Девочка вжала голову в плечи, но удара не последовало.
– Че встали, я же сказал, вылазьте!
Нюня снова заскулил и еще сильнее вцепился в ее руку своими потными ладошками, но девочка знала, что нужно подчиниться. Ч трудом разжав пальцы, цеплявшиеся за ее локоть, она вылезла в ярко освещенную кухню. Нюня внизу зашелся в новом приступе плача.
– Помоги брату и успокой его, – скомандовал голос.
Ее глаза уже достаточно привыкли к свету, и она смогла, наконец, рассмотреть того, кто к ним обращался. Это было вовсе не чудовище. Или же оно выбрало совсем не страшный облик. Перед ней стоял мальчик, старше нее, почти взрослый, но все же мальчик. Он был большой. Не толстый, а именно большой. Ему, наверно. Было уже целых десять лет, а может и больше. Он сдул со лба длинную черную прядь, и его темные глаза неприятно сузились.
– Слышала, что я сказал? – прошипел он. – Я два раза повторять не буду. Еще раз не послушаешься, и просидите в погребе до завтра без еды.
Девочка повернулась к люку. Она хотела есть и совсем не собиралась возвращаться в темную яму. Она протянула руку Нюне, и тот сразу вцепился в нее мертвой хваткой. Девочка чуть не потеряла равновесие. С большим трудом ей удалось вытащить Нюню, который больше пыхтел, чем помогал, на пол кухни. Они сели бок о бок, тяжело дыша.
– Че развалились, – девочка почувствовала болезненный толчок под ребра. – Ну-ка за уборку!
Сдерживая слезы, она поднялась на ноги и прямо посмотрела на своего обидчика. Тот довольно улыбался.
– Берите тряпки и драйте пол.
Подавив вздох, девочка взяла жесткую тряпку и принялась за работу. Несколько раз старший мальчик заставлял их перемывать пол, замечая какие-то огрехи. Иногда он прямо в ботинках проходит по уже помытой части и заставлял их вытирать грязные следы. Когда уборка была, наконец, закончена, руки и спина у девочки горели от напряжения.
– Ладно, – сказал мучитель, оглядев кухню придирчивым взглядом, – пойдет. Теперь мойте руки и садитесь за стол.
Дети с готовностью подчинились. Нюня уже не плакал, но его лицо все еще было распухшим от слез. Девочка кое-как умыла его над большой железной раковиной со страшным заржавевшим умывальником сверху.
На столе их уже ждал нарезанный хлеб и молоко. Девочка заметила, что старший мальчик есть то же самое. Поймав ее взгляд, он, кажется, смутился.
– Батя на охоте, – объяснил он, наливая молоко в стаканы, – поэтому больше ничего нет. Но как вернется – вот уж обожремся мяса!
– Не люблю мясо, – сказал Нюня, не поднимая головы.
– Мы теперь семья, и должны слушаться батю.
– Он мне не батя! – закричал Нюня и оттолкнул от себя стакан.
Девочка с ужасом наблюдала, как белая жидкость двигается к краю стола и стекает на только что вымытый пол.
– Ублюдок! – выдохнул старший мальчик.
Он резко вскочил и в один прыжок оказался возле Нюни, который упрямо глядел вперед, еще не подозревая, какую оплошность он только что совершил. Старший мальчик замер на мгновение, словно решая, как именно расправиться с нарушителем, а потом схватил Нюню за голову и припечатал лицом об стол. Девочка в ужасе вскрикнула, и он тут же поднял на нее почерневшие от ярости глаза.
– Считай, тебе сегодня повезло, – прошипел он. – В следующий раз накажу обоих!
Он схватил неестественно вялое тело Нюни подмышки и потащил к открытому люку. Положив его на самый край, старший мальчик спихнул его ногой вниз. Раздался глухой стук. Быстрыми шагами старший мальчик вернулся к столу и схватил девочку за шиворот, как котенка. В ее мозгу пульсировала одна мысль: «Почему Нюня не кричит? Он же всегда кричит», поэтому она даже не испугалась, когда он подтащил ее к черному провалу и швырнул вниз. Крышка с грохотом захлопнулась.
Девочка упала на верхнюю площадку, прямо на неподвижного Нюню. Она испуганно прижалась к нему, не решаясь двинуться с места.
«Почему он не кричит?»
Глава 21
– Как думаешь, что теперь будет с женой Штольца? – спросил Андрей, помешивая лопаткой на сковородке аппетитно пахнущие кусочки.
Даша е могла не признать, что в старых домашних джинсах и растянутой футболке он выглядит крайне привлекательно. Возможно, свою роль в этом сыграл и ужин, который он мастерски готовил. Даша уже не помнила, когда ела в последний раз, и сейчас сочетание сексуального мужчины и запаха еды просто сводило ее с ума, не давая сосредоточиться.
Когда они вышли на улицу после разговора с Аней, солнце уже уходило за горизонт. Пролетел еще один день, за который они так и не приблизились к разгадке. Андрей справедливо заметил, что после всех волнений им необходим отдых, и пригласил ее поужинать. Силы у Даши были уже на исходе, и она, не раздумывая, согласилась. Вот только она думала, что они сходят в какую-нибудь забегаловку, возможно, в павильончик с лучшей шавермой в городе. Она совсем не ожидала, что он привезет ее к себе домой и начнет готовить жаркое.
Это не укладывалось в образ любителя фаст-фуда и знатока шавермы. Однако сейчас она сидела на табуретке в слишком уютной для холостого мужчины кухне и потягивала томатный сок, пока Андрей колдовал у плиты.
– Сомневаюсь, что ей грозит опасность, – пожала плечами Даша. – Пока наш убийца корчит из себя благородного карающего ангела, он не должен заинтересоваться затюканной домохозяйкой.
– Я не об этом, – Андрей щедро сыпанул в сковороду какую-то приправу, и запах стал совсем умопомрачительным. – Она сможет забыть все эти издевательства и жить нормальной жизнью?
Даша ответила не сразу. Она была не слишком оптимистична в своих прогнозах.
– Все зависит от нее, – сказала она, наконец.
– Тебе, наверно, часто приходится сталкиваться с жертвами насилия. Как они все это терпят? Почему не уходят от этих садистов?
– Это психология жертвы, – устало сказала Даша.
– То есть они что, сами виноваты? – Андрей отвернулся от плиты и удивленно посмотрел на Дашу.
– Не совсем так. Знаешь, как сварить живую лягушку? Если ты бросишь ее в горячую воду, она тут же выпрыгнет. А если посадить ее в кастрюлю и постепенно нагревать, то она спохватится, когда будет слишком поздно. Так и тут. Кроме того, садисты обычно хорошие психологи.
– Козлы они, – Андрей раздраженно швырнул лопатку в раковину. – А ты ими как будто восхищаешься.
– Я их понимаю, поэтому так хорошо их ловлю, – парировала Даша. – Пойми, я не говорю, что все они умны или что-то в этом роде. Домашние садисты могут принадлежать к совершенно разным слоям общества и отличаются друг от друга практически всем, кроме двух неизменных качеств: повышенная жестокость, часто в сочетании с трусостью, и отличное чутье. Они находят подходящую лягушку из тысяч подобный и инстинктивно знают, когда можно подогреть воду еще на один градус и не спугнуть при этом свою жертву.
Даша отхлебнула сока, в горле у нее внезапно пересохло. Перед глазами проплывали лица женщин, которым она помогла, и которых не успела спасти. Говорить об этом было тяжело, но она решила закончить. Нужно просто представить, что читаешь лекцию студентам.
– События всегда развиваются по одному сценарию. Сначала садист выбирает жертву. Он никогда не ошибается. У этой женщины обязательно низкая самооценка. Очень часто она из авторитарной семьи, в которой ее не считают самостоятельным человеком и всегда говорят, что делать и как поступать. Встретив такую личность, хищник начинает свой ритуал. Сначала девушка думает, что попала в сказку. Поверь, они умеют красиво ухаживать и играют на нужных струнах. Бдительность жертвы притупляется, ведь чего можно бояться с человеком, который носит тебя на руках?
Даша прочистила горло и продолжила:
– Обычно проблемы начинаются, когда пара решает жить вместе. Сначала под благовидным предлогом девушка изолируется от друзей и родни. Обычно в ход идут манипуляции или игра на чувстве вины. А, как ты помнишь, девушка уже привыкла слушаться своих родителей. Поэтому она перестает встречаться с подругами и наивно полагает, что это ее собственное решение. С этого момента она почти всегда будет чувствовать себя виноватой: не так готовит, не так убирает, не ценит своего партнера. Этот бесконечный список ее недостатков будет постоянно озвучиваться, моменты прежнего счастья станут теперь редкостью. На этой стадии эти редкие проблески и держат жертву, не дают ей уйти. Она думает, что изменится, станет лучше, и тогда отношения наладятся. Обычно в этот момент садист вынуждает ее бросить работу.
– Не понимаю, – перебил ее Андрей. – Ведь без работы у нее будет больше времени, а значит больше самостоятельности. Разве не так?
– Не так, – покачала головой Даша. – Без работы у нее не будет собственных денег и контакта с людьми. А еще у нее не будет организованного графика жизни. Все это окончательно выбивает почву из-под ног жертвы, а у ее мучителя появляется новое оружие: теперь она зависит от него и материально. На этой стадии у нее уже развивается разновидность Стокгольмского синдрома и еще букет разных психологических нарушений. Выбраться из западни самостоятельно становится практически невозможно, а другие люди редко замечают, что с ней что-то не так. Со стороны это обычная семья, в которую никто не хочет лезть. На этой стадии начинается систематическое физическое насилие.
Даша снова замолчала, допив свой сок. Потом она посмотрела Андрею в глаза и сказала:
– Надеюсь, я ответила на твой вопрос, и мы можем перейти к более насущным проблемам.
– Один вопрос у меня все же остался, – Андрей выключил газ и вернулся у столу, – почему эта темя тебе так неприятна?
– Мне часто приходится видеть последствия жестокого обращения, – ответила Даша. – Когда я смотрб на то, что осталось от некогда веселой и здоровой девушки, мне хочется душу вытрясти из ее бывших друзей и соседей – всех, кому проще закрыть глаза и сказать себе, что дела чужой семьи их не касаются. Хочется ударить каждого, кто смеется над этой женщиной и говорит, что надо было уходить раньше. Да не могла она уйти, она была заложницей собственных отношений!
Даша поняла, что почти кричит. Так не пойдет, нужно срочно успокоиться. Она и так чуть не сболтнула лишнего. Усталость, голод и близость этого мужчины слишком сильно притупили ее бдительность.
– Если бы я был поглупее, я бы решил, что ты сама была такой жертвой, – прищурился Андрей.
– И что же не дает тебе сделать такой вывод? – с вызовом спросила Даша.
– Ты жалеешь этих женщин, ты понимаешь их и вроде как болеешь за них всей душой. Но все же я чувствую какую-то враждебность. Как будто ты сама стала жертвой такой жертвы, извини за тавтологию.
– Не я, – тихо сказала Даша, – один близкий мне человек. А теперь давай закроем тему!
– Я сгораю от любопытства, но вынужден подчиниться, – Андрей обезоруживающе улыбнулся и подвинул ей полную тарелку. – Давай поедим.
Даша опустила глаза на дымящееся перед ней жаркое и с удивлением поняла, что совсем не хочет есть. Нахлынувшие воспоминания напрочь отбили аппетит. Это было совсем некстати, и Даша злилась на Андрея за эти дурацкие расспросы и на себя за такую непозволительную чувствительность. Все ее нервы реагировали на малейший раздражитель, словно оголенные провода. Даша понимала, что голодовка только обострит ситуацию, но ничего не могла с собой поделать.
Некоторое время они ели молча. Точнее, ел Андрей, а Даша только ковыряла вилкой в тарелке.
– Что такое? – Андрей заметил, что она не притронулась к еде. – Не вкусно?
– Просто перебила аппетит соком, – Даша натянула улыбку.
– Так не пойдет, тебе надо поесть!
– Я ем, просто медленно.
– Ты и так тощая, – заметил Андрей. – Если не будешь нормально питаться, то вообще свалишься.
– Есть, сэр! – шутливо отсалютовала Даша. – Чем тратить время на обсуждение моих тощих прелестей, давай лучше еще раз посмотрим, что у нас есть.
Андрей кивнул и сунул в рот очередной кусок мяса. Даша еле подавила тошноту.
– Итак, – сказала она, стараясь не смотреть, как он жует, – у нас на руках два трупа, но убийца никак себя не выдал.
– Не делай поспешных выводов, – не согласился Андрей. – Мы еще не знаем результатов вскрытия Штольца. Да и туфли с ланчбоксом могут сохранить какие-нибудь следы.
– Сомневаюсь, – покачала головой Даша. – Он специально оставил нам эти вещи. Эксперты ничего на них не найдут, наш парень не дурак.
– Ты так говоришь, как будто знаешь его, – усмехнулся Андрей.
– Думаю, тебе не нужно объяснять, что такое психологический портрет преступника. Так вот, анализируя места преступлений, я составляю такой и в этот раз. Так что в некотором роде да, я его знаю.
– Познакомишь нас?
– Это мужчина 35-45 лет. Он относится к организованному типу, поэтому со стороны кажется нормальным человеком. Скорее всего, знакомые считают его открытым и приятным в общении. Он хорошо скрывает свое безумие. Именно про таких убийц соседи и приятели потом говорят: «Никогда бы на него не подумал».
– И что, даже самые близкие друзья ничего не замечают? – удивился Андрей.
– У нашего убийцы нет друзей. Он всегда сохраняет дистанцию. При этом у него может быть широкий круг общения, но близкие друзья ему просто не нужны.
– Блин, а я надеялся, что мы ищем настоящего психа. Ну знаешь, такого в старом плаще, с топором и бормочущего всякую белиберду себе под нос.
– Это было бы легче, – согласилась Даша. – Но что есть, то есть. Этот убийца умен, его интеллект выше среднего. При этом он имеет представление о работе криминалистов и отлично умеет заметать следы.
– Они всегда на чем-то прокалываются, ему не может везти вечно, – Андрей беспечно махнул вилкой и снова принялся за еду.
Некоторое время в кухне царило молчание. Наконец, Андрей заметил Дашин взгляд и не выдержал:
– Что?
– Тебе не интересны мотивы этих убийств? Обычно это первое, что интересует нормальных людей, – Даша сделала акцент на слове «нормальных».
– Попрошу без намеков! – Андрей отложил вилку. – Его мотивы яснее ясного. Черт, да с нашим убийцей согласится полгорода!
– И все же убивает один человек, – парировала Даша.
– Послушай, – устало сказал Андрей, – я не знаю, как в вашей Москве, но тут у нас для убийства бывает достаточно недопитой бутылки или одного грамма порошка. А уж таких выродков я и сам готов перестрелять.
– Я не об этом, – сказала Даша. – Почему именно они? Почему не наркоторговцы, не известные бандиты, которые, я уверена, тут имеются, не Волки, в конце концов?
– Наверно, не хочет размениваться на мелочевку, – пожал плечами Андрей. – Или считает их преступления недостаточно серьезными.
– Но как он вообще узнал о них?
Андрей ответил не сразу. До него, наконец, дошло, о чем говорила Даша.
– Ты считаешь, что он работает в полиции?
Глава 22
На кухне стало так тихо, что было слышно тиканье часов в соседней комнате.
– Если я правильно понял, ты намекаешь на Славика? – сказал, наконец, Андрей. – Думаешь, он не стал вести следствие официальным путем, слил два расследования и взял правосудие в свои руки?
– Я пока никого не обвиняю, – сказала Даша, внимательно изучая его лицо. – Да, Слава облажался минимум два раза, и это говорит против него. Но с таким же успехом это могла быть просто обычная безалаберность, о которой ты так много мне рассказывал.
– Тогда кто? Серик? Виталик? Или, может, я?
– Возможно, – спокойно сказала Даша. – Но ты забываешь, что ваше отделение не ограничивается уголовным розыском. Фактически, это мог быть кто угодно, включая криминалистов. Любой мог что-то услышать, что-то заметить… Пока я уверена только в одном, убийца имеет отношение к полиции. Это, кстати, прекрасно вписывается в портрет. Такие психопаты больше всего ценят власть над другими людьми, настоящее животное доминирование, которое дает ношение оружия и статус полицейского.
– Все мы работаем вместе не один год, – возразил Андрей. – Я бы заметил, если бы кто-то из моих коллег был психопатом.
– Помнишь, что я говорила полчаса назад об их знакомых и друзьях? – заметила Даша.
