Коллектив авторов "Зеркальный детектив. 29 рассказов от авторов мастер-курса Антона Чижа"

– Если реальность существует, выбора убивать или не убивать – нет.

– Что будет, если ты откажешься?

– Умру. – Жрец поднялся и вышел.

* * *

Уроки продолжались. Я училась работать с зеркалами, и даже могла выжить в зеркальной комнате – правда, в присутствии Жреца. Практиковалась находить то единственное изменение, которое давало требуемое, исполняя желание просящего. Поняла, как я ошибалась, обвиняя Жреца. Он не ставил целью уничтожить меня, унизить, лишить всего; но для спасения моих родных меня не должно было существовать. Так просто и так тяжело.

Я тосковала по своему миру, по родителям и брату. Скорбела по будущему, которого у меня не будет. В момент особого отчаяния задумалась, есть ли у Жреца пол, чувствует ли он человеческие эмоции, может ли любить?

Поддавшись инстинкту, пробралась ночью в его комнату, осторожно провела тыльной стороной ладони по лицу-маске спящего Жреца. В следующий миг руку вывернуло, и я заскулила от боли. Возвышаясь надо мной, Жрец злобно прошипел:

– Никогда так не делай, поняла?

Я торопливо закивала, коря себя в безрассудстве.

Вскоре после неприятного эпизода, порядком охладившего наши отношения, Жрец подарил мне небольшое зеркальце. Зеркало отражало всего одну реальность, зато какую! Теперь я могла наблюдать за семьёй, следить за их жизнями, и как бы плохо я себя ни чувствовала, меня грело, что у них всё хорошо.

А затем я нашла сбой в зеркале, который позволял отматывать реальность назад и видеть прошлое. Смотреть на то, как я когда-то была счастлива, стало моей единственной радостью. Ощущая какое-то извращённое удовольствие от возможности ещё раз прожить моменты с родными, я вновь и вновь возвращалась к последним минутам до аварии.

Эти мгновения я выучила наизусть.

Вот мама, повернувшись ко мне и брату, отдаёт персики – ароматные, мягкие! Вот мы проезжаем деревню Хвастуны и хихикаем и придумываем собственные забавные названия. Папа молчит, но корчит смешные рожи, ловя наши взгляды в зеркале заднего вида. Я липкими, сладкими от персикового сока руками щекочу Эйрика – тот смеётся, отбрыкивается, пытается щекотать в ответ.

На этих секундах я закрывала зеркало. Дальше происходило то страшное, что я никогда не решалась воспроизводить заново.

Но сегодня я не успела остановить изображение. И бессильно смотрела, как машина несётся, приближаясь к мосту, возле которого всё случилось.

Внезапно на трассе появилась чёрно-белая высокая фигура. Машина затормозила, безуспешно пытаясь свернуть в сторону, объехать препятствие. Задев Жреца, который так и остался стоять, автомобиль перевернулся и полетел в пропасть.

Я начала задыхаться. Всё было ложью! Горе, гнев, ненависть – чувства мешались внутри, кипели. Вбежав в кабинет Жреца, я заорала:

– Убийца!

– Посмотрела, значит, старую реальность? – безразлично ответил тот, не отрываясь от чтения записей.

– Ты подстроил аварию! Для чего?

Жрец поднял голову. Лениво потянулся, аккуратно поправил криво лежащий нож, выровняв его по краю стола.

– Так было необходимо. Смерть твоей семьи – досадное, но неминуемое завершение будущей цепочки событий.

Я дёрнулась вперёд с единственным желанием – вцепиться в лживого божка, заставить страдать.

– Хватит молоть чушь! Какая, к черту, «будущая цепочка событий»? – Кровь бешено стучала в висках.

Схватив нож, я, не раздумывая, всадила острое лезвие в ненавистную грудь Жреца. Всхлипнула, прижала дрожащую руку ко рту. Жрец ядовито улыбнулся, с пугающим спокойствием взялся за рукоятку и произнёс:

– Не испугайся принять правильное решение, не допусти бесконечно повторяющейся ошибки.

Он медленно вытащил нож, отбросил на пол.

И рассыпался мириадами зеркальных брызг.

Меня затрясло. Но времени на переживания и моральные терзания не было – позволив себе один всхлип, я резко выдохнула и направилась в зеркальную комнату.

Отражения наваливались, из каждого зеркала на меня неслись люди и события, свершённое и исправленное, реальное и ушедшее в небытие. Сосредоточившись, я мысленно потянулась к единственной нужной мне ниточке, к украденному Жрецом дню моего зачатия.

Оглядела узор текущей реальности и аккуратно вернула день на место. Я вспоминала все уроки Зеркального Жреца, чтобы не ошибиться в дальнейших действиях и вернуть в реальность саму себя.

Жрец умер, а значит, катастрофы не случится; но попасть в будущее, которого ещё нет – невозможно. Поэтому мне нужен был момент до аварии, хотя бы за несколько секунд.

Определившись с точкой, я прыгнула в свою реальность. Скоро весь кошмар будет позади!

* * *

На меня летела машина. Я чётко видела страх и растерянность на лице папы. Расширившиеся от удивления и шока глаза.

Машина взвизгнула тормозами, вильнула вбок в попытке меня обогнуть. Металлический корпус ударил в плечо – я ожидала боли, падения, смерти. Но я осталась на месте. А вот машина со смятым бампером подпрыгнула и, неловко кувыркаясь, полетела в глубокую канаву перед мостом.

В голове стучало от непонимания, ужаса, неверия.

– Что происходит? – жалобно воскликнула я и вздрогнула, услышав свой голос.

Это был холодный механический голос Зеркального Жреца.

Нервно прижав руку к горлу, я нащупала маску – та покрывала лицо и шею, врастала в кожу, становилась её частью.

И я поняла, что будет дальше.

Меня призовёт Мелисса – девочка из прошлой жизни, которая была мной. И я приду. Приду как Жрец, чтобы спасти её семью – МОЮ семью. И найду лишь один вариант, единственную возможность выполнить это. Извлеку Мелиссу из реальности, забрав в зеркальный мир. В мой мир.

Я научу её всему, что знаю о Зеркальном Жреце, обучу всему тому, что умел он. Управлять зеркальными реальностями, временем, приходить на зов. Играть судьбой, как стёклышками в калейдоскопе.

Я подарю ей зеркало, и однажды, в порыве ностальгии, Мелисса увидит чуть дальше, чем обычно. Увидит, как жуткий и отвратительный Зеркальный Монстр подстраивает аварию. И убьёт его. Убьёт меня.

Чтобы совершить ту же самую ошибку. Возвратившись к семье, она вновь станет причиной их гибели.

Сколько циклов мы уже крутимся в этом бесконечном кольце смертей?

Мои невесёлые раздумья прервало странное ощущение в теле.

– Зеркальный Жрец, помоги! – пронеслось в голове.

Не в силах сопротивляться, я отправилась на зов.

Она сидела на земле, грязными пальцами вцепившись в маленькое дамское зеркальце. Нижняя губа была разбита, по лицу текла кровь; зашипев от боли, девушка поправила положение вывихнутой ноги.

При виде меня Мелисса испуганно вздрогнула, но в её глазах появился лихорадочный отблеск крохотной, такой желанной надежды, что всё будет хорошо.

– Зачем ты вызвала меня?

– Спаси их!

Я листала реальности в поисках выхода. В мозгу за доли секунды проносились миллионы возможных изменений – но ни одного, которое позволяло спасти родителей и брата, оставив Мелиссу в этом мире.

Но в чём смысл повторения, если оно не приводит к цели? Если то, что спасает семью, оказывается тем же, что их и убивает?

«Не испугайся принять правильное решение», – пронеслись в голове последние слова Жреца перед смертью.

Значит, выбор всё-таки есть. Перебирая все правила и законы жизни Жреца, я почувствовала слабость от внезапного озарения.

– Силы не позволяют мне это, – холодно ответила я. Внутри всё разрывалось – от боли за Мелиссу, которая от горя беззвучно хватала ртом воздух. От страха за себя – что я почувствую, когда меня не станет?

Мир, который на момент зова становился плоским, «зеркальным», вернулся. Я успела ухватить простые, но такие приятные ощущения: чириканье птичек, шум ветра в ушах, нежный, сладкий аромат цветов.

А потом меня не стало.

* * *

Эйрик хихикал, поглощая медовый персик. Сок тёк по рукам, и брат радостно облизывал пальцы, отмахиваясь от салфетки. Родители, сидевшие спереди, тихонько переговаривались о своём; их голоса заглушала то песня, звучавшая по радио, то фальшиво, но с чувством подпевающий Эйрик.

Я довольно щурилась, наблюдая за проносившимися в окнах пейзажами. Через секунду меня скрутил приступ острого животного страха. В груди разлилась сжигающая боль. Схватив брата в охапку, я крикнула:

– Пап, сбавь скорость!

Папа осторожно притормозил, на секунду оглянувшись на меня.

– Что случилось, Мелисса? – озабоченно спросила мама.

Эйрик недовольно высвободился из объятий.

Паника схлынула так же быстро, как началась. Вскользь отметив мост, мимо которого мы проезжали, я удивлённо пожала плечами.

– Показалось.

В голове упорно крутилась детская считалочка:

Раз-два-три-четыре-пять,
Зеркальный Жрец придёт спасать.

Анастасия Декар.

Мамочка

День 1

Пятнадцать лет назад моя жизнь поделилась на до и после, и уже ничто не может изменить случившегося, как ничто не может вернуть умерших. Пятнадцать лет назад из-за «банального ДТП», как говорит Григорий – брат отца, не стало родителей. Если бы не дядя, то коротать бы мне эти годы пришлось отнюдь не в комфортных условиях.

Родители ушли из жизни, когда мне было три. Я не помню их: ни ярких картинок, ни нежных прикосновений, ни-че-го. Отсутствие воспоминаний давит, как и то, что они сделали мне отличный «подарок на день рождения» – умерли. Я понимаю всю нелепость моего недовольства, но не могу от неё избавиться, отчего ощущаю себя плохой дочерью. Григорию не нравится, когда я расспрашиваю его о родителях. «Живи дальше, – говорит он устало и отводит глаза. – Прошлого не изменить».

Несколько семейных фотографий бережно хранятся в потайной коробочке. Папочка протягивает мне игрушку, деревянного котёнка. Широкая улыбка морщит его большой нос, а глаза, даже через фотографию, кажутся сияющими. Мамочка стоит рядом. Григорий говорит, я похожа на неё, только на ту, какой она была до болезни. Рак вытянул из мамочки последние соки, исковеркал тело, поэтому она грустит на фотографии.

До болезни она притягивала взгляды хрупким телосложением, мягкими формами и плавными движениями. Копна длинных русых волос переливалась на свету холодным пеплом, подчёркивая глубину серых глаз. Я лишь немногим похожа на мамочку. Большие глаза и фарфоровый цвет кожи от неё. Но остальное… Мышиного цвета волосы, обрезанные под каре, свисают паклей. И никаких тебе форм – настоящий скелет. Вдобавок заикаюсь. От всей этой пестрящей недоделанности сутулюсь и стесняюсь себя. Психолог же называет меня красивой. Конечно, за три тысячи в час. Она считает, у меня дисморфофобия, боязнь зеркала: чем старше я становлюсь, тем сильнее напоминаю себе мамочку. Отражение вызывает отторжение.

Сегодня мне исполняется восемнадцать. Каждый год в день рождения я чувствую, как ещё больше отдаляюсь от родителей, и от этого сильнее корю себя.

– Подарок, – понизив голос, говорит Григорий и протягивает большой конверт. – Таким было желание Кристины: сказать тебе о наследстве на совершеннолетие. Немалых хлопот обходится содержание дома… У меня в августе отпуск. Съездим, посмотрим.

Я не скрываю восторга и с благодарностью обнимаю Григория. Затем мы завтракаем, а после того, как он уходит на работу, я бегу к компьютеру. У меня есть достаточный запас карманных денег, хватит и на билет, и на неделю скромной жизни.

Из Питера вылетаю в обед. Григория предупреждаю уже из самолёта. Я не могу ждать, мамочка позаботилась обо мне. Дом – целый дом, наполненный нашими вещами и воспоминаниями. Наконец-то я смогу приблизиться к ним! Григорий недоволен. Он кричит в трубку, просит немедленно выйти из самолёта, ругает себя, что не может вылететь вслед. Обещаю быть всегда на связи. На этом и сходимся.

По прилёту сразу звоню Григорию. Он просит дождаться его в Новосибирске, даже номер мне в гостинице забронировал.

– Билет взял на послезавтра, прилечу к вечеру.

Я знаю этот тон, поэтому соглашаюсь.

Багажа нет, только ручная кладь. Ночной город встречает духотой, небо заволокло – будет дождь. Заказываю такси на два адреса – гостиница и родительский дом. Администратор на ресепшн заселяет в номер, после я возвращаюсь в машину, предвкушая несколько часов тряски.

Стараюсь отвлечься, но рассмотреть пейзаж под сплошными потоками воды в почти неосвещённой местности не выходит. Телефон лежит в кармане – десять процентов заряда, надо сохранить остатки, пока не доберусь.

Тереблю воротник водолазки, он давит. Шея и руки чешутся. Я хочу открыть боковое окошко, но кнопка в машине не работает.

– Нет, – резко отвечает водитель на мою просьбу.

– П-п-почему?

– Салон зальёт.

Примерно через четверть часа водитель останавливается, указывая на дом:

– Тебе тот нужен. Ближе подъехать не могу, огорожено.

Единственный источник света – фары, пропадают через несколько секунд. А нет, ещё есть молния. Подпрыгиваю от раската грома.

Родительский дом обшарпан. Соседские, кроме ухоженности, ничем от него не отличаются. Двухэтажная постройка, похоже, из камня, несколько окон.

Забегаю под козырёк. Григорий выдал мне свидетельство о собственности на дом вместе с ключом, который я спрятала во внутреннем кармане рюкзака, чтобы точно не потерять.