– Мы собираем продукты для эвакуации, – сказал Егорыч.
– Ты мне в голову не сри! – грубо сказал татарин. – Рустам, нужно их отвести в штаб. Пусть там с ними разбираются.
Ружьё у Егорыча забрали. Он сделал было попытку залезть обратно в «Ниву», но на его пути встал татарин.
– Пешком прогуляетесь, – и повернулся ко мне. – Ключи, – и протянул руку.
– Парни, вы чего наглеете? – сделал последнюю попытку изобразить из нас начальство Егорыч. – Если мы не вернёмся в определённое время, нас будут искать полиция и армия.
Молчаливый татарин посмотрел на него:
– Ты надоел мне, дед, – и, коротко замахнувшись, ударил Егорыча прикладом по лицу. Тот упал как подкошенный. Затем он посмотрел на первого татарина:
– Девок веди в штаб, расскажи там всё. Старика оставим здесь. Эй, оттащите его в будку, – он махнул рукой остальным, двое подошли, взяли Егорыча за руки и поволокли в будку за шлагбаумом. – Полиция, армия… и этих встретим, будьте уверены.
Рустам сделал движение автоматом, указывая нам, куда идти.
– Свитер дайте надеть, – сказала я. – Он в машине, мне холодно.
– Не замёрзнешь, ля, тут рядом, – сказал Рустам.
– Пусть наденет, – сказал третий.
Рустам промолчал. Я залезла на заднее сиденье и выкопала свитер из-под кучи продуктов, которую навалил молчаливый при обыске. Незаметно перекинула его вперёд, перешла туда и, потянувшись за свитером, свободной рукой начала шарить под водительским сиденьем.
– Эй, ты что там, ля, застряла? – прикрикнул Рустам.
– Сейчас, я никак не могу достать, вы его завалили.
Я судорожно водила рукой под сидением, наконец нащупала ствол, схватила его и спрятала под рубашку.
– Эй, ты хочешь к своему старику, что ли?
– Да сейчас! – ответила я. – Уже одеваюсь.
И начала демонстративно натягивать на себя свитер. Радовало то, что татарин забыл про ключи от машины, и они остались у меня в кармане.
Штаб располагался в здании сельской администрации. В кабинете, куда нас завели, находились трое мужчин. Один сидел за столом главы, второй сбоку у стола для совещаний, третий стоял у окна лицом к двери. Как минимум, двое из них – те, которые сидели, на татар были не похожи – они были белокожие, с голубыми глазами и светло-русыми волосами.
– Назовите себя, – сказал тот, что сидел во главе стола.
– Воронцова Зоя Павловна, – сказала я.
– Изольская Тамара Викторовна, – сказала Тома.
– Куда и откуда ехали, откуда у вас продукты в машине?
– Я товаровед райпотребсоюза, это моя помощница. Мужчина, которого ваши подчинённые избили и задержали…
– Какой мужчина? – главный вопросительно посмотрел на того, который стоял у окна. Тот подошёл и прошептал что-то ему на ухо.
– Ну и что? Пусть сюда везут. Допросим отдельно.
Сидевший за столом тут же встал и вышел, а главный снова посмотрел на меня.
– Продолжайте.
– Мужчина, которого избили и оттащили в какой-то сарай, входит в группу, организующую эвакуацию. У нас с Тамарой задание собирать по магазинам оставшиеся продукты, у него – организовывать в населённых пунктах эвакуацию, – я продолжала врать в направлении, заданном Егорычем, рассчитывая, что если какие-то наши показания и не совпадут, это всегда можно будет объяснить суматохой и межведомственными нестыковками.
– Эвакуацию? – уточнил главный.
– Да, эвакуацию. Извините, как вас зовут? Чтобы мне знать, как к вам обращаться.
– Андрей Кириллович Тающенко. Я староста здешних людей, которые после бегства представителей власти самоорганизовались и выбрали себе новую власть. Я староста, это, – он показал на мужчину у окна, – шериф или глава нашей милиции, если угодно. Так что за эвакуация, на каком основании?
– На основании опасности, которая угрожает человечеству. Земля улетает всё дальше от Солнца, вы разве не знаете?
– Нет, не знаю, – твёрдо сказал Тающенко. – Пока у этих утверждений нет никаких убедительных свидетельств. Это спланированная провокация мирового правительства, направленная на то, чтобы устроить панику и уменьшить население Земли.
– Как нет свидетельств? А огромная звезда в небе? а резкое похолодание? – вы что, ничего этого не видите?
– Всё это легко объясняется естественным ходом вещей без необходимости привлекать в качестве виновника некую неведомую Немезиду – плод фантазий нескольких поколений умалишённых.
– Но как вы не понимаете – с каждым днём становится всё холоднее. Если не принять мер, вы все замёрзнете и умрёте от голода!
– Так! – повысил голос Тающенко. – Вы здесь не для того, чтобы вести пропаганду! Или как раз для этого? – он прищурился и посмотрел на меня. – С паникёрами у нас разговор короткий – десяток их уже лежит во рву за селом, присыпанные землёй, чтобы не воняли как при жизни.
Я замолкла.
– Предъявите документы, – вступил в разговор шериф, до того стоявший молча.
Я достала из кармана паспорт. А Томка не нашла ничего лучше, как ляпнуть:
– Я из Пензы уезжала в такой спешке, что и документы не взяла.
– Из Пензы? – насторожился Тающенко. – Так вас из Пензы прислали? Значит, вы агитатор?
– Нет, никакой она не агитатор, – вмешалась я, пока Томка не успела ляпнуть ещё что-нибудь. – Она в Пензе была в отпуске, просто гуляла, отдыхала. Когда всё это началось, её срочно вызвали на работу, и она не успела…
– Молчать! – резко крикнул Тающенко. – Она что – сама без языка? – и он вопросительно посмотрел на Томку. Она была так напугана, что просто заплакала.
В этот момент в кабинет заглянул тот, что уходил за Егорычем и кивнул. Тающенко посмотрел на шерифа, и тот мгновенно вышел.
– Тамара Викторовна, – продолжил Тающенко. – Объясните, почему у вас нет документов.
Томка подняла заплаканное лицо и, заикаясь, стала говорить:
– Я была в Пензе в гостях у родственников. Неделю назад мне позвонили… с работы и сказали срочно возвращаться из-за чрезвычайных… обстоятельств. Я так спешно собиралась, что забыла пакет с документами…
– Понятно, – кивнул Тающенко. – Значит, вы вместе работаете? – он показал сначала на Тамару, потом на меня.
– Да, – послушно закивали мы.
– Давно?
– Года три, – ответила я.
– Очень хорошо. Тамара Викторовна, подойдите ко мне.
Томка встала и подошла к нему.
– Вот вам лист бумаги. Садитесь и пишите всё о своём месте работы – как называется, какова ваша должность, обязанности, имена и фамилии сотрудников, начальника… А мы с вами, Зоя Павловна, выйдем в соседний кабинет, где вы сделаете то же самое.
Я поняла, что нас разоблачили.
– Не надо ничего писать, – сказала я. – Тома со мной не работает, она просто поехала, чтобы помочь.
– Я почему-то как-то так и подумал, – усмехнулся Тающенко. – А документов-то у неё почему нет?
И он снова посмотрел на Томку.
– Ну остались же в Пензе, я уже сказала, – ответила она.
– Это я понял. А вы как сюда попали?
– Я приехала с мужем… с женихом.
– Вести агитацию? Или мародёрствовать? Где он, кстати? Я спрашиваю про вашего мужа.
– Он остался в деревне, там, – Томка махнула рукой назад.
– В какой деревне?
Томка беспомощно посмотрела на меня. Я быстро сказала:
– В Свиново.
Тающенко опять взбесился:
– Молчать, когда не спрашивают! Я сейчас тебя в подвал отправлю!
Затем он снова обратился к Томе:
– Так он у вас боевик? Участвует в грабежах и мародёрстве?
– Ну что вы, конечно нет… – опять заплакала Тома.
– Это он нагрузил вашу машину продуктами?
Томка молчала и плакала. Я обратилась к нему:
– Послушайте, Андрей Кириллович, зачем вы нас мучаете? Отпустите нас, ведь мы вам не можем принести никакого вреда.
Он встал из-за стола и посмотрел в окно.
– Так-то оно так. Вы – никакого. А вот ваши друзья-мародёры – могут.
– У нас нет друзей-мародёров.
– А откуда продукты в вашем автомобиле?
– Я же вам объяснила: мы ездим по брошенным деревням и собираем продукты из магазинов.
– Эту сказочку я уже прослушал минимум три раза, – сказал Тающенко. Затем он вышел в коридор и махнул кому-то рукой. Через минуту в кабинет зашёл парень с автоматом.
– Отведи их… в зверинец пока. И веди сюда мужика, который был с ними.
«Зверинцем» оказалась комната с решёткой со стороны коридора. В ней было по лавке вдоль каждой стены и больше ничего. Коридор был безлюдным, только справа, как в отделении милиции, сидел дежурный.
Так мы просидели часа два или три, после чего подошёл молодой парень, открыл клетку и приказал нам выходить. Нас снова отвели в кабинет к Тающенко. Там находился и Егорыч, который, увидев нас, ободряюще махнул головой. Кроме него, в кабинете был «шериф» и ещё двое, которых мы видели впервые. Тающенко обвёл всех глазами и сказал:
– Вы утверждаете, что посланы районными властями, но я в это не верю, потому что вы с самого начала пытались нас обмануть. Я считаю, что вы мародёры, которые ездят по деревням и грабят беззащитных жителей. Мародёров, пойманных на месте преступления, мы расстреливаем без проведения расследования… – Томка охнула. – Вы пойманы почти с поличным, так как у вас в машине обнаружены продукты. Но чтобы не случилось несправедливости, мы проверим ваши слова – попытаемся связаться с райцентром, чтобы убедиться в том, что вы врёте или в том, что вы говорите правду. Пока мы это не выясним, вы будете сидеть в подвале. Если врёте, расстреляем, если говорите правду, оставим среди нас. Отпустить мы вас в любом случае не можем – пока по окрестностям разъезжают вооружённые грабители, нам нужно минимизировать утечку информации из села.
После этого Тающенко кивнул двоим незнакомцам:
– Уведите.
Часть I. Глава вторая. Богоборец
– Мама, а что – мой братец все ещё продолжает трепаться, что он бог?
– Да, сынок, – откликнулась Автоноя. – Он уверяет, что моя сестра Семела родила его от самого Зевса…
– А Семела что? Подтверждает?
– Да, она тоже говорит, что Зевс влюбился в неё и одарил сыном.
– Так уж у нас принято, – хохотнул Актеон, облачаясь в хитон. – Нагуляют в кустах ребёнка и рассказывают, что это Зевс на них польстился. Послушать этих шлюх, половина Эллады понесла от Зевса.
– Актеон! – строго сказала Автоноя. – Не говори так о своей тёте…
– Ну что ты, мама, – сказал Актеон. – Все Фивы знают, что мой братишка родился недоношенным неизвестно от кого и еле выжил. Уж не знаю, как можно было сочинить эту небылицу… разве боги рождаются недоношенными?
– Но о неутомимом естестве Зевса тожевсем известно, Актеон, – возразила Автоноя. – Многие женщины рассказывают, что были его любовницами…
