Коллектив авторов "Зеркальный детектив. 29 рассказов от авторов мастер-курса Антона Чижа"

– Чёрта с два ты его получишь! – Мардж шагнула назад. – Предупреждаю, я уже вызвала полицию.

– Врёшь, я бы услышал твой разговор из кабинета. Ты опять решила распутать всё сама. Старая Мардж слишком поверила в свою исключительность. Или ты отдашь мне ключ, или я придушу тебя.

В коридоре послышались шаги, Эдвард замер, метнулся к двери. В полутёмный кабинет вошла Джуди.

– Эдвард? Мардж? Как хорошо, что вы тут. Я…

– Джуди, иди-ка сюда, – Эдвард втянул её в комнату.

– Беги, Джуди! – предупреждение Мардж запоздало. Он схватил девушку за горло. В его руке блеснул небольшой пистолет.

– Мардж, отдавай ключ, – прошипел Эдвард.

Бледная Джуди, хрипя, вцепилась ногтями ему в руку. Он чуть ослабил захват и навёл пистолет на Мардж, послышался мягкий щелчок предохранителя.

– Давай ключ.

Она подняла руки и шагнула вперёд:

– Конечно, Эд, только отпусти её. Ключ у меня, возьми…

У двери послышался шум, в приёмную ввалились два полицейских. От неожиданности Эдвард вздрогнул, раздался оглушающий выстрел. Мардж упала, не успев даже вскрикнуть.

Первым, кого она увидела, придя в себя уже в больнице, был детектив Райли.

– Повреждения несерьёзные, спешу вас поздравить, – смущённо сообщил он. – Эта вещица спасла вам жизнь.

Поверх одеяла легло покорёженное бронзовое зеркальце. Мардж уставилась на него, машинально подняв руку к груди. Болела вся левая сторона торса. Точно, зеркальце было в кармане куртки. А детектив продолжил:

– Простите, что мы так опоздали. Я сперва не воспринял серьёзно ваш звонок. Но, поговорив с мистером Уайтом, понял, что вы и правда могли вычислить настоящего преступника.

– Что с Джуди? – встревоженно спросила Мардж.

– Она цела, хотя испугалась девочка изрядно. А сейчас сидит в коридоре, ждёт, пока мы разрешим ей к вам зайти. Кирби и его подельник в камерах. Наперебой сдают друг друга.

Он покачал головой:

– Хитроумные эти китайцы, да? – хмыкнул он. – Кто бы мог подумать, что в древности уже были известны кристаллы, поглощающие свет и испускающие его в темноте. Одного я не могу понять – что за ключ у этой карты? Мы ничего не нашли.

Мардж вздохнула:

– Это зеркальце и есть ключ. Китайские мастера умели наносить рисунок на зеркало так, чтобы изображение было видно только в отражении. Я увидела картинку на потолке, когда положила зеркало под лампу. Но теперь, когда оно повреждено, ключ утерян навсегда. Тайна ларца останется нераскрытой.

– Может оно и к лучшему. Тайны мёртвых лучше не тревожить. Я позову вашу племянницу.

Позже, когда ушла наконец и Джуди, Мардж осторожно поднялась, взяла со стула свою сумку и достала оттуда помятый лист с рисунком. Сложив его несколько раз, она убрала бумажный прямоугольник в карман своей простреленной куртки. Детектив прав – некоторые тайны должны оставаться тайнами.

Дарья Закревская. Зеркальный жрец

Не обращая внимания на боль, я судорожно искала зеркало.

Со стороны дороги доносился шум: останавливались машины, выбегали люди, кричали про вызов скорой. Кажется, кто-то заметил меня, и воодушевлённые спасители начали осторожный спуск.

Только бы успеть! Нащупав косметичку, я торопливо её открыла. Из отражения на меня глянуло лицо в кровоподтёках и красные заплаканные глаза.

– Зеркальный Жрец, помоги!

Настала оглушающая, такая желанная тишина. Лишённый времени и движения мир напоминал плоскую картинку. И лишь высокая фигура Жреца в чёрном костюме и белой маске, представшая передо мной, возвращала в реальность.

– Зачем ты меня вызвала? – зазвенел механический голос древнего божества.

– Спаси их! – Я вытянула дрожащую руку в сторону искорёженной машины. Папа, мама, маленький Эйрик – все трое были мертвы. А я, я – выжила, отделавшись несколькими ударами и вывихнутой ногой. Слёзы вновь хлынули из глаз.

Жрец впился в меня взглядом и замер.

«Пожалуйста, не откажи, – молилась я про себя. – Помоги моей семье!»

– Силы позволяют мне это, – наконец заговорил он. – Но в обмен потребую немало.

Со Жрецом расплачивались не деньгами – способностями. Чувствами. Временем.

– День твоей жизни.

– Согласна, – без раздумий ответила я. Один день моей бессмысленной жизни за спасение любимых? Мне не жалко отдать годы. Выдохнув, я слегка улыбнулась. Облегчение тёплой волной разливалось по напряжённому телу.

А затем всё пошло под откос.

Мир вокруг треснул и распался на разноцветные зеркальные стёклышки. Как в калейдоскопе, они вращались и образовывали новые узоры, ускоряясь с каждым поворотом. Я закрыла глаза – но продолжала видеть непрекращающуюся игру отражений. Бесконечное мельтешение сделалось невыносимым, вынудило опуститься на колени. Прижавшись лбом к шершавой прохладной земле, я замерла.

* * *

Когда кружение остановилось, подступила рвота. Взбунтовавшийся организм не выдержал пляски и теперь мстительно выворачивал наружу содержимое желудка. Меня рвало прямо на белый пол; кусочки непереваренной пищи некрасиво растекались по поверхности. Успокоившись, я посмотрела на Жреца, который молчаливо стоял напротив. Его чёрное одеяние в абсолютно белой комнате, в которой мы находились, казалось неестественным, карикатурным, вызывая внутри непонятную тревогу. Стряхнув с рукава лишь ему видимые пылинки, Жрец подошёл ко мне и протянул платок.

– Где мы? – вытерев лицо и поморщившись от отвратительного привкуса во рту, спросила я.

– В моём мире.

– Что произошло? Там, на дороге?

– Твоя просьба выполнена, твоей семье больше ничего не угрожает.

– А йй-я? Почему йй-я здесь? – При любом волнении буква «я» у меня всегда превращалась во что-то нелепое.

– Потому что ты отдала мне свой день.

– То есть, йй-я здесь только на сегодня? – Что-то было не так, но я не могла понять что.

– Нет, – Жрец помолчал. – Ты отдала мне один любой день.

– Какой день ты забрал?

– День, когда ты была зачата.

Меня затошнило снова. Я сделала глубокий вдох и выдох, подавив рвотный позыв.

– То есть меня теперь не существует?

Жрец не ответил. Взяв меня за локоть – сил вырываться не было, я лишь слегка вздрогнула – он вывел меня в длинный коридор и провёл в другую комнату.

Стены, потолок, кровать, даже картина на стене, включая раму – всё было белым. Напротив кровати стоял стол – разумеется, тоже белый; на столе аккуратной стопкой лежали блокноты, возле них – идеально заточенные карандаши.

– За дверью слева – ванная; помойся и спи. Завтра договорим. – Жрец без промедления вышел, оставив меня одну.

Я долго стояла под контрастным душем, приходя в себя. Отчаяние, гнев, горечь – чувства бродили внутри, множились; но ответа не давали. Присев на скользкий кафель, я зарыдала. Вода легко и безропотно смывала слёзы, пока я корчилась от жалости к себе.

Когда плач перешёл в нервный истерический смех, я решила, что хватит ныть. Жрец не сможет удержать меня в своём мире! Сбегу, сбегу сегодня же. Сейчас!

Белоснежная, идеально заправленная кровать с мягкими подушками пахла свежестью и манила в свои объятья. Я устало вздохнула и, брезгливо морщась, натянула обратно грязные шорты с рубашкой.

В тёмном коридоре царила тишина. Двери в другие комнаты были закрыты и выглядели одинаково. Что за ними прячется? Такие же, как и я, жертвы Зеркального Жреца? Существа из его мира? Чудовища?

Отогнав жуткие мысли, я сосредоточилась на поиске выхода. Попытавшись вспомнить, из какой комнаты Жрец меня увёл, я открыла наиболее подходящую дверь и зашла внутрь.

Я мгновенно поняла, что ошиблась. Свет вспыхнул, отреагировав на движение, и меня окружили зеркала. Они были на полу, потолке, стенах – огромные, в несколько этажей, и маленькие, с ладонь; в каждом отражалось, двигалось что-то своё, неповторимое. Я жадно разглядывала живые изображения, пока не начало двоиться, троиться в глазах. Скорость сменяющихся картинок возрастала, но я не обращала внимания. В окружении невероятной красоты хотелось раствориться, отдать себя каждому из этих зеркал…

* * *

Меня больно хлестали по щекам. Открыв глаза и увидев перед собой Зеркального Жреца, я неосознанно вцепилась ногтями в белую маску на его лице. Маска оказалась тёплой и шершавой на ощупь, и проминалась под пальцами, как кожа. Жрец взвыл и дёрнулся назад, вырываясь из захвата. Лицо его покрылось бледно-розовыми пятнами, и я поняла, что маска – это не отдельный предмет одежды, а часть его тела.

– Зачем ты полезла в зеркальную комнату? – зло спросил Жрец.

– Убежать хотела, ясно? Не собираюсь остаток жизни провести взаперти, с тобой! – не менее зло ответила я.

– Впервые сталкиваюсь с такой ошеломительной неблагодарностью. Ты сама позвала меня, сама согласилась на озвученную цену. Твои родные спасены, они счастливо живут в своей реальности. Ты тоже жива, правда, в другом мире. Могла бы вообще исчезнуть – думаешь, так было бы лучше?

– Ты меня обманул! Речь в договоре шла об одном дне, а ты забрал у меня прошлое и будущее. Это несправедливо!

Со стороны Жреца донёсся звук механического клокотания. Жрец… смеялся?!

– Жизнь вообще несправедлива, Мелисса. Но в моём мире она у тебя хотя бы есть. Только в комнату с зеркалами без меня не заходи больше – иначе тебя затянет и разметает по вероятностным действительностям, как почти случилось сегодня. Их призыв силён.

Я вспомнила невыносимое желание отдаться на растерзание зеркалам и внутренне содрогнулась.

– А теперь всё же рекомендую поспать. – Жрец поднялся. – И послушай, Мелисса. Не пробуй сбегать, не получится. Это единственный мир, где ты можешь существовать. А здесь есть вещи пострашнее зеркальной комнаты.

* * *

Со следующего дня началось моё обучение. Я позволяла пичкать себя ненужными знаниями и беспрекословно подчинялась приказам. Мне было всё равно.

В моём мире о Зеркальном Жреце знали немного. Знали, что он жил в другом измерении и приходил на помощь зовущим. Достаточно было взглянуть в зеркало и позвать его. Он мог спасти от смерти, вылечить болезнь, подарить желаемое. Мог убить или навредить. Жрец обозначал стоимость и давал выбор: принять условия или отказаться. Отказавшиеся навсегда лишались возможности звать Жреца. Так он карал за «ложный вызов».

На деле всё оказалось сложнее.

– Начинается, – сказал Жрец, прервав свой рассказ про вероятности и реальности и схватив меня за руку. – Сейчас сама поймёшь.

Мы оказались в больничной палате. На койке лежала заплаканная женщина; витавший вокруг запах лекарств навевал тревогу. Я поёжилась.

– Спаси моего ребёнка! – крикнула женщина Жрецу, вцепившись в полу его чёрного пиджака. – Он не должен был умереть!

– Выкидыш, – пояснил для меня Жрец. – А теперь смотри…

Он сделал пасс рукой, и перед моими глазами замелькали картинки.

– Это всё возможные реальности при изменённых обстоятельствах. Оперировать можно внутренними способностями человека и происходящими событиями. Перебирая все варианты, мы найдём тот, при котором её ребёнок останется жив. Убираем талант рисовать – смотрим. Ничего не изменилось. Лишаем способности сопереживать. Добавляем опасную болезнь… – Жрец молниеносно маневрировал условиями.

Наконец, на картинке отразилась счастливая мать, держащая на руках младенца. На её ушах висели слуховые аппараты.

– Глухота. Если забрать у неё слух, это слегка изменит реальность, и ребёнок родится.

– Мои силы позволяют тебе помочь, – сообщил женщине Жрец. – В обмен на твой слух.

– Забирай, – твёрдо ответила та.

И мир рванул зеркальной мозаикой – так же, как в прошлый раз. Оказавшись в белой комнате, я в изнеможении упала на пол, пытаясь справиться с тошнотой.

– Почему так происходит? – немного отдышавшись, спросила я. – Эти цвета, эта карусель, зеркальное сумасшествие?

– Мир раскалывается, чтобы принять новые правила игры. Ничего, с каждым разом тебе будет легче с этим справляться. Только цвета будут так же колоть.

– Поэтому у тебя всё белое или чёрное? – Я махнула рукой вокруг.

– Да. От пестроты устаёшь.

Я прижалась спиной к стене, слегка откинув голову назад. Жрец уставился на дверь, однако не делал попыток уйти.

– А если бы она попросила не спасти, а убить ребёнка, ты бы убил?

– Убил. Если бы нашлась такая реальность, – равнодушно пожал плечами Жрец.

– Но зачем? Бог-убийца – это неправильно.