– Сядут все наконец за стол или нет? – обиженно надув губки, проговорила Марина, кидая выразительные взгляды на Павла, не обращавшего на нее никакого внимания.
Наконец, вошли Лешка с Никитой с каким-то огромным красным мешком.
– А вот сюрприз, дорогие гости! – радостно сообщил Лешка.
– Ух ты! Подарки? – Томка привстала, чтобы разглядеть сюрприз получше.
Внезапно из угла, где сидел Андрей, раздался грохот. Павел, стул которого находился рядом, с удивлением оторвался от разговора и уставился на лежащего на полу Андрея.
– Что это с ним? – Томка вытянула шею.
– Эй, Андрей, ты чего? – заволновалась Катька.
– Напился что ли уже? – хохотнул Никита.
Павел наклонился над Андреем, потряс его.
– Андрей, с тобой все в порядке?
Я сидела рядом с Павлом, и когда тот вскочил со стула, увидела лицо Андрея.
– Твою мать, – прошептала я сдавленным голосом. Такое лицо никак не могло принадлежать живому человеку. Красивые черты были искажены ужасной гримасой, словно сведенные судорогой, глаза остекленели, изо рта вытекала струйка слюны.
– Что там? – Томка сзади меня заерзала на стуле.
– Похоже, он мертв, – словно извиняясь перед всеми, проговорил Павел.
– Андрей! – заорала Катька, кидаясь к своему троюродному брату.
– Серьезно? – в голосе Марины не было сожаления, скорее, любопытство.
– Да что вы стоите? Скорую! – Катька в ужасе опустилась перед лежащим Андреем на колени.
Павел сориентировался первым, благо, с мобильным он не расставался ни на минуту. Он тут же набрал номер и уже отвечал на вопросы диспетчера.
Лешка и Никита стояли, как истуканы, глупо хлопая глазами, у Томки, судя по всхлипам за моей спиной, начиналась истерика. Как и у Воблы, она хватала воздух ртом и, кажется, собиралась грохнуться в обморок. Борюсик мужественно пытался предотвратить катастрофу.
– Это и был ваш сюрприз? – обратилась я к Лешке. – Ничего не скажешь, очень оригинально!
Ничего не могу поделать. В критических ситуациях я всегда начинаю глупо шутить.
– Это все ты, Янка! – проговорила Томка, нервно затягиваясь сигаретой. – Хотела труп, вот тебе и пожалуйста, получи и распишись!
После этой фразы все гости, столпившиеся на веранде, кроме всхлипывающей в углу Катьки, как по команде уставились на меня. Даже Павел соизволил оторваться от своего мобильника.
– Ну, конечно, чуть что, так я, – возмутилась я.
– Что-то я не поняла, Ян, ты какого трупа хотела? – подала голос Маринка.
– Да никакого трупа я не хотела. То есть, хотела, но не настоящего…
– Искусственного, что ли? – хихикнул Никита.
– Не искусственного. Скорее виртуального или вымышленного, – в попытке объяснить я только еще больше запутывалась.
Из гостиной доносились голоса полицейских, которые проводили там осмотр места происшествия. Тело Андрея уже увезла скорая, она и констатировала смерть. На кухне опрашивали хозяина дома, то есть, Лешку, а нас всех попросили подождать на огромной застекленной веранде. К счастью, здесь было полно выпивки, а я умудрилась стянуть со стола тарелку с пирожками. Впрочем, ни выпивать, ни закусывать кроме меня никто особо не желал, все нервно курили и ждали новостей.
– Это ты нам его накаркала, – продолжала Томка. – Говорила же тебе, осторожней со словами, мысль материальна. Вот замыслила кого-то убить, теперь все мы расхлебывай.
– Это кто кого хотел убить? – подозрительно спросил стриженный под ежик мужик в слегка помятом костюме, появляясь на кухне в самый неподходящий момент. Ничего удивительного, полиция славится своим умением выбирать эти самые неподходящие моменты. Вот и сейчас, черт его принес из комнаты как раз на последних Томкиных словах.
– Еще раз, объясняю всем, – устало сказала я, укоризненно посмотрев на Томку. – Я собираюсь написать детектив. И труп мне нужен исключительно для сюжета.
– То есть, я правильно понял, вы убили потерпевшего, как его, Андрея Малярова, потому что вам для написания вашего произведения понадобился труп? – уточнил полицейский.
– О, господи! Да не убивала я Андрея, я его вообще сегодня первый раз увидела! Мне нужен был другой труп…
– Чей именно? – заинтересовался страж закона.
Я поняла, что следствие зашло в тупик, и если так дальше пойдет, то меня сейчас упрячут в тюрьму, как главного подозреваемого.
– Ну, спасибо, Том, удружила, – я повернулась к подруге. – Объясни, пожалуйста, уважаемому следователю, что ты имела ввиду.
– Значит так, – Томка поправила очки, и я подумала, что именно таким тоном она объясняет нерадивым ученикам на уроках особенности применения артиклей в английском языке. – Яна решила написать детектив и не придумала ничего умнее, как начать его обсуждать здесь, во время подготовки к празднику. При этом она несколько раз упомянула слово «труп», а я сейчас говорила о том, что наши слова несут определенную энергетику, и своими неуместными разговорами Яна вполне могла притянуть это несчастье с Андреем на нашу голову. Так понятно?
– Понятно, – кивнул головой полицейский, и я облегченно перевела дух. Слава богу, тупоумным он не был.
– Подождите, – внезапно встрял Павел. – Я что-то не до конца понимаю. Андрея что, убили?
– Пока еще рано об этом говорить, но похоже на отравление, – многозначительно сообщил следователь.
Я поперхнулась пирожком и с опаской отодвинула от себя блюдо.
– Чем отравили?
– Явно не пирожками, – хмыкнула Томка. – Вон ты их тут уже штук пять схомячила, и хоть бы хны.
– Зависть – плохое чувство, – немедленно отреагировала я. – Я же не виновата, что ты села на диету…
– А что, эти пирожки стояли на столе? – заинтересовался полицейский.
– Стояли, – призналась я. – Но до них дело так и не дошло. По-моему, кроме меня их никто не ел.
– Вам повезло, – мрачно заявил полицейский. – Но все равно надо отправить их на экспертизу, как и все, что мог употребить потерпевший.
– В смысле? – очнулась Катька, до этого безучастно переживающая смерть своего родственника и не принимавшая участия в разговоре. – Вы хотите сказать, что Андрюша отравился моей едой? Ну, знаете…
От возмущения она даже пошла пятнами. Катька всегда гордилась своими кулинарными талантами, и мысль о том, что кто-то мог отравиться ее шедеврами, видимо, оскорбила ее до глубины души.
– Всю еду готовили вы? – спросил полицейский, с подозрением глядя на хозяйку.
– Нет, мы все готовили, и я, и Тома, – поспешила вставить я, еще не хватало, чтобы под подозрения попала Катька.
– Понятно, – следователь сделал в блокноте какую-то пометку и многозначительно задумался. Судя по выражению его лица, теперь круг подозреваемых расширился.
– Кстати, а почему вы уверены, что дело в еде? – попыталась я исправить положение. – Может быть, яд был в шампанском? Или в другом напитке?
– Это мы непременно выясним, – пообещал следователь. – А теперь, будьте добры, предъявите ваши паспорта, сейчас мы запишем все данные, и я вас очень попрошу до выяснения обстоятельств этот дом не покидать.
– Как не покидать? У меня завтра самолет, – опешил Павел.
– Мы тоже не планировали тут ночевать, – заверещала Вобла из своего угла. Все это время она старательно изображала нервный припадок, который, по ее мнению, случается у всех тонких и нежных натур при столкновении с такими низменными и некрасивыми реалиями жизни, как внезапные трупы.
– До завтра мы все выясним, не беспокойтесь. Если версия с убийством подтвердится, то вам придется здесь немного задержаться, в смысле, в Москве, – полицейский посмотрел на встревоженного Павла.
– Только этого мне не хватало, – расстроился тот.
– Что касается вас, – следователь взглянул на Воблу с супругом. – То мы сейчас с вами побеседуем, вы оставите свой адрес и можете идти к себе. Но поселок не покидать!
Вобла всхлипнула и снова стала помирать от расстройства, вцепившись в Борюсика.
– А я завтра в Москву к другу собирался, – расстроенно проговорил Никита.
– У меня тоже на завтра были планы, что мне теперь, тут сидеть, пока вы не разберетесь, – капризно вставила Маринка.
– Давайте все-таки проясним ситуацию, – полицейский проигнорировал возмущение Маринки и Никиты. – Андрей Маляров был троюродным братом хозяйки дома?
– Да, он мой троюродный брат, – подтвердила Катька.
– А я его вообще первый раз видел, так что у меня нет никаких мотивов, – влез Никита.
– Кто еще знал Малярова? До сегодняшнего вечера? – уточнил полицейский.
– Я знал, он родственник моей жены, – пробурчал Лешка, стоявший позади следователя.
– Ну я знала, и что? – с вызовом спросила Маринка. – Он и мой троюродный брат. Только я с ним мало общалась.
– Почему?
– Ну, он в Питере жил, и вообще. Он меня старше намного. Так, пересекались иногда на семейных торжествах…
– Может быть, какое-нибудь наследство? – внезапно спросила я. – Ну, там квартира у него…
– И что? Ты соображаешь, что говоришь? – вскинулась Катька. – Какое наследство? У него и без нас есть наследники, его мама, к примеру. И сестра у него есть, родная. Правда, она последние пять лет живет в Германии. Господи, это же надо тете Тане позвонить, сказать… Как я ей это скажу? – и Катька снова заплакала.
– Тетя Таня – это мать Малярова? – невозмутимо продолжал допрос следователь, не обращая внимания на Катькины слезы.
– Да, – подтвердил Лешка.
– А его точно убили? – спросила Томка. – Просто я даже представить не могу, кому это в голову пришло, если его никто не знал. Может, он сам по себе умер? Ну, сердце там слабое или тромб. У меня у знакомой так отец умер, просто встал с дивана, пошел выпить водички на кухню и упал.
– А если убить хотели вовсе не Андрея? – внезапно осенило меня.
– А кого?
– Да любого другого. А Андрей просто по ошибке попал.
Полицейский оторвался от допроса и с интересом посмотрел на меня.
– Глупость какая, – отвергла мою идею Томка. – Это просто был несчастный случай, я уверена.
– Мы скоро это выясним, я попросил, чтобы в первую очередь проверили его бокал и салат, с морепродуктами. Сейчас быстро проведут экспресс-анализ на месте.
– Почему салат? – удивилась Катька, от удивления даже на секунду перестав плакать.
– Потому что в тарелке Малярова был только этот салат, и ничего больше.
– Кать, а морепродукты точно были свежие? – спросила Томка.
– Конечно, свежие! Как ты могла подумать?
– Тогда я вообще ничего не понимаю, – задумчиво проговорила я. – Разве что убийца решил массово всех отравить. Салат наверняка все бы попробовали.
– Кроме тебя! – подозрительно уставилась на меня Томка. – Все знают, что у тебя аллергия на морепродукты!
– Тогда нам вообще повезло, что только Андрей отравился, – продолжала я размышлять вслух. – По идее, тут все должны были скопытиться. Кстати, а как так получилось, что салат больше никто не ел? Или ел?
– Я не ела, я на диете, – проговорила Томка.
– А я вообще ничего не успел съесть, хотя салат себе положил, – немного испуганно сказал Никита.
– Почему? – живо заинтересовался следователь.
– А меня Лешка позвал ему с подарками помочь…
– А я просто не успела, – сообщила Маринка. – Я просто решила с селедки под шубой начать.
– А мы с женой веганы, – гордо влез Борюсик. – Мы не употребляем в пищу мясо невинноубиенных животных.
– Там только креветки и прочие морские гады были, в том салате, – пробурчала я.
– Их мы тоже не употребляем! Они тоже живые были! Все твари имеют право на жизнь! – в глазах Борюсика появился фанатичный блеск.
Я не стала вступать с ним в спор. И без его выступления было нервно.
– А вы, Павел? – полицейский увлеченно ставил какие-то пометки в своем блокноте.
– Не помню. А, мне позвонили.
– Кто вам позвонил?
– Да я так и не понял, там молчали, что-то со связью. Наверное, ошиблись, номер какой-то незнакомый…
– Разрешите ваш телефон? – тут же сказал полицейский, взял трубку и стал изучать его содержимое.
Удовлетворенно хмыкнув, следователь подозвал к себе одного из своих сотрудников, протянул ему листок из своего блокнота, куда до этого что-то переписал, наверняка подозрительный номер, и тот сразу же вышел, судя по всему, сделать какой-то звонок.
– А меня муж спас, – медленно проговорила Катька. – Он мне тарелку шампанским залил… И себе тоже.
– Очень предусмотрительно, – хмыкнул следователь, вернул Павлу телефон и внимательно посмотрел на Лешку.
– Что предусмотрительно? – не понял Лешка.
– Обезопасить себя и жену, – сказал полицейский.
– От чего обезопасить? – не понял Лешка.
– От салата.
– Угу, а остальные гости пусть травятся, – влезла я. – Думаете, Лешка – маньяк? Заманил нас всех и решил устроить массовую травлю. Очень гостеприимно! И зачем ему Андрея этого убивать? Леш, ты зачем его убил? Если наследство вам не светит? Может, ты просто его не любил?
– Да нормально я к нему относился! Нормальный мужик. Да и не был я с ним так уж близко знаком.
– Ну, ты часто в Питере бывал…
– У меня там филиал!
– Кстати, Вот Павел тоже из Питера! Может быть, это он? – мне совсем не хотелось, чтобы подозревали Лешку, и потому я искала другие варианты.
Павел открыл рот от удивления.
– Питер вообще-то большой город. И я не могу знать всех его жителей. Андрея вашего я первый раз увидел здесь. Мы и пообщаться толком не успели…
– Убийца бы тоже так говорил, – недоверчиво хмыкнула я.
– Вы что хотите сказать? – возмутился Павел.
– Только то, что, если мы не знаем о мотиве, это не значит, что его нет!
Следователь молчал, только строчил что-то в своем блокноте, иногда с интересом посматривая на меня. А меня уже понесло.
– К примеру, вы, Павел, в Питере совершили какое-нибудь преступление. А Андрей стал случайным свидетелем. Вы его тут встретили и решили о него избавиться, пока он вас не сдал.
Теперь все с подозрением смотрели на Павла.
– А почему он тогда сразу мне не предъявил? – спросил слегка ошалевший Павел.
– Ну, может, он сам не помнил, что стал свидетелем…
– Тогда зачем мне его убивать, если он не помнит?
– Для подстраховки! А вдруг память к нему вернется в самый неожиданный момент. Лучше уж сразу, чтоб наверняка.
– Ага, и яд я всегда с собой таскаю, для таких вот случаев, – с иронией произнес Павел.
– А кто вас знает? Может, и таскаете, – не желала отступать я.
Павел пожал плечами, посмотрел на меня, как на сумасшедшую, и заключил:
– Вам, Яна действительно надо писать детективы! Фантазия у вас работает, что надо. Только такие вот скрытые мотивы могут быть у каждого. Даже у вас! Вы же бывали в Питере?
– Бывала, конечно.
– Может, это вы там совершили какое-то преступление, а Андрей стал свидетелем? И, увидев его здесь, вы решили от него избавиться. Кстати, вам намного легче было подсыпать яд в салат, вы же тут все на кухне вертелись…
– Согласна, – подумав, кивнула я. – Такой мотив может быть у каждого.
– Вы несете полный бред! – возмутилась Катька. – Ян, это же не детектив, это жизнь! Какие преступления, свидетели и заметание следов? Вы в своем уме? Немедленно прекратите!
– Ну, почему, – подал голос следователь. – Очень интересно послушать!
– То есть, вы хотите сказать, что кто-то из нас, тут собравшихся, подсыпал несчастному Андрею яд в салат? Вы это серьезно? – внезапно с ужасом проговорила Томка, оглядев всех огромными глазами.
Я посмотрела в Томкины глаза, и тут на меня тоже свалилось понимание, что все это – не шутка и не игра в детектив. Труп Андрея – это не элемент загадочного новогоднего квеста, и среди нас действительно находится человек, который спокойно подсыпал в салат яд.
Судя по воцарившемуся молчанию, это озарение посетило не только меня.
– Мне надо выпить! – сообщила Томка, так и не получившая ответ на свой вопрос.
– Отличная идея, – поддержала ее я. – У меня все это в голове не укладывается.
– Да, я бы тоже с удовольствием чего-нибудь употребил, – присоединился к нам Никита.
Остальные выразили согласие молча.
– Мы же можем выпить? – я неуверенно посмотрела на следователя.
– Если у вас есть неоткрытые бутылки, которые не были выставлены на стол, – нехотя разрешил полицейский. – Надеюсь, вы не собираетесь тут все дружно надраться до зеленых чертей? Мне бы хотелось опросить каждого.
– Не, мы свою меру знаем, – пообещал Никита и тут же полез в шкафчик. – Где-то я тут видел коньяк. Леш, мы же можем его открыть?
– Делайте, что хотите, – махнул рукой хозяин.
– Ян, может нам чего-нибудь полегче? Вроде бы осталось шампанское? – неуверенно предложила Томка.
– Нет уж, шампанское – напиток праздничный, а у меня нет настроения веселиться, несмотря на наступивший новый год. И вообще – надраться – неплохая идея, – пробурчала я себе под нос и потянулась за бокалами.
– Тогда, раз уж вы решили непременно напиться, пройдемте-ка со мной на несколько минут. Не хотелось бы потом беседовать с выпившим свидетелем, – вклинился в разговор следователь, – Алексей Николаевич, Екатерина Андреевна, и все остальные. У меня к вам большая просьба – посидите пока тут на веранде, и постарайтесь не слишком налегать на спиртное. Пойдемте, поговорим на кухню, – обратился он ко мне.
– С вещами? – сделала я неловкую попытку пошутить, тоскливо посмотрела на бокалы, которые Никита уже наполнял ароматным напитком, и последовала за полицейским.
На кухне полицейский присел на стул, а я пристроилась на краешке табуретки в углу, чувствуя себя крайне неловко. С представителями закона в подобной ситуации я общалась впервые и немного нервничала.
– Вы бы хоть представились, а то я не знаю, как к вам обращаться. А то общаюсь с молодым мужчиной и даже не знаю, как его зовут, – буркнула я.
– Стрельцов Иван Федорович, – представился следователь.
– Очень приятно.
– Значит, вы с Маляровым Андреем Викторовичем познакомились только сегодня? – задал Иван Петрович первый вопрос.
– Да, я же уже говорила.
– А давно вы знаете Леоновых?
– Катьку с Лешкой? Еще с института, мы все учились на одном курсе. Томка тоже с нами была. С тех пор и дружим.
– А как так получилось, что при столь долгом и близком общении, вы не познакомились с ближайшими родственниками ваших друзей? – подозрительно спросил Стрельцов.
– Не знаю, – растерялась я. – Наверное, потому что он в другом городе жил. Да и не были они сильно близки, насколько я знаю.
– То есть, вы сегодня впервые узнали, что у вашей подруги есть троюродный брат в Питере?
– Ну да, то есть, нет, я знала, что у Катьки в Питере есть родственники, но как-то не особо ими интересовалась.
– Странно, что вы не интересовались делами вашей близкой подруги.
Я поймала себя на мысли, что оправдываюсь и разозлилась:
– А вы, Иван Федорович, у всех своих друзей можете всю родню перечислить поименно?
– Это к делу не относится, – невозмутимо ответил Стрельцов. – Вы можете сказать, какие отношения были у Леоновых с их питерской родней? Ссоры, конфликты?
– Не было никаких ссор, насколько я знаю. Нормальные отношения, наверное. Лешка часто в Питере бывал, но он по делам своим ездил. Катька редко выбиралась, у нее же двое детей.
– Понятно, – разочарованно сказал следователь. – Тогда давайте вернемся к сегодняшнему вечеру. Во сколько вы приехали сюда?
– Часов в пять или около того. Мы с Томкой всегда приезжаем пораньше, чтобы помочь Катьке с готовкой.
– Томка, то есть… – Стрельцов заглянул в блокнот, – Гришаева Тамара Юрьевна уже была?
– Да, когда я приехала, мы были втроем – я, Томка и Катька. Потом Лешка пришел вместе с Павлом, часов в восемь-девять, за ним почти сразу Андрей, после него Никита, ну и Маринка почти сразу за ним. А Борюсик с Воблой – те после одиннадцати уже приперлись. Они тут живут рядом. Ну, в смысле, Чебатюк Борис Михайлович и его жена Алла, не знаю, как ее по отчеству…
– Понятно, – следователь сверился с пометками в блокноте, после чего открыл его на чистой странице, нарисовал на нем прямоугольник и протянул мне.
– Что это? – удивилась я, глядя на кривоватую геометрическую фигурку. – Психологический тест? Я должна нарисовать треугольник или круг?
– Это стол, – терпеливо пояснил Стрельцов. – Пожалуйста, нарисуйте, кто где сидел.
Я задумалась.
– Вот тут у окна сидел несчастный Андрей. Рядом с ним Павел, за ним я и Томка. С другой стороны – Маринка, Никита и Борюсик с Воблой, в смысле, чета Чебатюков, а Катька с Лешкой вот тут, во главе стола.
– То есть, напротив Андрея сидела Марина? Это которая младшая сестра Екатерины Андреевны Леоновой?
– Ну да, – я с интересом посмотрела на получившуюся схему. – Значит, проще всего подсыпать отраву Андрею было Маринке и Павлу?
– Это если яд положили непосредственно в тарелку Андрею. А если яд сразу был в салате, – Стрельцов задумался. – Скажите, Яна Владимировна, а кто готовил этот салат?
– Вообще-то Катька, это ее коронное блюдо. Но мы там все втроем руку приложили, – вздохнула я.
– А пока вы готовили, на кухню кто-то заходил?
– Да все заходили. Кто-то покурить, кто-то пообщаться. Потом все нам помогали на стол накрывать. Потом мы салат на стол отнесли, он еще в гостиной стоял, ждал полуночи.
– Я правильно понимаю, что каждый из гостей мог улучить минутку и что-то в салат подсыпать или подлить?
– Правильно понимаете, Иван Федорович, – я сочувственно посмотрела на полицейского. – Даже не представляю, как вы с этим будете разбираться…
– Ничего, разберемся, и не такие задачи решали, – заверил меня Стрельцов, но особого энтузиазма в его голосе я не услышала.
После меня на кухню на аудиенцию к следователю позвали Катьку, которая немного успокоилась и могла вполне внятно говорить. Остальные так и сидели на веранде.
Я наконец-то приложилась к коньяку, напиток придал мне бодрости и оптимизма, ситуация не казалась уже такой трагичной. Ну, жаль, конечно, Андрея, но я его вообще не знала. Испорченного праздника тоже жаль, но, с другой стороны, даже интересно, не каждый день участвуешь в расследовании.
– Все равно я не верю в отравление, – упрямо сообщила мне Томка. – Кому понадобился этот Андрей?
– А может, кому-то вовсе не Андрей понадобился, а кто-то другой. Слишком уж много людей избежали его участи по чистой случайности, – ответила я.
– Час от часу не легче. Ты хочешь сказать, что жертвой должен был стать кто-то другой? Кто же?
– Да кто угодно, – вздохнула я. – Может даже и ты.
– Я? – Томка подпрыгнула на стуле. – Я-то кому нужна?
Я задумалась. Поскольку учеников Томкиной школы и их родителей в числе гостей не наблюдалось, задачка была не из легких.
– Может, ты знаешь что-то такое? Страшную тайну про одного из присутствующих?
– Ничего я не знаю, – немедленно открестилась Томка, но ее ответ прозвучал слишком поспешно, и я с удивлением посмотрела на подругу.
– Так, Том, давай, не финти! А то ведь убийца может и не остановиться, поняв, что ухандокал не того. И в следующий раз тебе может и не повезти.
– Тот, про кого я что-то знаю, не мог хотеть меня убить! – уверенно заявила Тома.
