Госпожа Иво. Драконья песня

Надежда Сомерсет
Госпожа Иво. Драконья песня

Пролог

Я умерла в своем мире и проснулась в новом. Как это все произошло – сейчас расскажу.

Знаете, это моя не первая смерть. Да, вы не поверите, когда мне было восемнадцать – я умерла. Клиническая смерть на пять минут разделила мою жизнь на до и после. До – это счастливая жизнь девушки с простыми потребностями, и после – это понимание того, что жизнь на Земле не единична, и наша душа действительно может попасть в место под названием Рай или еще как. Но еще есть последствия, которые придется нести всю свою жизнь…

Первое – понимание, что смерть не страшна. О, это страшно для тех, кто ее боится. Ведь ты перестаешь ее ждать с ужасом, ты ее ждешь спокойно. Понимая, что умирать не страшно.

Второе – ты видишь ИХ. Когда ты устал, когда идешь с работы в темноте, ты видишь тени. Это не пугает, но и не дает расслабиться. Тебе всегда нужно быть собранным, иначе они подберутся слишком близко. А вот тогда будет страшно. Потому что пощады уже не жди. Ты ведь знаешь слишком много того что знать совсем не должен.

Третье – ты стал неуязвим для проклятий, ну если ты, конечно, знаешь, как их снимать. Я знаю. Я даже знаю, как сделать так, чтобы оно вернулось к своему носителю. А еще я знаю точно, что все возвращается. Добро – вернется троекратно, но и зло. Зло вернется – в десять раз сильнее. Я читала. Много читала. Слушала и запоминала. А еще пробовала, только не черную магию. Не дай бог! Она даст мне не ту силу, которая нужна, чтобы ИМ противостоять. Мне нужна была чистая сила, чистая магия природы. И я выбрала лечебную магию или зеленую, как у нас принято говорить. Ну, чтобы вам было проще понять, о чем идет речь.

Четвертое – я научилась брать силы у природы, вызывать их и научилась подпитываться тогда, когда сил уже больше вообще нет, когда есть желание только лечь и умереть. И знаете, я поняла только одно – наша жизнь, та, в которой мы с вами варимся, социальные сети, все, что нас окружает – нас же и убивает, истощает нас морально, забирает наши силы. И вот тогда я научилась забирать все, что могу, из внешней среды – природы, самой земли. Правда, даже у матушки-природы этих сил становится все меньше и меньше с каждым прожитым днем.

Пятое – я научилась радоваться каждому дню. А это поверьте, в наше время дорогого стоит! А сколько зависти в глазах тех, кто еще этого не осознал! Короче, я наслаждалась каждым прожитым днем. Я любила, и любили меня, притом я полюбила всех, от кривых до косых, от рыжих, до черных и это речь сейчас не о постели. Я просто дарила всем улыбки, прощала их маленькие слабости, ну и большие тоже. Правда, все в меру разумного, на голову садиться, не давала. Я разбивала сердца и их тут же склеивала, даря надежду, которой не суждено было сбыться. Я любила жить. Любила со всей страстью, которую смогла в себе развить. Я наслаждалась тем мгновеньем, которое мне дала судьба – жить сейчас, ибо потом уже не будет. Там – ты ничего не помнишь, там ты свободен от любви, от гнева, зависти. Там совсем другой мир, в котором не будет ни гамбургеров, ни пицц, ни любви мужчины, ни детского смеха. Там будет умиротворение и покой. Хотя иногда я так хочу жить как все, ничего не видя и ничего не зная.

И вот в один день, я встретила ее.

Цыганка, цветастое платье и яркие синие глаза, так необычно для этого народа. Волосы – черные как вороное крыло и смотрела она на меня, как кот смотрит на сметану, и съесть хочется и жалко. И ведь я хотела пройти мимо… Но разве же я могу? Мне же интересно. И я улыбнулась, ей. Меня не взять проклятиям, я ношу сильнейшие обереги, и хоть и не верю в «единого и сущего», но кулон с «семистрельной» у меня на шее всегда. Я не поддаюсь гипнозу, но я очень люблю провоцировать. В данном случае моя улыбка и стала провокацией.

В тот момент, когда я улыбнулась, вокруг меня, будто воздух нагрелся, меня опалило жаром, будто вот сейчас в мои тридцать пять лет у меня случился приступ раннего климакса. Пот потек по спине, и ладно бы пот, так потом резко меня обдало ледяным воздухом, заставляя кожу покрываться мурашками. Вокруг меня будто мир застыл, будто я была в вакууме, где нет ни единого звука. Такой силы я еще не встречала.

Говорят, цыганки видят нашу душу. Неправда, они не видят, лишь догадываются. А вот ее я душу видела. Черная, злая. И именно ее мироздание послало на моем пути? Ну, можно сказать, что я лишь частичка в том мироздании, много ли я могу. Да ничего я не могу. Снять с самой себя порчу или сглаз, и вернуть проклятие обратно, приготовить лечебный настой, чтобы унять боль тела или просто снять усталость. Вот и все. Я всегда старалась не выделяться из толпы, потому никогда не лезла в магию, так как, наверное, залезла в нее эта женщина. Притом в черную. То, что передо мной само зло – это мы уже поняли, но тогда я лишь головой повела и опять улыбнулась. Опустила ладошки вниз, подтягивая к себе магию земли, насыщаясь ею, вдохнула воздух, который опять стал обычным, с запахом города. Потянуло жареным мясом из окон на первом этаже, слышался визг тормозов и вокруг меня люди, которые куда-то спешат, смеются, разговаривают. На меня нахлынули все эти звуки, обдали как волной, снимая пелену страха. Да, да, я испугалась, ну я тоже человек. А я стою в самом центре улицы и улыбаюсь цыганке, замершей напротив меня, и стараюсь не показать как же мне страшно.

– Ты видишь ИХ?

– Кого, – спросила я, уже догадываясь, кто передо мной. Она такая же как и я, только ушла в черноту, отдалась им, согласилась стать одной из них.

Цыганка улыбнулась, снисходительно так, и я почувствовала себя маленьким ребенком перед огромным паровозом: – Видишь. Но ты сильнее меня, ты отказала им, – и столько было в ее голосе горечи, что меня передернуло как от пощечины.

– Кому? – опять вопросом на вопрос. И почему я тогда просто не ответила на ее вопрос? Зачем вообще стала с ней разговаривать?

– Ты не должна быть здесь. Эта планета уже не принадлежит таким как ты.

– А кому она принадлежит?

– Им. Здесь больше нет бога.

– Может быть, но и им здесь не место.

– Ты не видела его, – продолжала говорить цыганка, а я слушала и представляла, как она побывала в том месте, где была я. Нет, не могла, там слишком красиво для такой души. Видно ей показали другую сторону, темную, ту, которая ее ждет в конце ее пути. Тогда, мне лучше отойти в сторону.

– Пропусти меня, этот разговор ни о чем. Я тебе не враг, но и ты мне тоже. Каждый из нас пойдет своим путем.

– Ты права, каждый пойдет своим путем. Ты не стала такой как я, может потому что ты не видела ЕГО. А я видела. Этот ужас, этот путь, – стоящая передо мной женщина покачала головой. Ее волосы развевались, хотя мне казалось, что ветра нет вообще, воздух опять стал горячим, опаляющим кожу, хотя сейчас и лето, но погода нас не жалует обилием тепла, а дышать становилось все тяжелее и тяжелее.

– Чего ты хочешь? Хочешь побывать в том месте, где была я? Так я не могу тебя туда перенести. Могу только посоветовать: изменись, и тогда тени отступят.

Цыганка рассмеялась: – Я слишком долго с ними живу, – а потом кивнула, будто соглашаясь с собой. – Меня прислали сказать, что ты слишком здесь задержалась. Тебе пора уходить, они не хотят тебя больше видеть, ты мешаешь им. Твое время здесь закончилось, твоя душа должна уйти на перерождение.

Теперь смеялась я: – Это не теням решать. Лично я убивать себя не намерена, мне нравится их бесить. Да и мне нравится здесь жить. Я здесь родилась, и хоть мне пришлось стать кем-то другим, мне нравится жить именно здесь. Передай: я остаюсь.

– Наше тело несовершенно, маленький трюк с твоим больным сердцем и ты уже мертва, – говорившая это все цыганка будто знала меня, так, как никто другой. Да, у меня больное сердце, но я слишком хорошо знаю свое тело, чтобы дать ему меня убить раньше, чем я это позволю.

– Если бы могли, они бы сделали это намного раньше, – ответила я, но сердце сделало кульбит. Да, я умирала один раз, но мое сердце действительно больное, и каждый раз ложась спать, я знаю, что могу не проснуться утром. Но я каждый раз на это надеюсь, а значит – я проснусь.

– Сильная душа, так сладка для них, их тянет на твой свет как мотыльков, но, увы, тебя слишком хорошо охраняют. Но твое время уходит. А сегодня как раз то время, когда сила твоих охранников слаба, – ее голос был тих, но я все прекрасно слышала. Слышала и холодела от страха. Ну что мне стоило подумать, почему именно сейчас это все происходит. Может праздник какой, там на небесах? А потом произошло то, чего я так всегда боялась: боялась нарваться на сильнейшую ведьму и попасть под проклятие, которое я не смогу снять.

Цыганка вытянула руку и направив на меня указательный палец, произнесла: – Я проклинаю тебя, проклинаю на долгую жизнь. Жизнь, где у тебя не будет ничего, кроме твоей души и твоей любви к этой жизни. Хотя мне кажется, долгая жизнь изменит твое мнение о живущих. Жизнь, где за жизнь придется бороться с самой собой и со всем миром, где придется поступиться принципами или стать жертвой и лишиться своей души, за кусок хлеба или же за жизнь другого, тех, кого ты так любишь. Выбирать тебе. Сделаешь неправильный выбор, и твоя жизнь станет сущим адом.

О, это было эпично! Даже я такого не ожидала! Я усмехнулась: жить вечно – это прекрасно, скольким я помогу, скольких я избавлю от иллюзий или же наоборот верну их туда, чтобы помочь принять этот мир. Надеясь, что и сегодня смогу избежать всего, о чем она говорила, я лишь покачала головой, положила правую руку себе на грудь и мысленно обратилась к тому высшему, который защищал и помогал мне всю мою жизнь: «Мои ангелы и демоны, я лишь прошу, помогите и защитите меня, а ее верните на тот путь, который уготован ее душе. А мне дайте силы выдержать все, что меня ждет», – всегда знала, что просить нужно с умом, нельзя просить для себя долгой жизни – не поможет. Нужно просить сил и терпения, но и подставлять щеку для удара не надо. Все должно быть в разумных пределах. Потому и прошу для себя защиты, а для остальных возвращения туда, куда их душам уже не добраться.

Спал жар, воздух вокруг меня вернул свои нотки лета и свежести цветов, а когда я подняла глаза, цыганки уже не было. Мой путь был свободен, правда сердце колотилось, но это легкое недомогание лишь отголосок страха, который я пережила. Справляюсь!

Я, выдохнула, надеясь, что и сегодня мне удалось избежать проклятий, которые на меня понавесили и с чистой совестью отправилась домой. Как же я была слепа. Придя домой, я даже ничего не сделала, чтобы снять с себя проклятие. Зачем? Я так верила в силы, те силы, которые как мне казалось, меня защищают. Жаль вас расстраивать, но в ту ночь я умерла. Остановка сердца. Больного сердца.

В ту ночь мне приснился сон, где меня душили во сне. Знаете, есть такие сны, когда вы и спите и не спите одновременно. Тот сон был именно таким. Серая субстанция обхватила меня сзади за плечи, и навалилась на меня, вжимая меня в подушку не давая глотнуть воздуха и тихонько хихикая мне в ухо. Мои потуги вырваться, ни к чему не привели, лишь заставляли мое сердце биться сильнее и сильнее. Кровь, гонимая по телу стала кипятком, адреналин готов был взорваться во мне, вгрызаясь в голову и тело. А я куталась в свой страх и лишь могла стонать. Устав, я, наконец, вошла в ту стадию сна, где мы можем контролировать себя, свои действия, мысли и вот тогда я стала мыслить рационально. Успокоилась и стала звать, мысленно конечно, ту, которая стала для меня лучиком, который мог вернуть мне подвижность конечностей и вернуть меня на эту грешную землю.

«Мама!» – я звала изо всех сил, а существо обхватывало меня уже за шею и продолжало хихикать мне в ухо. А потом я расслабилась, и все ушло, лишь тело болело так, что казалось меня, пропустили через мясорубку. Сил не было даже глаза открыть, я лежала и мечтала, чтобы кто-то меня просто позвал, окликнул. Мечтала, чтобы в мою комнату как в детстве вошла мама, и разбудила меня, гладя по голове, чтобы в комнате запахло цветочным чаем и блинами.

Мама – она никогда не верила в бога, была ярой атеисткой, но когда меня не стало на целых пять минут, поверила во всё и всех. Я много ей потом рассказала, и она поверила. А когда она, умирая от рака в больнице, глядя на меня полными слез глазами, в которых была боль от того, что она не сможет мне больше ничем помочь… Ее глаза в тот миг кричали мне – прости меня, а губы спрашивали: – Будет ли мне больно дочка?

Я помню, что я ей сказала, честно сказала, но со слезами на глазах, понимая, что от моего ответа, зависит, какой будет ее смерть легкой или мучительной: – Нет, больно не будет, будет легко, станет легко. Там нет боли, там есть лишь покой и нега.

И я помню, как она улыбнулась и умерла, тихо и мирно, прощаясь со мной, держа меня за руку и улыбаясь. Она всегда улыбалась, даже когда ей было мучительно больно…

Но сейчас в комнате вокруг меня была тишина и я уснула, уснула полностью истощенная как морально, так и физически, уснула, надеясь, что проснусь. Я и проснулась, только не в своей постели, не в земном мире.

###

Новый мир

Я, Анна Ровар, дочь местного землевладельца и по совместительству – попаданка.

Этот мир прекрасен, вернее мир в который я попала: чудесный воздух, незагрязненный выхлопными газами машин, чистое небо и высокие великаны деревья. Он очень похож на земной мир с зеленой травой и прекрасными незабудками, с примулами и птицами, порхающими с ветки на ветку, если бы не… Драконы! Я дочь двадцать первого века, и меня сложно чем-то удивить, но тут признаю – удивлена. Я, выросшая на дорамах, на фильмах фентези и фантастике, увидев у себя над головой дракона, сначала удивилась, обрадовалась, а потом… Потом поняла, что я человек и увы, здесь, не в чести. Моя участь рабство, унижение и, увы – мое место в самом низу этого общества.

Мое имя Анна Ровар, мое место за столом отца в самом дальнем углу, моя комната самая дальняя и мое слово последнее, что хочет услышать отец. Да, он не мой отец, но отец Анны, той, которой место я заняла. Моя душа, душа тридцатипятилетней женщины, заняла место девушки семнадцати лет от роду. Как меня поместили в это тело – не знаю, но представляю. Тот сон, в котором меня будто вырывали из моего тела… Я часто его вижу и просыпаюсь в холодном поту от ужаса, пытаясь понять, что больше со мной уже не может ничего этого произойти. Но сейчас мне важно выжить, а это поверьте, когда тебя не слышат, очень сложно.

Как оказалось я немая, говорить не могу, но зато все слышу и понимаю. В первый же свой здесь день, я пыталась понять, где я, а услышала лишь крик в свою сторону, а потом удар ладонью по спине. Так с Анной обращались все: от слуг до ее отца. Мать Анны умерла год назад, не выдержав видно такого обращения с дочерью или от болезни, все равно спросить не у кого, потому осталось неизвестно. Братья, а их у Анны четверо, могут лишь вздыхать и просто не обращать на нее внимания. А, я забыла, теперь на меня. Меня не зовут на обед, мне не помогают одеваться, хотя это тот еще квест, с корсетом и шнуровкой. Все приходится делать самой. Но где наша не пропадала. Я уже месяц здесь живу. В первый же день, спустившись в столовую, нашла пустой стол и смеющихся слуг, которые с жалостью и презрением смотрели на меня. Ничего, я приготовила себе сама вкуснейшие блинчики с медом, который нашла на полочке в глиняном горшочке. Потом проведя небольшую разведку по огромному особняку, нашла библиотеку и начала узнавать этот мир. Каково же было мое удивление, когда поняла, что бывшая владелица этого тела в библиотеке не появлялась и предпочитала все дни проводить в своей комнате. Интересно чем она там занималась, в гордом одиночестве?

Вообще слушать, что говорят о тебе слуги довольно прикольно. Хотя о чем это я? Так, например я узнала, что я позор семьи, ни на что не годная приживалка, потому что девушка должна приносить прибыть браком, а я лишь ем и сплю, и на меня еще тратятся, покупая платья и драгоценности. А где они можно спросить эти платья и драгоценности? Где все то, о чем так судачат слуги? У меня четыре платья, штопанные перештопанные, пара сережек, притом даже не золотых и один браслет, правда, с рубином. Все мое приданное. Даже смешно. Но в земном мире мы привыкли довольствоваться малым, так что – проживу.

– Анна? – голос брата заставил вздрогнуть девушку, сидящую в кресле. Анна кивнула, приветствуя Ивона и опустила взгляд в книгу. Читать исторические летописи стало для нее в последнее время наслаждением, так она могла, не только узнавать историю мира куда попала, но немного начать разбираться в том, как ей здесь выжить. Везде описывали женщин как неспособных ни на что. Да их даже за людей не считали и не считают! Это наводило на мысли, что слава всем богам, что она потеряла голос, иначе бы первое, что услышали здесь живущие – был бы отборный мат. – Ты опять здесь? Пошла бы ты вышивать, – брезгливо бросил Ивон и промаршировал к стеллажу с книгами по военному искусству.

Анна кивнула и перелистнула страницу. Зачем мешать ему? Пусть наслаждается властью. Здесь она лишь вещь, которая мешается под ногами. Ну, она и не мешается. Она перестала приходить на семейные обеды, она стала готовить себе сама, чем заслужила уважение повара, который теперь обедал с ней каждый день тут же на кухне и рассказывал ей последние сплетни из поместья или услышанные сплетни о драконах. А она улыбалась и готовила новые блюда, от которых разливался аромат по всей кухне. В последнее время что-то много стало слуг приходить к ней на обед… Да и сплетен стало вдвое больше.

Кстати о драконах. Они правящая раса, которая много лет назад прилетела на эту планету, и так как магии в человеческом мире нет, взять правление в свои руки, лапу или что там у них есть, не составило труда. Их король правит как драконами, так и людьми, их законы претворяют в жизнь по всей планете, как люди, так и драконы. Законов много, есть довольно неплохие, есть такие от которых хочется схватиться за голову и воскликнуть – да что ж такое? Но один закон невозможно пропустить: закон, где женщину может взять в свой дом любой дракон, если она ему приглянулась. А еще есть закон, где родственники могут продать девушку дракону, если считают что обеспечивают ей лучшую долю. Ага – лучшую долю. Да, она там рабыня! Но ведь и в своем доме девушка рабыня, вещь, пока не стала невестой. Ой, вот тут ее место меняется на сто восемьдесят градусов – она становится предметом торга, за который дадут приданное, откуп. Золото любят все. Но мне это не светит. Меня никто никогда не возьмет в жены. Хотя, как сказать. Мои волосы серебро, глаза туман, кожа молоко. И почему я не могу найти себе мужа? Да, потому, что отец уже решил все за меня. Я ему не нужна, вернее нужна, но только как золотой мешок, который он получит, чтобы пополнить свою казну. Меня продадут, как только мне стукнет восемнадцать. Да, именно так, продадут. Это мне сказал по секрету повар, когда поглощал мои булочки с медом. У меня осталось меньше года, более-менее свободной жизни.

«Как там говорила цыганка: буду жить вечно, но драться за свою жизнь? Наверное, так и получится. Хотя про вечность – это не вариант. Я человек, потому в свой срок умру. Но вернемся к драконам. Что там творится у драконов и как они относятся к рабыням – нигде не пишется. Или все очень плохо или просто никто ничего не знает. Может все будет и не так страшно?» – Анна закрыла книгу, слишком сильно хлопнув тяжелым переплетом, и встала. Контраст между той девушкой, серой мышкой и этой, уверенной в себе женщиной, был слишком разительным. Посадка головы, руки, взгляд серых глаз, которым она обвела полутемную комнату, бровь, которая изогнулась при взгляде на Ивона и вот она уже повернулась к двери и уверенными движениями распахнула тяжелые створки.

– Как она изменилась? – Ивон наблюдал за сестрой из-под опущенных ресниц. Сейчас он видел не тихого запуганного ребенка. Перед ним была женщина, уверенная в себе женщина. – Как это произошло? Мы так плохо ее знали или она так хорошо претворялась? Что она делала в своей комнате столько лет? Чем занималась?

Анна Ровар

Длинные густые серебреные волосы достались ей от матери, туманные глаза от отца, а походка, взгляд и умение владеть собой от женщины из двадцать первого века.

Анна шла по коридору, сложив руки на животе. Со стороны казалось, что она смотрит лишь вперед, но это была неправда. Она видела все. Периферический взгляд серых глаз и она видит все, что происходит вокруг нее в пределах полукруга. Вот открытый кабинет отца и там же в кресле напротив него, сидит ее старший брат – Нурин. Все мужчины ее семьи широкоплечи, высоки и со стальным взглядом. Никто из них никогда первым с ней не поздоровается, не спросит, как она спала или что она сегодня ела или чем занималась. Хотя, наверное, обо всех ее перемещениях отцу докладывают, но все равно ей хотелось немного чуткости. Она ведь по сути была девочкой, ребенком, которую как она надеялась, любили в детстве. Но как вернуть эту любовь? Или хотя бы узнать, почему к ней такое отношение? Или почему она немая, но все слышит. По законам природы, если бы она была глухой, то и немой. Но немота без потери слуха… Что случилось в детстве Анны, что она перестала разговаривать?

Анна дернула входную дверь и вышла на улицу. Синее небо с огромным солнцем, которое поразило ее, еще в первый день ее здесь пребывания, и она подставляет под его лучи свое лицо. Да, ей уже говорили, что девушка должна быть бледна как моль, но она то вообще-то не Анна Ровар, потому очень любит нежится под его лучами. Это сейчас она и собиралась делать. Небольшие качели во дворе и сегодняшняя Анна мирно покачивается, отталкиваясь от земли носком легких туфель, улыбаясь от того, что может погреться, выйти из сумрачного дома. Дом. Можно ли назвать домом место, где ты живешь? Можно. Кровать и стол, стул и диван – и есть то место, которое мы все называем домом. Но дом – это еще и люди, которые ждут вечерами и рассказывают о своих переживаниях, делятся мыслями и советуются. Можно ли назвать домом место, где тебя презирают?

Анна остановила качели и наклонилась к маленькому цветку, протягивая к нему руку. Несколько недель назад она уже попробовала потянуть энергию земли на себя. И о чудо у нее получилось. Но в тот же день она увидела в темноте коридора тень: высокая мужская фигура, огромная шляпа закрывает лицо, черный плащ, в который куталась тень, увы, не прибавили ей хорошего настроения. Но Анну не напугать тенями, она лишь мимоходом кивнула, приветствуя незнакомца и прошла дальше, старясь не вызвать ничем его гнев. Кто их знает этих теней…

Сейчас она опять позвала силу, стараясь немного взять, но достаточно, чтобы понять, что здешняя природа откликается на ее зов.

«Травник, нужно найти травник. Я так увлеклась историей, что забыла обо всем. У меня мало времени, я должна стать независимой, должна вырваться из этого плена».

А из окон первого этажа за ней наблюдал отец и брат.

– Как думаешь кто она?

– Не знаю отец, но Анна изменилась. Она каждый день посещает библиотеку, сама себе готовит, только что не стирает свои тряпки сама, – брезгливо ответил Нурин, стоя рядом с отцом у раскрытого окна.

– Она похожа на Анну, но теперь это не она. Ее будто драконы подменили, – выдохнул хозяин поместья. – Ладно, постарайся, ведь с завтрашнего дня начало торгов, нам нужно избавиться от нее как можно быстрее. Не хочу держать в доме того, кто не является моей дочерью.

– Хорошо отец, но по всем документам ей нет еще восемнадцати.

– Найди того, кто не будет сверяться с бумагами. Мне тебя учить? – брезгливо поморщился господин Ровар и отвернулся от сына, но и на «дочь» он уже не хотел больше смотреть. Дела поместья требовали постоянного внимания, а дочь не могла стать источником возмещения расходов. Сейчас она становилась его головной болью.

Нурин кивнул: – Я понял, – его взгляд пробежался по сидящей на качелях девушке. Вот она наклонилась к цветку и провела рукой над ним, потом задержала ладонь над цветком, так к нему и не прикоснувшись и улыбнулась своим мыслям.

«Сестра, те же волосы, те же глаза, но уже месяц мы видим отличия, которых с каждым днем становится все больше. Но мне ли судить? Отец, глава семьи, нам с братьями уже пора обзаводиться семьями, а денег нет, чтобы заплатить выкуп за невест. Наши торговые точки уже не приносят такую прибыль как хотелось. В семье где столько мальчиков и одна порченная девушка, не место жалости», – Нурин смотрел на Анну отмечая, что она красива, теперь красива. Улыбка сменила ее всегда печальное выражение лица, губы стали полноватыми, раскраснелись щеки, сияют глаза. Свои густые длинные волосы она уже месяц закалывает на макушке шпильками, но делает это так элегантно, что глаза сами собой останавливаются на ней. Серебреные волосы, туманные глаза, и цепкий взгляд, а еще походка, осанка. – Отец, чтобы показать Анну на торгах ее придется свозить на базар, нужны украшения и платье.

– Еще расходы… Ладно свози ее завтра, пусть выберет подарок на свой вкус, но в мерах разумного. И завтра же покажи ее на торгах, если получится – продай, твоя невеста не может ждать долго выкупа, – вздохнул отец и обернулся к Анне. Он любил дочь, когда она была малышкой, любил, когда она стала подростком и возненавидел, когда она выросла. Может от того, что придется ее продать как скотину на базаре? Может из-за своей никчемности и может он ненавидел именно себя, а не ее?

– Она будет ждать столько, сколько нужно, – кивнул Нурин.

– Это хорошо. А что это она делает? – указав на стоящую на улице Анну, спросил его отец. А Анна подняла голову вверх, туда к солнцу, развела руки в сторону и улыбнулась, улыбнулась своим мыслям. Со стороны казалось, она просто стоит, но она прислушивалась к своим ощущениям, своему телу. Воздух вокруг нее наэлектризовался, замолкли птицы, по ее коже пробежала волна мурашек, а она все стояла и улыбалась, окутанная магией тепла и солнца, а потом она закрыла глаза, успокаивая разум и прислушиваясь к своему телу.

– Не знаю, – выдохнул Нурин, не отрывая взгляда от сестры. Нурин помнил тихое дитя, которое хваталось за его ногу, боясь упасть с лестницы, помнил как они прятались на чердаке от строгого отца и помнил… Сейчас уже не важно, сейчас она товар и он должен сделать так чтобы этот товар купили. Он должен построить свою жизнь и увы, в его планы счастливая жизнь сестры, не входила.

«Мое тело здорово – это хорошо» – Анна фыркнула, когда ноги перестало покалывать, а волоски на руках опустились. – «Здесь есть энергия, и она отзывается, это хорошо».

Мужчины замерли у окна, продолжая наблюдать за девушкой, а Анна опустила руки и осмотрелась, будто ища кого-то кому можно было все рассказать. А потом направилась к дому, с улыбкой на губах, полностью уверенная в себе, и расставив приоритеты для своего будущего, которое отчетливо видела.

– Срочно найди покупателя, – выдохнул отец, – еще не хватало, чтобы из-за нее мы лишились голов. Мне не нужны проблемы с монахами.

Рынок невест

Повозка Роваров въезжала в городок под названием Америц. Вот же названьице! Хотя все названия захваченным городам давали именно драконы, когда пришли к власти все города были переименованы, вот потому и названье, больше похожее на имя девушки.

Анна сидела в глубине повозки и смотрела на свои руки, тонкие изящные пальчики, аккуратные ноготочки. Если бы она жила в той старой своей жизни, точно бы отправилась учиться музыке.

Сидящий напротив нее брат был сама невозмутимость. Строгий черный костюм, воротник под самое горло, лацканы пиджака в черном бисере и небольшой кинжал на поясе, больше принадлежность к высшим кругам, чем оружие. На Анне было серое платье, кружева по лифу и небольшой бант на широкой юбке на бедре, хотя это и не бант, карман. На голову ей водрузили небольшую шляпку и серебристую вуаль, закрывающую верхнюю часть лица. Сеточка была тончайшая, видимость хорошая, так что девушка согласилась. Волосы уложили в высокий пучок и закололи неизвестно откуда взявшейся золотой заколкой.

«Да уж, высшая каста. Горловина сжата у брата, вот-вот задохнется, лицо уже красным стало, но сидит даже бровью не ведет. Хорошо, что у меня декольте, правда, заставили набросить платок, а белоснежные кружева оттеняют кожу. А чего это меня так нарядили?»

– Что бы ты хотела выбрать в качестве подарка? – неожиданно спросил Нурин.

«Это он у меня сейчас спрашивает? Я что должна за секунду научиться разговаривать?» – опешила Анна, но взгляд от своих рук оторвала и посмотрела на брата.

– Ладно, я сам выберу, – усмехнулся Нурин. – Что взять с убогой?

«Убогой?» – задохнулась от гнева Анна. А брат продолжал: – Матушка умерла, потому что ты так и не заговорила, после той болезни. Все дети болеют, но тебя видно боги прокляли еще в детстве, что так нас наказали. У всех сестры заботятся о своих братьях, а у нас убогая, которая и может, что в комнате сидеть, да в окно смотреть. Правда в последний месяц ты изменилась.

«Это я должна заботиться о вас? Здоровые лбы, а сестра должна!»

Ох, сколько бы она ему высказала, если бы могла заговорить, даже рот открыла, правда ничего не произнесла и лишь головой покачала, надеясь, чтобы поскорее эта поездка закончилась.

– Молчишь? – рассмеялся Нурин. – Знаешь, я ведь любил тебя, когда был маленьким, жалел. А потом когда понял, что мне придется работать, чтобы на приданное заработать и чтобы семью завести – возненавидел тебя. Это ведь девушка должна приносить в дом богатство и достаток, а не сыновья. А мы теперь должны по полям ездить, проверять наделы, смотреть, как работают крестьяне, проверять счета в лавках. Хочу как другие, наслаждаться жизнью, а не…

Дальше Анна не слушала: «А не коровам хвосты крутить. Слышали, знаем. Сестра тебе должна!» – фыркнула она и улыбнулась, рассматривая брата. Холеный, это он точно заметил – ему нельзя работать, не дай бог похудеет, мир точно рухнет. Да, нет, планета с орбиты сойдет. Нет, худеть ему нельзя, жизнь оборвется.

– Смеешься? Ладно, сейчас смейся, вот приедем на рынок, там смеяться буду уже я, – фыркнул Нурин.

«Что он задумал?» – испугалась Анна. А повозка уже ехала по городу, постукивая колесами по каменной мостовой. Из небольшого окна Анна видела каменные дома, вывески и слышала крики возницы, перестук молотков и чувствовала запах свежего хлеба.

Когда же повозка остановилась, Нурин открыл дверь: – Пошли сестренка, рынок невест предполагает красивое платье и обязательный аксессуар в виде браслета. Так что нам сюда.

Анна задохнулась от гнева: «Мне еще нет восемнадцати! Они меня так рано продать решили?» – кричать и стенать бесполезно. Да и что может немая? Лишь руками развести и согласиться со своей судьбой. Так Анна и сделала – сцепила зубы от обиды, гнева и скрестила брови. Губы тонкая линия, и кулачки спрятались в ткани широкой юбки.

И вот перед ней небольшая лавка: платья, кофты, рубашки и брюки на витринах, на лестнице, на манекенах, короче везде, только что на потолке не висят. Цветущий молодой человек с лучезарной улыбкой пригласил их войти внутрь, с жалостью глядя на Анну: – Вы на рынок невест? Тогда вам направо, там все как положено. Сегодня первый день, потому невест мало, но для того, чтобы купить все необходимое у нас уже все готово. Сюда, пожалуйста.

Нурин схватил ошеломленную Анну под локоть и втащил внутрь затемненной комнаты, сразу повернув направо, и подтолкнул вперед: – На девушку платье и браслет невесты. Остальное как она пожелает, но не больше двух су.

***

Два молодых человека замерших у входа исчезли с ее глаз, и Анна решила осмотреться, как только Нурин вышел из комнаты вслед за слугами, куда ее впихнул. Даже если ее уже сегодня продадут, она должна сейчас взять то, что ей пригодиться в будущем. Дали возможность выбора, она его сделает. И она выбрала. Случайно брошенный взгляд и она уже знает, чего она так желает. Камни, целый сундучок камней, натуральных камней, правда с изъянами, с трещинами, со сколами, но это были камни, которых она сейчас наберет на целых два су. Больше ей здесь ничего не надо. Сундучок стоял на небольшом столике, открытая крышка дала ей возможность рассмотреть достаточно и оценить то, что ей пригодится в будущем. А нет, еще нужна леска, но она ее найдет в любом доме, нет, распорет свои корсеты, и достанет китовый ус или что там идет на эту пыточную камеру.

– Девушка, вижу, вы уже выбрали? – мелодичный голос и Анна поворачивается на звук голоса. Невысокая женщина, худенькая, миловидная, волосы серебро, распущенные по спине и плечам, ну это отличительная черта высшей касты, потому что у слуг волосы пепельные. Яркие синие глаза и платье… Черное, расшитое белоснежным жемчугом и серебреными нитями, воротник белоснежное жабо и тончайшие браслеты на тонких запястьях.

«Ну, эльф, точно эльф. Даже ушки чуть заостренные», – улыбнулась Анна своим мыслям и кивнула, указывая на сундучок.

– Немая значит? – печально вздохнула женщина, прошла вперед, обходя Анну. – Этот сундучок ничего не стоит, камни брак, выбери что-то другое.

Но Анна была неумолима.

– Ладно, как хочешь. Но тогда мы сделаем так: твой брат уже заплатил за платье и браслет, а эти два су, были как бы подарком тебе на обряд, как впрочем, и положено по закону. Я продам тебе сундучок, но возьму лишь половину су, остальное отдам тебе. Мне кажется, тебе они будут нужнее, – женщина запустила пальчики в сундучок и достала пригоршню камней, рассматривая их на свету, – они прекрасны лишь тогда, когда свет падает на них, и в руках женщины, в остальное время это просто мусор. Забирай, – она высыпала камни обратно в сундучок и кивнула слуге, который материализовался позади нее и все камешки благополучно пересыпали в мешочек. – Тяжеловато будет, тебе не кажется?

Но Анна выхватила мешочек из рук слуги и прижала к сердцу, отрицательно качая головой с благодарностью глядя на женщину.

– Ну, хорошо, – смеялась хозяйка магазина, – твое дело. Арин покажи барышне платье, и подгоните браслет, а я пойду за деньгами к твоему брату.

Через полчаса Анна сидела все в той же повозке, но прижимая к себе мешочек с драгоценными камнями, которые по ее мнению не имели ценности ни для кого, кроме нее. Она была облачена в новое платье, на руке сверкал серебреный браслет, и смотрела она на брата, который усмехался, поглядывая на нее, рассматривая ее как манекен. Не пропустил ни реснички, ни локона, каждый ее изгиб тела запоминал, будто впечатывал в память.

– Что в мешке? – даже руку протянул. Но Анна была быстрее и накрыла мешочек, тканью юбки, прикрывая его двумя руками. – Ладно, я не варвар, сказал же, подарки назад не заберу. Не трясись так.

Анна выдохнула. В этой повозке так мало места, что вырвать у нее камни для сильного мужчины будет делом пяти минут, так что его слова были для нее бальзамом на израненную душу. Хозяйка магазина не обманула, в ее кармашке лежало полтора су, три золотые монетки, которые могут стать проводниками в новый для нее мир.

Повозка продолжала двигаться по каменистой городской дороге, Анна же пыталась думать. Что ей нужно сделать, чтобы изменить свою судьбу? Как вырваться из этого порочного круга? Но нужно было жить сегодняшним днем, так что сначала – пройти через торги. О торгах живым товаром люди двадцать первого века слышали, читали, но то было в прошлом. Вот сейчас она и увидит и не только, она будет в первых рядах. Так что увидит все прямо с помоста. Стоит ли переживать о том, чего все равно не миновать? Не стоит.

– Приехали, улыбайся сестрица, сегодня решиться, сможешь ли ты помочь мне с выкупом моей невесты, – открывая дверь и протягивая ей руку, с презрительной улыбкой произнес Нурин.

Анна прижала к себе мешок с камнями и ступила на мостовую, сама выбираясь из повозки, а руку брата постаралась обойти, чтобы лишний раз даже не дотронуться. Вдруг она измажется в его жестокости и презрительности, потом во век не отмоешься.

Рынок невест – всего лишь аллегория. Это небольшое пространство между домами, без ворот и стен, окруженное лишь высокими деревьями и утоптанной круглой площадкой в самом центре. Вот что увидела Анна, ведомая братом.

«Что-то не очень шикарное место. Но сегодня кажется первый день торгов, может это лишь периферия, где не сильно вдаются в подробности возраста невест?»

Нурин не щадил ее, перехватив за руку тащил вперед и шипел сквозь зубы: – Поспешим, опаздываем. Торги уже начались.

Широкая серебристая юбка, длинные широкие рукава, украшенные серебреными нитями и горловина, по канту которой шла витиеватая вышивка – были ее украшением. Ее шляпку сняли еще в магазине, волосы распустили, как положено невесте принадлежащей к высшей касте, немного нанесли макияжа на лицо. Если бы Анна видела себя, то поняла, что она прекрасна. Серебро платья, серебро волос и молочная кожа, а еще взгляд туманных глаз…

Нурин толкал ее вперед, туда к замершим испуганным девушкам в центре импровизированного круга из мужчин, пришедших выбрать себе игрушку, на одну ночь, или несколько. Главное для тех, кто стоял позади девушек, за этот живой товар сегодня хорошо заплатят.

Живой товар

Анна сделала шаг вперед с мыслями: чему быть того не миновать, и уж если ей суждено быть «невестой на одну ночь» то хотя бы с гордо поднятой головой она встретит эту ночь. Встав сбоку от ряда из десяти девушек, она все так же прижимала к себе мешочек с камнями, желая лишь одного, чтобы будущий хозяин был не так жесток к ней, чем ее родные и близкие люди. Кто был вокруг нее, она не видела и не слышала. Как белый шум вокруг нее сейчас был гомон голосов и выкрики стоящего рядом с ней мужчины в красном камзоле. Он что-то кричал в толпу, на кого-то указывал, а Анна смотрела в небо. Там высоко в небесах летал дракон, длинный хвост и огромные лапы, он наперегонки с птицами покорял просторы, наблюдал с высоты за людьми и может тихонько посмеивался над ними. Драконы. Сейчас она пыталась вспомнить все, что помнила о них. Но почему-то единственное, что она могла вспомнить – это сказку «Змей Горыныч и Василиса Премудрая».

«В сказках так легко все происходит. Вынул меч и голова с плеч. Пожелала девушка мужа умного и красивого – и Иванушка стал царевичем. Мне бы так».

Когда ее дернули за руку, она встрепенулась: «Все? Как быстро решилась моя судьба».

Мельком увидела, как радовался Нурин, пересчитывая золото, золото за сестру, за ее жизнь и девственность. А ведь даже не взглянул на нее, будто и не было у него сестры, не было всех этих лет прожитых вместе. А может и не было? Может она все себе придумала?

Анне молодой слуга указал на небольшую карету, прямо у вытоптанного ногами импровизированного круга и когда она оказалась перед резной дверцей, исчез, оставляя девушку одну. Ей никто не открывал дверь, никто не предлагал руку. Никого.

«Сейчас сбежать?» – Анна осмотрелась. Вокруг нее действительно никого не было. Все покупатели расходились, кто-то уводил своих «невест», кто-то уходил с сожалением, уводя с собой сестру, дочь. – «Куда бежать? Меня уже продали. В этом платье, даже с золотом, которое мне подарили, у меня мало шансов», – Анна вздохнула и тронула резную ручку, открывая дверцу.

– Я уже думал, ты решила сбежать? – красивый мужской баритон послышался из карты, а Анна уже ступила на узкую ступеньку, чуть наклонив голову, пролезла внутрь и села на пустое сиденье, как раз напротив незнакомца. Подняв глаза на мужчину, лишь кивнула и опустила взгляд. Сейчас ей было стыдно, стыдно от того, что она товар, который ходит, думает и на что-то надеется.

– Какие красивые глаза. Посмотри на меня, – приказ мужчина и Анна выполнила приказ. Перед ней сидел высокий широкоплечий мужчина. Черные длинные волосы спускались на плечи, вились на концах, зачесаны на затылок, открывая высокий лоб. Лицо волевое, подбородок широкий, нос красивый, даже аккуратный, глаза карие, брови черные и не слишком широкие, скулы, будто из камня вырезаны. Все мужчины ее рода носили камзолы, воротничок под горло, брюки по меркам земного мира классика, без вычурности. Здесь же перед ней сидел мачо: белоснежная рубашка расстегнута до середины груди, открывая хорошую грудную мускулатуру, и широкие рукава закатаны до локтя, одну ногу положил на другую. Цвет брюк черный, брюки в обтяжку, прямо как вторая кожа.

– Не тешь себя надеждой на будущее, ты моя невеста на пару ночей, пока я буду жить в этом городке, – незнакомец откинулся на сиденье и усмехнулся. – Потом отпущу, и дам золота. Думаю, пары тысяч хватит, чтобы удовлетворить твои аппетиты.

Анна изумленно посмотрела на незнакомца: «Дракон. Живой дракон. Вот же гад ползучий», – и сдвинула брови, глядя на этого красавца немного с иронией, немного с презрением. – «Меня даже одна тысяча устроит, ну а пара, вообще мечта».

– Чего молчишь?

«Ему не сказали, что я немая? Не будем лишать его такого счастья, пусть думает, что это от страха первой ночи. Хотя я знаю, что будет, но переживу. Мне что впервой? Зато потом буду свободна. Выдержу».

Карета легко тронулась, а Анна уже смотрела в небольшое окошко, наплевав на все приличия, забыв о своем спутнике, наблюдая, как там за окном меняется пейзаж. Городские постройки: каменные дома сменялись на небольшие парки или просто каменные стены, потом пошли высокие заборы, за которыми она представляла веселые детские мордашки и счастливых женщин. Увы, это лишь ее воображение. Здесь нет любви, нет счастья.

«Ничего нет, значит создадим. Все можно создать, если есть желание и возможности».

Карета дернулась и Анна оторвала задумчивый взгляд от окна. А дракон уже открывал дверь: – Идем.

Резкий окрик и Анна встает. Зачем его злить, лучше прикинуться полной дурой, чем показывать свой ум и желание отлупить этого ползучего хвостатого чешуйчатого пресмыкающегося. А ведь она классно придумала – давать ему эпитеты. Ее ведь все равно никто не слышит. Девушка улыбнулась сама себе и спустилась на мостовую. Перед ней двухэтажный особняк. Два этажа, резные массивные двери, но узкие витражные окна, напомнившие ей бойницы из книжек по истории. Вокруг дома небольшой двор, ни деревца, ни кустика, все срезано и вычищено до травы. Высокий забор укутывал особняк от глаз прохожих.

«Каков хозяин, таков и его дом» – подняла бровки Анна и скривилась. Что ждать от того, кто купил ее на пару ночей, улетит, а ее выбросит за эти огромные ворота. Так что лучше не привязываться, держать нейтралитет и как говорится – получать удовольствие.

Ее хозяин уже направлялся к поместью, где их ждала невысокая девушка в белоснежном чепчике, и Анна поспешила за ним. От всех волнений жутко разболелся живот, и сейчас она совсем не хотела слушать голос разума, что, наверное, ее не будут кормить, а сразу приступят к исполнению ее договора. Она надеялась, что ее покормят, иначе трели ее живота будут очень мешать ее хозяину в исполнении своей части договора.

Дракон

В мире драконов нет женщин. Это наша боль и наше горе. На заре нашего мира, боги наказали нас за гордыню, отняв самое дорогое – наших женщин. Никогда им этого не прощу…

Я, владыка северного плёна, Иса Тогошши, моим именем на севере пугают детей люди, мое имя помнят старожилы. А я не помню ничего. Будто память отключалась в тот момент, когда я жег и терзал их воинов, отдавая их на откуп своему дракону.

Мы, не только двуликие, мы еще и маги, так что бой с нами был проигран изначально, потому что на этой планете нет магии, даже в зародыше. Мы проверяли, перед тем как напасть, вернее как ее захватить. Мы, драконы, не только двуликие, мы еще захватчики миров. Наши маги, открывая порталы в другие миры, не только открывают нам туда двери, но прежде проводят тщательную подготовку, проверяют аборигенов на магию, на возможность нам противостоять. Зачем нам сложности, нас тысячи, но нам как воздух нужны миры, где мы можем спокойно растить детей, ведь не каждая самка может выносить дракона. Потому тщательная проверка помогает понять подходит ли нам мир, подходит ли нам генофон. Зачем нам порченый молодняк. Драконы должны не только родиться, они должны перевоплотиться, должны стать теми, кто будет бороздить вселенную, станет магом.

И этот мир подошел нам идеально. Во-первых, аборигены нам очень напоминали тех, кого с нами уже нет. Серебреные волосы, молочная кожа, голубизна глаз. Во-вторых, первые самки спокойно выносили молодняк и первые драконы смогли через шесть лет пройти инициацию и встать на крыло. Подготовка заняла десять лет, хотя как всегда. Десять лет для вечности, малость. Мы могли и подождать, и мы ждали, наблюдали и ждали своей очереди. Когда открылись порталы, в первый же день стало ясно, что хоть мужчины и встали на защиту своих городов, хоть и подняли мечи, но увидев огромных зверей – испугались. Так смешно было наблюдать, как бросались на землю мечи, как сильные мужчины бежали в разные стороны, те, кто должен был стоять до конца. Правда были и такие, кто не испугался. Такие вызывают уважение и их убивали быстро, ведь не каждый может встать перед огромным зверем и посмотреть ему в глаза, умирая в его огне. Нужно действительно огромное мужество.

Захват планеты занял неделю, короли людей встали на колени, спасая свои жизни, забыв о том, что позади них стоят их женщины, их дети.

***

В этом городе я по приказу высшего владыки, Аркон Батид слишком боится восстания, потому один раз в год призывает всех владык на поклон, и прикрывает все это пиром. Но будь то пир или поклон, мне лично все равно, я должен склониться перед ним, встать на колено и ждать когда он разрешит мне подняться. Да, гордость мы все смирили уже давно. Когда у тебя может никогда не быть потомства, становится все равно, кто тобой правит, и сколько стоит твоя жизнь. А долгая жизнь становится в тягость. Да и кто будет восставать? Север, запад, восток, юг? Нас тысячи, а людей миллионы, но они давно приняли наши законы, давно признали нашу власть и даже не пытаются что-то изменить в своей жизни. Хотя я вечно готов к битве с варварами, теми, кто, спасая свои жизни, спрятался в ледяных горах. Варвары. Это мы их так называем, а это лишь горстка выживших. Тех, кто спускается с гор и вырезает наш молодняк. Люди быстро поняли ради чего мы здесь, ради чего созданы все эти законы. И вот скрываясь в тени, они стали приходить по ночам, убивать наших детей, хоть мы и прячем их за каменными стенами, в таких глубинах, куда ни одна нога человека никогда не попадет. Увы, попадает. Они там, что норы роют?

На рынок невест я попал случайно. Стало интересно. А когда увидел малышку, смотрящую в небо, проследил за ее взглядом и понял, что мне она интересна. Малышка, с душой ангела. Ангелов там нет, куда она смотрит. Люди поклоняются своим богам, мы не мешаем, но там высоко, нет ни ангелов, ни богов. Но она смотрела именно туда, будто призывая их, спрашивая совета и просто любуясь красотой небес. И мне стало интересно. Рядом с ней стояли девушки, испуганные взгляды, руки, прячущиеся под передниками, или в широких юбках и трясущиеся от чужих прикосновений. И вдруг она. Держит в руках мешочек, тяжело видно, но прижала к себе так, что уже костяшки тонких пальчиков побелели… А когда она улыбнулась, понял, что ей нет еще восемнадцати, губки бантиком, носик пуговкой, и кто-то хочет нажиться на сестре, дочери, нарушая законы империи. Купил автоматически, просто написал закладную, и стал ждать, когда ее приведут. Оказалось, что малышку оставили одну, и она не спешила открывать дверцу кареты. Уже хотел разозлиться, но девушка не подвела, сделала шаг вперед. И вот она передо мной. Серебро волос на плечах, туман спокойных глаз, от которых меня уже повело, тонкая талия, и тонкие пальчики, которые все также прижимают многострадальный мешочек с камнями. Камнями? Да, там камни, отходы, тогда почему она их еще не выбросила? Губы, еще недавно они были полноваты и прекрасны, сейчас же тонкая линия, но, кажется, она просто злится, брови сначала скрестила, презрительным взглядом осмотрела меня и потом успокоила бешено колотящееся сердце и перевела взгляд в окно, рассматривая город. Драконы чувствуют людей, если я захочу, могу услышать, как бьется ее сердце. Но эту малышку, не хочу. Боюсь, что потом не смогу ее оттолкнуть, выбросить как ненужную вещь, наигравшись ею. Мне нельзя преступать закон. Женщины не должны становится нашими женами, они лишь достижение желаемого. Удовольствие давно прельстило меня, а вот потомство необходимо как воздух. Но она так сладко пахнет, ее запах приятен, чист и невинен. Именно невинен. Но ее взгляд? Кажется, она видела много в своей короткой жизни.

«Ну что ж, я разгадаю твою загадку».

Она тебе нужна как воздух

– Позовите Аранала, – приказал ее хозяин, когда Анна вошла следом за ним в небольшую прихожую. Она все дома так и мерила на земной манер, никак не могла привыкнуть. Странные названия, вызывали у нее улыбку, потому было легче называть все родными, знакомыми ей названиями. Все равно ее никто не слышал.

У стены застыли слуги, две девушки и пара молодых мужчин, девушки в черных платьях и белых передниках, мужчины в черных рубашках и брюках, правда, у каждого белоснежный пояс. А из дверей чуть дальше, на окрик ее хозяина, вышел еще один высокий широкоплечий мужчина в черной рубашке и таких же брюках и смерил ее взглядом, смесь презрения и удивления. Длинные черные волосы, широкие плечи и строгий взгляд, правда, когда он увидел Анну, то улыбнулся.

«У них тут траур или это униформа у всех?»

– Ну, наконец, и ты внял голосу разума, – сказал незнакомец и Анна замерла. У нее под взглядом карих глаз незнакомца по коже будто пробежало тысячи мурашек, которые пытались забраться под кожу, щекотали и вызывали лишь желание сбросить их. Неприятно не было, было щекотно и она улыбнулась и поежилась, успокаивая сердце и делая глубокий вдох, потом повела плечами, будто сбрасывая с себя незваных гостей и осмотрелась. – А вот это интересно, – незнакомец протянул руку к Анне, а она сделала шаг назад, разрывая расстояние между ними. – Дай мне руку, – приказал незнакомец, но Анна лишь покачала головой, кто его знает, чем ей это грозит. Вдруг ее хозяин специально устраивает для нее такую проверку на прочность их договора. Она не его невеста, лучше держаться подальше.

– Дай ему руку, – приказал ее хозяин, голосом нетерпящим возражений, стоя позади нее. И Анна сдалась – протянула левую руку, правой перехватывая свои драгоценности, наблюдая за мужчинами.

– Правую, – приказал незнакомец.

– Слушай, свое сокровище можешь положить здесь, эти камни тебе отнесут в твою комнату, – не выдержал ее хозяин, и Анна удивленно посмотрела на него.

«Он что может сквозь ткань видеть? Ладно, что мне еще делать, придется послушаться»

Анна положила мешочек с камнями на небольшой столик у стены и тут же слуга, стоящий позади нее, подхватил его и исчез у нее за спиной в неизвестном направлении. Анна проследила за ним взглядом и повернулась к дракону, протягивая правую руку: «Хочет мне руку пожать? Так в этом мире это не принято. И чего это моя рука ему так нужна? А почему мы все еще в прихожей? Дальше меня не пустят? Тогда куда унесли мои камни?»

А дракон уже обхватывал ее тонкую ладошку, запечатывая в своей. Руку тут же обдало огнем, жар был таким сильным, что пришлось призвать все свое мужество, чтобы не вскрикнуть и не попытаться выдернуть руку из захвата. Раскрыв глаза от ужаса, она утонула в карих глазах, а рядом вздохнул ее хозяин: – Ну что там?

– А девочка то интересна. Мою магию забирает лучше, чем поглотитель. Она не маг. Это могу сказать с точностью, но она опустошает мой резерв со скоростью света, – незнакомец раскрыл глаза и удивленно взирал на Анну, а она, борясь с огнем, который покрывал уже всю ее руку от запястья до плеча пыталась просто дышать. Закрыла глаза и выдохнула, успокаивая сердце, которое бешено колотилось. Когда ее руку отпустили, она потрясла ею, и гневно сдвинув брови, взглянула на незнакомца, а тот, как ни в чем небывало спрашивал. Будто только что ее чуть не сварил заживо, а так пожал руку. Вот же гад: – Откуда ты? Как тебя зовут?

Анна лишь выдохнула и отвернулась. Жар от его магии уже исчез, и она пыталась омыться, призывая все известные ей ментальные техники, тихонько осматривая свое запястье, на наличие шрамов от огня.

«Вот она, какая магия? Жестоко, это если бы я не была немая и не была попаданкой, я бы сейчас лежала на полу, корчась от боли?»

– Она всю дорогу молчала, но слышит, тогда почему молчит, не знаю, – ее хозяин развернул ее к себе лицом и строго спросил. – Отвечай, когда тебя спрашивают!

Анна улыбнулась, приподняла бровки и развела руки в стороны, отрицательно покачав головой.

– Она выдержала такую боль, – ее опять развернули, только теперь к незнакомцу, – и даже не вскрикнула, лишь дышала и глаза закрывала. Она немая?

– Тогда понятно, почему ее выставили на торги! В восемнадцать лет ее никто уже не купит. Для всех людей она порченная, – продолжая ее разглядывать, ответил ее хозяин.

– Она бы не прошла сквозь арку, вот почему они так спешили ее продать. Арка выявляет порченый товар, она даже не дошла бы до арены.

Анна кивнула и с улыбкой посмотрела на мужчин: «Что съели? Я вам не подхожу, выгоняйте. Генофон точно нарушу».

Ее хозяин скривился, и во взгляде карих глаз мелькнуло презрение, которое резануло по ней как кинжалом. Да, не такого она ожидала, но если она хочет вырваться из этого ада и начать свою жизнь, придется стерпеть: – Грот, уведи девушку в ее комнату, – и отвернулся от нее, будто смотреть на нее было для него невыносимо.

Анну подхватили под локоть и повели к лестнице у стены, маленькая неприметная, она ее сразу даже не заметила, отмечая, что главный вход на второй этаж был совсем в другой стороне.

Анна шла за молодым слугой, а сама рассматривала окружение. Черный ход, видно был для того, что бы слуги не мельтешили перед носом хозяина, но второй этаж был прекрасен. В ее родном доме, коридоры безлики, даже ковра под ногами не клали, а про цветы вообще речи не стояло, картины и те были в кабинете у отца и в библиотеке, и то не картины – портреты предков.

Кадки с цветами, картины на которых изображались прекрасные пейзажи, резные двери и портьеры, за которыми как она поняла, и скрывались двери. Молодой человек приподнял одну такую портьеру и открыл дверь в ее комнату. Небольшая, в зеленых тонах, обставлена именно для женщины, с диванчиком у стены и огромной кроватью, ванной комнатой, коврами и цветами в горшках. Если бы Анна могла говорить, она бы присвистнула от радости, что ей подарили на несколько дней такую красоту. Она с благодарностью посмотрела на слугу и кивнула, благодаря молодого человека.

– Сейчас придет ваша горничная, она поможет вам переодеться и принесет закуски, – с легким поклоном ответил Грот, а Анна осмотрелась, останавливая его, выставив вперед руку. – Ваш мешочек уже в шкатулке, вот здесь, – Грот бросился вперед к туалетному столику и открыл крышку шкатулки на столе. – Не бойтесь, хозяин добр к девушкам. Но вы немая, может быть вас, просто отпустят, – быстро добавил молодой слуга, но взгляд отвел. Ему тоже стыдно? Или он просто ее жалеет?

Анна кивнула, отпуская слугу и присела на стульчик перед зеркалом. Здесь была целая кладовая – от маленьких шпилек, до колец. Серебро и золото, тончайшие цепочки и массивные кольца. Легким движением она перехватила тяжелые волосы на затылке и заколола их тонкой заколкой с маленьким красным цветком. Скольким женщинам эта маленькая вещичка помогла справиться с их сокровищем? Уже неважно, сейчас она помогла ей, а это уже честь. Глядя в зеркало, она видела молодую девушку с туманными миндалевидными глазами, обрамленными длинными ресницами, маленький аккуратненький носик и губки бантиком, нежная кожа щек и красивый изгиб бровей. Расстегнув платье у горла и проведя рукой по коже, тихонько улыбнулась и вздохнула, отмечая, что эти несколько дней она хотя бы проведет в уютной комнате и никто ее не будет обижать. По договору с драконами «невесты» пользовались положением, не жены конечно, но и не слуги, так что пинать ее точно не будут. Пора было узнать свой новый дом.

Встроенный шкаф показал несколько платьев, и нижнее белье, хотя носить с чужого плеча она не привыкла, но другого у нее нет. Так что быть привередой – нельзя. Отпустят ли ее? Нет, наверное, он ведь столько золота за нее заплатил, так что эта ночь случится. Нужно подготовиться. А вот завтра, она может быть свободна, наверное. Зачем ему порченная невеста? Надежда, слово-то, какое. Ласковое, нежное и дарующее ощущение безопасности для произносящего. Завтра будет завтра, а сегодня нужно от этого дня взять все, что она может. А это ванна, еда и сон. Ночь будет бессонной, так что надо выспаться.

Анна выстроила себе план на день и отправилась исследовать ванную комнату, когда стукнула входная дверь. Выглянув из маленькой дверцы, она увидела девушку, с небольшим подносов в руках. Волосы пепельные, хитрые глазки и улыбающееся лицо. В ее руках поднос с кувшином молока и тарелкой с булочками, дал надежду Анне на сытный ужин.

– Госпожа? – девушка присела в небольшом реверансе и представилась. – Инга госпожа.

Анна кивнула и поманила девушку к себе.

Инициация

А в маленькой гостиной сидели два гордых дракона, и у каждого было много вопросов.

– Как ты вообще ее приобрел?

– Мне было скучно, ехал от владыки и решил заглянуть на огонек, – осек его Иса.

– И что огоньком стала арена? – съязвил Аранал.

– Ну да. А потом, увидел ее смотрящую на нас как кот на мышь. Представляешь, эта малышка смотрела на мужчин, будто это их ей продают, а не ее. И ее взгляд, был презрительным, там не было ни капли страха, там было презрение, – Иса кивнул на удивленный взгляд друга.

– И ты клюнул? – усмехнулся Аранал.

– Да, представляешь, дал нужную сумму, даже не расспросив ее родственника.

– Конечно, для нас она лакомый кусочек в мире покорности. Но мне интересно другое – что ты намерен с ней делать дальше?

– Да, не знаю я, – фыркнул Иса и встал. – Наверное, придется от нее отказаться, не ждать же мне пока ей не стукнет восемнадцать?

– Ты же не расспрашивал ее родственника, так что претензии уже не предъявить.

– Тогда что мне делать? Ребенок может родиться неполноценным. Вот ты маг и лекарь, вот ты мне и подскажи что делать?

– Думаю, – Аранал сложил руки в замок и посмотрел на друга, – надо посмотреть на нее после этой ночи. Решено. Будем проводить эксперимент, хочу увидеть девочку завтра утром. Если она так хорошо опустошает мой магический резерв, между прочим боли нет, свобода. Друг – это счастье. Я вот думаю, что будет с твоим магическим резервом, а он троекратно больше моего. Но вопрос в другом – выживет ли она?

– Предлагаешь скрепить договор?

– А что ты теряешь? Дай ей противозачаточное, да и все, – Аранал скрестил руки на груди и улыбнулся. – Человеческие женщины от нас не беременеют после первой же ночи. А мы увидим ее потенциал после ночи с тобой, – усмехнулся Аранал и подмигнул другу.

– Знаешь, у меня рука не поднимется на нее.

– А тебе нужна не рука, а кое-что другое чтобы поднималось. Не дрейф друг, может тебе так понравится, что и оставишь ее на какое-то время рядом с собой. Да и твой резерв давно меня беспокоит. Болит же уже по ночам сердце, ломит кости?

Иса кивнул и вздохнул: – Знаешь, она пахнет божественно, сладко так, будто патока. Я даже подумал, что это у нее духи такие, но нет. Это ее запах, запах ее тела.

– Или души, – прошептал Аранал и встал. – Решено, до завтра. И будь ласков, знаю я вас… Как заимеете девственницу, так нахрапом ее и берете. Девочка то нежная, тонкая талия… Порвешь – завтра три шкуры с тебя спущу. Так и знай. И не посмотрю что ты мой владыка, так и знай с год вытаскивать с того света с полным резервом не буду точно, а малышку себе заберу и даже компенсацию не дам.

Иса кинул и ответил больше себе, чем ему: – Мне бы самому от нее не пропасть. С ее-то запахом я уже с ума схожу. Так хочу еще ею надышаться. Хочу попробовать ее кожу на вкус, и губы – скривился и осмотрелся. Аранал уже вышел, а он все еще стоял в центре комнаты и чего-то ждал. – Может проверить ее? Хорошо ли ее разместили? Может слуги обидели?