсем об ином. Он мечтал жить на берегу моря, вдыхать его соленый аромат, плавать на лодке, ловить рыбу, играть с китами, а по ночам смотреть в телескоп на звёзды. Но никогда в своей жизни убийца не видел ни моря, ни даже телескопа.
И жалел об этом, не в силах бросить то, чем так не хотел заниматься.
Улисс в детстве мечтал стать полицейским. Он не был умным. Он был самым обыкновенным енотом. Но мечтал стать именно полицейским. И, как и у Алекса, его мечты не сбылись.
Он с трудом встал. Конечности не слушались. Ему пришлось постоять с минуту, прежде чем спала темная пелена, окутавшая его голову от смены позы. Затем Улисс подошел к стене, у которой лежали армейские рюкзаки его товарищей. Они сложили их сюда перед боем, намереваясь расправиться с психопатом Алексом Багенге.
Вместо этого Алекс легко, будто походя, сам расправился с ними.
Улисс достал из аптечки шприц-тюбик с обезболивающим. Покрутил его в руках, раздумывая. Потом все же снял колпачок, задрал рукав куртки и загнал иглу себе в плечо, выдавливая содержимое.
Жить он больше не хотел. Жизнь без возможности исполнить свою мечту теперь не имела для него смысла. У него оставался лишь последний долг.
Действительно, подумал он. Последний долг перед лейтенантом. Единственное, что все ещё держало его в мире живых.
Теперь Улисс понимал, после слов Алекса о своих мечтах, что его представление об успешной службе в клане Жерло были лишь иллюзией. Оно не имело ничего общего с теми мыслями о защите общества, которые возникали когда-то в его детской голове. Он стал хорошим солдатом, потому что старался им стать. Но одновременно он похоронил и предал свою мечту.
Как похоронил и предал свою мечту леопард Алекс Багенге, превратившись в чудовище. Улисс не хотел для себя ни подобного конца, ни смерти ради интересов Фрей Мэйтата.
Ведь какой простой выбор, размышлял он. Либо ты отказываешься от своих мечтаний и живешь по тем правилам, по которым тебе приказывают жить; либо умираешь в нищете и голоде. Его родители гордились им, когда он стал солдатом клана. Сам он теперь едва ли не презирал себя.
Насколько мир стал бы лучше, если бы Алекс стал астрономом и играл с китами? И насколько лучше стал бы Эйоланд, если бы Улисс защищал его граждан, а не запугивал их на улице автоматом?
Улисс подобрал голову Рэм и упаковал её в ранец. Затем собрал с убитых товарищей остатки боекомплекта и разыскал свое оружие. Подумав, снял с тела Рэм пистолетную кобуру и вложил в нее пистолет, валявшийся неподалеку.
Подогнав кобуру и накинув рюкзак, он направился к выходу из тупика. Ему предстояло долгое возвращение по ночному городу. Он не знал, сколько оно займет времени, и кого он повстречает первыми – боевиков клана Жерло, которые отвезут его на базу, или местную шпану, которая попытается его ограбить.
Но куда именно он хотел вернуться, Улисс не знал.
Выхода со строительной площадки он не нашел. Он кружил и кружил среди разбитых бетонных плит и оскаленных челюстей ржавой арматуры. Кружил, пока не отчаялся.
Птицы уже начали слетаться на трупы. На площадку спускалась темнота, быстро, словно накинутое на клетку покрывало.
Странно, что не приехала полиция. Эта мысль постучалась в голову Улисса отстраненно и робко, как стучаться в дверь чужой спальни. Ему не нравились очертания окружающих его стен и бетонных блоков. Они плыли и колебались серыми тенями. Смрад разорванных тел разбавлялся странной смесью запахов, большинство которых енот чувствовал в своей жизни впервые. Запах был густым, терпким, влажным, землистым и сладким.
Однажды Улисс видел растение в горшке, случайно, когда заходил в кабинет Рэм Мэйтата с поручением. Высокое, вполовину его роста, толстыми мясистыми листьями оно тянулось к окошку, будто стараясь выдавить стекло и вылезти наружу.
И сейчас пахло так, словно вокруг него тянулись ввысь тысячи таких растений.
Под шум раздираемой твердыми клювами плоти, Улисс надел на голову фонарик. Луч теплого света пронзил мрак и уперся в кирпичную стену старого склада, мимо которого он сегодня прошел уже не менее десяти раз.
Вот только на этот раз он разглядел в стене дверь. Низкую, но широкую, окованную покрасневшим от времени железом.
Все же я умер, подумал он. Вот как она выглядит, моя последняя дверь. Дверь, за которой меня поджидает Ничто.
Две птицы, боровшиеся друг с другом за кусок кишки, не обратили на него никакого внимания, когда он прошел мимо.
Подойдя к двери, Улисс потянул её, но она не шелохнулась. Тогда он толкнул вперед, почувствовав её вес.
Тяжело, но беззвучно, дверь распахнулась. Темноту ее проема луч фонаря преодолеть не смог.
Вот и она, подумал Улисс, настоящая смерть.
И, не колеблясь, шагнул во тьму.
***
Улисс оказался в узком коридоре с панелями из заплесневелых досок и низким сырым потолком. Он переключил фонарь на более мощный режим и высветил в конце коридора ещё одну дверь.
Коридор был пуст. И, несмотря на сырость, не имел запаха. Словно его наполнял стерильный воздух.
Улисс вынул из кобуры пистолет и принюхался к нему. Тоже ничего. Тот не пах ничем – ни железом, ни смазкой, ни порохом.
Наверное, так и должно быть, подумал он. Предбанник в Небытие. Как он должен пахнуть? Никак, все верно.
Он проверил обойму, дослал патрон и сдвинул флажок предохранителя. Затем направился к двери в конце коридора.
Его боль уже ушла, подчиняясь действию инъекции. А может, здесь его боль тоже не могла существовать, как и запахи?
В его душе осталось лишь ощущение безысходности, сжимающей горло.
Его не переполняла ненависть к Алексу. Ненависть – самое мучительное чувство, съедающее душу. Быстрее нее обгладывает душу только зависть. Но Улисс не ненавидел Алекса, и тем более не завидовал ему. Завидовать леопарду мог только ещё больший безумец, чем он сам.
Вторую дверь он открыл с трудом, плечом помогая ей провернуться на ржавых петлях. Её скрип разнесся стоном на одной ноте, протяжной и мерзкой.
Перешагивая через порог, он заметил лежавший на полу обрывок бумаги. Он осмотрелся, прежде чем подобрать его.
Улисс вышел в просторный зал со стеллажами, заставленными книгами. Их бесконечные ряды уходили вдаль, вероятно к другой стене, которую он сейчас не видел.
В зале имелся свет – хотя его источника он понять не смог. Свет не был ярким, но достаточным, чтобы хорошо ориентироваться.
Он выключил фонарь и поднял с полу листок. Тот оказался перечеркнутым и пожеванным с одной стороны, будто некто пытался его съесть.
Улисс не очень хорошо читал, но все же смог разобрать слова, напечатанные витиеватым шрифтом.
…
Передвигайся тихо и осторожно. Соблюдай тишину.
Если неподалеку кто-то кричит, не двигайся и молчи. Соблюдай тишину.
Вынимая с полки книгу, будь осмотрителен. Некоторые из них могут тебя укусить.
Если тебя укусила книга, не кричи. Соблюдай тишину. Промой рану – некоторые книги заразны.…
Он поразмыслил, хочется ли ему брать с полок книги. Улисс чувствовал на себе их взгляд – бездушный и голодный, выжидательный, с капающей меж корешков слюной. Некоторые книги светились зеленоватым светом, выделяясь в темноте. Возможно, они несли в себе яд, и таким образом предупреждали об опасности. Другие книги валялись на полу, и темная плесень пожирала их, превращая в однообразную массу.
Желания трогать книги у него не возникло.
Сжимая пистолет двумя руками, опустив ствол вниз, Улисс короткими шагами, мягко, в линию – так, как их, солдат клана Жерло, обучала Рэм – направился меж стеллажей, намереваясь достигнуть противоположной стороны зала.
Ни запахов, ни холода, ни тепла. Лишь едва слышимый звук его шагов. Он оглянулся. Отпечатки его лап прекрасно виднелись в тонком слое пыли, покрывавшем напольную плитку.
Спустя вечность он добрался до противоположной стены. Здесь громоздились несколько сваленных друг на друга стеллажей без книг. За ними угадывались очертания проема, на этот раз без двери.
Улисс бросил взгляд на хронометр. Он двигался по залу ровно девять минут и тридцать секунд. Как хороший солдат, он прекрасно знал свою скорость перемещения. Он прошел около четырехсот метров, что наделяло зал с книгами очень большими размерами. А здание, в котором тот располагался – размерами и вовсе немыслимыми.
Одной рукой он оттащил стеллажи от дверного проема. Те оказались на удивление легкими. Древесина крошилась под его пальцами, образуя облачка пыли, висевшие в воздухе.
Когда он закончил, до его ушей донесся чей-то вопль. В нем Улисс отчетливо различил отчаяние и обреченность.
Не колеблясь, он быстро двинулся вдоль очередного бесконечного ряда полок, держа наготове пистолет.
Крик повторялся, с каждым разом становясь все отчаяннее и безумней. Тот, кто издавал крики, сопротивлялся.
Улисс побежал, боясь опоздать. Вопли перешли в хрипение, но он уже слышал, как бьется о пол чье-то тело, а потому знал, куда именно ему следует бежать.
И запах. Он почуял запах свежей крови и испражнений, только что покинувших чрево. На фоне полного отсутствия запахов иных, этот бил, словно нож, остро и болезненно, до липкого привкуса во рту.
Ствол пистолета нырнул в комнату первым, за долю секунды до него самого. Палец нажал на курок сразу, как только мишень появилась в его поле зрения.
Комната оказалась освещена лучше того широкого проема с полками книг, между которых он только что бежал. Казалось, здесь светился сам воздух.
Высокая фигура, с плотным телом, без шерсти, обвитая жилами и сморщенной кожей, со странным капюшоном на голове, подвешивала через крюк на потолке свою жертву – ещё более странное существо с молочно-белым мехом. Оно дергалось на веревке и хрипело, вцепившись в собственное горло и пытаясь ослабить петлю.
Улисс дважды нажал на спуск, но пистолет издал лишь сухой щелчок, бессильно отведя затвор. Рыча от нетерпения и злости на осечку, он передернул затвор и снова попытался выстрелить.
Ничего не произошло.
Тогда он шагнул ближе и рукоятью пистолета ударил палача по голове.
Тот отшатнулся и выпустил из рук веревку. Его жертва мешком рухнула на пол, продолжая хрипеть и извиваться.
Вешатель обернулся и уставился на Улисса.
Его капюшон оказался кожаным наростом, складчатым и мясистым. Круглые, глубоко посаженные глаза, лишенные век, уставились на Улисса.
Зашитый грубыми толстыми нитками безгубый рот зашевелился, но не проронил ни звука.
Он был почти на три головы выше Улисса и гораздо тяжелее. Но даже не попытался защититься, когда Улисс ударил его ещё раз. Впрочем, удар не причинил ему никакого вреда.
Вешатель лишь продолжал таращиться на него.
– Оставь его! – заорал Улисс. – Оставь, его, слышишь?!
Вешатель дернулся, словно в растерянности.
Улисс сунул пистолет обратно в кобуру, и сделал два шага назад, одновременно снимая с плеча автомат.
– Ну-ну, вы только посмотрите! – раздался позади него насмешливый голос. – Можешь не стараться, друг мой. Он тоже не выстрелит.
К последней фразе Улисс уже успел развернуться, дослав патрон и сняв автомат с предохранителя. Палец привычно нажал на спусковой крючок, намереваясь отсечь очередь из пяти пуль в новую мишень. Плечо приготовилось к отдаче, а сам он начал сдвигаться вбок, заученно уходя с линии огня противника.
Но вместо выстрелов раздался лишь очередной бессильный щелчок.
Новое действующее лицо – очень странный рысь в грязном сюртуке и мятом черном цилиндре, склонил голову и слегка приподнял головной убор над головой, приветствуя Улисса.
Тот продолжал смотреть на него поверх бесполезного автоматного ствола.
– Ну, вот скажи мне на милость – зачем ты напугал достопочтенного Джона? Он ведь просто выполнял свою работу. Причем заметь, делал её профессионально, и со всей заботой о своей жертве.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=69585268&lfrom=174836202) на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом