До конца вечера Анна сидела за столиком в ожидании сестры и ее парня. Только они куда-то запропастились. Ведущий устроил последний конкурс, развеселил родителей и толпу дергавшихся под музыку выпускников. Затем зал заметно опустел. Некоторые родители забрали своих юнцов и уехали домой.
Родители близняшек все еще сидели с другими взрослыми, но уже собирались уходить. Раиса выискивала глазами дочерей. Заметив Анну, одиноко сидевшую в углу стола, она неловко помахала. «Значит, Алла где-то рядом и все хорошо». Раиса волновалась за них. Отпускать во взрослый и жестокий мир своих прелестных девиц – это как разрывать душу на части. Она посмотрела на мужа. Тот уже достаточно набрался.
Сергею нравилось выбираться из дома и сидеть где-то еще, кроме гостиной перед телевизором с вечно ворчливой женой. Она в очередной раз умоляла его не напиваться, аргументируя тем, что у него нет чувства меры.
– Я тащить тебя домой не собираюсь. Знай, если напьешься, останешься там, где упадешь, – с укором сказала Рая перед выходом.
Сережа делал хорошую мину при плохой игре. Он не хотел рушить семью, но и жить с женой не было сил. Он мечтал бросить все и уехать далеко, найти женщину с более мягким характером, с которой он бы сдувал пылинки. Но он упорно ждал, когда девочки вырастут и покинут дом, чтобы он смог собрать свои вещички и под покровом ночи молча исчезнуть. Он бы оставил жене записку, что она сломала в нем любящего человека, что она своими собственными руками задушила в нем мужчину, но он все равно благодарен ей за годы совместной жизни. Сергей даже искал утешение в объятиях другой женщины, лишь бы задеть Раю и оттолкнуть ее от себя. Только она простила его и в этот раз.
У него выработалась тактика – не можешь уйти, сделай так, чтобы тебя выгнали. В попытках оставить семью ему пришла в голову идея – пить. Если он будет хорошо прикладываться к бутылке, то сможет забываться и глушить свою потерянную любовь, а также достанет этим жену. Какая адекватная женщина захочет состариться с алкоголиком? Но он не рассчитал свои силы. Жена верно терпела его запои, а он не заметил, как скатился до алкаша. Поэтому уходить уже не имело смысла.
Больше всего ему было стыдно перед девочками. Они молчали, не желая верить в то, что некогда внимательный отец, стал забывать важные моменты. Что он часто возвращался домой нетрезвый, и мама закрывалась в ванной и плакала. Но ему хотелось свободы. И если он не мог ощущать ее физически, то он решил уйти от реальности морально.
Кто-то из родителей предложил пойти встречать рассвет на стадион, и Сергей под эту марку, лишь бы не идти домой, один из первых выкрикнул рьяное согласие.
Рая посмотрела на него, тяжело вздохнула и решила, что с ним она никуда не пойдет.
Сейчас
Кирилл стоял под ярким светом прожекторов. Поодаль около мусорных баков крутился участковый и рьяно что-то искал. Криминалист согнулся над телом, видно было лишь ноги девушки, а один из сотрудников группы фотографировал место преступления.
Андрей закурил еще одну сигарету, перебивая отвратный запах.
– Пока установить личность не удалось. Наш единственный криминалист делает всю работу за отдел. Во всяком случае, все, кто не в отпуске, здесь.
Андрей молча слушал, выдыхая столп никотинового дыма прямо в лицо Кириллу. Но он терпеливо докладывал начальнику следственной группы, что произошло.
Криминалист загораживал лицо девушки, но ее длинные волосы, вымазанные кровью так, что невозможно было понять какого они цвета, распластались на алом снегу. На Андрея накатили воспоминания о бывшей жене, и внутри все свернулось в клубок. Даже мерзкая мысль проскользнула в его голове, что это могла бы лежать его Алена. Андрея передернуло, и он прогнал эту жуткую мысль. Он вспомнил ее прекрасную улыбку. Когда жена улыбалась, то обнажала десны, от этого улыбка казалась огромной, как у Чеширского кота. Он загрустил.
Кирилл вырвал капитана из воспоминаний:
– Зрелище не для слабонервных.
– Был бы я капитаном, если бы оставался таким неженкой, как ты? – грубо ответил Андрей и снова затянулся.
Он сделал два шага левее, и перед ним открылась ужасная картина. Лицо девушки превратили в кровавое месиво. Голова Андрея закружилась, и он едва сдержал рвотный позыв. Он сделал затяжку и задержал дыхание, затем медленно выпустил дым, отведя взгляд от тела.
Пять дней назад
Проснулась и не поняла, где я. Когда в сознание проникла действительность, гнетущее чувство тоже вернулось. Как же были прекрасны мгновения забвения. Я накрыта пледом. Наверное, Анька позаботилась обо мне.
Только сейчас я почувствовала смерть в доме. Ею пахло. Давящая тишина разрубала на куски.
Поднялась и, укутавшись в плед, прошла на кухню. В доме по-прежнему тоскливо. Где-то вдалеке слышалось тиканье часов. Такая обстановка угнетала еще больше. Сестры нигде не было. Скорее всего, заперлась в комнате. А возможно, была у мамы. Я решила не беспокоить никого из них. В телефоне открыла поиск здешних кафе – выдал всего три. Одно из них располагалось на улице, по которой стоял наш дом. Сердце защемило. Раньше на том месте были занятия по танцам. Мы туда с Анькой бегали три раза в неделю.
Что ж, времена меняются, потребности людей тоже. Выходит, еда – главная составляющая развлечений. Все дорогие сердцу места рано или поздно превратятся в места поглощения пищи.
Я натянула штаны, свитер и впрыгнула в ботинки, накрутила шарф вокруг шеи и накинула часть на голову, чтобы не напяливать шапку, укуталась в свой длинный пуховик и тихонько вышла. Ветер стал еще холоднее, чем днем. Смеркалось.
Взглянула на экран телефона. Почти четыре часа. Удивилась тому, что проспала всего несколько часов. Хотя ощущалось, как будто целый день прошел. Я зарылась в теплую куртку, прячась от ветра, который вздымал снег вверх и закручивал его вихрем.
Пройдя половину пути, резко затормозила. На противоположной стороне дороги стоял человек, некогда дорогой сердцу. Внутри все скрутило. Он не узнал меня, потому что я скрыла свое лицо за воротником. Стояла как вкопанная, не могла пошевелиться. Он расчищал тротуар около двери в ресторан. Ему удалось открыть свой бизнес? Я не выдержала и перешла дорогу.
– Ваня! – окликнула его я и махнула рукой.
Он поднял голову и застыл. Долго всматривался в мои глаза, а затем одними губами произнес мое имя.
– Не верю своим глазам! – на лице у Вани появилась улыбка.
Я вздохнула с облегчением. Встретить на улице города своего бывшего – такая себе перспектива. Но то, что он рад – повышает самооценку. Мне бы не хотелось бередить раны ушедших лет, но врать себе я не стану. Чувства всполохнулись во мне. То ли от переизбытка негативных эмоций за последние сутки, то ли от ностальгии по прошлому. Но было приятно встретить когда-то любимую душу.
– Я слышал о твоем отце. Мне очень жаль, – Ваня пытался произнести утешительную речь, но этими словами только оттолкнул меня.
Ему жаль? Кто так выражается, если речь идет о человеке? Разве можно сказать «мне жаль»? Как будто в метро на ногу наступили или не успели дверцу лифта придержать.
– Хороший был мужик, – он сделал вид, что это и его потеря. Чертов говнюк!
– Знаешь, мне пора, – я уже тысячу раз пожалела, что подошла к нему. Мне захотелось сбежать из города. Вернуться домой. В свою шикарную квартиру. Принять ванну, наполненную ароматной пеной, зажечь свечи, поставить классическую музыку и забыться, задержав дыхание и погрузившись с головой под воду.
– Брось, мы же только встретились! Не виделись целую вечность.
– Мне, правда, пора. Столько дел, сам знаешь. Устроить похороны за два дня – та еще задачка, – я натянуто улыбнулась, словно пошутила на запретную тему.
– Да это ж на раз-два, плюнуть, городок маленький, организация быстрая, – его слова пропитаны детским рассуждением. Неужели так и не поумнел?
Он оглядел меня. Я стояла в дорогом пуховике с высоким воротником, который скрывал мое лицо, и в кожаных брендовых ботинках. Явно отличалась от здешних девушек. Никогда не замечала за ним оценочного взгляда. Ваня всегда с нежностью смотрел на меня. Но не сегодня.
На Ване балахоном висела парка, размера на два больше, шапка в катышках и старые ботинки. Он чистил снег, чего я хотела? Чтобы Ваня вышел в парадной одежде?
– Что? Я слишком прост для тебя? – он попытался пошутить. Но не вышло.
Я стояла и смотрела на него, словно мы никогда не любили друг друга. Его взгляд стал суровым. Он свел брови, и глубокая морщинка выступила над переносицей. Но затем он смягчился, потерев бороду рукой:
– Ладно тебе, нам же не детей крестить.
Могу отметить одно, Ванька раньше не был таким смелым в высказываниях. Годы делают свое.
– Я шла в кафе, где располагался бывший танцевальный зал.
– О, это «Кофе с блинами», – он махнул в сторону почты. – Там неплохие блинчики с ветчиной и сыром. Твоя любимая начинка. Но у меня вкуснее.
Ваня приподнял локоть, приглашая меня присоединиться к нему. Я взяла его под руку, и мы зашли в ресторан, оставив разыгравшуюся только что метель наедине с улицей.
Восемь лет назад
Анна заметила отца около входа в мужскую уборную. Он едва держался на ногах. Мамы с ним нигде рядом не было, и тогда Аня подошла к нему.
– Пап, тебе плохо?
Он только отмахнулся от нее и что-то невнятно сказал.
Девочке стало стыдно за него. Он раньше на людях в таком виде не появлялся. Если и пил, то был в состоянии добраться домой. Все знакомые считали его образцовым любящим отцом. Кардиолог. Пример семейного счастья. Он баловал своих дочек, помогал жене, когда девочки болели, и любил с ними гулять.
Но его пристрастие к спиртному развивалось стремительно. Близняшки даже не заметили, в какой момент их семья начала рушиться.
Сначала он пил пиво по вечерам в выходные, затем после работы, и уж потом перешел на утреннее потребление. «Я должен починиться, Люда! Где заначка?!», – бормотал отец, громыхая на кухне кастрюлями. Только никто не понимал, кто такая Люда. Кроме Раи.
Мама обычно прятала спиртное в посуде, либо выливала его. Но после такой выходки с выливанием в раковину алкоголя становилось только хуже. Отец начинал просаживать все деньги, покупая новую «дозу». Тогда мать отпустила ситуацию, устав бороться с болезнью мужа. Она молча доставала маленькую бутылочку и оставляла ее на столе.
До пенсии оставалось добрых шесть лет. И отец потерял работу. Главврач вежливо попросил его уволиться. Биржа труда платила мало. Мамина зарплата кормила всю семью. Девочки пытались понять природу его пристрастия к выпивке, но взрослые подросткам не открывались. Мама часто юлила и отнекивалась, мол, у отца сложный период. А отец сглаживал углы и говорил, что больше не будет пить. Но продолжал.
Аня еще раз спросила отца, но тот согнулся пополам и оперся о стену, мыча на своем пьяном языке. Девушка помчалась искать сестру. Ее руки тряслись. Если ребята увидят их папу в таком виде, в городе начнутся пересуды. Сплетничать любил весь городок. Это единственная забава.
Обыскав все помещения ресторана, она выбежала на улицу. Но сестры нигде не было. Как и матери. В голову лезли дурные мысли. Она даже обиделась на сестру, что ее не оказалось рядом в такую минуту. Принимать самостоятельное решение Ане еще не приходилось. Обычно, всем заведовала Алла. Она старшая и она лидер. Аня расспросила девочек из параллельного класса, не видели ли они сестру, и те хором ответили, что Алла и Ваня уединились в летней беседке на заднем дворе.
– Тоже мне, уединение, – хмыкнула одна из девочек.
– Ага, сидят, как на витрине, – подхватила вторая. И обе злобно хихикнули.
Аня сделала несколько шагов в сторону двора, но затем передумала. Отец оставался совсем один. И уже кто-то мог его заметить. Она развернулась и побежала обратно в ресторан.
Около туалета отца уже не было. Сердце в пятки ушло. Девочка потеряла его из виду.
***
Ваня крепко обнял Аллу за талию. Иногда он пытался положить руки на грудь, но Алла быстро его одергивала.
– Тебе что, мало поцелуев?
– Нет, просто…
– Просто что? – недовольно спросила Алла.
Ей прекрасно удавалось манипулировать Ваниными чувствами. Уверенность в том, что он сможет терпеть ее грубость и выходки, сшибала с ног. Они продолжили целоваться, и Алла все же позволила Ване положить руку на внутреннюю сторону бедра.
– Алла!
Сестра ворвалась во двор, тяжело дыша.
Ане не хотелось при парне рассказывать об отце.
– Чего тебе? – Алла резко подскочила. Разрез на ее идеальном черном платье оголил ногу.
Ваня раскраснелся. Он, чтобы скрасить неловкость, потирал руки.
– Можно сказать тебе кое-что важное? Без свидетелей.
– Это я-то свидетель? – Ваня посмотрел на Аню в недоумении. Девочки всегда могли легко при нем поговорить, даже о личном.
– Это срочно! – Аня заметно нервничала. Поэтому Ваня не стал устраивать драму.
Когда парень скрылся за углом, Анна бросилась к сестре и вполголоса заявила:
– Отец пьяный в стельку, и он пропал.
Глаза у Аллы расширились до размеров луны.
– Как это пьяный? Как это пропал?
– Я нашла его около туалета. Он еле держался, язык заплетался. Я побежала искать тебя, но не нашла. Когда вернулась, его и след простыл.
Было видно, что Алла раздражена, но она искусно держалась, демонстрируя спокойствие.
– И что? Пусть себе шастает, где хочет. Его дело.
– Алла! – воскликнула сестра. – Он же наш отец! Люди начнут говорить…
– А то они и сейчас не говорят, – равнодушно отозвалась Алла. – Плевать, ясно?
Аня разозлилась. Она схватила сестру за запястье и закричала:
– Какая же ты эгоистка!
Девочка опешила. Она никогда не видела сестру в таком гневе.
Анна отдышалась и поняла, что ляпнула лишнего, только Алла высокомерно посмотрела на нее и вырвала руку.
– Я не… не знаю, что на меня нашло. Что делать? Отец отмахнулся от меня. И какого черта ты себя так ведешь?
– А мама где? – Алла проигнорировала последний вопрос.
– Понятия не имею.
Сейчас
Сильный мороз сохранил тело убитой. Единственный разъедающий запах, который витал в воздухе, – гниль из помойных контейнеров рядом с запасным входом в ресторан. Однако, Андрей все равно жевал мятную жвачку и курил, чтобы унять тошнотворный рефлекс.
Тело девушки изогнуто лежало вдоль стены, ноги раскинуты, с одной ступни слетел потертый сапог, который валялся рядом. Голова, вернее то, что осталось от головы, прислонена к одному из контейнеров. Левая рука расслабленно лежала, указывая на сапог, а правая – зажата в кулак. Внутри торчал маленький лоскуток ткани. Волосы перепачканы кровью, от чего сложно сказать, какого цвета они были. Зеленый пуховик измазан кровью. Ткань на нем встала колом от холода.
– Документы при ней нашли? – Андрею впервые приходилось столкнуться с обезображенным телом. Обычно он видел умерших стариков или замерзших бомжей. Но сегодня… Руки тряслись, едва удерживая сигарету.
Криминалист спокойно сделал несколько кадров и поднялся.
– Пытаемся найти.
– Жестокое убийство, нет сомнений. Не думаю, что ее лицо изгрызли животные, – предположил Кирилл. Он достал из кармана пачку сигарет и тоже закурил.
– Да, раны не характерные для укусов. Лицо раздроблено. Каким-то острым и тяжелым предметом. Расскажу уже после вскрытия. Здесь темно, несмотря на лампы. Может, найду, что в тканях на лице и тогда уже скажу точнее, что это мог быть за предмет. Ненавижу предполагать и делать ранние выводы, но все же скажу – скорее всего, это был камень.
– Камень? Это с какой такой жестокостью надо бить, чтобы превратить лицо…. в это? – Андрей рукой указал на тело девушки.
Сдерживаться уже не было сил, но оплошать перед подчиненными – стыд. Потом весь отдел обсуждать будет, поэтому капитан взял себя в руки и наклонился над телом.
– Ее убили не здесь, – сказал криминалист.
– Согласен.
Андрей пытался узнать девушку по вещам. Слишком обычная одежда: куртка и сапоги. В таких ходят те, кто не желает быть замеченным.
– Определенно тело перемещали. Видите, вот здесь, – мужчина сделал несколько шагов к стене и баку для мусора. – Нет характерных пятен крови. Если бы ее убили на этом месте, брызги разлетались бы сюда и вот сюда. Кровь только рядом. Капли крови. Кто-то принес ее сюда.
– Нужно срочно найти место преступления. Кирилл, отправь патрульных по всем подозрительным местам, где часто собираются отребья. И надо прошерстить заводы и стадион.
Капитан подтолкнул следователя в спину, чтобы тот пошевеливался. Затем вздохнул с облегчением, что убитая совершенно не похожа на его бывшую жену.
Пять дней назад
Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь окажусь за одним столом с человеком из прошлого. С человеком, по которому скучала всем сердцем последние восемь лет. Говорят, в одну реку дважды не входят. Я и не собиралась. Но мне нужно было закрыть гештальт. И тем более, я сама его окликнула. Могла бы сейчас сидеть одиноко за столиком и просматривать корпоративные сообщения. Или читать грустны еэсэмэски от Артема с дурацкими смайликами, отвечать Рите по поводу новых визиток и пить горячий, мерзкий на вкус американо.
Но напротив меня, с отпущенной бородой, сидел призрак прошлого, который стал частью глобальной причины моей бессонницы.
Ваня уже не выглядел наивным юнцом с идеально гладкой кожей. Вокруг глаз скопились морщинки. Он все еще молод, но уже с признаками усталости на лице. Его потухшие глаза говорили о том, что он застрял в этой дыре, но одного желания вырваться оказалось мало. Поэтому он все еще в Сибири.
– Я уж думал, тебя никогда больше не увижу, – Ваня запнулся, виновато посмотрел на меня, но осмелился продолжить: – Я, конечно, рад, что ты приехала. Но, естественно, не такой ценой. Я уже говорил, что мне…
– Не надо, – перебила его я. – Прошу.
Я грела руки о стаканчик с кофе.
Аромат кофейных зерен витал в воздухе, но вот вкус оставлял желать лучшего. Некоторые посетители пялились на меня и перешептывались, наверняка задаваясь вопросом, я ли это. Однако, в кафе гораздо лучше, чем дома.
Неловкое молчание прервала юная официантка:
– Вам что-нибудь еще нужно? – она заигрывающе смотрела на Ивана, теребя блокнот в руках.
Какое же здесь допотопное обслуживание. До сих пор пользуются блокнотами.
– Мне еще кофе, но только добавьте хотя бы сироп, чтобы вкус был сносным, – строго обратилась я, и девушка сразу стерла свою улыбку. Так-то лучше.
Когда официантка ушла, я отодвинула пустой стаканчик. И теперь совершенно не понимала, куда деть руки. Неловко перебирала пальцами, продлевая молчание.
– Ты изменилась, – внезапно сказал он. – В хорошем смысле. Вся такая городская, холодная, властная. – На этом слове он ухмыльнулся.
– Мы все изменились. Чего уж там. Разве нет?
– Нет. Я тот же милый парень.
Ваня выдавил улыбку. Его борода была неаккуратно подстрижена. Ее бы не помешало и подкрасить. Некогда милый мальчик стал отталкивающим мужиком.
Какие противоречивые чувства боролись во мне: трепет к утраченной любви и остывшая реальность.
Но все равно, что-то в нем не давало покоя. Возможно, обида на него так разрослась во мне, что отпустить Ваню просто так я не могла. Чего-то ждала от него: красивой речи, извинений, оправданий или объяснений. Определенно, мне нужна была точка в этих давних отношениях.
Официантка принесла еще кофе. Она попыталась задержаться и пострелять глазками в Ивана, но он никак не отреагировал на жалкую попытку, и она ушла ни с чем.
– Что точно не изменилось – ты по-прежнему нравишься юным девицам.
Ему явно понравились мои слова. Детина вырос, но не повзрослел.
– Но тебе бы не помешало привести себя в порядок, – подметила я, указывая на небрежную бороду.
– Да что ты! А девахам нравится, – он поменял положение, облокотился на спинку стула и закинул ногу на ногу. С его сапога капал грязный талый снег.
Может, ностальгия и прекрасная штука, но лучше бы она меня оставила в покое.
– Я думал о тебе все эти годы. Думал, как бы сложились наши судьбы, если бы мы остались вместе. Если бы в то время ничего не произошло.
Ваня осунулся. Я бы даже сказала, размяк. И у него на глаза накатили слезы.
– Я благодарен тебе, что тогда ты не испортила мою жизнь. Ты ведь могла, да?
Я сделала последний глоток отвратительного кофе, в который официантка так и не добавила сироп, встала и вышла прочь, чтобы не плеснуть кипяток ему в лицо.
Восемь лет назад
Громкая музыка сменилась ночной тишиной. Выпускной вечер плавно перетекал в традицию – встречать рассвет на стадионе. Среди выпускников остались лишь стойкие. Родители ребят еще держались на ногах, но от количества выпитого их заметно развезло.
Пока гости ресторана покидали заведение, девочки судорожно искали своих родителей. Анна проверила весь второй этаж и женские туалеты. Ей пришлось расспросить официанток и даже попросить их о помощи. Высокая худая девушка по имени Юлия искала отца близняшек в самых темных уголках ресторана. Они надеялись, что он мог попросту уснуть где угодно.
Алла нехотя обежала весь первый этаж, заглянула в кабинки мужского туалета и на кухню, чем смутила персонал. Один из поваров успел построить глазки, хотя Алла и сделала вид, что не заметила, но ей это польстило.
Когда девочки встретились около выхода, обе пожали плечами. Тревога нарастала, потому что пропали оба родителя.
– Может, они просто ушли домой, а мы тут их разыскиваем, – предположила Алла. – Брось, мы теряем время. Чего ты носишься с ними, как маленькая.
По выражению ее лица было заметно, что она хотела веселиться, и уж точно не искать пьяного отца и исчезнувшую мать.
– Согласна. Они уже ушли. Правда, почему ничего нам не сказали?
– А что, если папа пытался сказать тебе именно это, но уже был не в состоянии говорить? – Алла немного расслабилась. Ей показалось это правильным объяснением.
Когда ресторан закрыл двери, огромная толпа юнцов и их родителей направилась к стадиону. До него идти полкилометра примерно. Кто-то из толпы завыл песню, и остальные поддержали. Даже учителя пытались подпевать. Впервые можно разгуливать среди ночи, и за это ничего не будет.
Близняшки тоже решили присоединиться к встречающим рассвет. Они договорились, что после того, как солнце встанет, они вернутся домой и выдохнут, потому что окажется, что родители преспокойно спят в своей кровати.
Анна пыталась отвлечься, но все равно мучилась непониманием, как родители могли вот так запросто оставить двух несовершеннолетних дочек и просто уйти. И еще больше разозлилась на мать, которая всегда была бдительна. На отца рассчитывать не приходилось с тех пор, как он начал пить.
Алла понимала, что в отношениях родителей есть разлад. И очень серьезный. По ночам она просыпалась от скандалов, отец грозился уйти, мать умоляла остаться ради девочек. Неудивительно, что выпускной закончился точно так же, как и любой другой праздник – они могли поссориться и разбежаться. Папа ушел в запой, мать – домой.
Аня резко схватила сестру за руку, вырвала ее из раздумий и отвела в сторону, давая толпе пройти и не снести их.
– У меня есть идея. Давай разыграем всех.
Сейчас
В проулке смешались разные запахи.
– Черт, чем здесь так воняет? – капитан старался перебить вонь сигаретами.
– О, затхлой мочой, кровью и чем-то кислым и приторным. Отходы гниют.
Криминалист, по совместительству второй судмедэксперт, сотрудничающий с уголовным отделом, совершенно спокойно делал пометки в записной книжке, посасывал карамельку и периодически прикасался к телу. Латексные перчатки на морозе немного скукожились. Он растирал руки, не оставляя попытки согреть их. Затем снова продолжал работать.
В проулке появился Константин Примаков, бывший следователь. Он ушел из полиции в прокуратуру пять лет назад.
– Саныч, здорова. Вот тебе и тихое место. Городок маленький – дело громкое?
– Не то слово.
Они обменялись рукопожатиями. Андрей продолжал курить одну за другой. Казалось, весь проулок был в тумане. Облака дыма нависли над всеми, укутывая их в серое вперемешку с морозным паром сигаретное одеяло.
– Одета не по погоде.
– Костик, чего пожаловал? Профиль-то не твой.
– Ну как же. Хотел своими глазами осмотреть место по старой памяти. Столько лет проработали бок о бок. Против? Я уйду. Твои сотрудники вежливо меня пропустили.
– Пожалуй, тебе пора. А сотрудники мои – идиоты. Будут наказаны.
Андрей указал жестом на выход, и его бывший коллега покинул место преступления. Капитан обернулся и внимательно осмотрел тело, над которым все еще щепетильно порхал криминалист.
Девушка действительно лежала в одежде не по сезону. Джинсы расстегнуты, куртка подходила больше для осени, шапки нет, сапоги с протертой подошвой.
Внутренняя трясучка обеспокоила капитана. Он усердно старался взять себя в руки и понять мотив, жестокий мотив. Вспышка зависти накрыла его с головой. Косте всегда хорошо удавалось подмечать незначительные на первый взгляд детали. На их основании он строил неплохие догадки. Тень сомнения проскочила в голове у Андрея. Справится ли он с этим делом?
Пять дней назад
– Я думала, что ты нас бросила, как и в прошлый раз! – Аня вопила, пока я снимала ботинки.
Мне пришлось возвращаться в самый разгар снегопада. Я замерзла, и мне было абсолютно пофиг, что сестра раскатывалась громом.
– Где ты была?
Странно, что матери не было до меня дела, а сестра неистовствовала.
– Встретилась со старым знакомым. Устроит такой ответ? – мне захотелось ее позлить. Раньше Аня была куда более терпеливой и сдержанной. Хотя… Возможно я ошибаюсь.
– С каким? – ее глаза расширились.
– Серьезно? Устроишь мне допрос? Ты что – моя мать? – я ухмыльнулась. Мне понравилась моя колкость.
Я поспешила в гостиную и села на диван. Ноги сильно замерзли, и я стала их растирать. Аня увязалась за мной в зал, тявкая, словно мелкая собачонка, провожающая лаем гигантского слона.
Я посмотрела на нее исподлобья. Аня стояла в проходе, сложив руки на груди в ожидании подробностей.
– Встретила Ивана, – заметила, как ее лицо изменилось. От любопытного взгляда ничего не осталось – лишь ярость.
Уверена, ей было, что сказать, но она сдержалась. Вместо того, чтобы растерзать меня вопросами, вопя и выуживая правду, Аня предпочла уйти.
На экране телефона высветился номер Артема. Я сбросила. Только не сегодня. Я не готова к сопливым разговорам, утешениям и ненужным вопросам.
Но Артем не унимался. Звонил и звонил. Только звонок прекращался, он набирал снова, и телефон проигрывал одну и ту же мелодию.
– Да возьми же ты трубку, наконец! – раздраженно крикнула сестра из соседней комнаты.
Я снова сбросила и отправила быстрое сообщение «Перезвоню позже», а затем перевела телефон в режим «вибрации».
– Твой хахаль?
Аня стояла уже в дверях, сложив руки на груди.
