– Гляди, как этот сучёныш опять за нами наблюдает. Даже немного всплыл вместе со своей летающей тарелкой! Глаза – во, именно по тарелке каждый! Что творит?! Вот циркач!.. Крошка, а ну, сделай «ап»! С переворотом в воздухе. Мы тебе поаплодируем. Вот, гад, не реагирует!
– Нет, он просто колеблется!.. А ты без лишних слов. Просто скажи – «ап!» Без всяких «крошек» и без понуканий. Вдруг среагирует?! Впрочем, тебя он вряд ли послушает. Вот я – другое дело. Но я пока не хочу.
– Видишь? Среагировал, зверёк. Наверно понимает человеческую речь. Даже обрадовался!.. Действительно, меня он не послушает. Сыщик, а сыщик, что-то мне спать и в самом деле расхотелось. Наверно это нам ему хочется что-нибудь оторвать или отрезать?! Чтобы стали повиноваться.
Мухортов, укладываясь рядом на ближнюю койку, поддержал общение обоих невероятно вдумчивых и потому полуподвальных ВИПов:
– Да у нас самих всё давно отрезали. От меня даже нищие в церкви шарахаются. Коты убегают, когда я им дорогу перехожу. А было же времечко! Я тогда в подземном переходе жил и каждую ночь через мою постель проходили тысячи женщин!
– Да ладно врать! – Равнодушно вставил ему Норкин, также улегшийся почивать. – Мы и сейчас ещё ничего. То есть, пока есть через что перешагнуть. Особенно у меня. Если не споткнётесь. Хоть и пописать на один раз осталось. В подземке я как на паперти – свой парнишка! Никто не шарахается. Или почти никто. Только перешагивают по-быстрому, на скорости проскакивают. Не веришь?! Пойди, спроси!
В нижнем углу кадра опять проскочил терминальный синхрон на в принципе непереводимую игру слов. Что-то из разряда общей справки по делу.
Сыщик, махнув рукой, – ещё чего, ходить спрашивать – и тоже улёгся, заскрипел пружинами да сеткой, подворачивая под себя одеяло. Постепенно и все остальные приняли горизонтальное положение. Спокойно и довольно безмятежно, хотя наступала их первая ночь в непонятно как заманивших апартаментах и потому ожидать можно было чего угодно. Однако народ как всегда наплевал на всё. Даже Фредди, вопреки своим угрозам не спать и караулить судьбу, отключился почти что сразу. Переутомился. Папа-бомж заснул отдельно от мамы-бомжа, во-первых, так гигиеничней, а, во-вторых, и условия не располагали к серьёзному контакту с пахучей леди Кры, может Ди, а то и самой Сары. Да и других постояльцев видимо ещё следовало постесняться, не настолько сроднились. Короче, принцесса так и осталась до востребования. Режиссёру купюр не понадобилось. Уже хорошо.
Младенчик же, великовозрастный, довольно миловидный мутантский бройлер, по-прежнему бдел себе налево и направо. Рикошетом оприходовал окрестности студенистым хозяйским выстрелом-взглядом. Поминутно менял то ли облик свой, то ли просто выражение лица, то ли запотевшую маску со скафандра. Правда, чуть-чуть ещё урчал-рычал. По-кошачьему, а может и по-собачьему. И по-прежнему никак не переставал брезгливо принюхиваться к исходящему отовсюду нестерпимому запаху ничем нетронутой, злокачественно девственной, разлагающейся человечинки. Свежесколоченная, могучая, и вправду почти танковая его зыбка висела на хорошем, только недавно украденном, буксировочном тросе, привязанном к проходящей под самым потолком толстой канализационной трубе. Не просто висела там, а ещё и покачивалась, подрагивала, чутко реагировала на всё, что шевелилось и хрюкало вокруг. И внутри тоже.
Вот она крепко покачнулась, словно на волне. Это первой ласточкой метнулся, нехилым топором дровосека раздался и прокатился начальный храп. Сначала леди Кры, она же бомжомамка, визгливо прогорланила ночную увертюру и пустила первого злого духа. Прекрасным метеором он просквозил сгущающуюся атмосферу и подал знак к ночной артиллерийской атаке. Незамедлительно в строй вступил второй акустический источник, затем третий, четвёртый, пятый. Загуляли ветра шальные. Довольно скоро органная многокалиберная пальба замолотила по ставшим невидимыми окошкам ночлежки. Кто только не отметился в заразном артиллерийском деле!
Один только сыщик не издавал никаких таких звуков, даже не считал метеоры и не загадывал желания. Его как будто и не было тут. Словно он в этих краях и не бывал никогда. Даже никогда не ворочался, никаких ни добрых ни злых духов не выделял и не запускал змеями в небо. А может и вправду не он тут был только что?! От ВИПа, как от Вия, всего можно ожидать. Может вместо него там двойник как покойник лежал, словно у генерального секретаря или президента любимого? Этого никто из зрителей пока ещё не знал. И даже не догадывался, что скоро обо всём узнает. Да ещё пожалеет, что узнал.
Извне транслируемой, отлично репортируемой реальности, а потом и в ней самой появился некий странноватый, сильно сыплющийся шорох. Вот он полностью стал фиксироваться и в действующем кадре. Наряду с прежними, артиллерийскими колебаниями среды. Вероятно, то был звук ссыпающихся в океан настоящих земных пустынь. А почему бы и нет?! Он и вправду был – сначала лёгкий, потом всё более нарастающий гулкий и массивный шорох. Произошло даже определённое наложение звуковых амплитуд, собственных и привнесенных. Поэтому ещё сильнее задрожали невидимые стёкла ночных окошек. Но не от храпа, не от пука практически былинного, а ещё и от куда более мощных и более согласованных подвижек всё плотнее окружающего пространства. Плюс в нагрузку началась подлинная вакханалия совершенно неясных цветных бликов и теней. Все они, словно всклокоченные крысы по амбару, в панике метались по стенам и потолку, усиливая общую сумятицу и отчаянно тревожащую неопределённость. Но их никак не оказывалось на спящих человеческих существах. То ли их там ещё не включали, то ли на совсем погасших сознаниях их попросту не могло быть.
Где-то за полночь, то есть, в самый глухой, в самый трупный час, не сдержавший своего слова и всё-таки безответственно заснувший доцент Фредди вдруг проснулся. Сначала он проделывал это медленно. Ему казалось, будто кто-то очень настойчиво звал его. Оператором крупным планом немедленно были предъявлены задрожавшие веки одного из самых важных подопытных фигурантов вновь открытого дела.
Очень интересным могло показаться и выражение глаз доцента в тот момент, когда он их приоткрыл, да и завидел действительно неистовую и тревожную цветовую сутолоку пятен и теней вокруг него, на потолке и стенах. Однако их выражение лишь внешне казалось ещё вполне сдержанным и почти невозмутимым. Потому что такое его самообладание оставалось неосознанным, исключительно рефлекторным. До него элементарно не доходило пока ничего. Не исключено, что Серёгин просто не до конца проснулся. Вот доцент скосил глаза, а затем и голову медленно-медленно повернул. Вот тут только самообладание принялось его покидать. Пошло боковое осознание воспринимаемой информации. Сразу стало заметно по его реакции, что примерно это он и ожидал увидеть, хотя в сам кадр пока ничего особенного пока не попало. В округляющихся глазах от ужаса стремительно закоченевающего главного героя угадывалось что-то действительно серьёзное, можно сказать, вполне смертоносное. Однако ничего более определённого в расширившихся зрачках избранной жертвы разобрать всё ещё не получалось.
Затем очень быстро что-то неуловимо, но вполне конкретно поменялось. Новые звуки вытеснили прежнюю артиллерийскую пальбу. Никто из персонажей-солистов практически не шевелился, да и храпа-пука также не произносил, не выдавал, притом вообще никакого. Взамен его в самый-самый полный формат, даже с преувеличенным шумом, огромными невообразимыми массами сыпался и сыпался злой термоядерный песок, невидимый и даже нестерпимо звонкий. Что-то сюрчало, свистело, свиристело, буркотало, клокотало, невнятно и откровенно неприветливо. И словно бы неслось куда-то непонятно куда. Теперь этот звук подавался не со стороны, а через восприятие приочнувшегося контрольного человеческого существа по кличке Фредди.
Об этом незамедлительно сообщили и титры. Таким образом, резко субъективизировалась и картинка подступающего нового события. Вселенная затаила дыхание.
На какой-то миг как будто кто-то стёр всё это. Р-раз – и ничего нет! Вообще ничего! Словно штора упала и намертво всё перемкнула. Как вкопанная встала наиполнейшая тишина, тотально полная, но не до звона, а непробиваемо глухая и совершенно, даже непроходимо вязкая. Все персонажи застыли по местам, будто подопытные крыски под наркозом на лабораторном стенде. Словно замерло всё до рассвета, дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь. Однако на самом деле здесь и сейчас состоялся элементарный стоп-кадр. Наверно он очень нужен был для определённой фиксации мизансцены. Или, вероятнее всего, что-то где-то зависло, только и всего. Поскольку потом всё обязательно стронулось и пошло себе опять своим чередом. Со всем своим естественным и неестественным звуковым и видео-сопровождением.
Затем в огромной деревянной зыбке-гробике, словно в неопознанной летающей тарелочке, свободно парящей у тёмной и давно остывшей лампочки накаливания, словно возле сингулярного чёрного-пречёрного карлика, именно там послышалось ещё одно, какое-то на этот раз действительно странное движение. Новый звук оттуда теперь происходил такой, будто там кто-то драл простыни, тихонько, но настойчиво и непрестанно. А ещё отчётливо потрескивал трос подвески, словно вес летающей зыбки вдруг увеличился до такого предела, что вот-вот оборвётся. Может быть, там и вправду танк завёлся, с крупнокалиберным дулом во лбу или где-то ещё?! В полутьме, а всё же совершенно отчётливо, виднелось, как на том буксировочном отличном тросе, пока удерживающем агрегат в свободном парении, лопались и завивались отдельные волокна. Вес конструкции должно быть и вправду увеличился многократно. Вот-вот сорвётся с привязи. Что тогда?! Что получится, когда свободное парение перейдёт в свободное падение многотонного боезаряда?! На всё это дрыхнувшее артиллерийское и просто храпящее сообщество внизу?!
Но не перешло, не перешагнуло, не упало и не рухнуло. Потому что тут внезапно волокна срослись немедленно, а трос перестал гудеть и лопаться от напряжения, словно нагрузка на него резко упала и летающая тарелка явно по команде прекратила нарастающие попытки сорваться, на спящих внизу подопытных пушкарей и храпунов. Над деревянным краем самопального НЛО показался прищуренный, совершенно осмысленный, пронзительный глаз пришлого младенца, как-то разом потерявшего ещё недавно, хоть изредка, но проскакивающую почти девичью привлекательность. Он теперь не просто принюхивался к смрадному запаху приснувшей человечинки – он как ящер втягивал его, жадно и со вкусом. Наконец начал по-настоящему приподниматься, почти взлетать, естественно вертикально. Вот тут зрачки у доцента среагировали по-настоящему. Они не то что ещё сильнее расширились, это делать было некуда, они просто побежали в разные стороны. Или на дно куда-нибудь там попадали.
Голова лютого карлы вставала словно красное солнце над горизонтом. Вот это и был он. Сам! Настоящий ИмпОтэнт! Правильнее, ВИПее некуда! Всем ВИПам ВИП!
На экране и за кадром – по-прежнему без комментариев. Чего уж тут комментировать? Сматываться надо. Наш сукин сынок вышел-таки на охоту. Лишь тихо и непринуждённо отовсюду меркло. Погас даже опознавательный знак Метагалактики в верхнем правом углу голографического изображения.
Хорошего ужина тебе, малыш!
Маниакальный взгляд выпрямившегося под самый потолок самого настоящего, самого правильного командира летающей тарелки на этот раз искал, кого первого оприходовать. Через кого перешагивать в первую очередь.
– Редиской красной солнце встало, – как мантру пробормотал всё ещё грамотный доцент древнее, но такое красивое одностишие. Потом закрыл благополучно отказавшие глазки и тут же прикинулся, что опять вырубился. На этот раз со всей ответственностью.
Глава 4. Повивание мозгов
– Это называется стратегия Уолта Диснея или метод «мозгового штурма», как считается по нему же. Мультипликация здесь в принципе не при чём, он сам по себе был великим человеком. Методику просто назвали его именем, потому что он довольно часто действовал схожим образом. В принципе это и есть Код Успеха. Вкратце суть штурма выглядит так. Для начала вы вырабатываете внутри себя четыре позиции: Мечтателя, Реалиста, Критика и Наблюдателя.
Сначала входите в позицию Мечтателя, строите своеобразный воздушный замок, отрываясь от реалий, предполагаете всё что угодно. Даже когда лежите, но строго в направлении мечты. Когда такое видение проблемы полностью сформируется, вы занимаете позицию Наблюдателя. Теперь вы лицо нейтральное. В этом качестве налаживаете связь всех позиций между собой, мастерите канаты, которыми прикрепляете воздушный замок своего проекта к земле или к своим конструкциям, но и земным тоже. После этого располагаетесь в позиции Реалиста, то есть, человека дела. Он получает удовольствие от самого процесса реализации проекта, замысла. Его не интересует, что было вчера, что будет завтра, ему важно только то, что придётся делать прямо сейчас. То есть, чувство реальности превыше всего. Чётко знает, что завтра будет только то, что должно быть.
Что не произойдёт ничего такого, чего быть не должно!
Затем опять возвращаетесь в позицию Наблюдателя, оцениваете эффективность работы Реалиста, дополняете её. Только потом устанавливаетесь в позиции Критика. Критик должен находить такие моменты, о которых не думал ни Мечтатель, ни Реалист и предположить не мог Наблюдатель. Критик чётко видит все подводные камни на пути реализации изначального замысла или предположения и заранее определяет опасные места, ловушки.
Это не всё, ясное дело. Решительный прорыв ещё впереди. Теперь требуется снова войти внутри себя в позицию Наблюдателя. Оценить эффективность работы себя как Критика, непременно дополнить её. Затем информацию о том, что из предварительного замысла выбрал Реалист и какие моменты указал Критик – необходимо отправить на доработку Мечтателю. В образе Мечтателя вы анализируете полученную информацию, даже лёжа в направлении мечты, создаёте обновлённый образ замысла или предположения. Он наверняка получится менее глобальным и захватывающим, зато теперь куда более ярко и чётко прорисованным. Наконец появляется некий образ грядущего успеха, хотя ещё и зыбкий, дрожащий как мираж, но всё-таки в относительно реальных, конкретных очертаниях.
На завершающих этапах мозгового штурма крайне важно поочерёдно входить в позиции Реалиста и Критика – всякий раз через позицию Наблюдателя – и тщательно обрабатывать дополнительную информацию, полученную от Мечтателя. Корректировать и ещё раз корректировать получаемый продукт. И так до тех пор, пока предположение-замысел не окажется максимально приближенным к реальному воплощению, практически безукоризненным.
Затем ещё две операции доводки «мозгового штурма» – и вы точно вычислите что угодно и добьётесь какого угодно успеха, как это проделывал и Дисней. Сначала так называемая Интеграция Позиций. После доработки замысла нужно вновь войти в каждую из трёх позиций, кроме позиции Наблюдателя, взять характерное для каждой позиции эмоциональное состояние и способ работы с исходным замыслом, то есть, снять сливки – и объединить их в себе.
Наконец самая-самая последняя, финальная стадия «мозгового штурма», это Подстройка к Будущему. Всегда важно немедленно, не откладывая, начинать апробировать готовый продукт, то есть, прямо в эту минуту, немедленно добиваться результата, как можно быстрее достигать цели. Скакать буквально по головам, уже ничего не разбирая перед собой, лишь бы ухватить фата моргану за хвост и сдёрнуть её на землю.
Таков он – единственно возможный Код Успеха. Или метод оптимального достижения чего-либо. Реальный, практический. Всё-таки скорее именно – код. Его даже можно вычертить графически, да над столом письменным повесить. Вверх ногами. Чтоб не замыливался и всякий раз требовал дополнительного перемодулирования, изучения и внимания. Помните основную заповедь Христа? «Положите видение своё на скрижали и, даже если оно отложится, но всё равно сбудется!» Это про нас с вами сейчас. Видение своё худо-бедно отрабатываем. Потом пойдём искать скрижали.
Профессор перевёл дыхание, огляделся в поисках стакана воды, но потом всё же продолжил на иссякающем запале:
– Спускаемся от абстрактного к конкретному. Или поднимаемся по Марксу. Вы вот спрашивали, что интересного происходило за время вашего отсутствия. Формально ничего особенного. Иначе вы давно бы оказались здесь и не слезали со всех нас, не правда ли?! Кхе-кхе… Руководящие лица как блистали так и блещут, как от кутюр, так и от купюр. Вернее, от их избытка. Посему покамест не прячут свой достаток и своё скромное богатство. Чем больше у нас перемен, тем меньше изменений. Впрочем, как везде. Дважды в одну и ту же реку никому входить и не надо, из неё и не выходят никогда.
В остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо. Зато у вас, как погляжу, слава богу, не всё клеится. Не совсем в духе пребываете, даже совсем не в духе?! Не так ли, молодой человек?! Что ж, возьмите гвозди и забейте на всё!.. Шутка. Лучше всё-таки возьмите на вооружение Диснеевскую методу гарантированного достижения успеха. Берите-берите, не пожалеете. Я зря не предложу. Запустите импортный код успеха в гены буксующего отечественного расследования. Удача возьмёт, да и придёт. И будет всем счастье. Однажды, со временем. Жаль только, в пору эту прекрасную, жить не придётся ни мне, ни… кхе-кхе… разве что вам, мой дорогой ученик!
– Вдохновляете вы меня, как никогда! Особенно когда стали увлекаться и, как прежде, переходить на ваше фирменное, образное изложение. Помнится, этим всегда студентов покоряли! Своим парнем в доску казались. Но я именно так и сделаю, как вы предложили. Развлекусь. Может как раз туда, в пору прекрасную, и попаду и поживу там. Не сомневайтесь – попаду!
– А я и не сомневаюсь. Формализация на самом деле великая штука. Одно дело действовать интуитивно, как бог на душу положит, хотя бы и в верном направлении. А совсем другое дело – прорабатывать всё до мельчайших деталей, как можно более строго всё обдумав и про-планировав. Результативность несравненно другая. Поверьте! Реально и заранее проработанная, предельно строгая методическая последовательность и рассчитанность всех фаз «мозгового штурма» куда чаще позволяют добиваться по-настоящему внушительных результатов, чем расплывчатое блуждание вокруг да около таких приёмов. Для сравнения можно сказать, что это всё равно, как если бить кулаком или растопыренной пятернёй. Разница просто несопоставима.
– Убедили. И как же практически можно начать проработку фаз действительно чистого, строгого «мозгового штурма» по отношению к нашему делу?.. Авк, дорогой, давайте, в таком случае, займёмся прикладным приложением теории «мозгового штурма»! Хотя бы в качестве прикидки?! Горю от нетерпения.
– Давайте. Но всё же не слишком обольщайтесь для начала. Пока в вашем деле и в самом деле можно прочертить лишь самую общую схему «штурма», а уж наполнить её реальным практическим содержанием, проработать на хорошем уровне – это дело времени и особенно последующей техники экспликации темы. Техника, а точнее технология, действительно определяет чрезвычайно много. Известно, что всегда и повсюду не идея, а именно технология определяла и определяет суть и успех любого дела. Итак, погнали?!
– Только не вскачь, профессор. И по-понятнее, если можно. Я конспектирую.
– Вот и отлично. По крайней мере, с юмором. Через минуту вам действительно станет понятнее. Во всяком случае, постараюсь. Только будьте внимательны. Вкратце, именно прикидочно, как вы хотите, сумма нашей, диснеевской, а на самом деле читайте, что и нано-технологии, то есть, высшей, проработаннейшей технологии, в данном конкретном варианте могла бы выглядеть примерно так. В позиции Мечтателя, или если хотите проектировщика, вы строите самый отвлечённый, может быть даже как будто нереальный, фантастический облик предстоящего мероприятия, предполагаемого преступления и всего такого прочего, что свершается или ещё только на ваш взгляд свершится в этом благословеннейшем из мест.
Далее, всё это – по фазам. Тут попрошу – отслеживайте мысль внимательно.
Происходит или скорее должно произойти некое событие, подпадающее под какую-либо из статей Уголовного Кодекса. Факт как бы налицо! Пусть не в реалии, а внутренне – для вас. Но вы берёте его, как непосредственно данное в объективной действительности. То есть, исходите из того, что оно вот теперь есть, только что произошло!
Допустив полную реальность предстоящего правонарушения, устанавливаете лицо в самом общем виде, «как бы» по номиналу, ответственное за него. После этого вы и задаёте себе вот такой, очень важный, именно методологически, вопрос. Почему же он себе позволяет такое?! Как бы ни был могуществен, но он же не тотальный наш вседержитель! Не бог, не царь и не герой! Ответ и следующий вывод таков: следовательно, есть кто-то реальный, кто сам в свою очередь берёт на себя ответственность за всё за это. Назовём его по сути – Лапа. Как принято – Лапа и всё тут! Ясно, что волосатая. Может ещё и в шипах, как у дракона. Преступление-то произойдёт не абы какое, а, как вы говорите, совсем из ряда вон.
Тогда закономерно возникает ещё один вопрос, «как бы» под-вопрос первого – это какая же у такого убожества должна быть покрывающая его на редкость волосатая лапа, чтобы он мог себе позволить такое – действительно беспрецедентное деяние?! Если вам верить, вообще ни в какие рамки не влезающее.
– Согласен. Действительно – какая?!
– Конкретно?! Может быть, это – производное старой комсы, что до сих пор окопалась повсюду, куда ни плюнь?! Или – вражеская суперразведка, мечтающая окрутить наших баранов вместе с их чабанами и с этого поиметь нечто из ряда вон?! Допускаю ещё – мистика какая-нибудь. Здесь и с нашими персонажами что угодно может быть. Если не противоречит второму закону термодинамики – значит можно брать в дискурс. Бараны-то есть бараны! Квадратное катят, круглое тащат. С такими что угодно может произойти! И делать с ними можно что угодно. Даже скрещивать, получать гибриды разных направленностей и специализаций. Ладно, я ничего такого не произносил, а то опять проговорюсь…
Спускаемся ещё ниже. Имейте в виду, я всё излагаю в точном соответствии с вашими пожеланиями. Теперь о конкретной и исключительно волосатой лапе. Разумеется, она вертит здешним миром как хочет. Она и нашего убогого Винни-Пуха губернатором сделала в третий раз. Сделала бы и в четвёртый, даже вопреки закону, перетолковав его, этот закон. Однако у Шурика теперь явно некий конфликт с этой самой лапой. Он настолько вознёсся, так зарвался, что возжелал подкорректировать саму её. Долгие годы власти исказили его сознание, деформировали так, что прежняя система координат вероятнее всего сбивается с реперов.
– Вот уж во что не поверю!
– Это правда. Подкусывает наш Шурик свою кормящую лапу, и сильно подкусывает. Явно что-то замысливает, может быть даже нечто запредельное. Тут любые ваши предчувствия вполне могут оправдаться. Я-то хорошо его изучил. То ли пересъём крыш произойдёт, то ли очень капитальный ремонт старой. Просто очень. Поэтому-то здесь, на Ближней, внезапно оказалось так много оружия. И прекрасно владеющих им. Тут вы правы. Вероятно, мы и впрямь довольно скоро окажемся свидетелями, а то и, не дай бог, участниками весьма неприятных событий.
– Допустим. В таком случае, я должен учесть тот, заведомо существующий факт, что вы в этой самой, мягко говоря, подозрительной реальности как никак, а советник этого самого вашего супер-гангстера во власти, да ещё имеющего наполеоновские амбиции. Чуть ли не правая рука. Вас это не смущает?!
– Да ладно вам. Какая правая рука? Я даже не левая нога! Знаете ли, дорогой Саша, этот губернатор с наполеоновскими амбициями тоже мой студент. Дайте припомнить… да-да, курсов на пять-семь раньше вас шёл. Я у него лишь на общественных началах числюсь, «как бы» научным советником. Учтите – «как бы»! А не на самом деле. Формально считаюсь. Времена такие! Да я и не в претензии.
И главное – денег я от него никогда не получал, ни копейки! Ни в каком виде. Даже в форме презентов. А вот, между прочим, Ефим Несис, тот в своё время ничем и ни от кого не побрезговал. Кхе-кхе… В принципе, ему всё равно, откуда и что капает, лишь бы его дело не останавливалось. С некоторых пор покруче любого майнинга выходит, есть чему позавидовать. Так вот, в каком-то смысле он прав. Если исходить из интересов чистой науки. Как он вам, кстати, помог?!
– Я бы даже сказал основательно. На удивление. Вот за это благодарен вам. Комиссионные за мной. Могу даже признаться, такой товар даже по импорту не закупишь. Экземпляр – залюбуешься. Сработан, судя по всему, классно. Наверно и вправду нано-технология ваша новомодная помогла. Хотя как себя в действии покажет ещё до конца не ясно. Точнее, не до самого конца.
– Рад за вас. Сказано же, старый конь никогда не подведёт. Неважно как, но сделает же! Это я про себя.
– Ваши непрерывные комплименты самому себе до того парадоксальны, что просто с мысли сбивают… Впрочем, не с главной. Я следил за вашим «брэйн-стормом» более чем внимательно. Так вот, есть ещё одна позиция или стадия, о которой либо вы, либо сам Дисней, или кто-то там из современных социальных нано-технологов, никак не упомянули. Просто никак! Может быть, даже сознательно утаили. Но в ней-то самая пробивная суть любой технологии успеха.
– Это какая же?! Интересно-интересно.
– «Подстрекателя». Того, кто, являясь фактически посторонним и бесплатным внештатником, как бы формально будучи не при делах вовсе, тем не менее, подозрительно точно знает все до единого нюансы системы. Он всегда в курсе, за что подцепить, что подсказать, на что обратить нужное внимание, куда, что и как направить, если получится.
– А что?! Очень важный и нужный момент, хоть и понятно, на кого вы намекаете.
– Конечно, про вас. А то про кого же?! Вы один у нас тут такой, аист глубоководный.
Теперь на казачке Васильке, может быть и вправду засланном сюда из неизвестной метрополии, а точнее на его оклемавшейся пегой животине Тоське, решили покататься Шахов с Авксентьевым, а ещё точнее, лишь молодой Шахов. Авк же наверняка побоялся физически трясти стариной, может потому что был действительно мудрым и знал кое-что насчёт той старины: не ровен час отвалится же старая. Шахов довольно бодро забрался на бедную скотину, изъезженную невероятным количеством желающих прокатиться на халяву. Водрузился он на лошадку в следующее же утро после выездки её радиоуправляемым энерджайзером командором Борюсиком сотоварищем. Кобыла, хотя и несколько восстановила свои кобыльи силы, всё же долго не могла угомониться, войти в рабочий режим, пойти нормальным, спокойным шагом. Всё ей что-то чудилось со стороны самых уязвимых мест.
Однако новый седок повёл себя достаточно прилично и даже корректно. От него повеяло чем-то родным, притом очень хорошо повеяло и проникновенно родным, прямиком в чуткие ноздри. Тогда славное животное совсем успокоилось, смирилось с судьбой и выполнило все свои последующие обязанности почти безукоризненно. Исполнять их пришлось не слишком долго, потому что у Шахова как всегда оказалось мало времени. Надо полагать, огромная следственная бригада из столицы требовала над собой совершенно неусыпного руководства. Дела же у самого руководства, похоже, и вправду не очень клеились. Куда уж тут было подумать о себе, когда всё и отовсюду клинило по-чёрному?! И одни только профессорские ляля-тополя оставались в утешение.
Здесь, в реперной точке, на Ближней, и вправду всё зависало конкретно. Да и в других местах, судя по всему, следствие также не слишком успешно продвигалось вперёд. Иногда так вообще проблема казалась абсолютно неразрешимой даже на стадии предварительной прорисовки. Кое-кем считалось даже, что у руководства следствия назревает очередной крупногабаритный висяк. Что для него, этого руководства, по определению являлось самым гиблым делом. Поначалу казалось именно так, поскольку всё больше тормозило и чудовищно глючило, как на старом, мелководном компьютере насмерть залипает слишком тяжёлая новейшая игрушка.
Старенький, маленький, но неисповедимо выносливый профессор Авксентьев шёл рядом с молодым следователем по особо важным делам следкома. Иногда почти семенил, но не отставал. Неторопливо и упорно переговариваясь, он поддерживал неугасимо взаимную симпатию, творческое сотрудничество старого и нового поколения в отечественной криминалистике, а также социологии. Казачок Вася очень правильно, по инструкции, молчал и поэтому казался довольно уместным, умным и даже нужным товарищем, в чём-то даже боевым. Оба ВИПа даже изредка к нему за чем-то апеллировали, по правде почти за ровню принимали. На что у того по-прежнему хватало ума вообще не отвечать. Даже не хмыкать и не говорить «Да уж». Лишь изо всех сил держаться за узду. Потому что ездила Шахов был ещё тот. Не случайно же он сам себя называл тяжело вооружённым голубем, который ещё только должен был принести мир в сии края. Но пока только грузил их чудовищными опасениями насчёт будущих событий. Притом, ближайше будущих.
Ездили, выкатывались они всё вокруг да около почти что всей Ближней Дачи, да по специальному терренкуру, тому самому, что по над Каменным Хаосом вился-вился, а у самого местного входа во всеобщий ад брал да символически и заканчивался. Мол, дальше сами. Уцелевших тот путь приводил назад. Иногда. Возвращаясь с макушки Лысой Горы, светила отечественной криминалистики, а также социологии, прежде чем заглянуть на незатихающий банкет, проехали и прошли мимо стоянки роскошных автомобилей, всех родов, величин и сортов, припаркованных сюда всерьёз, основательно и надолго. Потом – мимо гаражей. Механики возле них были облачены в яркие будто и впрямь маскарадные комбинезоны, словно бы из фильмов про сладкую, но полную опасностей не нашу жизнь. Или про конец света. Впрочем, с «культурным кодом» нашей жизни, куда ни глянь, всё то же было бы и так же. Любого выпотрошит совсем ни за что. Места-то в ней всегда останутся. Куда закапывать. Или подвешивать. А вот на кол сажать – это само собой для избранных.
Эти замечательные механики, привратники преисподней, настолько нетерпеливо-любезно поглядывали на мимо проезжающих-проходящих, что казалось – кого-то из успевших надоесть участников симпозиума или конференции они у себя в боксах уже благополучно порешили, потом расчленили. Теперь вот только что закатали в бетон, расписались на нём и лишь одного-единственного ждут, чтобы он поскорее застыл. Поэтому невидимую, но заветную свою опалубку над делом своей жизни готовы были защищать изо всех сил. Часов так десять, а по такой погоде, если поливать, то может быть и поменьше.
Потом седокам и прочим пешеходам опять «кушать подано» было. Подано быть тут случалось всегда и непрерывно, поскольку завтрак, обед и ужин воистину сливались. В кишке или в экстазе, значения не имело, потому что он был един во всех лицах – этот банкет, хронический и практически перманентный. В честь начала. Даже неважно чего. Когда бы ни пришёл – тебе всегда подадут. Садись только и вкушай. Или пей. По настроению. Поскольку настоящих банкетных распорядителей, больших застольных генералов всё ещё не наблюдалось ни поблизости, ни вдали – поставить точку затянувшегося начала и перейти к деловой части по обмену сокровенным региональным опытом по чему-то предельно важному оказалось всё-таки некому.
Именно поэтому все напряжённо, иногда даже очень напряжённо ждали. Кушали, пили и ждали. И наоборот – ждали, пили и кушали. В том числе дамы, притом и роскошные также. Нежный пол любой комплекции, впрочем, и комплектации, обычно ждёт, чрезвычайно осторожничая, всегда по-своему спуская всё вокруг себя на тормозах. Точнее, в прорву, исподволь пытаясь лишить оных как можно большее количество участников банкетного движения. Далее, стопроцентно, под откос. Или по койкам. Даже к седенькому мудрецу Авку подсаживалась некая фиолетовая особа. Пыталась во время перемены блюд нанести патриарху левополушарной мысли контрольный поцелуй в какую-нибудь часть тела. Вдруг дрогнет старче, на минутку отключит полушария, да и позолотит ручку.
Однако девица оказалась решительно отведена в сторону умелой старческой отрыжкой. Выключатель мозгов вовремя заело. Так что мудрый гуру Авксентьев тут опять не сплошал. Дымовую завесу поставил что надо. Повивальная бабка всего, без малого век текущего комсомольско-бандитского бала-маскарада, страж всяческих кодексов, агрессивно асексуальная пацифистка Изабелла на его счёт могла быть абсолютно спокойна. Пожалуй, на счёт единственный. Однако сам Авк в отношении её почему-то изредка всё же тревожился. Даже поглядывал за ней, особенно не скрываясь. Что также показалось следователю довольно занятным и вообще немного странным. Но в этом направлении решил пока не копать, посчитав его несущественным. Опять, конечно, напрасно. По этой жизни как раз мелочи решают всё.
Однако потом голубь мира Шахов вновь исчез. Опять внезапно. Снова как бы. Но всё-таки на самом деле. Вероятно, побежал по факсу чего-нибудь такого в свою столицу нафаксивать, может даже самому главному следовательскому начальству. Сценарий-то надо корректировать непрерывно. Или даже сам план неустойчивых следственных мероприятий бесконечно утрясать. Иначе в цвет можно и не попасть. Или не дай бог – во вкус.
Так и пусть себе исчезает. А преступление, что ж, будет ему и преступление. С полным составом. Делов-то. Немного подсуетиться для такой шишки.
Именно так и подумал мудрый старина Авк, без улыбки глядя на удаляющуюся фигуру залётной знаменитости, которую он когда-то чему-то там учил, а может просто преподавал ерунду всякую.
Глава 5. Миссия выполнима
Через паузу с рекламой новых интеллектуальных подгузников для детей – пролетел промежуточный знак возобновления трансляции. Потом вспух и погас символ научно-познавательной программы и наконец прочно установился вектор обозначения места, времени и существа новой программы переустановленного исследовательского канала.
Комната оперативного дежурного по райотделу внутренних дел. За полированной стойкой перед пультом из нескольких десятков клавишей, кнопок, тумблеров, а также десятков немигающих индикаторов по всей панели и бывалого компьютера на боковой приставке восседали капитан Алейник и лейтенант Блинов.
Прошёл необходимый титр по контактору. Да-да, это были именно они. Вспомогательные персонажи.
На столе перед полицейскими офицерами кроме факса и монитора располагались ещё и чёрный, красный и белый телефоны без дисков – прямая связь, коммутатор и обычная вертушка. И ещё кнопочный городской телефон. Не бог весть что, но надёжно. За спинами, на стене – подробная карта подведомственного района: марсианские каналы улиц, кратеры площадей, извилистые геосинклинальные разломы границ участков.
Объектив дотошно и запоминающе скользит по ним. Контрольник пропустил в правом нижнем углу данные подлинной топографической съёмки, с полным указанием всех координат нового источника информации. И вновь без комментариев. Для учёных наверное. Или военных.
Чуть в стороне, за стеклянной перегородкой, как в аквариуме, в настоящей заводи за столом почти плавала женщина в полицейской сержантской форме. Телефонный диспетчер райотдела по «ноль-два» или «сто двенадцать» – то есть, службы спасения. Глаза у диспетчера большие, выпуклые, тоже аквариумные, рыбьи. Рядом с ней светился ещё один – зелёный огонёк и слышно было конфорочное шипение-храп круглосуточно работающей полицейской рации. Приёмо-передающего радиоустройства неизвестно каких времён в потёртом зеленоватом корпусе.
Поблизости располагался и скромный пульт чуть более современной внутренней мобильной связи с патрулями передвижных постов и участковыми инспекторами, а также с выходом в городскую абонентскую сеть. В соседней комнате, через стенку хорошо слышно, усердно отрабатывался костяной доминошный стук, доносились мужественные, сквозь зубы пропускаемые, энергичные выкрики. Пыток не было. Просто дежурная выездная бригада стражей порядка уверенно приканчивала свою смену. И она уже не сопротивлялась.
Прошёл упреждающий значок-иероглиф начала диалога. Заструилась переливчатая вязь терминального синхрона.
Диспетчер сказала капитану, выглядывая из аквариума:
– Паша, я пойду чай заварю – послушай. – И кивнула на аппараты.
– Давай, Марго. – Потянулся капитан. – А мне покруче принеси, ладно? Спасу нет, как засыпаю.
Сержант в юбке опять кивнула и выплыла из-за аквариумного стекла, как-то неуловимо обмякнув на сухопутье. Скрылась в дверях подсобки-бытовки, над которыми висела табличка: «Комната приёма пищи личного состава» (нормальные люди написали бы «Столовая»). И зазвякала там чашками и чайником. Включила его в сеть.
И тут зазвенел городской телефон.
Прошёл лёгкий брак по звуку. Высветился знак оператора, просящего извинения за допуск возможной неисправности. Каждые новые формы связи всё ещё считались ошибкой и выбивались из предустановленных норм. Даже автоматика межгалактической связи иногда не успевала корректировать и микшировать внезапность происходящих перемодуляций. Подзванивала от неожиданности.
Алейник моргнул лейтенанту:
– Возьми, что ли.
Лейтенант Блинов переключил связь и поднял трубку. Громко закричал в соседней комнате замочивший рыбу боевой полицейский наряд. Неподалёку золотая рыбка в сержантских погонах успешно заваривала чай. А в близком обезьяннике, комнате с решётками для задержанных нарушителей порядка, мирно всхрапывали небритые существа, неотличимо схожие с предыдущими персонажами реализуемой всегалактической программы. И точно так же пахнущие. Идиллию, казалось, ничто не нарушит.
– Дежурный слушает.
По мере того, как дежурный Блинов слушал, его лицо слегка вытягивалось и невольно теряло поначалу строго официальный вид. Он заулыбался и машинально почесал висок ногтем указательного пальца. А то было хотел сначала честь кому-нибудь отдать, будто испугался чего. Да вот теперь передумал.
– Кто-кто?.. Ясно. Да-да. Не может быть! Что вы говорите?.. Какие к чёрту грабители, если вы сами их впустили?.. Кто вас теперь разберёт. Ладно. Хорошо, говорю. Адрес?.. Приедем-приедем. Но вы сначала там сами между собой разберитесь. – Положив трубку, повернулся к капитану и ещё продолжал улыбаться. – Сплошная смехота… К одним овцам то ли родственнички из деревни припорхнули, то ли инопланетяне какие-то. Короче, забрались гаврики в хату, ключи не отдают, теперь не вытуришь. Хозяева их за родных не признают, кричат, плачут. Цирк. Нашли время. Может, не сразу ехать, а как рассветёт окончательно?! Да я бы и тогда не торопился. Без того уши опухли, до того громко хозяюшка верещала! Представляю, что там теперь произойдёт, когда приедем!
– У тебя один раз были неопознанные летающие тарелочки? – Капитану Алейнику вовсе не смешно было. – Спихнул на невозможность опознания? Похихикал, похахакал, да строгач и схлопотал. За тебя опознали, да поздно стало. Не среагировать на прямой сигнал о краже, даже вообще не выехать – это же надо! Кому сказать!
– Но там получилась совершенно дикая случайность, – похоже, не первый раз стал оправдываться лейтенант. – Мне просто сначала откровенную лапшу на уши навешали, ложками можно было снимать, затем подсунули и криминуху. В результате получилось, как будто всё правда. Где в инструкции написано, как общаться с дураками?! Попробуй, вычисли его сначала, когда он так натурально под ненормального косит, про летающие тарелочки и ложечки рассказывает, а потом так же убедительно качает права на нормального?!
– Смотри, как бы тебе на этот раз ползающая вилочка зубиком своим звёздочку с плеча не сковырнула.
– Ты и мёртвого уговоришь, кэп.
– А чья квартира? – Поинтересовался Алейник.
– Уткина, что ли… Так-так, гляну. Ага-а… Уткинда. Во, блин! Одна буква, а как всё меняет! И чего до сих пор от неё не избавился?! Роковые следы, понимаешь, Перестройки. В результате вышло всё правильно – то есть, что так, что этак. Один хрен. С Комиссаржевской…
– Ты даёшь, Блин! Я с тебя конкретно удивляюсь – «один хрен с Комиссаржевской». И вообще даже не устаю поражаться. Это же замглавы города, а фактически всего правительства. Сам губернатор его боится, потому что с ним только свяжись, с Уткиндом. Он даже городские кладбища к рукам прибрал, без его ведома людей и в землю не закапывают. И с мёртвых дань взимает! Деревья у могил не разрешает сажать. Ты чего, городскую власть не знаешь? «Один хрен…» Ишь! А ну мигом в патрульку и к нему. На руках носить! В глазки заглядывать! Пока он нас самих не закопал!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
