– Странно как-то это все выглядит… Что это еще за содействие, в котором надо одалживать машины гражданских. Уверен, что он не ряженый?
– Какой же он ряженый? Он же экзамены у меня принимал.
– Сегодня он принимает экзамены, а завтра он перегоняет машины через эстонскую границу. И где ты его потом искать будешь? Мы ведь ее даже на учет не поставили, чтобы в случае чего объявить в розыск.
Бирюков младший понимал, что он находится между молотом и наковальней. С одной стороны, вдруг за машиной действительно придут «плохие» полицейские и заберут его мечту на колесах, как вещественное доказательство в каком-то там преступлении, и сейчас они в самом деле отводят от себя беду. С другой, в словах отца тоже был смысл – неужто автопарк полицейских так оскудел, что они привлекают к своим расследованиям машины без учета? Возможно, что некто слил им базу машин по VIN-номеру, и те проворачивали какие-то махинации.
И как объяснить отцу, что это могло стоить ему прав? Здесь Казначеев подстраховался – он пока не дал Бирюкову расписаться в экзаменационном листке. Без подписи кандидата, что он ознакомлен с результатами экзамена, водительское удостоверение не выдадут.
– Игорек, сделаем проще – пусть на громкой наберет своего начальника, как подъедем.
Когда Степан подъехал к гаражу с «Маздой», отец озвучил ему свои сомнения относительно замысла одолжить «японку».
– Вы решили спросить об этом только сейчас? – возмутился на это Казначеев.
– Степан, да? Напомните, Вы в каком отделении ГАИ работаете?
С невозмутимым выражением, старший лейтенант озвучил свое реальное место работы.
– Не подскажете, как Вы определили, что у нас есть такая машина, которая попадает под ориентировку?
«Потому, что твой бестолковый сынок раскатывал на ней в тот вечер», – подумал про себя полицейский. Но для отца была приготовлена безопасная версия.
– По нашим источникам, вы приобрели «Мазду» в апреле у продавца, который проходит фигурантом по уголовному делу. Автомобиль может числится в угоне. Для этого необходимо доставить его на техническую экспертизу.
Отец обдумал его слова, после чего чуть слышно выругался:
– Надо было жену слушать и не брать с рук…
– Пап, хочешь сказать, ты у какого-то барыги взял краденую машину? – удивился Игорь.
– Да нет, все ведь вроде как законно… Хорошо, допустим, эта машина в угоне, в розыске, да без разницы. У Вас есть на руках постановление суда?
– Нет, но Вы можете дождаться следователей с ним, и навсегда попрощаться с подарком сыну.
– Возвращаемся тогда к началу – на каком основании Вы пытаетесь изъять у меня мою собственность?
Степан подошел к нему в упор и сквозь зубы прорычал:
– На таком, что…
– Все, харош! – Игорь более не мог терпеть этот балаган. – Пап, я на ней ездил, пока ты на рыбалке со своим Маратом был. Я должен был готовиться! Я засветился, инспектор об этом узнал, и мы договорились, что я дам ему покататься на пару недель, пока…
– Ты…ЧТО!? – отца вот-вот хватит удар от такого откровения сына. – Ездил!?
– Да, потому что я не мог подготовиться иначе! Нет никакой истории с угоном.
– И что Вы ему пообещали взамен, Степан?
Степан не был хорош в импровизации, но сейчас ситуация того требовала.
– Что он сдаст экзамен, и машина без проблем встанет на учет.
Николай не верил своим ушам – то машина в розыске, то сын втихую раскатывал без номеров и прав. От переполнившей ярости он даже ударил Игоря в живот, отчего сын согнулся в три погибели, но выстоял.
– В конце концов, запишите меня на, мать его, видео! Что я, старший лейтенант Казначеев одалживаю на три недели «Мазду RX-7» для служебных нужд!
– А если и исчезнет… – Игорь постепенно отходил от боли. – Я c тобой рассчитаюсь.
В конечном итоге отец сдался, возложил ответственность на сына за сохранность иномарки и вручил ключи полицейскому. Требовать видеофиксацию и звонок начальству он тоже не стал – мысль о гнусном поступке сына все еще не отпускала его, и они молча отравились домой.
«Тяжелый случай», – думал про себя Степан, передвигаясь по дворам на стальной преступнице. Оставался только риск того, что папаша-параноик обратится в их отделение и обо всем пожалуется Меркулову. И чем больше пройдет времени с момента разлучения семьи Бирюковых с машиной, тем более великим у Николая будет соблазн навестить первый дом на Вернисажной улице. Куда, к слову, Степану еще предстоит вернуться с «зачетками» кандидатов – в понедельник Меркулов, потирая свои жирные потные ладошки, будет спрашивать с него за успехи молодых водителей. А экзаменационные листки остались в «Патриоте»…
Егор так и не отзвонился на предмет поисков Киры. Степан набрал ему сам.
– Егор, твоя блудливая японка у меня. На какой адрес ехать?
Гараж отца Егора располагался где-то в районе Черемушек, на улице Архитектора Власова. Вячеслав Клыков, к счастью, не стал продавать свое маленькое пристанище перед переездом за границу – на чужбине всякое могло произойти, а Родина, случись чего, всегда примет в свои объятия. Улица Архитектора Власова была не ближним светом – предстояло ехать не менее часа, а без номеров ездить на такой роскошной малышке было еще и опасно. Но, как говорится, кто не рискует… Нет, пить за рулем шампанское Степан точно не станет.
Поздним вечером на этом участке Третьего транспортного кольца обычно мало дежурных экипажей – Степану повезло проехать мимо одного, благо те проверяли какого-то таксиста. У инспекторов ДПС это была одна из «любимых» категорий клиентов. Словом, он добрался без казусов.
Интересно, не будет ли в гараже его ждать господин Меркулов?
Егор сориентировал Степана по телефону к своему боксу и встретил напротив открытых ворот. Характерным махом руки он дал понять, чтобы Казначеев сразу заезжал в гараж. Когда старший лейтенант загнал машину внутрь, Егор закрыл ворота и включил свет.
Внутри бокса все было куда цивильней, чем когда-то в их с Алексеем пристанище – стены разукрашены в профессиональные уличные граффити, вместо стеллажей были устроены алюминиевые пеналы, а пол был укрыт резиновыми матами. И ходить приятно, и разлитой краски можно было не бояться.
Кроме «Мазды», в гараже стоял еще какой-то «Митсубиши Лансер» оливкового цвета.
– Егор, не говори мне, что ты в такое время решил опять взяться за старое.
– Сплюнь, наездился.
– Тогда чья…? – от удивления Степан даже не успел закончить свой вопрос. Он снова вспомнил про Меркулова. Нет, он же ездит на «Элантре». Или это его тайная игрушка в ночи? Или…
В левой части гаража, со стороны входа, послышались приближающиеся шаги. Потолочный светильник не полностью окутывал бокс фотонами, и потому Казначеев не сразу разглядел силуэт мужчины, показавшегося из тени.
– Моя. Нравится?
– Я бы немного опустил подвеску сзади, и взял бы колеса большего диаметра ярко-белого цвета.
Силуэт на это лишь усмехнулся.
– Ты был прав, Егор, он шарит. Вы же Степан, я правильно понял?
Казначеев на это утвердительно кивнул.
– Я Камиль, из «Крыльев ночи».
***
Казначееву не верилось, что Егор смог организовать встречу с первым лицом одного из крупнейших стритрейсерских клубов в Москве, некогда главного конкурента «Ночных всадников» по охвату районов и количеству членов. Тихон как-то рассказывал Степану о раскладе присутствия клубов на той или иной территории – он держал Восточный округ в периметре Вернисажной улицы, Щелковского шоссе, участка 105 и 0 км МКАД и Шоссе Энтузиастов. Камиль же вел дела преимущественно в западной части города, в пределах Рублевского и Можайского шоссе, а также участка 55-60 км МКАД. Север и юг города выступали буферной зоной для выяснения отношений между клубами, и не были заняты кем-либо из клубов.
После инцидента с Алексеем Путейко и скорой помощью Тихон предупредил Камиля о возможном усилении присутствия ДПС по всей Москве, и лидер «Крыльев ночи» на какое-то время приостановил заезды в Москве и ушел в подполье.
– Интересно, что он поинтересовался у меня насчет «вакантных» должностей, когда я пережидал всю эту бурю. Тогда мне нужен был помощник, чтобы вести дела с заправщиками. Я сказал, что подумаю, договорились через пару дней созвониться…
– Ты поддерживаешь сейчас контакт с Тихоном? – перебил его Степан.
Камиль чуть усмехнулся от такого вопроса.
– А вот дослушай. Вскоре я перезвонил Тихону, и мы договорились встретиться для обсуждения условий. В принципе, я был не против его взять, знаем друг друга давно. И разговор потом как-то странно оборвался…
Егор и Степан вопросительно переглянулись друг с другом.
– Его будто чем-то огрели, я услышал стон. Чей-то голос вдалеке еще говорил, что-то вроде: «Все, Кирюша, больше не будешь чудить». Учитывая, что с тех пор он больше не связи…
– Ты думаешь он… все? – Егор провел указательным пальцем себе поперек шеи.
– Возможно, – Камиль вытащил из карманов своих темно-синих джинс какой-то предмет, внешне напоминающим обычную флешку, и тут же вручил ее Степану. – Среди моих ребят есть и хорошие компьютерщики – смогли вытащить запись разговора. Егор, ты спрашивал у меня второй номер Киры? Предлагаю уговор. Узнаете второй голос на записи – дам ее второй номер.
– Кира не говорила мне, что у нее есть второй телефон, – удивился Степан, прокручивая в пальцах переданный USB-носитель голубоватого цвета с металлическим корпусом.
– Не знаю насчет второго телефона, но с этого номера она как-то звонила мне. Я и сохранил его. Так что, джентльмены, дайте знать, когда прослушаете запись.
Степан почти забыл, что с собой у него была рабочая сумка с экзаменационными карточками будущих кандидатов (в том числе с подписью недотепы Игоря). Вместительность же сумки позволяла переносить с собой еще и рабочий ноутбук, который Степан брал с собой для удобства учета списка и соответствующих «отметок». На нем и можно было проверить запись.
Казначеев достал из сумки не самый свежий ноутбук «Тошиба», переживший, как минимум, два президентских срока – кнопки клавиатуры покрыты слоем высохшего жира, динамики и вентиляционные отверстия обросли въевшейся пылью, а сам корпус был местами с потертостями. «Тошибе» потребовалось чуть меньше минуты, чтобы пробудиться ото сна и позволить воткнуть в себя USB-носитель. Формат записи оказался не .mp3, и пришлось опробовать пару-тройку аудио программ, чтобы открыть файл «110612.aac».
– А-ак? – вопросительно сказал Егор, всматриваясь в имя файла.
– Парнишка говорит, у этого формата звук лучше при сжатии сохраняется.
– Посмотрите на имя файла – будто это дата, – заметил Степан. Кажется, в этот день он как раз был на смене.
Запись разговора длилась около полутора минут. В ней Тихон и Камиль обсуждали время и место встречи, причем главарь «Ночных всадников» максимально давал понять, что заинтересован в сотрудничестве со своим коллегой. На 62-й секунде раздался какой-то глухой удар с металлическим эхом, после которого последовал набор неразборчивых звуков – шарканье, приглушенные стоны, учащенное дыхание. Через какое-то время борьба прекратилась, после чего прозвучали слова, вызвавшие такой интерес у Камиля.
И от которых у Степана прошлись мурашки по коже.
XIII
В знак признательности Степан и Егор вкратце посвятили Камиля в курс происходящего, но без подробностей – что убийца Тихона некто Альберт Меркулов, и что он был их начальником в эпоху гонок. Казначеев не планировал подключать Камиля в свой замысел, а потому умолчал о той части, в которой Альберт скоропостижно перевелся на должность главного грабителя в первом отделении экзаменационной работы. Версия для Камиля звучала так – командир второго батальона, начальник Альберта, решил перестраховаться, и предложил Меркулову расстаться по-хорошему. Договорились о переводе на более низкую должность в подразделение пропаганды безопасности дорожного движения.
С тех пор Степан с Альбертом якобы не общался.
Камиль свое слово тоже сдержал, и надиктовал второй номер Киры. Перед тем, как вернуться в отделение, Степан попросил его воздержаться от каких-либо попыток выйти на Меркулова и, тем более, организовывать заезды в Восточном округе – там по-прежнему было плотное присутствие патрульных экипажей. Перед этим ему еще нужно было забрать свой «Патриот» с 4-ого переулка Измайловского зверинца и отвезти экзаменационные документы на базу. У Казначеева практически не осталось сил, чтобы ехать еще и на работу – все равно Альберт будет смотреть их только в понедельник. Но отец мог востребовать свой автомобиль, и тогда придется везти эту кипу в руках, чего ему не хотелось делать еще больше. Потому, переборов чувство усталости, он решил отвезти их сейчас – в конторе всегда был дежурный, который мог открыть ему дверь.
Что же насчет Киры, Егор пообещал связаться с ней, чтобы обсудить возвращение в стольный град. Интересно, как она там? Вспоминала ли Степана?
На следующий день Казначеев проснулся в районе обеда. Алексей Иванович был жаворонком – для него проснуться после восьми утра было все равно, что подростку проснуться после днем. Со стороны кухни шел запах чего-то мясного, сопровождаемого звуками телевизионных новостей и кипящего масла со сковородки. Но это был уже не тот запах – отец обычно не заморачивался с приготовлением собственного фарша для лепки котлет, и покупал полуфабрикаты. Тем не менее, запах почти мгновенно пробудил аппетит у Степана – он так и не успел отужинать из-за всей этой секретной операции с «Маздой». Степан не любил бездельничать в кровати после пробуждения, а потому сразу направился на водные процедуры в ванную, а затем на кухню.
Отец поприветствовал сына, не отвлекаясь от переворачивания купатов.
– Сегодня так-то ты готовишь обед.
– Я приехал вчера около трех часов…
– Поправка – сегодня. Сутки начинаются после полуночи. Я уже понял, что быстрее будет самому сделать, – Алексей Иванович присыпал котлеты какими-то специями, затем переключился помешивать макароны. – Как экзамены вчера принял?
Меньше всего сыну хотелось обсуждать с отцом рабочие моменты. Тем более под новости о готовящейся военной операции России в Аль-Махаре, стране на Ближнем Востоке, где террористы пытались свергнуть законно избранного правителя. А потому откупился шаблонным «нормально все».
– Приводи пока себя в порядок, скоро позову.
Обед прошел практически в полном молчании, родственники ограничивались репликами передать какую-либо специю, соус или напиток. После того, как Степан убрал со стола, отец сообщил, что достал показания.
– Вы про того врача?
– Так точно. Хотел вручить еще вчера, но тебя не было весь вечер, – Алексей Иванович вышел из-за стола и направился в свою комнату, Степан – вслед за ним. Казначеев-старший достал из своего портфеля один единственный лист А4 с какой-то рукописью. Это был почерк его отца – ровный и читабельный, как и полагалось сотрудникам правоохранительных органов. Степан сел на стул между бюро и гардеробом (отец разрешал садиться на кровать только матери) и начал рассматривать документ.
– Если коротко – Ефимцев уверял меня, что был уверен в группе крови твоего напарника. В то время выдачу пакетов с донорской кровью производили без специальной врачебной комиссии, их начальник службы трансфузиологии вел только учетный список емкостей с кровью, за который он отчитывался только перед главврачом больницы. Хранилище с пакетами оборудовано видеонаблюдением, и, если дежурный врач не внесет запись при востребовании мешка – это гарантированное увольнение, а то и статья. У каждого мешка свой уникальный номер, который дежурный врач вносил в некий журнал регистрации переливания, где указывал фамилию пациента и время востребования.
– В хранилище кто-то наблюдает за этим? – спросил Степан.
– Степ, я же тебе говорю – есть камеры. У больниц нет таких средств, чтобы круглосуточно держать вахтера за мешками. Суть не в этом – холодильник с мешками разделен на несколько отсеков. То есть, на каждую группу крови приходится свой отсек, так? И мешок, который тогда Ефимцев брал из холодильника, был единственным.
– А сколько должно было быть по описи?
– Не знаю. Возможно, что у них есть нечто вроде станции переливания крови, либо они обмениваются биоматериалом внутри госпиталя по мере необходимости.
– А как маркируются данные донорской крови на емкостях?
От интриги Алексей Иванович чуть наклонился вперед к Степану.
– Грамотный вопрос, сынок. Вся маркировка материала производится наклейками. Улавливаешь суть?
От такого нюанса Степан на какое-то время впал в раздумья, затем выдал умозаключение.
– Тот мешок был предназначен как раз для Алексея.
– В точку. А маркировку пакетов осуществляет тот же человек, что ведет учет материала.
– То есть, врач-трансфузиолог.
– Вот и думай теперь, что бы это могло значить, – Казначеев-старший встал с кровати и направился в сторону коридора. – Пойду прогуляюсь до рынка.
После ухода отца Степан попытался вызвонить Киру по второму номеру, с которым так милостиво вчера поделился Камиль. В ответ на вызов он услышал лишь: «Аппарат вызываемого абонента выключен…». Возможно, что девушка просто перестала использовать номер, либо не отвечала на незнакомые звонки из соображений осторожности.
Даже вечерняя тренировка в спортзале не дала Степану наводки на связь Меркулова с возможной подменой биоматериала, определившего исход его реабилитации в госпитале. Чутье нашептывало, что в этом происшествии была закономерность, поскольку Альберт был вполне заинтересован в сокрытии его причастности к заездам «Ночных всадников». Но чтобы нынешний начальник первого экзаменационного отделения имел какие-либо повязки с руководящим составом медицинского учреждения… Как там его звали? Некто Железняк? В архиве руководства главного госпиталя МВБ наверняка был реестр кадровых приказов по штатной структуре, с постоянным сроком хранения по месту утверждения. Но учредителем госпиталя являлось ведомство, министерство внутренней безопасности, в отношении которого Госавтоинспекция имела такое же подчиненное положение. А значит, на любой официальный запрос с места работы Степана будет гарантированная отписка с формулировкой «обратиться в курирующее ведомство». Не говоря уже о том, что Альберт Сергеевич будет далеко не в восторге от такой инициативы. Телефонный звонок был более опасной затеей – может повториться ситуация с вечерней погоней за «Маздой».
Но такие полномочия вполне могли быть у проверяющих органов. Здесь Казначееву невольно вспомнился случай с остановкой служебного «Мерседеса» и предложением приобрести добротную пару сапог…
Степан остановился посреди пешеходной части, по которой он возвращался домой с тренировки, и сделал себе напоминание на завтра с одним словом: «Справочник».
Только он собрался нажать кнопку блокировки экрана телефона, как ему позвонил некто с именем «Неизвестный абонент». Левая рука, которой Казначеев держал устройство, будто онемела – большой палец отказывался прикасаться к экрану, чтобы сделать выбор между «Принять» и «Отклонить» вызов. Откуда был такой мандраж? Услуга антиопределителя номера в такое время не была чем-то в диковинку – операторы сотовой связи предоставляли ее на законных основаниях. Тогда откуда было это предчувствие?
Правая рука бросила спортивную сумку на землю, и все же решилась ответить на звонок. Из-за волнения приветственное «алло» прозвучало тихо и неуверенно.
– Привет, Во́рон. Давно не слышались.
Даже спустя три года Степан не забыл, как звучал ее голос.
***
С момента того самого звонка прошла еще неделя – практически все было готово к реализации замысла Степана. Оставалось только зажечь фитиль. И это несмотря на то, что минувшая неделя в первом экзаменационном отделении выдалась довольно трудоемкой – слухи о новом регламенте сдачи экзаменов и резком удорожании автомобилей после нового года приводили людей в перманентное возбуждение. Отчего те, как по команде, начали осаждать отделения ГИБДД по всей Москве. Отчасти это объяснялась еще и тем, что рабочая часть народа хотела решить дела до основного сезона отпусков.
В том числе и коллеги из московского управления Госавтоинспекции и профильных департаментов министерства внутренней безопасности. А если те выходили из своих отпусков – количество расписанных на межрайонный отдел поручений многократно возрастало. Суббота снова выпала на прием экзаменов в «Мотодрайве». Единственное, что радовало в этой части – оплата за выходной день осуществлялась в двойном размере, по всем канонам Трудового кодекса.
Где-то незадолго перед обедом Меркулов заглянул в кабинет Степана и вызвал к себе. Поначалу Степан решил, что очередное приглашение начальника было связано с утечкой информации о готовящемся плане. Но, когда он сел за стол в кабинете начальника, понял, что предмет беседы будет идти в относительно мирном ключе – уголки бровей и рта Альберта Сергеевича, как основные индикаторы его настроения, были в «зеленой зоне».
– Скажи мне, Степка, какие у тебя планы по работе на ближайшие… полтора года?
– Не совсем понял вопрос, Альберт Сергеевич, – Степан тянул время, чтобы понять суть этих игр разума.
– Ну что значит не понял – планируешь ли работать здесь дальше, что-то присматриваешь или уже присмотрел?
– А что, пора готовиться? – это была одна из немногих подобий шуток с авторством великого комика Степана Казначеева. – Не задумывался об этом.
Меркулов начал перебирать большие пальцы рук, а губы примачивать языком.
– Это хорошо. Слышал, что начальника отделения регистрации сняли?
– Майора Чкалова?
– Его самого, орла этого общипанного. Статистику нам портит – показатели самые низкие по сравнению с другими отделами.
– Не успевали номера с СТС раздавать?
– Да нет, раздавать то успевали, но много жалоб от граждан на ошибки в документах. В техпаспорте одно, в СТС другое, ребята в окошке медленно с очередями работают, компьютеры слабые и все такое. А он не особо в эти проблемы хотел вникать. Вот ему и предложили уйти по-хорошему, когда проверка нагрянула, – Меркулов наклонился к Степану и чуть приглушил голос. – Так вот, пока ты за гонщиками носился и вредничал на экзаменах, я сразу к Томилину пошел, как узнал об этом. Ну, короче – вместо Чкалова пойдешь?
От такого вопроса Казначеев непроизвольно встал из-за стула.
– Вы не шутите сейчас!?
– Ты сядь, дружок-пирожок. В ногах правды нет. Да, серьезен, как никогда.
– Но ведь это должно быть звание не ниже майора, – заметил Степан важную деталь в этой истории.
– Можно и капитаном. Пойдешь как исполняющий обязанности, потом как Колокольчиков приказ в конце года подпишет, Томилин нормальную должность даст. Это уже в 2016 скорее всего будет.
У Степана не было слов. Новая должность и звание меньше, чем за три года! Многие сотрудники трудились по нескольку лет, чтобы высидеть звездочки на своих погонах, прекрасно готовили рапорты, служебные записки, протоколы и прочую белоснежную работу, но кроме повышения цен на продукты и коммунальные услуги в их жизни мало что менялось. Такой индексации зарплат, как у сотрудников бюджетных организаций, у них не было.
– Ты подумай, но сначала скажи – Егорка-то наш тянет лямку? Почти месяц работает.
Степан понимал, для чего Меркулов спрашивал про Егора. Но ответил, как есть:
– У Клыкова хорошо получается осваивать программное обеспечение. Вынужден признать, в чем-то он разбирается даже лучше меня. Но формулировки и другие детали в подготовке документов пока требуют доработки.
– Сам переделываешь за него?
– Так сотрудника не вырастешь, а избалуешь. Исправляет под мою диктовку.
– Видишь, а ты месяц назад мне тут рычал, что он твой тест не сдал. Тебе закон дает три месяца, чтобы посмотреть на человека, а там хочешь увольняй, хочешь – оставляй, – Альберт Сергеевич встал из-за стола. – Ладно, еще раз обмозгуй, завтра скажешь.
Оставшуюся часть дня после разговоров старший лейтенант пробыл в раздумьях . Почему Меркулов решил предложить ему новую должность? Может, он каким-то образом прознал о намерениях заговорщиков и решил выставить амбразуру? Словно загнанный в угол человек, размахивающим свежим куском мяса перед собакой, которую только что ударил.
Или может стоило перестать видеть во всем подвох, и хватать шанс, пока госпожа Удача протягивала тебе руку? Почему нельзя было просто предположить, что ТЫ ДОСТОИН этой позиции? Тем более, что здесь не прослеживалось подводных камней, разве что у Меркулова будет «свой человек» в отделении регистрации машин, и когда-нибудь он сможет законно сделать тюнинг на свою «Элантру».
Может, к черту весь этот план с поимкой Меркулова?
Где-то за пару часов до конца рабочего дня Степан снова наведался в кабинет к Альберту Сергеевичу. Начальник отделения заканчивал с кем-то говорить по телефону, и после завершения звонка вопросительно посмотрел на Степана.
– Что, Степка, надумал?
– Альберт Сергеевич, а где Егор?
– Он отпросился у меня пораньше, я его отпустил. Он не говорил тебе?
– Никак нет.
– Если нужен, только скажи – вызову очкарика обратно.
– Я не о том, – Степан закрыл кабинет изнутри и сел на ближайший к Меркулову стул. – Может, мне показалось, но за час до ухода он обсуждал по телефону встречу с какой-то Кирой по поводу «Мазды».
***
После озвученного доноса Альберт Сергеевич погрузился в шоковый транс, высматривая в стене условную точку. Степан пытался вывести его из ступора.
– Погоди, – не отводя взгляда, пролепетал Меркулов. – Хочешь сказать, что Егор разговаривал с сестренкой Леши о машине одного из ваших гонщиков?
– Очень похоже, что голос девушки из телефона принадлежал именно ей.
– Больно хорошо ты расслышал для телефонного динамика… Может, он говорил с другой Кирой? Мало ли сколько у нас Кир живут в России.
– Это да, вот только российские Киры не так часто обсуждают серые «Мазды». На Вашем месте я бы полюбопытствовал, о чем они хотели поговорить на утилизационной площадке сегодня вечером.
– Предлагаешь наведаться?
– Это как минимум. Помнится, Вы говорили, что Егор Вам показывал прощальное видео с «Маздой»…
– Какое видео? А, это. Да, было дело. Я его потом удалил – мало ли кто будет потом телефон прочесывать.
Альберт Сергеевич расспросил Степана о времени встречи. Казначеев сообщил, что они хотели увидеться на той же площадке, где в свое время команда «Ночных всадников» избавилась от своих машин. Но вот загвоздка – начальник отделения не мог вспомнить, где именно находился пункт приема металла.
– Степ, а скажи адрес этой вашей свалки.
– Адреса у меня нет, Тихон присылал мне координаты на второй телефон.
– Ну так включи второй телефон.
– Вы забыли? Я избавился от него по Вашей просьбе, когда шло расследование.
– Улицу помнишь?
– Красноярская. Но там не так просто найти въезд.
– Хорошо, есть контакты ребят, кто на месте работает?
– Все договоренности были через Тихона, – Степан чуть прищурил брови. – Может, лучше позвонить ему?
Альберт Сергеевич сделал глубокий выдох.
– Этот засранец еще тогда перестал на связь выходить. Может, за ум взялся… Попробуй, вдруг дозвонишься.
«Вряд ли покойник сможет уже за что-то взяться», – усмехнулся про себя Степан.
– Я поеду с Вами, покажу дорогу.
– У тебя время, я смотрю, есть по вечерам кататься? Мне завтра отчет по сдавшим с утра нужно в управление отправить.
– Не переживайте – приеду пораньше и все закончу. К тому же, если Вы застанете Егора одного, он начнет все отрицать. Якобы Казначеев не так понял, и никакой встречи с Кирой у него не намечалось. А я смогу заставить его все признать.
Меркулов снова сделал выдох, бегая глазами по столу под аккомпанемент отстукивающих пальцев.
– Ладно… Подходи в 19:00 к «Штольцу», а оттуда уже вместе двинем.
Степан подошел к любимому кафе правоохранителей в назначенное время и место, откуда они направились к «Элантре» Меркулова. Шеф еще раз уточнил у него название улицы, и впал в печаль, когда увидел в навигаторе полчаса езды.
– Не могли что ли поближе площадку найти? – негодовал он.
На протяжении всей поездки по Щелковскому шоссе Меркулов и Казначеев практически не разговаривали. По лобовому стеклу начали отстукивать капли дождя, и автомобильные дворники тут же отреагировали на присутствие влаги. При подъезде к светофору на пересечении с 9-й Парковой улицей, Альберт неожиданно спросил своего сотрудника.
– Степ, ты считаешь меня плохим человеком?
Вопрос застал Степана врасплох – его мысли были заняты совсем другим. Он немного потянул время, после чего ответил:
– Я думаю, что такая семья, как у Вас, не может быть с плохим человеком. Хотя Вы и не брезгуете возможностями обеспечить себе лучшую жизнь, Вы все-таки учитываете интересы своих близких и сотрудников.
– Спасибо за честность, Степка. Надеюсь, что за мою жадность не придется платить моему окружению…
– И сколько Вы еще планируете пользоваться… возможностями начальника отделения?
– Дочка сейчас третий курс оканчивает в Сеченовке, на глазного врача учится. Я тебе говорил, что ей три или четыре балла на бюджет не хватило? Вот и считай – два года учебы, и потом еще ординатура. Жена работает, но с ее достатком особо не разгуляешься. Тут еще и автошкола прибавилась… Сначала думал – зачем ей туда ходить, могу и сам научить, и права сделать можно… Потом решил, что нет, пусть ходит, обкатывает, как и все остальные. Я лучше инструкторам доплачу.
– То есть, все эти… пожертвования идут на оплату учебы и автошколы Вашей дочери?
– Практически – да. Сам видишь, мы с тобой на «Элантре» едем, а не на «Крузаке».
Что это сейчас было? Сеанс покаяния? Попытка вызвать к себе жалость? В чем-то Меркулов был прав – он не купался в роскоши, покупал одежду и продукты в обычных магазинах. Из курортного отдыха мог позволить себе разве что два края – Краснодарский и Ставропольский.
Степан не стал дальше поддерживать разговор, поскольку до входа в кладбище для машин оставалось несколько сотен метров по прямой. За три года здесь практически ничего не поменялось, разве что исчез рекламный плакат «Автомойка. Шиномонтаж».
– Тебе не кажется, что здесь как-то на виду у всех? Два дома жилых, столбы фонарные. Да еще и на перекрестке.
– С кем Тихон договорился, с тем и работали. Не каждый день здесь гонщики пригоняют машины на утиль…
«Элантра» подъехала впритык к зеленым воротам. Миша не оставлял без внимания технологические новшества в своем маленьком царстве. Если раньше в эти ворота приходилось стучать, то теперь здесь был установлен входной звонок. Степан вышел из машины и нажал на него.
Из-за моросящего дождя Степан не услышал приближающиеся шаги Миши, когда он подошел к воротам. Тот отодвинул заслонку для глаз и вопросительно глянул на старшего лейтенанта.
– С тобой? – спросил смотритель.
– Да.
Миша задвинул заслонку обратно, поднял опорные штыри для ворот и отворил сезам. Ничего, раз появился звонок, то когда-нибудь появится и система автоматического открытия ворот. Казначеев махнул Альберту, и шеф медленно заехал в периметр площадки. Смотритель автоутиля оперативно закрыл за ним ворота.
С момента последней встречи Степана и Миши внутри площадки установили дополнительные прожекторные лампы для уличного освещения. Слева от места остановки машины все также стоял крытый тент с какими-то ящиками и накрытыми машинами, чуть дальше – вереница из боксов с автомойками, шиномонтажом, гаражами, складами из запчастей прочими обслуживающими помещениями. Вдалеке располагался тот самый крытый могильник для машин, где наверняка еще покоились останки стальных детищ «Ночных всадников». Справа же от входа располагался жилой оборудованный вагончик, где Миша коротал свободное от клиентов время.
Смотритель площадки хотел было укрыться в нем от продолжающейся мороси, но Меркулов окликнул его:
– Парниш! Постой! Подь сюда! – смотритель подошел к «Элантре» со стороны водителя. – Дружище, скажи, а где водитель этой машины?
Альберт показал в сторону припаркованной у гаражных боксов красную «Мазду RX-7».
– Не знаю, ушел в ту сторону, – Миша показал рукой в сторону гаражных рядов.
– А как выглядел?
– Молодой парень, в очках, в сером поло с логотипом.
«Егор как раз пришел сегодня на работу в таком виде», – вспомнил Меркулов.
– С девушкой был?
– Да.
Начальник отделения поблагодарил парня и отпустил его. Пока Меркулов осматривал из «Элантры» периметр в поисках своего сотрудника, к машине вернулся Казначеев.
– Пойдемте со мной, – сказал Степан.
