Полковник приехал очень быстро, но Даша все равно успела замерзнуть и прикончить все оставшиеся в пачке сигареты. Ей дико хотелось пить, а еще больше – выпить, но это могло подождать. Даша не обманывала себя, и прекрасно понимала, что с огромной скоростью катится вниз по пути саморазрушения. Но она еще не настолько опустилась, чтобы похмеляться перед встречей со своим бывшим наставником.
Канат Асхатович даже в этот час едва занимающегося утра выглядел на все сто. Пожалуй, только темные круги под глазами говорили, что ночь у него выдалась не из легких.
– От тебя воняет, как от параши, – сказал он, когда Даша заползла на переднее сиденье его просторного внедорожника.
– Я же сказала, без нотаций, – огрызнулась девушка.
– Я просто констатирую факт, – сказал полковник и без всякого перехода добавил, – Олег пропал.
– То есть как, пропал?
– Вчера вечером он пошел поговорить с женщинами из социального приюта. Надеюсь, ты еще не забыла, что это?
Даша почувствовала первый укол совести. Они с Олегом вместе работали над делом, но она не выдержала. Бросила его одного разгребать это дерьмо, а сама отправилась в безудержный загул. Он звонил ей пару дней назад, спрашивал, что она знает о социальном приюте, где женщины, пережившие насилие, могут найти помощь и временное убежище. К своему стыду Даша поняла, что ничего больше не может припомнить из этого разговора. Полковник увидел эмоции, менявшиеся на ее лице, и сказал:
– Я предлагал ему нового напарника, но он отказался и продолжил ваше дело в одиночку.
– Что вы хотите от меня, – глухо спросила Даша.
– Сейчас мы поедем исправлять ошибки. Ты свои, а я свои. Надеюсь, еще не слишком поздно.
Даша посмотрела на свои трясущиеся руки и с горечью подумала, что всего за месяц превратилась в бесполезную развалину. Она даже себе помочь не может, как же ей удастся спасти брата?
В то утро им помогала сама судьба. Они прошли по следам Олега, который к тому времени проделал колоссальную работу, и нашли его. Нашли как раз вовремя, чтобы вызвать скорую и спасти каким-то чудом теплящуюся в нем жизнь.
Мысли поскакали дальше, и вот уже Даша перенеслась в аппаратную. Эта комната заменяла помещение за фальшивым зеркалом в комнате для допросов. В их допросной даже зеркала не было. Происходящее там фиксировалось камерами и передавалось на мониторы в аппаратную. Звук и качественная картинка создавали ощущение, что допрос проводится буквально за стенкой. Однако фактически комната для допросов располагалась на другом этаже и даже в другом крыле.
Сейчас Даша очень радовалась этому факту. Если бы не разделявшее их расстояние, она бы ворвалась прямо на допрос и вцепилась в горло тощей бабе, с которой беседовал полковник. Даша вглядывалась в ее серое потрепанное лицо, рассматривала синяки на шее и на руках, но не могла вызвать в себе ни капли сочувствия. Ей казалось, что это и не женщина вовсе, а огромное отталкивающее насекомое, которое нужно быстрее раздавить.
Полковник тоже не мог испытывать к ней ничего, кроме ненависти и презрения, но на его лице ничего нельзя было прочитать.
– …что вы сделали, когда наш сотрудник обезоружил Виктора? – ровным голосом спросил он.
– Он оттолкнул нож к стенке, прямо под батарею, – с готовностью ответила женщина. – Я видела, что Витюше больно. Этот ваш мент заломил ему руку. И я поняла, что сейчас докажу, как сильно я его люблю. Нож лежал недалеко от меня, я подняла его, подошла ближе. Он все бил Витю, не обратил на меня внимания. Тогда я ударила его ножом в бок.
– Почему именно туда? Почему не в спину? – Канат Асхатович задавал вопросы таким ровным тоном, словно не его любимый воспитанник боролся сейчас за жизнь по вине этой бабы.
– Мне Витя объяснил, что в спину бить нельзя, там ребра, а их просто так не пробьешь. Он показал, куда бить в бок, чтобы наверняка.
– А вас не смутило, что у Виктора был с собой нож? – впервые за время беседы полковник оторвал взгляд от своих записей и посмотрел прямо в глаза женщине, которую допрашивал.
– Вот только не надо мне рассказывать сказки про Витю, – ее глубоко посаженные глазки лихорадочно блестели, она явно переживала свой звездный час. – Я все равно будут его защищать, даже если весь мир против него ополчится!
Канат Асхатович поморщился то ли от переизбытка пафоса в последней фразе, то ли от упрямства этой не очень умной бабы. Вместо дальнейших расспросов он начал молча выкладывать на стол фотографии.
– Что это? – женщина заерзала на стуле.
– Это? Да, так, просто фотографии бывших подружек вашего Вити.
– Я не ревную его к прошлому! – сказала женщина, и на губах у нее заиграла довольная улыбка.
– Очень мудро, – похвалил полковник, выкладывая все новые снимки, – тем более, что никого из них уже нет в живых. Витенька лично разделал их тем самым ножиком в том самом доме, где вы доблестно защищали его от всего мира.
Ее глаза округлились, она не могла оторваться от фотографий, запечатлевших кровавые подробности развлечений ее любимого. Даша больше не хотела смотреть на нее. Она поднялась и быстрым шагом вышла из аппаратной.
Еще один скачок памяти.
– Вы родственница? – неприятно резкий голос медсестры раздражал слух.
– Сестра, – отрывисто бросила Даша.
Она не могла спокойно стоять и переминалась с ноги на ногу. Неужели эта бездушная женщина в белом халате не понимает, что сейчас не время для бюрократических формальностей?
– Ваши документы.
Даша уставилась на медсестру. О чем она говорит? Какие документы? Олег умирает!
– Паспорт, – повторила медсестра и, увидев, что Даша не торопится повиноваться, добавила с нажимом, – я жду!
Даша со вздохом принялась копаться в сумке. Паспорт, как на зло, не попадался, и она почти физически ощущала, как секунды утекают сквозь пальцы. Драгоценные секунды, которые она могла бы провести рядом с братом. Наконец, она подцепила нужный документ и протянула его медсестре. Та быстро начала заполнять какой-то бланк.
– У вас разные отчества, – сказала вдруг она, и ее рука замерла.
– Какое это имеет значение? – Даша почти кричала. – Мне нужно его увидеть!
– Девушка, это реанимация! – противный голос впивался в мозг. – Туда допускаются только родственники.
– Я родственник, родственник! – Дана тарабанила рукой по белой стойке.
– Немедленно успокойтесь, иначе я выставлю вас отсюда.
– Да пошла ты! – Даша выплюнула эти слова и рванула мимо медсестры по узкому коридору.
– Стой! Туда нельзя!
Даша не обращала внимания на возмущенные крики за спиной. Теперь ее занимала только железная дверь в конце коридора. Если она прорвется через нее, ее уже никто не остановит. Он со всей силы дернула массивную ручку и застонала. Заперто. Даша начала в бессильной злобе колотить в дверь кулаками, не замечая ссадин. Лицо заливали горячие слезы.
Кто-то схватил ее за плечи. Даша не сопротивлялась. Ее руки безвольно повисли вдоль тела, она проиграла. Медсестра отвела ее обратно к белой стойке и усадила на жесткий стул. Даша рыдала, всхлипывая и сотрясаясь всем телом. В себя ее привела звонкая пощечина. Даша стихла и ошарашено посмотрела на медсестру, не в силах поверить, что ее ударили.
– Не истерии, – жестко сказала женщина в белом халате. – Чего ты туда ломанулась, как бешеная? Тебе же сказано, карантин в больнице, все посещения только по разрешению.
– Я должна его увидеть, – заскулила Даша.
– Парень твой, что ли? – осведомилась женщина.
– Брат. То есть, не брат… Но мы с детства вместе. Он в интернат попал через полгода после меня, и с тех пор мы не расставались. Я действительно считаю его своим родным братом. Пожалуйста, пропустите меня. Я должна его увидеть!
– Ну увидишь, и что? – спокойно спросила медсестра, и Даша с удивлением поняла, что ее голос уже не раздражает. – Послушай, своими истериками ты ему не поможешь.
– Пропустите меня, – упрямо повторила Даша.
– Вот ведь заладила! Увидишь ты своего братца Иванушку, когда успокоишься. Вот что, иди-ка ты домой и выпей успокоительного, а завтра приходи к двум. Я сама тебя проведу, обещаю.
Даша подняла заплаканные глаза. Она и сама понимала, что поступила глупо. Да и медсестра, имя которой она так и не узнала, была вовсе не бездушной тварью. Она была полностью права: меньше всего Олегу сейчас нужна ее истерика.
– Спасибо, – прошептала Даша и, покачиваясь. Вышла из больницы.
Теперь она точно знала, если Олег выживет, она завяжет с выпивкой и гулянками, снова вернется на работу и они, как прежде, будут работать в паре. А еще она придумала, как им стать официальными родственниками.
***
Из мутной жижи воспоминаний Дашу выдернул приближающийся свет фар. Она быстро глянула на дисплей мобильника. Андрея не было почти сорок минут. Интересно, куда ему понадобилось ночью да еще в такую погоду?
Хлопнула автомобильная дверца. Даша видела лишь размытый силуэт, но у нее не возникало сомнений. Что это именно тот, кого она ждала.
– Как прокатился? – спросила Даша и с удовольствием увидела, что фигура возле машины подпрыгнула на месте.
– Б..дь, – выругался Андрей. – Ты меня напугала. Что ты вообще тут делаешь?
Даша объяснила ему причину, по которой ей пришлось вернуться. Правда умолчала, что видела, как он уезжал. Андрей не стал задавать лишних вопросов, и при помощи фонарика быстро обнаружил ключи на коврике заднего сиденья.
– Не страшно ездить по такому туману? – невзначай спросила Даша.
– Друг пробил колесо на трассе, пришлось ехать ему на помощь.
Он говорил непринужденно и искренне. Если он и врал, то делал это мастерски, Даша не заметила ни малейших признаков обмана. Впрочем, на этот счет она не обольщалась. Психопата практически невозможно подловить на лжи.
– Хорошо, когда есть такие друзья, – сказала Даша. – Ладно, увидимся завтра.
– Могу подвезти. Ты не передумала?
– Я все еще хочу прогуляться, – сказала Даша и пошла прочь, крепко сжимая в кулаке ключи.
Они были вымазаны в чем-то липком. Видимо, на ковриках в машине Андрея что-то разлили. Даша вытерла пальцы завалявшейся салфеткой и сунула связку в карман, тут же забыв о ней.
Возможно, в этой ночной поездке и правда не было ничего подозрительного, но Даша твердо решила с этого момента не исключать своего напарника из круга подозреваемых.
Глава 24
Девочка заворожено смотрела на огромную собаку. Она была настоящей красавицей: длинная черная морда с рыжими пятнами над глазами, большие стоячие уши и внимательный взгляд умный темных глаз.
– Ты не будешь меня кусать? – спросила девочка шепотом.
Чудовища сейчас не было на кухне, и девочке совсем не хотелось привлечь его внимание. Но большая и сильная собака притягивала ее, словно магнит. Из соседней комнаты раздался звонкий шлепок, а следом плач Нюни. Эти звуки вернули ее к действительности. Девочка схватилась за нож. Нужно приниматься за работу, иначе ей тоже достанется. Уже две очи им разрешали спать в нормальных кроватях в комнате старшего мальчика. После темного погреба тесная комнатушка казалась ей настоящим дворцом. Теперь Девочка больше всего боялась, что Нюня выкинет что-то, и их снова бросят в холодную темноту. Старший мальчик сказал, что он тоже отвечает за них, поэтому точно также будет отбывать наказание. По его тону девочка поняла, что до этого лучше не доводить.
Сегодня они разделили работу. Старший мальчик пошел рубить дрова, чудовище следило, как Нюня убирает в соседней комнате, а ей поручили почистить овощи и порезать мясо. Это было очень трудно, но одна мысль о темном погребе заставляла девочку утроить старания. Теперь она не без гордости смотрела на миску начищенных клубней. Осталось только нарезать большой кусок красного мяса, от которого исходил резкий неприятный запах.
В кухню зашло чудовище. При свете дня он выглядел совсем как человек, только очень большой. Вид у него был недовольный, но, кажется, он не сильно злился.
– Я за водой, – сказал он. – А ты поторапливайся, нечего копаться. И собаке ничего не давай, поняла?
Девочка испуганно кивнула.
– Линду кормлю только я, – сказал мужчина и потрепал собаку по голове. – А попробуешь выйти за дверь, она тебе голову откусит. Че застыла, мясо разделывай!
Девочка быстро схватила кусок и, подавив тошноту, положила его на доску. Хлопнула входная дверь, и она выдохнула. Теперь, когда чудовище ушло, она получила небольшую передышку, но лучше было закончить к его приходу, иначе всем достанется. Она начала осторожно отпиливать край куска. Нож неожиданно легко погрузился в мягкую красную поверхность. Девочка воспряла духом. Если не дышать, это мясо не такое и противное! Они принялась за работу уже с большим энтузиазмом.
В кухню пришел Нюня и молча сел за стол. Девочка посмотрела на него, но быстро отвела глаза. Его лицо все еще выглядело ужасно. Нос, распухший почти вдвое, впечатлял фиолетовым оттенком, а глаза стали узкими, как у китайца. Их тоже украшали синяки, протянувшиеся от переносицы. С того момента, как он ослушался старшего мальчика и был наказан, прошло несколько дней. Нюня уже перестал жаловаться на темноту в глазах и боли, но выглядел все еще жутко.
Собака придвинулась ближе к столу и тихонько заскулила.
– Ты хочешь есть? – спросила девочка.
Собака неуверенно стукнула хвостом по полу. Девочка взяла в руку только что отрезанный кусочек мяса и замерла в нерешительности.
– Нельзя кормить собаку, – прогнусавил Нюня.
Разбитый нос исказил его голос, и теперь он разговаривал, как какой-то робот.
– Посмотри, какая она голодная! – возразила девочка, которая теперь очень хорошо понимала, какие нестерпимые муки может доставлять голод.
– Она откусит тебе руку, – сказал Нюня. – И голову.
– Не откусит! Мы с ней друзья! Линда, мы же друзья?
Услышав свое имя, собака еще активнее завиляла хвостом. Девочка слезла со стула и протянула ей мясо на ладошке. Несмотря на свои уверенные заявления, она все же боялась, что собака ее укусит. Но не отступать же теперь на глазах у Нюни!
Собака подошла вплотную и внимательно обнюхала угощение. Потом осторожно взяла кусок с ладони и пошла на свое место.
Она еще не успела прожевать, когда дверь распахнулась и на порог шагнуло чудовище с двумя ведрами. Он поставил на пол свою ношу, посмотрел на прижавшую уши собаку и перевел взгляд страшных темных глаз на застывших детей.
– Кто это сделал? – спросил он тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
Повисла такая тишина, что девочка могла различить поскрипывание старых деревянных стен дома. От ужаса она не могла даже вздохнуть.
– Кто. Это. Сделал? – голос чудовища стал громче, и девочка втянула голову в плечи и зажмурилась, в любой момент ожидая удара.
– Я, – услвшала она гнусавый голос Нюни.
От удивления девочка открыла глаза. Почему Нюня взял на себя ее вину. Он что, не понимает, что ему достанется вдвое больше?
– Ты? Не думаю, – чудовище не так просто было обвести вокруг пальца. – А впрочем, сейчас проверим. Линда, гуляй!
Едва заслышав команду, собака радостно сорвалась с места и кинулась к девочке. Она ткнулась влажным носом в ее ладошку в поисках нового угощения. Девочка снова зажмурилась. «Мы же друзья! Зачем ты меня выдала?»
