Игорь Александрович Зуев "Черные дыры"

Но она сама говорила мне: для того, чтобы я на ней женился, ее бабушка отвар из мышиных хвостиков делала. А Светлана подпаивала меня им.

? И ты, человек с высшим образованием, в это веришь? ? удивилась теща.

? А как тут не поверить? Тогда не верил, а теперь вроде бы есть все основания верить. Я всегда хотел жениться только на москвичке, но будто бес меня попутал. На доброте моей она сыграла.

? Умница Булгаков, ? отметила теща. – Во все виновен этот вечный квартирный вопрос.

? Булгаков не Булгаков, а кого ни спроси, все хотят жить в Москве. И тот урод с помощью вашей дочки решил устроиться в столице. Нужна Светлана ему, как собаке пятая нога. Москва ему нужна, Москва и только!

Теща сурово посмотрела на дочь и подтвердила:

? Ты поняла? Правильно все он говорит. – Затем, многозначительно посмотрев на меня, продолжила: ? С этим мы разберемся, а пока что она беременна и аборт делать не будет. Так что вам повезло, и ты, как семейный молодой специалист, теперь можешь на полном основании закрепить за собой освободившуюся комнату. И вся квартира будет ваша. По закону о молодой семье.

? А разве Светлана не говорила, что я уже оформил и вторую комнату на себя? Осталось провести через исполком. Все документы и подписи собраны.

? Вот видишь? Все прекрасно! Квартира ваша, и это надо отметить, ? подчеркнула теща, ? А то, что кто-то, где-то, с кем-то видел, ну и что? Не в постели же. Наговор.

? Нет, ? не уступал я, ? видели ее с хахалем мои друзья Виктор и Вера. Они нас когда-то и познакомили. Так что им нет никакого резона наговаривать.

? Нет резона? ? вступила в разговор жена. ? Да они сами хотели бы жить в Москве.

? И что? ? остановил ее я. ? Откуда у тебя весь этот бред в голове появился?

? Виктор сам проговорился, когда мы восьмое марта отмечали.

Теща с удивлением посмотрела на меня.

? И ты решила переиграть все в свою пользу, ? усмехнулся я, ? бред какой-то.

? Ты разве признаешься? ? Светлана, победоносно подняла голову.

? Даже если это и так, мне решать, кого прописывать у себя. Тебя здесь могло никогда не быть. А теперь, когда тебе, благодаря моему участию, сделали операцию, ты прозрела и творишь, что хочешь, ? заметил я.

В этот момент я стоял рядом с женой. И будто кто-то поднял мою правую руку. Я взмахнул ею, совершенно ни о чем не думая. Рука прочертила полукруг, поднявшись от моей ноги на уровень ее лица, затем опустилась и, нечаянно, а может, по чьей-то программе, написанной для меня свыше, прошлась ребром ладони между ее ног. Через мгновение мы все увидели, что ладонь была в крови.

? Вот вам и беременна, ? отрезал я. ? Это в простонародье, кажется, «гостями» называется. К беременным месячные не приходят.

В следующий момент я почувствовал, как освободился от тяжелого невидимого груза, и невероятная легкость охватила меня.

? Вот и все, ? вздохнул я.

? Дура! – зло рявкнула на дочь мать. ? Никогда не лезь под руку. – Затем, уже спокойно, добавила: ? Ты, дочка, свое дело сделала. Теперь, если разойдетесь, то квартиру поделят между вами, а это значит, что Коленьке судьба в Москве жить.

На следующий день я подал заявление в суд о признании нашего брака недействительным.

Светлана зашла в зал суда с заплаканными глазами, предварительно сказав мне в коридоре:

? Все будет, как я хочу, а жить мы станем как соседи.

Я же в свою очередь ответил:

? Это бабушка еще надвое сказала, и я докажу, что ты ему не нужна.

И я прозрел, поняв, что если решение суда о признании брака недействительным примет силу, то ее выпишут из Москвы. Тогда им с тещей ничего не останется, как жить вместе в Магнитогорске. В тот же момент в моем сознании промелькнула мысль, осветившая путь к моральной победе.

«Не будут они вместе», ? подумал я, когда судья задала мне вопрос: «Вы хотя бы одну рубашку сообща купили?»

Чтобы по закону не признали брак недействительным и Светлану, теперь уже бывшую мою жену, не выписали из Москвы, я ответил:

? Купили, и не одну.

? Значит, совместное хозяйство вели, ? закончила разбор дела судья.

Вот так, спонтанно, я и поменял свое решение.

Суд постановил: расторгнуть брак, оставив Светлану прописанной у меня. Она подумала, что игра сыграна, вторую комнату двухкомнатной коммунальной квартиры закрепили за мной, а значит, пора приглашать в нее Николая.

? Ну что, получил? ? радовалась она.

Мы вместе пришли домой, и она демонстративно постелила себе на полу.

На другой день, когда моя уже бывшая жена ушла на работу, я позвонил в исполком и, дословно, сказал следующее:

? Я, молодой коммунист, не понимаю, почему люди стоят в очереди на жилую площадь по двадцать лет и не могут получить освободившуюся комнату в квартире, где я проживаю?

? Вы это серьезно? У вас же молодая семья. ? с недоверием переспросили меня. ? И вы сможете это подтвердить в письменном виде?

? Да, ? ответил я, ? Это мой долг коммуниста. Семьи как таковой уже нет.

? Чудеса, ? только и услышал я с другого конца телефонного провода.

Когда Светлана вернулась домой, я ей сказал:

? Хочешь жить с ним, дуйте в Магнитку.

? Нам с Коленькой и в Москве будет хорошо, ? с улыбкой ответила она.

Через неделю ко мне домой пришли представители жилищной комиссии. Я подписал разные необходимые бумаги. А Николая к нам не подселили.

Теперь по закону в комнату площадью 17 квадратных метров ни я, ни Светлана никого не могли к себе прописывать. Для того, чтобы прописать, не хватало квадратных метров, а комната не делилась. Так я, пусть и в ущерб себе, но разрушил их планы жить вместе в Москве. И почему-то они сразу стали друг другу не нужны. Словом, «прошла любовь, завяли помидоры».

Итак, мой первый, пусть и отрицательный, опыт семейной жизни, был завершен.

Я сидел и вспоминал предысторию своей взрослой жизни, полагая, что нить к моей неудаче тянется еще из далекого детства. Подумал, что надо вспомнить те обстоятельства, которые сформировали мой характер, возможно, и приведший меня к этой пропасти.

До семи лет я рос тихим и скромным ребенком, как и большинство детей того времени. Сначала ясли, затем детский сад с обязательным вывозом детей на летние дачи, что находились в сосновом бору, в Абзаково. Жизнь спокойная, размеренная.

Никаких изменений, ничего примечательного, если не считать, что, когда мне было полтора года, мои родители, наконец оформили развод. Они уже более двух лет жили в разных городах, что не помешало мне родиться от отца, приехавшего однажды на разборки с мамой.

Как я понял, моему появлению, я обязан перебоям в отоплении. Мои родители в ту судьбоносную ночь лежали на разных кроватях, видимо, продумывая каждый со своей стороны очередной упрек, который можно было бы сейчас вынуть, как запасную карту из рукава. И каждый был совершенно уверен, что у него-то к четырем тузам всегда найдется джокер, при помощи которого и будет выиграна партия.

Отец крутился на кровати и не мог уснуть. Он был журналистом, а каждый журналист в перспективе видит себя писателем.

«Вот, ? думал папа, ? надо писать, писать и еще раз писать! А я чем тут занимаюсь? Теряю драгоценное время. В Москву! Скорее в Москву!»

22 августа 1927 года он родился в столице, на улице Солянке, в доме под номером один. Во время сталинских репрессий мой дедушка был сослан. А отца с его мамой, Анастасией Степановной Зуевой, в девичестве – Фроловой, выслали в Казахстан. Папа мечтал восстановить справедливость и вернуться в Москву.

Моя мама, ожидая на следующий день исхода судного дня, лежала под легким одеялом и дрожала.

? Саш, а Саш, ? жалобно обратилась она к отцу.

? Чего тебе? ? недовольно ответил он.

? Мне холодно, я вся дрожу.

? И что, печь растопить? ? съязвил папа.

? Дров нет, ? ответила мама.

? Так я, значит, должен выйти во двор и дров нарубить?

? Нет, ? нашла более простой выход из данного положения мама, ? иди ко мне. Если я заболею, то и в суд завтра не смогу пойти.

? Ну что тут поделаешь? ? проворчал он и перешел на кровать к жене.

Конечно же, утром они оба проспали, и развод отодвинули еще на двадцать пять месяцев. Папа уехал в Москву, а мама осталась с бабушкой, а через некоторое время начал округляться ее живот.

У них уже был общий сын, появление которого никак не повлияло на процесс укрепления семьи. В голове у мамы стали рождаться крамольные мысли, по поводу которых она ругалась с моей любимой бабушкой Тоней.

? Не представляю, что я буду делать с двумя детьми без мужа? – горевала мама.

? Ты рожай, а там видно будет, ? останавливала ее баба Тоня. ? Не больно-то убежишь от двоих детей. Да и я тебе помогу, если что.

Это «если что» перечеркнуло всю дальнейшую личную жизнь моей мамы. Меня она родила, а вот выйти замуж с двумя детьми так и не смогла.

Да и как выйти, если все мужики, пришедшие с войны, были учтены другими женщинами, а мужьями никто не разбрасывался. Все женщины хотели иметь детей от мужей. А мужиков не хватало. Потому никто не обращал внимания на увечья фронтовиков.

? Живой, и слава богу, ? радовались бабы. ? Все лучше, чем просто печка.

Время было суровое. Крепко держались бабы за мужика, как за кормильца, устроителя и земли, и семьи русской. И это было правильно.

Трудно приходилось маме. В холодном подъезде она мыла полы, получая в то время двадцать рублей, по рублю с квартиры. Уж очень ей хотелось свозить нас с братом на Черное море.

Конечно же, меня не касались трудности, которые свалились на голову и плечи моей мамы. Я рос в любви, с любопытством поглядывая на окружающий мир.

Со временем я понял, что у меня есть старший брат, который с завидным упорством учил меня выговаривать букву «Р».

? Скажи слово «орел», ? командовал он.

? Олел, ? повторял я.

? Не олел, а орел, ? упорствовал брат.

И это могло продолжаться вечно, но Федя, мой брат, родившийся на год и десять месяцев раньше меня, а именно в год Хитрой Козы, уже тогда использовал, данные ему от знака зодиака, преимущества в своих интересах.

По-видимому, ему было интересно справиться с моим отношением к букве "Р", а потому он придумал, как мне кажется, гениальный для пятилетнего ребенка ход.

? Скажи трррактор, ? рычал Федя.

? Трактор, ? без напряжения повторил я, доказывая, что его ученик не безнадежен.

? Вот видишь, можешь ведь! ? торжествовал брат и вновь попросил меня сказать слово «орел». Но я с завидным упорством повторил:

? Олел!

В следующий момент нас окликнули мальчишки нашего двора, и мы, забыв об упражнениях со словом, побежали к ним.

Затем у меня отложился в сознании яркими впечатлениями первый класс.

Мама в то время работала медицинской сестрой в интернате, где ей приходилось дежурить и ночами, а потому она устроила туда учиться моего брата, а я попал в другой интернат, что находился через дорогу от нашего дома, на улице Суворова. Я должен был там ночевать в то время, когда мама работала в ночную смену.

Но мне это не всегда нравилось, и я перебегал через дорогу, где находил в своем дворе кого-то из пионеров для того, чтобы он шел отпрашивать меня у воспитателей. После этого мы играли во дворе и ночевал я дома. Я не любил интернат.

? Это правда, что его мама попросила тебя забрать Игоря домой? ? простодушно спрашивала воспитательница у очередного пионера.

? Честное пионерское! ? не моргнув глазом и подняв в салюте руку, клялся пионер.

И так вот я, в самом начале своей школьной карьеры, волею судеб обосновался в интернате. Здесь учились дети работающих по ночам родителей. На выходные же всех нас они забирали домой. Вполне нормальная забота советской власти о детях и удобствах родителей.

Есть ли сейчас такое устройство школы, не знаю. Если нет, то неплохо бы восстановить его. Но, конечно же, это тоже накладывает свой отпечаток на психику детей. В каждом классе, как обычно, мальчишки стремились к лидерству, время от времени доказывая свою правоту кулаками. Но только стоило кому-то со стороны обидеть их одноклассника, как все вставали на его защиту.

Помню, был такой случай. Подвыпивший мужчина решил пройти через территорию интерната, видимо, чтобы сократить путь. По пути он выбросил пустую пивную бутылку. Скажу сразу, что территория вокруг интерната была организована как сад, в котором с удовольствием трудились дети, и бутылка упала в этот сад.

Каждому ученику в интернате разрешалось посадить свой цветок или деревце и ухаживать за ним. Бутылка упала недалеко от девочки, поливающей свою грядку. Она-то и сделала замечание прохожему. Тот с удивлением посмотрел на нее, решив припугнуть девчонку чтобы больше она и не думала давать советы взрослым дядям, вытащил из брюк ремень со словами:

? Ты, козявка, кого жить учишь?

Девочка-первоклассница испугалась и закричала. Буквально сразу же рядом появились такие же маленькие, как и она мальчишки. Дети окружили мужика и стали забрасывать его комьями земли. Он сначала хотел их напугать, но уже через минуту бежал от издающих боевой клич одноклассников девочки.

Проучился в интернате я недолго. Если бы не случай, то остался бы там до восьмого класса и был бы совсем другим человеком, и жизнь моя потекла бы по другому руслу. Жалею ли я о том, что она сложилась так, как сложилась? Даже не знаю. Хотя любопытно, чем бы закончилась другая история?

Я очень любил кошек и собак. Дети из интерната, проживая отдельно от родителей, пусть и временно, чувствуют себя брошенными. Воспитатели, как бы они ни старались, не могут им заменить отца и мать, а потому кошки и собаки являются для детей естественной отдушиной. Вот я и поймал лишай, приласкав очередную кошку. Хорошо еще, что это сразу заметили, не то бы заразил всех друзей.

Моя бабушка по маме, Антонина Андреевна, полька по национальности, родилась на Урале, мой прадедушка вывез ее из Варшавы. Бабушка не признавала никаких лекарств кроме цитрамона. Другими таблетками принципиально не пользовалась и лечила себя и близких народными средствами. Для избавления от стригущего лишая у всех родственников и знакомых она применяла жесткие народные методы, а именно выжигала его уксусной эссенцией.

Болячка с успехом была выжжена у Генки с Витькой, детей ее третьего мужа. Но моя мама, опытная медсестра, не позволила бабушке применять ко мне столь варварский метод лечения. После того, как на мою голову в темной комнате направили свет от ультрафиолетовой лампы и лишай засветился зеленым светом, она определила меня в инфекционную больницу, где лежали не только дети, но и взрослые мужики.