Я уже забыл про своего внутреннего собеседника и даже вздрогнул, когда услышал его пронзительный голос.
– Твой начальник спал не больше двух часов за последние сутки, его организм сильно истощён таким режимом!
– Тихо! – сказал я, сделав это снова вслух.
Компания родственников и присоединившийся к ним начальник замолчали, глядя на меня и ожидая, судя по всему, продолжения.
Но для них продолжения не последовало. Они молчали, в отличие от моего внутреннего собеседника, который как раз наоборот, говорил, разрывая мой слух. Складывалось ощущение, что он нашёптывал мне на ухо, при этом делал это вовсе не шёпотом, а очень даже вслух.
Он нашептал, что нет никакой необходимости отвечать ему вслух, что он точно распознает из потока мыслей реплики и команды, отведённые ему.
Я молчал и смотрел куда-то в даль, пока внимательно слушал «внутренний голос». Выглядело это абсолютно неадекватно: после короткой фразы я уставился в одну точку и сидел неподвижно.
Даже у начальника закрались сомнения о моей вменяемости, и он не стал наседать по поводу работы, просто пожелал скорее стать нормальным и полностью здоровым.
Вслед за начальником начали расходиться и родственники, последней из палаты ушла моя мама, перед уходом она крепко обняла меня и поцеловала в лоб.
4 .Собеседник
В наступившем молчании стало даже как-то неуютно, но теперь можно было всё обдумать.
Я только собрался с мыслями и улёгся поудобнее, как в палату вошёл незнакомый мне мужчина. Он был невысокого роста, слегка лысоват. Одет по-простому: джинсы и кроссовки, кожаная куртка, а под ней черная водолазка. Он стоял молча, смотрел на меня. Затем начал говорить. С первых слов я понял, с кем имею честь говорить: такое простое сочетание имени и отчества невероятно трудно забыть, при этом обладатель такого редкого имени имел и удивительный тембр голоса «как у автоответчика».
Собеседник начал издалека, видимо предполагая, что я не догадываюсь кто он.
– Уважаемый, Ян Владимирович, мы уже однажды беседовали с вами по телефону.
– Уважаемый, Иван Иванович, – поспешил перебить я, передразнивая собеседника, – я прекрасно помню тот короткий диалог, который вовсе и не был диалогом.
– Во-первых, добрый вечер, а во-вторых, да, всё так, прошу прощения, если задел вас своей бестактностью.
– Добрый, что было, то было, – ответил я.
– Хорошо. Продолжим. Судя по месту и времени, когда и где вас нашли…
«Точно, чуть не забыл про даму с собачкой!» – вспомнил я.
– … с задачей вы справились. Что ж, впечатляет. Времени было очень мало, что повышает ваши шансы ещё больше.
– Прошу вас уточнить, что за шансы? Шансы на что?
– Скрывать я смысла не вижу. Все эти испытания проводились с целью выявления нестандартно мыслящих кандидатов для эксклюзивной работы. Сказать по правде, мы на вас с вашим недавним трудным «сознательным» положением, уже не рассчитывали. И тем более, во время вашего отсутствия вы стали не единственным кандидатом. Ещё три человека хоть и не уложились в срок после получения задачи, всё же показали достойные результаты. В связи с чем мы коллегиально приняли решение по очередному этапу: он состоится через два дня, в понедельник вечером. И поскольку вы, Ян Владимирович, пришли в себя – чему мы несказанно рады – мы, к сожалению, уже не можем отменить мероприятие, но зато можем и с радостью приглашаем вас принять участие в нём. Уверены, вам не составит труда доказать, что вы лучший.
– А можно подробнее узнать, что за работа? Уточню, «эксклюзивная работа», – произнёс я, взглянув в глаза Ивану Ивановичу.
– К сожалению, я не могу вам рассказать. Данная информация будет доступна только финалисту испытания.
– То есть, я буду бороться, не зная за что? И остальные трое кандидатов не возмущались такому положению дел? Кто так вообще делает? Вы должны победить дракона, и спасти прекрасную принцессу. Только она может быть и не прекрасной, и вовсе не принцессой, а то и принцем…эксклюзивным, – сказал я. – Я подумаю над вашим предложением. Вы хотя бы можете сказать в каком отделе института эта эксклюзивная вакансия?
– По порядку: будете ли вы бороться за неизвестность – да. Остальные трое возмущались, но не все: первый сказал, что ему неинтересно, второй, что имеет спортивный интерес, третий сказал, что вариантов всё равно нет. Про отдел – пожалуй, тут запретов не было, я и сам с этого отдела. Отдел исследования искусственного интеллекта.
– Спасибо за разъяснения.
– Час уже поздний, не буду вас отвлекать более. Скажу по секрету, что местная администрация очень недовольна вашим пробуждением, поэтому уже завтра вы отправитесь домой!
– Это же чудесные новости, – подметил я и добавил вслух, – ещё раз благодарю, Иван Иванович!
Собеседник открыл дверь, ведущую в коридор, и вышел, погасив за собой свет. Я возмущаться не стал, потянувшись, улёгся поудобнее. Пробуждение было совсем недавно, но по ощущениям я не спал будто несколько дней.
Подумал, что странно все это: кома, пробуждение, как одно мгновение, а прошёл месяц, что не со мной все это происходит.
5. Первое погружение
В голову лезли мысли и старинные воспоминания…
– Эх, сегодня же тот самый день, – вспомнил я, и накатила опустошающая грусть…
В этот день, десять лет назад мой друг Димка с соседнего двора поехал кататься на велосипеде и не вернулся. Вот так – раз, и не стало доброго, открытого, честного человека.
Сердце сжимается от боли и слезы наворачиваются. Я часто его вспоминаю, но в тот день мир для меня изменился. Больше всего на свете жалею, что не остановил его тогда, а ведь была возможность.
Тут пространство возле меня исказилось, я закрыл глаза, а открыв, увидел до боли знакомую обстановку в мельчайших деталях. Тот самый день, десять лет назад: тёплый майский ветер, я одет в шорты и футболку, на голове моя любимая кепка. Ребята во дворе играют в футбол, вижу каждого – Господи, какие они маленькие все! Я тоже хотел поиграть с ними, но были дела для меня очень важные – свидание. И тут из-за поворота выезжает Димка на новом велосипеде, вижу, что он чем-то недоволен. Кричу ему «Привет!», он молчит, сосредоточенно переключает передачи, ворчит что-то себе под нос, замечает меня, улыбается и отвечает приветствием, ещё добавил про мой отличный внешний вид.
Меня разрывает изнутри, я хочу кричать, хочу остановить его, но не могу. Дальше он проезжает круг, другой вокруг меня и говорит непринуждённо, что вечером спишемся.
Я вижу всё в мельчайших деталях, вижу даже название велосипеда, слышу крики играющих ребят, я чувствую всё это так, как будто присутствую здесь и сейчас, только не могу ничего изменить… Я смотрю вслед уезжающему другу. Я не успел сказать «пока».
Все снова темнеет вокруг. Я закрываю глаза и открываю. Я лежу в палате весь в слезах.
Раздался голос в голове.
– Я не знал, что люди способны на такую скорбь.
– Что это сейчас было? – я не мог отдышаться и хотел возмутиться. Получилось как-то совсем не по-мужски.
– Эти воспоминания, почти в максимальной подробности.
– Да, я как будто снова это пережил, только осознавал, что прошлое не вернуть, ничего не сделаешь, только смотришь. Ох, как же мне плохо …
– Такова суть памяти.
Я по-прежнему произносил всё вслух, поэтому через несколько секунд в палату заглянула дежурная медсестра, и спросила, всё ли у меня в порядке.
Я ответил, что приснился страшный сон, и её этот ответ устроил.
Я вспомнил про ментальное общение и решил попробовать.
– Так можно окунуться в любое событие из прошлого? – произнёс мысленно я.
– Теоретически, да, но проще это делать во фрагменты памяти, которые ты помнишь на первом и втором уровне, остальные сложные и требуют более тщательного погружения.
– Что за уровни?
– Первый – самый простой. События, которые оставили неизгладимые впечатления, как прожитый и просмотренный тобой фрагмент с другом. Второй, это все фрагменты, прожитые с осознанием происходящего, но без ярко выраженного эмоционального фона. Третий – сложнее – фрагменты, прожитые без осознания, на автомате. У тебя так бывает, когда ты идёшь за машиной на стоянку, при этом, не замечая дороги. Ну, а четвёртый, почти нереальный для воспроизведения, фрагмент бессознательной жизни, например, первый год жизни.
Я уже успокоился и полностью себя контролировал.
– Или потеря сознания, понял! Завтра после выписки и начнём с самого трудного. Надо же сказать той девушке «спасибо».
– Кстати, про «спасибо» – у тебя не было выбора в случае со мной и тебе особо деваться-то некуда, но всё же я рад, что ты меня воспринимаешь.
– Буду относиться к себе как к шизофренику, а к тебе, голос в голове, да ещё и разумный, как … как к дару Божьему.
Я никогда не был набожным, а церковь, в принципе, воспринимаю как коммерческую организацию, но на ум пришло именно это сравнение.
– Ещё не мешало бы тебя назвать, это же я вправе сделать? – мысленно произнёс я.
– Да, ты в этом теле уж подольше, чем я, – пошутил голос.
– Нарекаю тебя именем Ин, коротко от «Инъекция».
– Не припомню, чтоб я упоминал это название.
– Ты просто меня недооценил, Ин. Я спать.
6. Сон
Мои красочные сны – моя гордость и радость. Просыпаясь каждое утро, я как будто возвращаюсь из путешествия – то с тёплых голубых морей, то с заснеженных гор, то с других городов, а иногда и с других планет. При этом события, которые разворачиваются во сне, так разнообразны, что их предугадать невозможно. Это может быть и что-то обычное, простое, как прогулка по городу, а может, что-то и посерьёзней. Вот такие сны я ценю, из которых можно получить эмоции и чувства, недоступные в реальной жизни, это может быть и кораблекрушение, землетрясение и многое другое. Но высшей ценностью для меня являются сны с подконтрольным сюжетом, так называемые, осознанные сновидения. За тридцать с небольшим лет мне удавалось шесть раз взять сон под контроль, вот что можно назвать высшим благом – абсолютная свобода действий и принимаемых решений, можно всё, на что только способны фантазия и мозг. Это твой собственный мир.
Этой ночью Морфей себя не заставил ждать. Сон оказался из разряда экстравагантных – мне снилась больница. По этой больнице я убегал и убегал отчаянно. Я даже боялся оглядываться, настолько был напуган. Двери то и дело были заперты и приходилось бежать дальше в поисках безопасного места. Сердце колотилось всё быстрее, силы были на исходе, ноги проскальзывали на пустом месте, я терял драгоценную скорость и время. Дошло до того, что все мои попытки сорваться с места и убежать не приносили абсолютно никакого результата – безысходность. Шум со спины был всё ближе, шорохи тревожили, я предпринял попытку обернуться, и перед моим лицом оказался тот высокий врач с впалыми глазами. На лице у него была улыбка-оскал, а халат перепачкан кровью. Ловким движением он ткнул мне в живот рукой, а после того, как убрал её, я увидел торчащий скальпель, резкая боль прокатилась спазмом по всему телу. Я дёрнулся и начал убегать. На этот раз бег был достаточно эффективен. Из последних сил я добрался до крыши здания. Дальше идти было некуда. Сдаваться мне было страшно, куда страшнее, чем погибнуть. Я собрал волю в кулак и перевалился через край ограждения крыши. Полет был недолгим, а вот приземление фатальным. Я не мог шевелиться, но всё чувствовал и видел.
Послышался голос: «Хотел с моим скальпелем убежать? Твои органы, дружок, уже не твои, так что ты их отдавай-ка, по-хорошему. Не хочешь по-хорошему? Ну, тогда терпи».
Вмиг я оказался на анатомическом столе со связанными руками, шевелиться не мог до сих пор. Надо мной стоял уже не один человек в халате, а шестеро. Пять из них держали в руках только что извлечённые органы, с них ещё капала кровь, а шестой стоял во главе стола и препарировал мой череп.
– Так, и что тут нас? Самое ценное… Ух ты, да вас тут двое – вот это удача.
На этой фразе я проснулся с лёгким тремором. Я понял, что это был всего лишь сон, поэтому быстро закрыл глаза и начал засыпать, настолько быстро, насколько позволяло дико бьющееся сердце.
Второй сон нахлынул сразу. Это был коридор моей квартиры, я стоял и смотрел на входную дверь. Смотрел долго, что-то было не так: зеркала не было, да и мебель какая-то странная. На миг промелькнула мысль, что это не моя квартира. Я моргнул и цвет мебели поменялся на тот, который и должен был быть. Все было похоже, за исключением зеркала, его не было до сих пор.
Тут случился пробой мыслей, как будто я был в мыльном пузыре, и он лопнул. Хлынул поток неограниченных мыслей. Я вспомнил про вечер, про страшный сон и то, что дальше лёг спать…
Да это же сон! Как давно я ждал этого, чувства осознания, что нахожусь во сне. Нужно обязательно попробовать взять его под контроль.
Но дальше что-то пошло не так, изображение становилось нестабильным, дёргалось и расплывалось, как на старом телевизоре. Что-то или кто-то не позволил взять сон под управление, и просто выставил меня «за дверь», сердце билось ещё сильнее, чем в прошлый сон. Именно из-за этого выброса адреналина я и проснулся.
На улице уже было утро.
7. Выписка
Я поднялся с постели, свесил ноги, осмотрелся. Мои вещи и моя одежда были аккуратно сложены на тумбочке. Бегло осмотрев их, я убедился, что все на месте, за исключением кроссовок. Кроссовки были новые.
Хорошо им досталось, видимо; изоляция из них оказалась так себе.
Заглянуть в рюкзак я не успел, в палату вошла медсестра. Молоденькая, очень симпатичная девушка, её накрашенные глаза подчёркнуто выделялись на лице. Не зря говорят, глаза – зеркало души. И девушка умело этим пользовалась. Было просто невозможно отвести от неё взгляда. Собственно, на лице больше и видно ничего не было, она была в накрахмаленном колпаке и в обычной медицинской одноразовой маске. Занимаясь своими делами, она делала вид, что меня не замечает. С её правого плеча свисала не туго заплетённая коса, она сочеталась с хрупкой нежной шеей. Это всё дополнялось выразительным макияжем и создавался образ невероятно привлекательной девушки.
Моё сердце после пробуждения уже успокоилось, но после такой встречи, вновь стало набирать обороты.
«Вот уж не ожидал от себя такой впечатлительности», – подумал я.
– Ну, ты и соня! Молодец, что проснулся! И это я сейчас говорю не только про сегодняшнее утро, – приятным голосом сказала девушка. Я даже не сомневался, что у такой милой девушки будет такой приятный голос, хотя на моей памяти были обескураживающие случаи.
– Простите, а мы уже на «ты»? – спросил я, сам не знаю зачем.
– Ну ты смешной. Может ты меня видишь и слышишь впервые, но я-то тебя почти целый месяц знаю. Мы всем отделением искренне надеялись, что ты придёшь в сознание. И коршунов этих от тебя отгоняли. И вот, мне вчера сообщили, что свершилось. Я думала приду сегодня на дежурство, а тебя и след простыл.
– Да, эти коршуны мне даже снились сегодня, – поддержал я разговор.
Надо бы спросить, как её зовут, подумал я.
«Зачем спрашивать, – раздался мысленный голос Ина. – Рита её зовут, она часто приходила к тебе, да и вообще ухаживала за тобой, ей 23 года, живёт в Лесном, у тебя в памяти есть ещё информация о ней».
Ухаживала за мной?! Я ж целый месяц лежал пластом, о, Боже, как же мне стыдно. Я побагровел от таких мыслей.
– Ты весь красный, что-то случилось? – спросила девушка.
– Нет, Рита, я просто подумал, что очень тебе благодарен за поддержку и заботу. Спасибо тебе. И за разговоры со мной, тоже спасибо, они мне очень помогли!
– Ты знаешь про разговоры? – Теперь настала очередь девушки краснеть, даже из-под маски это было заметно.
– Нет, не подумай, я не помню содержания разговоров, просто имел место факт голоса, и я только сейчас понял, кому он принадлежит, – улыбнулся я.
«Есть достаточно подробные обрывки разговоров», – подсказал Ин.
– Мне очень приятно, что ты узнал моё имя, – стягивая с лица маску, улыбнулась в ответ девушка. – Не каждый пациент интересуется такой информацией и, тем более, не проявляет должного уважения. Но, к сожалению, была команда как можно скорее освободить палату. Я уже принесла твои вещи. И осталось буквально чуть-чуть – больничный лист подпишет лечащий врач, и ты можешь ехать домой.
Без чьей-либо подсказки я сам распознал толику грусти в окончании фразы Риты. Поэтому решил не заканчивать общение на этом, предложив обменяться телефонами.
– Вообще-то, это не положено, – серьёзно сказала она, но улыбка на её лице засияла ещё ярче.
«Из обрывков разговоров между медперсоналом есть номер. Есть большая доля вероятности, что она диктовала именно свой номер», – привёл мне справку Ин.
«С таким компонентом извлечения данных из памяти нескучно жить, спасибо Ин», – поблагодарил мысленно я.
– Правила, есть правила. – не стал настаивать я, чем очень расстроил девушку. – Но я могу предложить игру. Если я угадаю последнюю цифру твоего номера телефона, то сегодня после окончания смены я увезу тебя в Лесной.
По мимолётному испугу и удивлению в глазах Риты, я понял, что сказанул лишнего.
Так, впредь надо не только не разговаривать вслух с Ином, но и грамотно оперировать полученной от него информацией.
Девушка взяла себя в руки и подтвердила участие в игре, только уточнив, что я должен угадать двузначное число, объясняя это тем, что одна цифра – это слишком просто.
Я улыбнулся: нужную информацию Ин мне уже мысленно передал.
– Хитро ты придумала с двузначной цифрой, – похвалил я Риту, –только вот угадать надо всего лишь одну цифру, так как думаю, что цифра используется одна в двузначном числе. Так?
Тут уже не было пределу удивлению.
– Тут ты прав, но всё же, какое число-то?
– Восемьдесят восемь.
– Ты знал, так нечестно!
– Это просто интуиция, – соврал я.
– Хорошо, в 20:00 смена заканчивается. Я буду ждать.
После этих слов она вышла из палаты.
Я встал. Сходил в душ. Да, он был в палате, палата и вправду была люксовая. Видимо, поэтому такая спешка с выпиской – не дело здоровым занимать такую палату. Хоть я в период своей длительной «отключки» не особо пользовался всеми благами и услугами, но почему-то меня определили именно сюда.
После душа почувствовал себя новым человеком. Переоделся. Кроссовки оказались лучше прежних. Наконец открыл рюкзак… Теперь он был наполнен бесполезной техникой, после того атмосферного перенапряжения почти все сложные электронные схемы превратились в простые, состоящие из одной дорожки, местами изрядно подтёкшей. Больше всего было жаль ноутбук, сложилось впечатление, что точка входа разряда пришлась именно на него. В нём в самом центре красовалась огромная дыра, причём сквозная.
Я покидал хлам в рюкзак, закрыл его. Что удивительно – на самом рюкзаке не было ни следа деформации. Огляделся и вышел из палаты.
Почти сразу меня встретил седовласый, аккуратно подстриженный мужчина в белом халате. Он не был старым, просто был седой. На его бейджике было написано: «Заведующий отделением нейрофизиологии ФМО ИМЧ Синицын Аркадий Михайлович».
–Ян, доброе утро. Я твой лечащий врач, хоть ты об этом и узнаешь впервые. Я приношу извинения за этот сумбур с выпиской. По-хорошему, тебя бы ещё понаблюдать 3-4 дня, для дополнительных анализов да и чтоб в целом быть уверенней по отношению к твоему здоровью и психоэмоциональному состоянию. Все основные показатели у тебя в норме. Как ты сейчас себя чувствуешь?
Манера Аркадия Михайловича говорить, вызывала безграничную уверенность в нём и чувство доверия. Наверное, таким и должен быть настоящий Врач. Я приветствовал своего лечащего врача, и ответил, что после встречи с медсестрой Маргаритой и приёма душа чувствую себя абсолютно здоровым, даже здоровее, чем был месяц назад, и что сам не возражаю такой молниеносной выписке.
Врач улыбнулся, но сразу посерьёзнел.
– Вышестоящее руководство даже не требует, – продолжил он, – а приказывает выписать тебя. Какие бы я доводы не приводил, они гнут свою линию, не знаю, чего уж они добиваются. Видимо, у них уже были многомилионные планы на всего тебя, а ты их расстроил.
– Планы? Или руководство?
– И то, и то, ты же сам понимаешь, насколько это редкая возможность получить всё и сразу.
– О, прекрасно понимаю, – кивнул я.
– Это хорошо. Вижу, что ты в порядке, ты весел, рассудителен. Вот тут все документы на выписку, – и Аркадий Михайлович протянул бумажный пакет.
– Спасибо.
Я ухватился за пакет, но Аркадий Михайлович не спешил его отпускать.
– И ещё, Ян, – понизил голос собеседник, – я не сторонник заговоров, но все ж будь предельно внимателен.
Я ещё раз кивнул, давая понять, что информацию принял к сведению.
– А то это выписка не даёт мне покоя, – закончил мысль Аркадий Михайлович и отпустил пакет.
Я поблагодарил его ещё раз и попрощался.
8. Путь домой
На улице был самый разгар весны, яблони стояли белыми облаками. В воздухе летали сладкая пыльца цветов и насекомые, которые её разносили. Жизнь кипела.
Денег было немного, заначки в рюкзаке хватило бы, чтобы доехать домой на такси или на второй вариант, который выбрал я – купить рожок сливочного мороженого в шоколаде. К прибытию автобуса на остановку я уже успел доесть десерт.
Водитель автобуса строго соблюдал скоростной режим, что в текущем состоянии меня полностью устраивало. Я сидел возле окна и любовался окрестными видами утреннего выходного дня. Кстати сказать, общественным транспортом я последний раз пользовался много-много лет назад.
– Сколько точно? – спросил я мысленно.
– Не так уж и много, – не заставил себя ждать голос Ина. – Чуть больше года, а точнее один год и два месяца.
– Точно, как я мог забыть, я же тогда оставлял авто на СТО.
– В памяти есть лишь факт этого события, ты ехал на «автопилоте», слушая музыку, – разъяснил Ин.
– А давай что-нибудь посложнее, какой я был по списку в первом классе?
– Седьмой. Это ты бы и сам вспомнил, если б захотел. Имена одноклассников ты помнишь хорошо.
– Так, а что мне подарили на трёхлетие?
– Игрушечный звездолёт.
– Да, космос я люблю с раннего детства, а где он сейчас этот звездолёт?
– Если за последние пятнадцать лет ничего не изменилось, то в коробке с игрушками, на чердаке загородного дома. Коробка с надписью: «Не выкидывать».
В таком режиме вопрос-ответ я добрался до своей остановки.
Очень хотелось домой, но любопытство взяло верх, и я прямиком с остановки отправился на футбольное поле.
Несмотря на ранний час отличная погода и выходной способствовали продвижению спорта: на поле уже было укомплектовано две команды, и спортсмены бегали, выбиваясь из сил, и боролись за священного сферического идола, которому поклонялась огромная по численности часть людей Земли. Но спортсмены, как и игра, меня вовсе не интересовали, мой интерес вызывал круглый, абсолютно ровный след посреди поля. Это надо же такому случиться – но его центр лежал точь-в-точь в центре поля.
Круг был разделён на две половины волнистой линией, представляющую собой период синусоиды. Тут и говорить было нечего, даже без дорисованных точек в разных половинах окружности, было чёткое представление на что похож этот символ.
– Получается, у буддистов такой случай так же имел место быть несколько тысяч лет назад.
– Только в нашем случае он ещё эпичнее, – подметил Ин. – Вспомни каким именем ты меня нарёк. Полная гармония Ин и Ян, внутреннее и внешнее, нижнее и верхнее. Это должно быть судьбоносное сочетание.
Недалеко от меня стояли двое ребятишек и обсуждали мой предмет наблюдения.
– Да я тебе говорю, это инопланетяне сделали, – утверждал первый.
– Не может быть, это просто кто-то нарисовал.
– Да? Тогда почему же краска не смывается? Нет, я верю, они существуют и не случайно оставили этот знак нам.
– Мой папа говорит, что их не существует, значит так и есть.
На этом весомом аргументе их диалог был окончен, второй убежал, первый же продолжил смотреть на символ. Эти двое ребят и сами были символом. Символом разделения людей на две группы, одна, которая считает, что кругом одни чудеса, и другая, что чудес не бывает.
Себя я относил в первую группу. Да, я прекрасно представлял множество физических и химических процессов, но никто не мешал мне называть их чудом.
А когда знаешь, что чудеса есть, и веришь в них, они иногда случаются. Так и сейчас – чудо не заставило себя ждать.
– А вам, я смотрю, всё нипочём? За добавкой пришли? – услышал я знакомый голос. Я даже немного расстроился, у меня были конкретные планы по извлечению данных из мозга с трудным доступом.
Я обернулся и увидел огненно-рыжую даму с собачкой.
– Добрый день, – продолжила она, – я видела вас всего раз, но запомнила очень хорошо, почему-то я была уверена, что встречу вас здесь, не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра. Вы выглядите неплохо, вас давно выписали? Ах да, вы наверно не поняли кто я, я…
– Добрый день, – улыбнулся я приветственной улыбкой, – как же тут не понять, вы та, кому я обязан спасением. У меня даже была цель найти вас и сказать «спасибо», но вы меня опередили и нашли первой. Так что искренне вас благодарю, если б не вы, то в центре этого футбольного поля, наряду с символом лежал бы ещё и венок.
– Это и вправду удивительно, – девушка перевела взгляд на поле, – я каждый день тут гуляю с собакой и смотрю на него. А когда смотрю на символ вспоминаю вас. Вы были на волоске от смерти. Даже не знаю… Не примени я реанимационные меры и не будь меня рядом… Страшно подумать. Тот случай, когда знание первой доврачебной медицинской помощи приносят плоды.
Я стоял и слушал, голос звучал как песня.
«Да, что с моим восприятием?» – подумал я.
– Меня зовут Ян, – я подошёл ближе и протянул руку.
– Я – Оля, – в ответ протянула правую руку девушка, перекладывая поводок в левую. – Рада знакомству и благополучному исходу.
– С вашей собакой всё в порядке? – спросил я, отпуская руку девушки.
Собака в течении всего разговора стояла неподвижно, глядя в мою сторону.
– Йорк, ко мне, – она потянула поводок, собака начала перебирать мелкими лапами, но по-прежнему продолжала смотреть на меня. – Йорк!
Собака вздрогнула. В это время девушка успела присесть на корточки, и пёсик запрыгнул ей на руки, при этом как-то жалобно потявкивая.
«Собака почувствовала меня», – прокомментировал Ин. – Они обладают поистине удивительными экстрасенсорными способностями. И сейчас пёсик рассказывает своей хозяйке какая неординарность творится у тебя в голове.
– Ты её понимаешь? Или только предполагаешь? – мысленно я задал вопрос.
– У тебя в памяти достаточно моментов с лаем собак, чтоб выделить основу языка собак. Он основан на интонациях, достаточно сложный для восприятия и нелинейный. Не проси научить тебя ему, но переводить – вот это я могу.
– Интересно послушать, – поддержал я.
– Она убеждает хозяйку пуститься в бегство от тебя подальше, говорит, что она не сможет защитить. Практически все моменты её речи связаны с инстинктами.
– Какая умная собака, – говорил я уже вслух и, присаживаясь рядом, погладил её, – от меня не нужно защищать, глупышка.
Собака прекратила истерить и внимательно посмотрела мне в глаза. Пару раз гавкнула.
Перевод был почти синхронный: «понимаешь меня?»
– Да, Йорк!
Собака прыгнула с рук девушки на меня и начала лизать мне пальцы. Со стороны это всё выглядело, как баловство, и никак иначе.
С этого момента пёсик вёл себя, как обычная собака.
– Вы и вправду необычный, ни разу не наблюдала такого поведения Йорка.
Мы прошлись вдоль стадиона, затронули ещё пару животрепещущих тем и попрощались. На прощание девушка махнула мне рукой, а Йорк тихонько гавкнул, перевод в этом случае не требовался.
– Пока-пока! – ответил я.
После такой душевной встречи со спасительницей с собачкой, я поспешил домой. Пошёл через парк, он уже изрядно позеленел и через кроны его деревьев не то, что дождь уже не мог пробиться, а даже майский зной. В парке было прохладно. Здесь было полно народу: мелкие дети, их родители и няньки, старики.
Я завернул в свой двор и вспомнил стих:
«Вот моя деревня,
Вот мой дом родной»..
– Что там дальше?
– «Вот качусь я в санках по горе крутой»
– Ха, я и автора когда-то знал?
– Иван Суриков.
– Надо же, и вправду знал.
Подъездная дверь была нараспашку.
Я вызвал лифт, зашёл, нажал цифру 24, лифт послушно начал считать этажи.
