– Заткнись, слушать мешаешь! – зло ответила Эмони.
Лирия вздохнула, но промолчала, опустила взгляд. Теперь и она расслышала в коридоре приближающиеся шаги, стук каблуков.
За дверью кто-то остановился. В кабинете воцарилась тишина. Эктори, вскрикнув: «На помощь!», вырвалась, отскочила в сторону.
Дверь распахнулась, вошёл невысокий мальчик с приятным лицом.
Эмони, шаркнув ногой, загнала медальон под стол. Затем, прихрамывая, подошла к мальчику, слегка наклонилась, обвила его шею руками, прижавшись пышной грудью к его спине, прошептала на ухо, надеясь, что он не узнал Эктори:
– Хафэр, милый, помоги разобраться с этой наглой тварью.
– Изыди, дрянь! – сквозь зубы прошипел Хафэр.
– Ты-ы!.. – взревел молчавший до этого юноша, но Лирия благоразумно удержала его от каких-либо действий.
Эмони отступила указала Лирии на выход.
Эктори, воспользовавшись тем, что никто не обращает на неё внимания, подобрала свой кинжал, сунула за пазуху.
– Не смей даже смотреть на меня, ничтожный слуга, – презрительно ответил Хафэр юноше, готовому против воли своей госпожи броситься на него с кулаками. Взглянув на свой меч на золотой перевязи, он слегка обнажил лезвие.
– Ты! Мелкий аристократишка! – Юноша замахнулся для удара, но его остановило острие, приставленное к горлу.
– Что сказал? – Лицо Хафэра выражало неприязнь, граничащую с отвращением. Он шагнул вперёд. Некогда грозный противник в страхе попятился, шлёпнулся на задницу и пополз.
– Умоляю тебя, не убивай!
– А я хочу, – тоном того, кто привык получать всё, что захочет, произнёс Хафэр, сделав ещё шаг вперёд.
– Э-э… это незаконно, – нашёлся юноша. – Подумай о себе! – Он кивнул Хафэру.
– Не беспокойся, со мной потом по Имперским законам разберутся. – Хафэр улыбнулся ласково, даже по-доброму.
– Боги бессмертные, спасите фэтэ* и этэ**! – подняв голову, взмолился юноша, тщетно пытаясь закрыть горло руками.
Хафэр наклонился, глядя в его вытаращенные от ужаса глаза, и произнёс снисходительно:
– Беги, тварь.
Юноша послушно кивнул. Хафэр расхохотался, видя, как тот, с трудом поднявшись на ноги, спотыкаясь, поспешил убраться следом за Лирией и Эмони, тут же заблокировавшими дверь.
Эктори, заворожённо наблюдавшая за своим спасителем, поняв, что зрелищ больше не будет, решила отыскать медальон.
Она присела на корточки, сунула руку под стопки хлама. Пошарив, наткнулась на что-то круглое, вытащила запачканную бусину. Поморщившись, отбросила её в сторону и отряхнула руки. Тяжело вздохнув: в пыль лезть не хотелось. Она заползла под парту, стараясь ничего не зацепить. Заметив поблёскивающий медальон, Эктори от радости подскочила и больно ударилась головой. Выползла, потирая ушибленный затылок, и на свету осмотрела медальон – цел, даже не помялся, зато каменюка, о которую его пыталась расплющить Эмони, пошла трещинами. Она оглядела свою рубашку с оторванными пуговицами, пиджак, разошедшийся по швам. Усевшись на пол, Эктори прислонилась спиной к стене и уткнулась лицом в колени, обхватив голову руками.
Хафэр, взглянув на Эктори, подошёл ближе. Выхватив из хлама стул, он поставил его спинкой к Эктори. Затем снял тёмно-фиолетовый пиджак, аккуратно постелил его на сиденье и уселся напротив девушки, сложив скрещенные руки на спинку.
– Успокойся, – посоветовал он.
Эктори, за свой первый день полноценной жизни в обществе настолько устала от всего с ней произошедшего, что не выдержав оторвалась на спасителя, послав его ко всем богам по одному, за что тут же укорила себя, и поспешила было извиниться, но подняв глаза увидела странное понимание в глазах юноши и протянутый ей платок. Единственное, что Эктори смога выдавить из себя, это какое-то невнятное: «Спасибо».
Вытирая перепачканное пылью, кровью, слезами и соплями лицо, Эктори спросила первое, что пришло ей в голову, чтобы избавиться от грозившего воцариться гнетущего молчания:
– Как ты догадался, что тот здоровенный гад – слуга? – Она дотронулась пальцем до кончика носа.
Хафэр как-то странно улыбнулся, сняв белую перчатку из тончайшей кожи, пригладил взъерошенные волосы Эктори. Она хотела было возразить, но было нечто приятно знакомое в этом простом жесте.
– Тебя только это интересует? – удивлённо спросил юноша.
– Нет! Кто ты такой? В каких отношениях вы с этой «Леди» – не леди? Кто разрешил тебе использовать оружие на территории Академии? Есть ли у тебя разрешение на этот меч? Но-но-но… Давай будем последовательны.
– Ясно… Все эти – слуги, – заговорил Хафэр, явно довольный тому, что у него нашёлся слушатель.
– Вообще все служат.
– А цари, короли, амператоры***?
– И они. Ещё неопытные служат народу, другие – своим желаниям.
– А ты, такой весь замечательный, кому служишь? – поинтересовалась Эктори, не ожидавшая, что её спаситель так сразу поведёт философские беседы.
– Никому.
– Потому что из Великой Амперии?
– Потому что я так сказал.
Эктори не смогла возразить ему. Хафэр, поёрзав на стуле, уселся поудобнее, продолжил:
– Что там у нас дальше? Я – законопослушный гражданин Великой Империи Гоузерт****. Эта баба шляется за мной, чего-то ей надо. Меч не использовал, показать достал, а этот дурак сам напоролся. И вообще, это деталь национального костюма, разрешение не требуется.
Эктори кивнула: очень ей понравилась эта изворотливость её спасителя. Хафэр, поднявшись со стула, принялся отряхивать пиджак.
– Обитательница кресла из библиотеки, может уже будем выбираться из заперти? – сухо спросил он.
– Так меня ещё никто не называл, обычно говорят «Эктори», – произнесла она, залившись краской от осознания, что её кто-то увидел, когда она, забыв о всякой безопасности, дрыхла, позволяя кому угодно делать с ней всё, что ему заблагорассудится.
– Хорошо, – уже не глядя на неё, кивнул Хафэр.
– А тебя как звать?
– Хафэр, но это не важно.
Пройдясь по комнате, юноша залез на подоконник. Эктори пристально осмотрела окно, тоже залезла, постучала костяшками пальцев по прозрачному материалу, вставленному прямо в стену.
– Камень? – предположила она.
– Энергия, – ответил Хафэр с таким видом, словно вот сейчас ей точно всё станет понятно.
Эктори взглянула на него недоумевающе.
– Энергия в физическом состоянии, раскатанная в плёнку, – пояснил Хафэр, словно сделав великое одолжение ей, неразумной.
– И такое бывает? – удивлённо пробормотала Эктори, готовясь пожалеть о сказанном, ведь мальчишка наверняка вновь заговорит с ней, лучась надменным превосходством.
– Повсеместно.
– Ну и как же ты будешь открывать? – хмыкнула Эктори, желая послушать, каким же образом выкрутится мальчишка.
– Никак, – совершенно равнодушно ответил Хафэр.
– Бить? А нас не исключат? – спросила Эктори чисто для вида, точно зная, что ей в крайнем случае грозит очередной неприятный разговор с «давней подругой матери», взявшей её под опеку.
– Не думай об этом. Империя просто сделает небольшую скидку на следующую партию планшетов для учеников.
Эктори предложила сходить за стулом, но Хафэр остановил её, пообещав показать кое-что интересное. Соскочив с подоконника, он обнажил меч. Длинное узкое лезвие сверкнуло голубоватым в лучах заходящей звезды, стало короче и шире.
«Буйствуй, Вихрь».
Плёнка покрылась мелкими трещинами, разбежавшимися от места, где её касалось остриё клинка, разлетелась на мелкие частицы, обратилась в сияющую пыль. Линии на клинке загорелись светло-синим, осколки пропали, словно растворились в воздухе.
Хафэр сунул широкий кинжал в ножны узкого меча. Обернулся к Эктори, губы его растянулись в улыбке. Только теперь, когда пропала вся надменность и пренебрежение, Эктори поняла, что он обычный мальчишка, похоже, немножко неуверенный в себе и оттого пытающийся выглядеть куда серьёзнее и влиятельнее, чем на самом деле. Это и было причиной всех кривляний и пренебрежительных взглядов. А его вопрос только подтвердил предположения Эктори:
– Видела?!
Желая отомстить за все те фразочки, которые заставили её стыдиться собственной неосведомлённости, Эктори подошла, уселась на подоконник, проговорила завороженно, но словно не придав значимости тому магическому трюку, свидетелем которого стала:
– В твоих глазах буря.
– Да ко всем богам мои глаза! – возбуждённо воскликнул Хафэр. – Ты это видела? Никакая столь любимая тобой магия такого не сделает, а мы можем! И больше никто не может! Только я и мой Вихрь!
– Красиво, конечно, – с демонстративным равнодушием согласилась она, отвернувшись, свесила ноги на улицу. – Но в твоих глазах буря, а это поинтереснее.
Наконец успокоившись, Хафэр сел рядом, поинтересовался:
– Почему?
– Они могут рассказать судьбу, а ещё поговаривают, они могут поделиться тем, что видели.
– Ты знаешь об этом. – Хафэр тяжело вздохнул, в мгновение став для Эктори более заинтересовывающим собеседником, чем тогда, когда изображал из себя всё ведающего.
Эктори подалась к Хафэру, демонстрируя заинтересованность, ожидая пояснений.
– В глазах создатели рисуют предначертание.
– Хм… А что, если оставить пустым? Тогда сам судьбу писать будешь? А стереть можно? – тут же принялась предполагать вслух Эктори, не ожидая услышать ответы.
– Можно, но пустой треснет – судьба закончится.
Эктори не смогла сдержать удивление:
– Совсем?!
– Почти. Нужно быть кем-то вроде тех, кто создал миры. Тогда жизнь можно возвратить из небытия, продолжить, но воскрешение мертвецов запрещено законами правящего Совета миров.
– А ты об этом откуда знаешь?
Хафэр не ответил. Он молча слез на узкий бортик, отделявший пруд от задней стены здания Академии, сухо проговорил:
– Пошли, темнеет.
Опасливо покосившись на явно холодную воду и весьма порядочную высоту, вспомнив, что двигаться в форменной юбке не очень удобно, Эктори, поджав губы, попыталась спрыгнуть, но каблуки, предательски заскользив по мокрому и узкому парапету, не позволили ей устоять. Всё это произошло настолько быстро, что Эктори не успела ни попытаться за что-нибудь ухватиться, ни даже взвизгнуть.
Хафэр, печально поглядел на расходившиеся по воде круги, достал меч из ножен, попросил:
– Поможешь достать?
Тот по своему обыкновению ничего не ответил, и Хафэр, предупредив: «Потянешь ко дну – выброшу», нырнул следом за Эктори в холодную и уж точно чистую только с виду воду.
***
Огромная рыбина копошилась у свернувшейся в клубок Эктори. Хафэр подплыл ближе, жестами попытался отогнать зверюгу. Та раскрыла жёлтую беззубую пасть, попыталась цапнуть. Хафэр про себя выругал мерзкую тварь, выставил меч. Клинок вновь стал короче и шире, линии на лезвии засветились синеватым. Хафэр отдал мысленный приказ: «Буйствуй». Сильная волна ударила рыбу в плоскую морду. Зверюга недовольно повертелась, поплыла прочь.
Убрав меч, Хафэр дождался, пока рыба отплывёт достаточно далеко, схватил Эктори за шиворот, потащил к поверхности. Выбравшись из воды, он сел на бортик, вытащил Эктори, усадил её рядом, потряс за плечи.
Как только к Эктори вернулось осознание происходящего, Хафэр тут же принялся читать ей нотации о невнимательности.
Еле сдерживаясь от того, чтобы не столкнуть обратно в воду мальчишку, который даже на каблуках был ниже её на полголовы, Эктори пошла прочь. Она ступала аккуратно, опасаясь вновь свалиться.
Хафэр поспешно догнал её, предложил:
– Позволь мне идти впереди. Я дорогу знаю, да и поведу тебя, а то с такой скоростью и до завтра не дойдёшь. Испачкаться всё равно больше уже нельзя. Давай руку, пошли. – И, помолчав, добавил вполголоса: – Вылавливать тебя ещё…
Эктори хотела было воскликнуть: «Какую дорогу, мы по прямой идём!», но с заходом дневной звезды начинало холодать, а в насквозь промокшей одежде это было особенно ощутимо. Потому, устав от споров и страстно желая, чтобы этот невыносимо долгий день наконец уже кончился, Эктори вжалась в стену, пропуская вперёд Хафэра, послушно пошла следом за ним, держась за протянутую руку в белой перчатке.
– А на рыбу зачем напал? – поинтересовалась она, наивно надеясь, что Хафэр наконец заговорит с ней нормально.
Но он ответил всё так же снисходительно:
– Она тебя сожрать хотела.
– Да?! – по-детски удивилась Эктори, подыгрывая собеседнику в его представлении, где она была наивной дурочкой, а не великим знателем устройства миров… – А мне она показалась хорошей.
– Она хорошая, но голодная. Вон… – Хафэр указал на воду. – Надеется, что перепадёт.
Эктори посмотрела туда, куда указал Хафэр. Из воды торчал кончик плавника, под водой были видны большие круглые глаза. Поняв, что её заметили, рыбина тут же уплыла, вызвав у Эктори печальный вздох.
Заметив реакцию спутницы, Хафэр, слегка улыбнувшись, предложил:
– Хочешь, к ней брошу?
Эктори вновь послала его ко всем богам. Ещё несколько шагов они прошли в молчании. Хафэр остановился.
– Здесь. – Он постучал по подоконнику.
Вскоре окно распахнулось, выглянула худенькая женщина.
– Опять оригинальничаете, ребята? – Её губы растянулись в приветливой улыбке.
– Приходится, – хмуро ответил Хафэр.
– Залезайте, детки, у меня чай есть, совсем свежий.
Хафэр влез в окно, спустился на пол, протянул Эктори руку. Спустившись с подоконника, она с интересом пробежалась взглядом по стеллажам, заставленным книгами в старинных обложках, диванчику у стены, тумбе, столику, двум креслам, таким же, что стояли в читальном зале, вспомнив, что именно в таком же кресле она провела прошлую ночь.
Женщина зажгла настольную лампу, закрыла окно, задёрнула тяжёлые шторы. Взяв Эктори под руку, она подвела её к дивану и произнесла столь доброжелательным тоном, что Эктори, как ни пыталась, не смогла отнестись к ней с подозрением:
– Раздевайся, девочка моя.
Эктори раскрыла рот в попытке запротестовать, отказаться, послать с такими указаниями куда подальше, но, сама не понимая, почему, смолчала.
– Снимай одежду. Я развешу, просушу, пуговицы пришью, по швам заштопаю.
– А… а мне в чём сидеть? – наконец вымолвила Эктори. Она понимала, что в мокрой одежде куда хуже, чем без неё, но хотелось бы закутаться во что-нибудь сухое и, желательно, тёплое.
Тётушка, истолковав её замешательство как стыдливость, произнесла:
– Голышом посидишь, не отвалится. Раньше все по лесам да полям скакали голые, а эти, зоздатели миров ихние, не факт, что были, да и те не сразу же одежду придумали.
– Но… но это тогда, а тогда – это не сейчас. Климат потеплее был… – Эктори говорила тихо, почти неразборчиво.
– Ой-й, какие мы! Я ей помощь предлагаю, а она недовольна! – всплеснув руками, проворчала тётушка.
– Простите, я не хотела… Извините, я не специально… – поспешила сказать Эктори, опасаясь, что действительно может остаться без ремонта одежды.
– Не извиняйся ни перед кем, но и не наглей мне тут. – Тон женщины резко изменился, став серьёзным.
Эктори опешила от столь контрастировавшей со всем сказанным до этого фразы. Она отчаянно пытаясь понять, то ли у неё под конец тяжёлого дня разум отказывался работать, то ли миры постепенно сходили с ума, а она просто не поспевала в общем темпе.
Женщина выдвинула ящик тумбы, вытащила светлую сорочку, бросила Эктори: «Можешь зайти за шкаф, там переодеться, не увидят». Затем, повернувшись к Хафэру, уже рассевшемуся в кресле с кружкой горячего чая, заговорила:
– А что касается тебя… А ну-ка слез быстро! Ишь, чего удумал! Мебель мне пачкает! – И погрозила ему пальцем.
– Новое куплю, – равнодушно ответил Хафэр, даже не шелохнувшись.
– Переоденься! У меня от старого друга халатик остался, я тебе его дам.
– Не буду надевать ваш сшодоходовый шмот.
– Вот, обижаешь! Мы с ним всего-то ходов пять, ну, может, чуть больше, не виделись.
– Нет, – продолжил протестовать Хафэр.
– Тогда – кыш-ш!
Хафэр поставил чашку на стол, поднялся с кресла, обиженно буркнул:
– Не вернусь к вам.
– Не зарекайся, а то захочешь вернуться, а не сможешь.
– Сам знаю! – бросил он напоследок и ушёл.
Эктори выглянула из-за стеллажа, показалась полностью, вошла в освещённое пространство.
– Холодно, – тихо сообщила она.
Женщина села в кресло, закинула ногу на ногу, откинулась на спинку.
– Ну так давай одежду и садись. – Она указала на диван. – Вон одеяло.
Эктори подошла ближе, положила аккуратно сложенные вещи на подлокотник, залезла, как ей и сказали, на диван, сняла туфли, поджала под себя ноги, закуталась в тёплый мягкий плед.
– Жизнь начинает налаживаться! – радостно заявила она.
– Звар ещё выпей, и тогда… Точно всё будет хорошо! Вот прям замечательно! – проговорив мечтательным тоном тётушка, пододвинула к ней кружку.
Эктори послушалась, но тут же отдёрнула обожжённые пальцы.
Женщина незаметно улыбнулась, хихикнув по-доброму.
– Вот чудо ты! Берёшь за ручку, подносишь ко рту, дуешь, и только потом пьёшь. Я ещё подсластить люблю. – Она взяла свою кружку, положила в неё тонкую верёвочку с тринадцатью белыми мелкими бусинами.
Эктори взяла такую же ниточку, передвинула одну бусину на другой конец, сунула в рот, почувствовала сладкий вкус, сдавила шарик зубами, раскрошила на мелкие кусочки, поинтересовалась:
– А можно много?
– Почему бы и нет? – хмыкнула тётушка.
Эктори принялась класть в кружку ниточку за ниточкой, размешивая, проверяя на вкус и постоянно решая, что получается недостаточно сладко.
Женщина, взглянув на неё с подозрением, хотела было спросить: «Не слишком ли?», но, увидев довольное выражение лица девчонки, поняла, что такое есть норма. Брови её медленно опустились обратно, и она проговорила доброжелательно:
– Можешь опять поспать здесь.
– А Вы меня не сожрёте? – опасливо переспросила Эктори, понявшая за день, что это одна из тех вещей, о которых действительно стоит уточнять.
– Ой, да кому ты нужна, такая тощая?
– Как оказалось, многим…
___
*Фэтэ – тело физическое.
**Этэ – тело энергетическое.
***амператоры – особенность речи Эктори во всём, что связано с Империей, посдставлять вместо «И» «А».
***Имеперия Гоузерт**** (Золотоя Империя) – некогда одна из влиятельнейших держав миров живых, первыми правителями были Ра и Фор. Столица: Гозес – Гоузерт зос (Золотой город), располагается близко к центру миров на планете Ренто. Раньше территории Империи простирались на многие миры, но с падением сократились до Ренто.
****Гоузерт – металл, сочетающий в себе прочность и гибкость, часто используемый ариями для создания инструментов, строительства и много другого. Имеет насыщенно жёлтый цвет с тёплым отливом, часто слово используется и для обозначения вещей данного цвета. В новом Имперском языке он называется золотом.
Ход синий: Глава 3: «Не помрёт, и ладно»
– Где она на этот раз?
– Смирись, она не придёт, – с ехидством сказала девушка.
– Эмони – слишком важная птаха, чтобы учиться вместе с нами, бедными аристократишками, – добавила ещё одна.
Небольшая компания звонко расхохоталась.
«Смеются, жизни радуются, про эту дрянь говорят. Да идёт оно всё и ко всем!..» – подумала Эктори, исподлобья глядя на весёлые лица сплетниц одногруппниц. Зябко поёжившись она положила голову на парту, попыталась отгородиться от всего этого шумного мира развёрнутой книгой, поставила её перед собой, но та, как назло, свалилась на голову. Желания что-либо делать не было. Щёку жгло, зад болел, всё тело ныло, под тонкой полу мокрой тканью блузки каждое дуновение ветерка ощущалось ледяным, пальцы ног окоченели в не высохших туфлях.
Послышались знакомые голоса. Эктори нехотя приоткрыла один глаз, увидела, как мимо прошла Зингера, опасливо на неё покосившись, следом – вечно улыбающаяся Мира.
Мира медленно подняла книгу, закрыв, отложила в сторону. Увидев недовольную физиономию Эктори, с желтоватым пятном на щеке, поспешила сообщить ей об этом:
– Ой! А ты во что измазалась?
– Я стукнулась, – пробурчала Эктори, злясь на весь мир, которому были безразличны её страдания. И между тем искренне недоумевая, как можно подобно Мире переживать о ком-то постороннем.
– Как? Обо что? – голос Миры был наполнен сочувствием, небесно-синие глаза её округлились, золотистые бровки изогнулись.
– Неважно, – прошипела Эктори, отворачиваясь.
В кабинет вошла преподаватель, жестом велела всем занять свои места. Когда разговоры одногруппников затихли, Мира подняла руку, отпросилась сопроводить Эктори к доктору, несмотря на все её попытки, что с ней всё нормально. Уже выходя из кабинета, Мира, вполголоса спросила у Зингеры: «С нами?» и не дожидаясь ответа, помчалась прочь. Эктори, чуть не упав, пока вставала из-за стола, прихрамывая, еле успевала за волочившей её подругой.
Зингера, печально вздохнув, решила что ей действительно нет причин оставаться, тоже поспешила уйти, сославшись на то, что Мира по дороге запросто забудет куда шла.
Один из одногруппников, решив так же воспользоваться ситуацией, принялся рассказывать про свои «несовместимые с жизнью» травмы:
– Мне очень плохо. У меня перо на палец упало, он шас отвалится.
– Не страшно, переживёшь.
– Да? Ну ладно, но запомните – это будет на Вашей совести.
– На этом всё? Тогда начнём наше занятие по Словесности ВИ*.
***
Мира, не смотря на все протесты Эктори передала ту на временное попечения лекаря Академии – строгого вида леди в чёрном, которая тут же выствали из с Зингерой за дверь.
Мира, несколько раз, попытавшись, заглянуть в кабинет через щёлочку, наконец сдалась.
– Как думаешь, с ней всё будет хорошо? – поинтересовалась она.
Зингера неспешно перевела взгляд на подругу. Мира – девчонка талантливая, её можно будет обучить пользоваться понемногу каждым из девяти элементов, только вот она слишком склонна к сопереживанию другим. Для того, кто хочет подчинить силы, лежащие в основе миров, эмоции – это неплохо, но у Миры они совсем не такие, они не станут подпитывать её природную мощь, а наоборот, будут показывать слабость, которой на самом деле и нет. Зингера с самого первого дня в Академии заметила Миру, пыталась направить, не дать растратить исключительный талант, но та, сначала не хотела учиться, потом связалась с Эктори, которая только и делает, что отвлекает от истинно важных целей.
– Максимум, что с ней произойдёт, так это помрёт, – безразлично ответила Зингера.
– Так нельзя, это слишком жестоко!
Зингера, проворчав, что нечего торчать под дверью, отправилась на крышу. Мира последовала за ней, догадываясь, что подруга заставит её познавать азы магии, во всех красках представляя как ужасно всё пройдёт, понимая, что наверняка у неё ничего в очередной раз не получится.
В отличие от Зингеры Мира давно уже поставила на себе как на маге крест – не было элемента, который проявил бы к ней благосклонность, а значит нет такого направления, в котором ей было бы проще развиваться.
Зингера, несмотря на все протесты вытащила Миру на крышу. Хотя та и пустовала во время занятий, Мира всё оглядывалась по сторонам, опасаясь чтобы никто не увидел её неминуемого позора. Зингера, чтобы успокоить подругу, пообещала уйти, как только кто-то появится, вытащила из кармана маленькую шкатулочку, подняла крышку, заставила Миру капнуть на неё крови, всё пытавшуюся убедить её, что нет смысла во всех этих предосторожностях, ведь в любом случае ничего не получится. Мира, в отместку за проколотый палец заставила Зингеру сделать то же самое, предупредив, что просто постоять в стороне у неё не выйдет.
Зингера отшагнула от поставленной на землю шкатулки. Плотный прозрачный купол накрыл девушек. Мира передёрнула плечами, словно ей было зябко.
Подруга протянула Мире планшет и та в очередной раз пожаловалась, что ничего не может понять во всех этих закорючках Первого языка, на что получила короткий ответ: «Понимать не обязательно, читай».
Мира покашляла, прочищая горло. Непонятные слова, слились в один длинный общий звук. Закончив, она выставила перед собой руку. Маленькие шарики засветились у кончиков пальцев, через мгновение яркая вспышка ослепила девушек.
Мира, изначально приготовившаяся к разочаровывающему результату, не удивилась тому, что это не имело ничего общего с описанным в комментариях к заклинанию итогом его исполнения, но по требованию Зингеры она попробовала ещё и ещё раз, пока горло её не пересохло. Она даже не стала жаловаться на жажду, отчётливо понимая, что Зингера заставит её наколдовать питьё, зная, что у неё в очередной раз получится какая-нибудь незаметнейшая дрянь…
Ликование охватило Миру, когда её карманные часы звякнули, подавая сигнал, что уже прошла первая половина дня. Торжествующе взглянув на Зингеры, предложила:
– Пошли, пообедаем.
– Так недавно завтракали же, – хмыкнула в ответ Зингера.
– Недавно?! Полдня прошло!
– Да? Это всё вечность.
– Успокойся ты со своей вечностью, я кушать хочу!
– Да, да, идём, – Зингера протянула Мире пиджак, сложив в трубку планшет, убрала в карман
По пути обратно в медпункт Мира с Зингерой в очередной раз поспорили из-за того, стоит ли доверять Эктори. Как бы Мира ни пыталась рассказать, какая её новая соседка хорошая, ответные вопросы и уточнения Зингеры понемногу заставляли её сомневаться. Что бы ни говорила Мира, Зингера делала акцент именно на том, что выглядело подозрительным.
Знакомы они были всего три дня. Эктори за это время почти ничего о себе не рассказала, и всё, что Мире удалось вызнать, так это то, что именно госпожа директор поспособствовала её зачислению. Пока Мира с Эктори были в город, та незаметно ускользнула по своим делам, и объявилась только под вечер, с парочкой леденцов по карманам. Но разве это могло быть истинным поводом её отсутствия? В комнатенке Эктори за всё время ни разу не переночевала. И несколько раз Мира ловила её на странных разговорах с самой собой.
– Нужно быть либо непроходимо глупой, либо совсем слепой! – проговорила Зингера, вновь повторив все оговорённые Мирой странности.
