8. Работа с травмой. В терапии Сатир были и элементы работы с травмой, когда она выясняла, что текущие реакции члена семьи могут быть обусловлены его прошлым. Например, муж впадает в истерики из-за отсутствия секса с женой. Сатир выясняет, что мать мужа умерла крайне рано и будучи ребенком он решил, что она его просто бросила, и теперь он также боится, что и жена его бросит. Исходя из такого анализа, Сатир делала вывод, что необходимо изменить подобное убеждение мужа, для чего могут быть использованы уже описанные методы.
9. Тренировка. Сатир активно применяла поведенческие отработки полученных на сеансе навыков. Так, после того как клиент раскрыл чувства терапевту, Сатир предлагала ему также выразить чувства напрямую сидящему рядом члену семьи. Иногда сначала применялись поведенческие репетиции, когда человеку предлагалось выполнить действие в воображении.
10. Обучение новым стилям поведения. Сатир на своих сеансах часто применяла и поведенческие отработки, направленные на изменение стилей общения членов семьи. Например, если один из членов семьи использует стиль заискивателя, то ему предлагалось, наоборот, жёстко что-то потребовать. Компьютеру предлагалось прямо высказывать свои чувства, а иррациональному – не отвлекаться, а наблюдать за стилем взаимодействий в семье и затем рассказать об увиденном.
11. Метафорические упражнения. Нередко Сатир придумывала упражнения, которые помогали людям осознать «работу» семейной системы. Например Сатир веревками привязывала членов семьи друг к другу, а затем им предлагалось разыграть какую-нибудь небольшую сценку, чтобы каждый физически прочувствовал, как система «тянет за собой». Другой метод – это техника «Живые скульптуры». Сатир расставляла группу людей в позы, в соответствии с тем, какую позицию занимал каждый из них в семье. Затем она подробно расспрашивала каждого о том, что он испытывал, будучи одной из скульптур. После этого она приглашала всех «создать новые хорошие скульптуры».
12. Моделирование конгруэнтного общения. Здесь Сатир сама выступала как модель, стараясь дать образец конгруэнтного поведения, для чего ей приходилось быть искренней, внимательной к каждому, правдивой и открытой в общении с клиентами.
Заключение
Вирджиния Сатир является одной из основательниц семейной терапии и НЛП, хотя последнее вряд ли хотя бы близко приближается к тому, что она делала.
И, хотя изначальное предположение о влиянии конфликта на разных уровнях коммуникации на появление шизофрении было неверным, эта идея все же нашла свое воплощение при терапии обычных людей и семей, а экспериенциальные техники или техники, направленные на опыт и саморазвитие, являются значимой частью системной семейной терапии и сегодня.
ЭКСПЕРИЕНЦИАЛЬНАЯ СЕМЕЙНАЯ ТЕРАПИЯ КАРЛА ВИТАКЕРА
Свою работу Карл Витакер (1912—1995) проводил в Сиракузском госпитале психопатии, где его очаровали пациенты, страдающие шизофренией.
Витакер заметил, что в результате терапии во многих случаях симптомы исчезают, но после того, как пациентов выписывают и отправляют домой, они довольно быстро возвращаются. Эти наблюдения подтолкнули Витакера к началу исследований семейного терапевтического подхода – он подозревал, что индивидуального лечения больного недостаточно, и семья тоже играет здесь определенную роль.
Сегодня Карла Витакера относят к тому же направлению, что и Вирджинию Сатир к экспериенциальному или опытному течению в семейной терапии. Он также уделяет большое внимание опыту членов семьи, их конгруэнтности и их личностному росту, а его интуитивный и неформальный подход делает его одной из самых неоднозначных фигур в семейной терапии. Все же мы остановимся именно на концепциях, которые выделяют его теорию среди других.
Типы проблемного брака
В процессе исследования семейных систем Витакер разработал несколько важных теоретических концептов, одним из которых являются типы дезадаптивных семей. В частности, Карл Витакер описал четыре невротических типа брака.
1. Поглощение. Это психологическая ситуация в паре, когда представители изначально разных семей пытаются установить власть над новым членом семьи. Они считают, что мужчина/женщина должны отказаться от ценностей, убеждений своей родительской семьи и, как они говорят, «раз уж вы теперь живете у нас дома, то полностью разделяйте и соблюдайте наши правила игры». Данная модель поведения свойственна семьям, в которых на уровне родительской подсистемы много напряжения и вместо того, что разбираться в своих уже исчерпавших себя отношениях и переживать сепарацию повзрослевших детей, родители пытаются «поглотить» новый элемент семейной системы. Старшее поколение в таких семьях предполагает, что «чужак» исчезнет, и потомство будет принадлежать полностью только их семье.
2. Опекунство. Такой тип отношений характерен для разновозрастных пар, когда более младший партнер ищет родительскую, заботящуюся фигуру, однако иногда и более старший партнер хочет «дать младшему то, чего ему самому не хватило в детстве». В итоге такие отношения превращаются в отношения родителя и ребенка, а тот, кто играет роль ребенка обычно не способен брать на себя ответственность и воспитывать уже своих детей.
3. Взаимная псевдопсихотерапия. Иногда люди объединяются на основе своих травм и неврозов, и в этом случае он может поднимать ее заниженную самооценку, а она может считать, что спасает его от алкоголизма. В таких союзах партнеры ревностно занимаются совместным «лечением» своих фактически не решенных детских проблем, но в такой форме, которая эти же проблемы и поддерживает.
4. Симбиоз бессознательных процессов. В этом случае партнеры встречаются не с другим человеком, а с проекцией своих ранних представлений. Например, девушка может проецировать на мужа образ отца, а муж может проецировать на жену образ бывшей трагично ушедшей девушки. В этом смысле оба постоянно будут встречаться с расхождением ожиданий и реальности и постоянно разочаровываться в партнере.
Эмоциональный развод
Одним из важных понятий введённых Витакером является «Эмоциональный развод». Это эмоциональная холодность, возникающая в паре при сохранении формальных отношений.
Эмоциональный развод по Витакеру сопровождает развитие семьи и является переходным феноменом между стадиями. Например, эмоциональный развод может возникнуть после рождения ребенка, когда ожидания партнеров друг от друга не оправдываются, появляется большое количество забот и уменьшается частота секса.
В этом смысле партнеры отдаляются друг от друга и перестают испытывать влюбленность, что была раньше, в семейной жизни наступает кризис.
Однако наибольшее значение имеет то, что супруги будут делать с этим эмоциональным разводом. Либо эмоциональный развод может перерасти в развод формальный или нахождение любовников на стороне, либо супруги все же решат разойтись и сойтись уже по-новому. Примерно так и меняется структура брака, что иногда и происходит с помощью психотерапии.
Законы развития семьи
Витакер глубоко изучал тему развития семьи и выделил основные законы такого развития. Он предположил, что развитие в семье – это всегда диалектический процесс, то есть процесс борьбы противоположных тенденций, собственно, эти тенденции он и описал.
1. Индивидуализация или сопринадлежность. Здесь определяется насколько человек вовлечен в свою семью и связан с ней или насколько отдален от нее. В крайних случаях люди, либо настолько слиты, что у них просто не хватает личного пространства, либо абсолютно разобщены друг от друга.
2. Интуиции или разум. Здесь определяется насколько семья прибегает к рациональным доводам в своих решениях или может быть члены семьи руководствуются лишь чувствами и эмоциями. Перекос в разум приводит к игнорированию чувств других, а перекос в эмоции заставляет людей принимать сиюминутные и неадекватные решения.
3. Роль или личность. Здесь важно то насколько человек проявляется в семье и в жизни как личность, либо он просто забывает о самом себе и начинает играть роль жены, отца, кормильца и т. д. Терапевт должен помочь установить ролевые границы и взрастить личностное понимание человека.
4. Импульс или контроль. Это то насколько продумано принимаются решения в семьи, насколько члены семьи позволяют выражать себе свои чувства и, наоборот, насколько они пытаются контролировать себя и других и подавляют выражение своих переживаний.
5. Сферы общественной или личной жизни. Здесь важно то, как предстают члены семьи в социуме и между собой. Насколько личная жизнь преобладает над внешними социальными связями или же наоборот.
6. Любовь или ненависть. Это полярность чувств членов семьи друг к другу. Надо понимать, что невозможно постоянно испытывать положительные чувства, а потому упор должен делаться скорее на адекватном выражении своего негатива.
7. Индивидуация или адаптация. Эта полярность определяет, насколько человек прямо выражает свое мнение, не думая о последствиях или же он пользуется уловками и обходными маневрами, чтобы соответствовать другим людям.
8. Изменения или стабильность. Здесь оценивается то насколько семья ригидна и стабильна в своих правилах и нормах или же наоборот, насколько открыта изменениям и является гибкой.
Надо понимать, что диалектический подход всегда предполагает развитие обоих полюсов, нежели их противопоставление. Любой уклон в ту или иную сторону будет лишь негативно влиять на развитие семьи. Слишком ригидная система будет неспособна адаптироваться к изменениям, слишком гибкая, наоборот, растворится в изменениях, растеряет структуру и свои роли.
Если система слишком импульсивна, то каждый будет делать, что хочет, а если в ней слишком высок контроль, то никто и никогда не будет удовлетворять свои потребности в семье. Задача терапевта всегда искать баланс между полюсами и развивать недостающие качества.
Стадии семейной терапии
Помощь семье у Витакера предполагает, что в процессе взаимодействия с консультантом члены семьи получают новый опыт, позволяющий им стать более гармоничными людьми. Основная цель работы с семьей – подтолкнуть семью к самоисцелению, а для этого терапевт должен обострить семейные проблемы, но не брать на себя ответственность за их решение.
При этом Витакер использовал именно себя как инструмент для выявления особенностей семейного функционирования и ее лечения. И отсюда он отмечает в процессе семейной терапии три стадии.
1. Битва за структуру. Начальная стадия терапии включает в себя битву за структуру, т.е. борьбу, в результате которой определяется тот, кто устанавливает правила процесса терапии: терапевт или члены семьи. Нередко она начинается с первого телефонного звонка и продолжается некоторое время. Ее главной темой часто становится вопрос о том, кто должен прийти к терапевту. Витакер обычно требует присутствия всех членов семьи на каждой встрече. При этом не так важен сам факт присутствия, как то, что терапевт ясно обозначает свое право решать данный вопрос.
Кроме решения организационных вопросов (кто, когда, где, как долго и т.д.), терапевт должен утвердить свое право контролировать ход встречи. Терапевту нужна свобода присоединяться к семье и отделяться от нее, вступать в жизнь семьи тогда, когда он этого захочет.
2. Битва за инициативу. Вторую часть начальной стадии Витакер называет битвой за инициативу. Битва за структуру определяет целостность терапевта, а битва за инициативу – целостность семьи.
На этой стадии семья должна взять ответственность за свою жизнь и свои решения. Усилия сосредоточиваются вокруг вопроса о том, что члены семьи должны сами смело взять контроль над ситуацией, как в терапевтическом процессе, так и в собственной жизни. Инициатива должна исходить от них самих, и они не должны думать, что терапевт сможет что-то решить за них.
Только тогда, когда сформировалась договоренность о сути взаимоотношений между семьей и психотерапевтом, и семья начинает контролировать ситуацию, психотерапия может двигаться дальше. Успешное завершение сражения за структуру и сражения за инициативу формирует терапевтический альянс. Это приводит к тому, что стратегические аспекты уходят из центра на периферию. Взаимосвязь терапевта и семьи по своей природе становится более личностной.
Когда на этом этапе терапевт делает что-то личностно окрашенное или, наоборот, отстраняется, семья обычно это принимает. Следовательно, у психотерапевта появляется возможность как бы одновременно принадлежать семейной системе и быть вне ее, что является показателем более адаптивной и здоровой системы.
3. Изменения в семейной структуре. На центральной стадии терапии происходят стойкие изменения в семейной структуре. За всеми действиями терапевта на данной стадии стоит намерение катализировать эти изменения.
В процессе семейной терапии вопрос о том, в каком направлении будет развиваться семья для терапевта не так важен, как вопрос «Достаточно ли расшатана семейная структура для того, чтобы могли произойти изменения?». Витакер утверждает: «Если вам удастся достичь такого напряжения, что члены семьи не смогут больше радоваться течению своей жизни, они изобретут новые – лучшие способы жить, приносящие больше радости».
По мере продолжения центральной стадии вмешательство терапевта все менее и менее необходимо. Постепенно наступает время, когда семья сама начинает работать со своими проблемами.
4. Завершение. Решение уйти должны принять сами члены семьи. Если все шло хорошо, то они уходят с большим запасом нежности друг к другу и большей свободой в том, чтобы быть самими собой. Каждый намек семьи на то, что пора закончить встречи приветствуется и поддерживается. А вот попытки вмешаться в решение семьи уйти являются антитерапевтическими.
Важно, что этот этап характеризуется тревогой расставания, с которой приходится иметь дело. Один из простых способов для психотерапевта – говорить о своей собственной печали расставания.
Техники работы Карла Витакера
Хотя сторонники подхода, основанного на опыте, в том числе и Карл Витакер, не склонны действовать систематически, все же изучение их работы показывает наличие у них стандартных техник семейной терапии.
1. Рефрейминг симптома. Члены семьи, как правило, склонны рассматривать патологию как проблему одного человека. Такой подход существенно ограничивает свободу выбора и личностный рост членов семьи. Терапевт, стремясь изменить положение дел, распространяет патологию на других членов семьи. Этот метод мы уже рассматривали, когда говорили о Вирджинии Сатир, однако в случае Витакера рефрейминг мог иметь и достаточно фантасмогоричные тона. Например, если женщина заявляет: «Мой муж никогда меня не любил, а недавно обещал меня зарезать», Витакер мог спросить: «Разве то, что ваш муж хотел вас зарезать означает, что что он вас не любил?».
2. Абсурдизация. Часто Витакер использовал сочетание провокативных техник с катастрофизацией, предлагая клиентам пофантазировать на запретную тему. Например, женщине, которая заявляет о своем желании убить мужа, может быть предложено подумать каким конкретно способом она хочет это сделать. Действуя так, психотерапевт позволяет членам обогатить свою эмоциональную жизнь, не прибегая к реальному насилию или отыгрыванию, а также рассмотрение фантастических альтернатив предоставляет членам семьи возможность обсудить пугающие их темы.
Абсурдизация может использоваться и в виде прямых предложений. Например, если женщина жалуется на то, что «лезет на стенку из-за домашних дел и детей», ей могут прямо предложить съехать от семьи. Таким образом она скорее всего осознает, что не так уж и сильно ее все это напрягает.
3. Аффективная конфронтация. Подход Витакера отличается значимым участием в жизни семьи и прямым выражением чувств терапевта. Так, испытывая скуку, психотерапевт может зевнуть и предложить вести себя поактивнее. Иногда считается целесообразным даже выплеснуть свой гнев на члена семьи.
4. Тесный контакт. По мнению Витакера, очень важно при работе с семьями пользоваться примитивными способами общения в виде телесного прикосновения, вульгарного уличного языка или безумных слов. Такие приемы направлены на выход за пределы социальной игры в доктора и больного.
5. Совместная терапия. Витакер также разработал практику под названием «совместная терапия», которая подразумевает сотрудничество двух терапевтов в ходе проработки семьи. В этом случае второй терапевт занимается консультированием первого и помогает ему разобраться в том, как он вовлечен в семейные отношения. Такой подход часто применялся, когда терапевт встречался с тупиком в работе с семьей.
Заключение
Техники Карла Витакера являются достаточно неоднозначными и, конечно, вызывают много вопросов у любого практика семейной терапии. Однако так или иначе Витакер своим поведением демонстрировал семьям свою собственную конгруэнтность, тем самым позволяя и им открыто выражать свои мысли и чувства.
К сожалению, сведений об эффективности этого подхода мы не получим по причине отсутствия исследований. Карл Витакер и Вирджиния Сатир не занимались проведением научных исследований, считая, что их работа находится на стыке философии и науки.
Отказ от разработки теоретических положений для их последующей экспериментальной проверки отчасти объясняет и низкую оценку результативности этого подхода исследователями второго и третьего поколений. Сторонники же подхода, основанного на опыте, предпочитают в качестве свидетельств эффективности использовать собственные самоотчеты. Например, сам Витакер говорит о своей удовлетворенности, отмечая, что, не добившись успеха, он не был бы доволен, а поскольку он доволен, то значит, успеха он все же добился.
МЮРРЕЙ БОУЭН И ТРАНСГЕНЕРАЦИОННЫЙ ПОДХОД В СЕМЕЙНОЙ ТЕРАПИИ
Мюррей Боуэн (1913—1990) является одним из крупнейших представителей системной семенной терапии, а также основателем трансгенерационного подхода, который изучает передачу паттернов взаимодействий в семье через поколения.
Он также как и большинство семейных терапевтов начинал свою деятельность с лечения больных шизофренией. Общаясь с семьями таких людей, он обнаружил странную вещь: люди в этих семьях практически не различают свои мысли и эмоции, их семейная жизнь в большей мере регулируется чувствами чем разумом, а их реакции автоматичны. Боуэн заметил, что такая проблема характерна и для любых других семей в разной степени, из чего он и сформировал свою концепцию дифференциации и эмоциональных систем.
Эмоциональные системы
Если в классическом системном подходе выделяются прежде всего информационно-коммуникативные особенности функционирования семьи, то теория семейных систем Мюррея Боуэна сосредотачивается на ее эмоциональной жизни.
Так он говорит о двух способах реагирования в семейных системах: рациональном и эмоциональном. Эмоциональный способ реагирования и образует эмоциональную систему, в которую и вписываются члены семьи.
Эмоциональная система – это совокупность примитивных, автоматизированных реакций, свойственных не только человеку, но и всему животному миру. В основе удовлетворения потребностей животными лежат именно подобные эмоциональные реакции, когда тот или иной стимул заставляет их выполнять автоматичные действия. То же самое происходит и с человеком – он реагирует автоматически, не вдумывается в происходящее и плохо осознает причины своего поведения.
Проще говоря, эмоциональная система охватывает все инстинктивные функции и автоматические реакции индивида на те или иные аспекты среды, которые не выходят на уровень осознавания.
Простой пример, это когда муж реагирует на просьбу жены реакцией «Тебе лишь бы пилить меня», даже не вслушиваясь в содержание самой просьбы, а просто реагируя на нее, как он к этому привык. Или вот жена отказывается от секса с мужем из-за плохого самочувствия, а муж это воспринимает как отвержение и резко эмоционально реагирует, потому что когда-то его бросила мама.
В итоге вся семья выстраивает своеобразное эмоциональное поле, то есть совокупность эмоциональных стимулов, на которые взаимно реагируют члены семьи.
Однако у людей есть возможность подняться над своими эмоциональными и автоматическими реакциями, осознать и затормозить их. Такую способность Мюррей Боуэн назвал дифференциацией.
Дифференциация и слияние
Мюррей Боуэн вводит два понятия для описания соотношения между эмоциональным и разумным реагированием в семье. Во-первых, он говорит о слиянии, когда люди не различают своих эмоций и мыслей. Степень же различения эмоций и мыслей в теории Боуэна зовется дифференциацией.
Дифференциация состоит в том, что человек, в отличие от животных, может вести себя разумно даже в эмоционально-напряженных ситуациях, при оценке действительности опираться на факты, а в условиях, когда требуется принять решение, руководствоваться своими принципами и целями. Боуэн утверждает, что «Чем выше дифференциация, тем лучше функционируют люди. Они более гибки, адаптивны к стрессам и более свободны от всех видов проблем».
При этом всех людей можно разделить по степени дифференциации. Чем больше жизнь определятся функционированием эмоциональной системы, тем более она приближается к уровню автоматического реагирования, несмотря на все попытки человека рационализировать свои поступки.
На этом конце континуума располагаются те, кто не видит различий между эмоциями и интеллектом, а их жизнь полностью подчинена эмоциональным стимулам. Эти люди могут быть прекрасными учеными, но в отношениях их поведение полностью контролируется эмоциями. Они менее гибки и адаптивны, более эмоционально зависимы от всех и от всего, легко впадают в дисфункции и с трудом восстанавливаются.
При низком уровне дифференциации Я индивид склонен к коллективизму с недостатком самоопределения, а при повышенной тревожности – к дистанцированию от других членов семьи.
Здесь Боуэн вводит важное понятие ложного Я, которое образуется при низкой дифференцированности. Такое Я легко изменяемо, подвержено влияниям извне, конформно. Человек с ложным Я не имеет убеждений и принципов, а лишь стремиться соответствовать ожиданиям других, либо, наоборот, проявляет бессмысленный бунт.
При высоком уровне дифференцированности также наблюдается воздействие эмоциональной системы на поведение, но интеллект обладает автономией в достаточной степени, чтобы принимать решения независимо от аффективного состояния. Дифференцированные индивиды более гибки и способны к адаптации, более независимы в эмоциональном плане и в большой степени свободны от проблем любого рода.
При высоком уровне «дифференциации Я» индивид имеет четкое самоопределение и при повышенной тревожности не утрачивает эмоциональную связь с другими членами семьи и способность к рефлексии. Значимым отличием является то, что высокодифференцированный индивид способен находить различные варианты решения задач, тогда как реакция на стрессоры индивида с низкой дифференциацией неуправляема и однотипна.
При высокой дифференциации мы можем наблюдать истинное Я человека, то есть такое Я, которое опирается на внутреннюю картину мира, а не только лишь на внешние стимулы. Оно мало подвержено внешним влияниям, определяется ценностями и внутренней этикой.
Проще говоря, высокая дифференциация – это высокая осознанность, когда человек понимает, что повлияло на его состояние, соотносится ли это с реальностью и как лучше всего выстроить свое поведение.
Тревога и защиты
Надо понимать, что способность к дифференциации конкретного индивида относительна и зависит от разных факторов. Конечно, человек может быть и изначально высоко дифференцирован, однако одним из основных ситуационных факторов, влияющих на степень дифференциации, является уровень тревоги.
Стоит тревоге достигнуть определенного уровня, и автоматическое реагирование эмоциональной системы происходит независимо от степени дифференциации. Чем выше тревога, тем в большей мере поведение становится автоматическим или инстинктивным.
Из-за этого индивиды, пребывающие в высоко тревожной системе, развивают множество поведенческих паттернов, направленных на снижение тревоги. Среди них наиболее распространены четыре: дистанцирование, супружеский конфликт, проекция проблем на ребенка, симптоматическое поведение одного из супругов.
Несмотря на кажущееся различия в этих способах реагирования, цель у всех этих процессов общая – снижение тревоги. Одним из важнейших механизмов здесь является проекция и триангуляция.
Триангуляциия
Мюррей Боуэн вводит важнейшее понятие триангуляции. Идея триангуляции достаточно проста: намного легче пережить определенный уровень тревоги если распределить ее среди большего количества людей. В итоге один из участников диадического взаимодействия под давлением стрессовых факторов образует дисфункциональную связку с третьим лицом, триангулируя его, т.е. используя как средство разрешения накопленных в паре противоречий и проблем. Например, мать использует ребенка как средство влияния на его отца в супружеских конфликтах. Таким образом диады незаметно перерастают в патологические «треугольники».
Треугольник является элементарной единицей эмоциональных отношений. Если тревога продолжает нарастать, вовлекается всё больше посторонних людей, расширяя систему отношений. Так формируется система треугольников.
При этом тот, кто вовлекается в треугольник, редко оказывается в состоянии выдержать напряжение без ущерба для своего психологического здоровья и благополучия. Это особенно наглядно видно в случае ребенка, который реагирует на триангуляцию психосоматическим заболеванием, снижением школьной успеваемости или делинквентным поведением.
Сам процесс триангуляции Боуэн объясняет механизмом проекции, то есть выносом внутреннего содержания на другое лицо, не относящееся напрямую к объекту конфликта. Так, например, если жена боится выразить гнев своему мужу, она может переложить его на ребенка.
Наследование внутрисемейных паттернов отношений
Трансгенерационная концепция Боуэна отличается идеей наследования паттернов отношений между поколениями.
Это совершенно не та безумная идея, которая пропагандируется в семейных расстановках в стиле того, что вы болеете, потому что ваш прапрапрадед совершал сексуальнее преступления на войне. Все-таки в семейной терапии под наследованием чаще подразумеваются те паттерны, о которых люди так или иначе знали или которые могли физически передать
Боуэн говорит о том, что в семьях часто происходит воспроизведение отношений прошлых поколений. Это связано и с поиском партнера, например похожего на родителей, и с прямым или косвенным копированием родительского поведения.
Также передаётся и множество симптоматических паттернов, таких как алкоголизм, инцест, физические симптомы, насилие и суициды. Наконец, может передаваться и сам уровень тревоги, который еще и будет нарастать с каждым поколением.
Зная об определенных паттернах в предшествующих поколениях, можно предугадать воспроизводство тех же самых процессов в данной семье. В свою очередь, учитывая детали жизни текущего поколения и тщательно изучая историю семьи, можно с большой точностью восстановить способы функционирования прошлых поколений. Важным в этом плане является и межпоколенная передача эмоциональных разрывов.
Эмоциональный разрыв
Термин «эмоциональный разрыв» Боуэн вводит исходя из практики работы с шизофренией. Это понятие схоже с понятием эмоционального развода по Витакеру.
Так вот Боуэн ввел этот термин, основываясь на наблюдении, что в семьях больных шизофренией существует симбиотическая сцепка в паре «мать-ребенок», и при этом крайняя эмоциональная отчуждённость между супругами, которую он и обозначил термином эмоциональный разрыв. Понятно, что подобные разрывы могут наблюдаться и в обычных семьях и не только между супругами, но и между другими родственниками.
Причем подобные разрывы могут происходить в виду совершенно разных причин. Например, жена репрессированного разрывает со своим мужем все отношения в то время, когда он находится в тюрьме и даже, когда он уже вышел на свободу; дети считают отца умершим или без вести пропавшим; он становится фигурой умолчания, а вся связанная с ним история – семейным секретом.
Подобные эмоциональные разрывы, по мнению Боуэна, могут также передаваться через поколения. Например, если когда-то между бабушкой и ее сестрой, которых уже давно нет в живых произошла ссора, то теперь их потомки вполне могут не общаться друг с другом, испытывая взаимные негативные эмоции, но не имея на то объективных причин.
Ярким примером такого разрыва является отсутствие контактов между студентами Анны Фрейд и Мелани Кляйн, длящееся в течение более двадцати лет уже после того, как оба их профессора умерли
Часто эмоциональный разрыв может приводить к триангуляции, например, как это происходило в семьях больных шизофренией. Полностью дистанцировавшись от мужа, мать искала симбиоза с ребенком. Подобные отношения помогают найти компромисс между полным разрушением контакта и его сохранением. Например, жена может развестись с мужем, но при этом продолжать с ним общаться по поводу ребенка и таким образом все же сохранять отношения.
Позиция сиблингов
Говоря о влиянии родительской семьи, Боуэн считал значимой и позицию сиблингов, которая затем влияет на выбор партнера. Он говорил о том, что порядок рождения в семье может определять функции, выполняемые индивидом. При этом, когда один член семьи берет на себя те или иные функции, другие уже не будут их выполнять.
В итоге мужчина, с детства привыкший к роли старшего брата, может выбирать в жены девушку, которая в своей семье, наоборот, была младшей, чтобы оказывать ей заботу, которую та будет принимать. Однако, если брак случился между старшими детьми, то велика вероятность, что между ними возникнет соперничество и борьба за власть, тогда как «младшие дети», создав семью, непрерывно отказываются от ответственности, перекидывания ее друг на друга.
При этом старшие и младшие дети – это скорее функциональные роли нежели реальный порядок в семье. Например, если старший ребенок отбился от рук, роль ответственного лидера может взять на себя младший ребенок, и тогда именно он будет иметь функциональную роль старшего.
Терапия
Цель семейной терапии – помочь индивидууму в процессе его дифференциации и психологического открепления от семьи, в движении от состояния слияния к формированию «прочного» Эго. Проще говоря, терапия Боуэна во многом соответствует психоанализу в своей цели большего осознавания паттернов своих действий, для чего и применяется ряд инструментов.
1. Оценочное семейное интервью. В процессе интервью терапевт узнаёт историю запроса, взгляды разных членов семьи на причины и механизмы появления проблемы. Он также узнаёт историю семьи и делает выводы о способах функционирования семейной системы. Затем терапевт обращается к истории расширенных семейных систем, помещает историю ядерной семьи в контекст родительских семей каждого из супругов.
2. Генограмма. Такой опрос в последующем позволяет простроить так называемую генограмму. Генограмма – это графическая фиксация информации о семье, которую можно использовать и как инструмент терапии. Главная задача при обсуждении генограммы – помочь членам семьи осознать причины происходящего и подняться над изначальной эмоциональной слитностью. Генограмма позволяет изучить актуальную проблему в контексте межпоконенной системы отношений. На ней отмечаются отношения между членами семьи, коалиции, разрывы и многое другое, что затем обсуждается с самой семьей (рисунок).
3. Определение уровня дифференциации клиента. В процессе терапии используется и специальная шкала для определения уровня дифференциации, правда подсчет баллов здесь достаточно условный. Так, клиенты с уровнем дифференциации «0—25 баллов» ориентированы на создание и сохранение отношений, вся их жизненная энергия уходит на поиски любви и поддержание гармонии в семье. Они, как правило, говорят «я чувствую», а не «я думаю», зависимы от родителей и пытаются найти партнера, с которым можно создать систему отношений, похожую на родительскую семью. Клиенты с уровнем дифференциации «25—50 баллов» ориентируются на мнения и оценки других. Представители этой группы могут слыть интеллектуалами, вместе с тем в личной жизни часто действуют импульсивно, не думая о последствиях. Они стремятся к полной душевной близости, ищут идеальных близких отношений, а, найдя партнера, стремительно «сливаются» с ним, но вскоре именно это их и пугает, и тогда они отдаляются и также скоропалительно разрывают отношения. Клиенты с уровнем дифференциации «50—75» баллов уже способны отстаивать свои позиции и убеждения, не отвергая убеждения других. У них определенные и реалистичные жизненные цели. Самооценка гораздо меньше зависит от мнения окружающих. Успешно взаимодействуя с другими людьми, они не боятся одиночества и могут вполне комфортно чувствовать себя в уединении. Уровень «75—100 баллов» Боуэн считал скорее идеальным состоянием, к которому стоит стремиться, нежели реально достижимым результатом.
4. Включение. В процессе самой терапии Боуэн использовал включение в семейную систему. Психологу необходимо включиться в систему патогенных отношений, умело уклоняясь от неизбежных попыток со стороны семьи триангулировать его. С этой целью системный терапевт создает так называемый терапевтический треугольник, выступая в качестве исследователя семейного функционирования и являя собой образец дифференциации.
5. Рефрейминг. Боуэн часто использовал рефрейминг фраз, например, заменяя «мы» и «ты» местоимением «я», что позволяет говорящему прояснять свои чувства, желания и мотивы. Вместо «Мы – очень дружная семья» предлагается вариант: «Я придаю большое значение сплоченности и взаимопониманию между нами», вместо фразы «Ты совсем разленился» звучит: «Я хочу, чтобы ты чаще мне помогал» и т. п. Так формируются навыки самоидентификации и автономного реагирования.
6. Замещающие семейные истории. Последователи Боуэна применяют метод «замещающих семейных историй», рассказывая притчи, показывая видеозаписи и кинофильмы, посвященные проблемам эмоционального функционирования семьи, и таким образом предоставляют семье иные перспективы рассмотрения семейной жизни в целом.
7. Множественная семейная терапия. Иногда Боуэн работал с несколькими семьями, фокусируясь то на одной из них, то на другой, что позволяло каждой паре исследовать семейный эмоциональный процесс без вовлечения в него, посредством дистанцированного наблюдения за другими.
Боуэн не всегда придерживался принципа системной работы с семьей – обязательного вовлечения всех членов системы в терапию. Он мог работать с одним членом семьи, как правило, наиболее дифференцированным, избрав его в качестве агента структурных изменений; проводил сессии отдельно с супружеской парой или с парой родителей, даже когда идентифицированным пациентом был ребенок, заявляя при этом, что источник детской проблемы – родительские взаимоотношения.
Заключение
Мюррей Боуэн, хотя во многом и продолжал психоаналитические традиции, все же ввел ряд значимых понятий в семейную терапию, основными из которых являются триангуляция и трансгенерационный подход. К сожалению, сейчас многие используют данный подход абсолютно бездумно, еще и ссылаясь на него везде, где речь идет о «родовых проклятиях» и «травмах предков», что уже имеет мало отношения к реальности. В тоже время в трансгенерационной передачи с позиции семейной терапии нет ничего странного и антинаучного, ведь такая передача вполне может происходить за счет моделирования и научения между поколениями. Но и в таком случае надо учитывать, что «влияние предков» на нас бывает не столь уж и велико.
В любом случае нам мало известно об эффективности данной терапии, мы знаем лишь то, что методы Боуэна вошли в арсенал всех современных системных семейных терапевтов.
КОНТЕКСТУАЛЬНАЯ СЕМЕЙНАЯ ТЕРАПИЯ ИВАНА БОЗОРМЕНИ-НАДЯ
В этой главе мы рассмотрим еще одного представителя трансгенерационного подхода Ивана Бозормени-Надя (1920—2007), венгерско-американского психиатра, который создал контекстуальную семейную терапию.
Наблюдая семьи в психиатрической клинике, психиатр пришел к выводу, что каждый индивид рождается и существует в сложной и уникальной системе взаимоотношений. Этот контекст формируется в настоящем под влиянием прошлых поколений и переходит к будущим поколениям.
По словам Бозормени-Надя, все человеческие отношения развиваются в четырех измерениях: фактическом, психологическом, поведенческом, а также этическом.
– Фактическое измерение включает в себя генетические аспекты, физическое здоровье, основные исторические события в жизненном цикле человека, языки которыми он владеет, его семейное положение.
– Под индивидуальной психологией он понимает сферу, которую можно описать психологической наукой в виде психологических типов, когнитивных способностей и эмоциональных реакций.
– Измерение паттернов взаимодействия представляет собой поле закономерностей наблюдаемого поведения и общения между людьми. Здесь может рассматриваться стиль взаимодействия по типу борьба за власть или взаимная комплементарность; зрелость взаимодействия; экспрессивный или сдержанный стиль коммуникации. Все эти сферы так или иначе анализируются в терапии Бозормени-Надя, однако наиболее значимой он считает последнее – этическое измерение.
– Этика отношений – это особая форма этики, связанная с удовлетворением ожиданием других людей. Речь идет о личной этике каждого, а не об общеморальных или религиозных нормах. Этика отношений описывает, что все люди в своих близких отношениях в той или иной степени ожидают честности и взаимности, а наш прошлый опыт щедрости со стороны других или, напротив, несправедливости к нам, играет важную роль и в том, как мы взаимодействуем с людьми здесь и сейчас.
– В последующем на основе трудов экзистенциальных философов было введено и еще одно – онтическое измерение. Здесь рассматривается то, в каких взаимоотношениях находятся «Я» и «Другой»: от отсутствия другого, когда он заменяется внутренним диалогом, до полного слияния с ним. Все же мы в большей мере остановимся именно на измерении этики и лояльности, так как эта концепция и составляет суть вклада Бозормени-Надя.
Лояльность и справедливость
Основным для Бозормени-Надя является понятие лояльности. Лояльность, т.е. приверженность к группе, а в нашем случае – к семье, определяет крепость и здоровье этой самой семьи. В свою очередь, лояльность определяется справедливостью, и именно справедливость является основным принципом функционирования семьи в данном подходе.
Когда справедливость не соблюдается, это проявляется в неверии, эксплуатации одних членов семьи другими, бегстве, мести, даже в болезни или в повторяющихся несчастных случаях. И, наоборот, когда справедливость соблюдается, существуют привязанность, взаимное уважение членов семьи, «семейные счета» ведутся аккуратно. Можно говорить о «балансе семейных счетов», где видны кредит и дебет, долги, обязанности, заслуги. В противном же случае мы имеем ряд проблем, повторяющихся из поколения в поколение.
При этом не существует какой-то объективной справедливости, каждая семья сама определяет свою справедливость в зависимости от множества факторов. Например, в одной паре отношения мужчины с другими женщинами будет считаться несправедливым, в то время как в другой, где и женщина, и мужчина придерживаются свободных отношений – это будет считаться вполне нормальным. Но чаще понятие о справедливости определяется неосознаваемыми нормами, передающимися от поколения к поколению, например, если парень ведет себя не так, как отец девушки вел себя по отношению к матери, она может посчитать его поведение несправедливым.
Все же есть некоторые универсальные категории справедливости.
1. Баланс отдачи и получения, когда каждый из членов семьи ожидает отдачи за свой вклад. Например, жена, подарившая мужу носки на 23-е февраля, хотела бы получить от мужа нижнее белье на восьмое марта.
2. Честность, определяемая в личных взаимоотношениях в процессе диалога между участниками отношений. Здесь речь идет прежде всего о конгруэнтном общении, когда люди прямо высказывают все друг другу.
3. Ожидание лояльности и обязательства, связанные с лояльностью. Этот пункт и является тем, что формирует систему лояльности и справедливости в семье: с одной стороны, у каждого члена семьи есть свои ожидания по поводу поведения других людей, а, с другой стороны, есть и интериоризированные обязательства по отношению к ним. Так, в традиционной семье это может быть ожидание, что жена будет готовить, а муж будет давать ей деньги.
Выполнение обязательств внешне регулируется лояльностью, если я не делаю того, чего человек от меня ожидает, значит у нас может случиться конфликт. Внутренне же выполнение обязательств обеспечивается чувством вины, которое возникнет у индивида, если он не выполняет свою часть. Таким образом именно чувство вины во многом и определяет гомеостаз семьи и крепость семейных связей.
Трансгенерационный подход
Раннее мы приводили достаточно упрощенные примеры, в то время как в концепции Бозормени-Надя все намного сложнее, ведь справедливость является всеобъемлющем свойством человека, которое определяет его деятельность не только здесь и сейчас, но и через поколения. По сути дела, речь начинает идти о так называемой семейной бухгалтерии, где каждый член семьи ведет свой учет заслуг, льгот, обязанностей и ожиданий и в конце из дебета и кредита выводит определенное сальдо.
То же самое происходит и в межпоколенной передачи, когда дети оплачивают грехи родителей.
Вот пример поэта Артура Рэмбо. Одной из его проблем был уход отца на войну, когда мальчику было шесть лет. Но если обратиться к предшествующим поколениям, то наблюдается тот же факт: на сто лет раньше его прадедушка оставил своего сына в шесть лет, и мужчины по отцовской линии продолжали оставлять сыновей в том же возрасте, уезжая или умирая. Это были «неоплаченные счета изначальной семьи». Именно эту реактивацию в одном и том же возрасте Джозефина Хилгард называет синдромом годовщины или «двойной годовщиной».
Лояльность неразрывно связана с оплатой семейных долгов и поддержанием справедливости. Каждый ребенок, являясь с рождения членом семейной системы, имеет определенные долги перед родителями и предшествующими поколениями за право быть, за уход, за навыки и знания.
Но ребенок не только берет, но и сразу начинает отдавать этот долг. Так присутствие ребенка в семье дает возможность его родителям принять свои родительские обязанности и получить те эмоции, которые он дает. Когда этот ребенок вырастет, то он отплатит свои долги уже своим детям, сохраняя преемственность поколений.
Законы невидимой лояльности требуют восстановления справедливости и оплаты долгов. Неоплаченные долги переходят к потомкам, принимая форму тех или иных проблем, передающихся из поколения в поколение. Несоблюдение же справедливости приводит к проблемам в виде семейных конфликтов, болезней, расставаний и т. д.
Парентификация
Частным видом межпоколенной передачи долгов является парентификация. Парентификация – это инверсия заслуг и долгов между детьми и их родителям. Наиболее значимый «долг лояльности семье» – это долг каждого ребёнка по отношению к своим родителям за любовь, заботу, усталость и то особое отношение, которые были получены до того момента, когда он стал взрослым.
Способ же расплатиться за свои долги является трансгенерационным, то есть то, что мы получили от наших родителей, мы отдаём своим детям.
Это не мешает платить долги и нашим родителям. Когда они становятся старыми, мы начинаем по-особому относиться к ним, выполняя долг, помогаем им прожить последние годы и перейти от жизни к смерти. Однако, при оплате таких долгов может наблюдаться такое явление как парентификация.
Парентификация – это переворачивание ценностей, то есть ситуация, в которой дети, даже малолетние, становятся родителями собственных родителей. Самый банальный пример, это когда ребенок начинает ухаживать за своими сиблингами в отсутствии родителей, при их болезни или если родители постоянно находятся в алкогольном опьянении. Это приводит к дисбалансу отношений, в результате которого ребенок может повторить судьбу собственных родителей.
Семейный миф или сага о семье
Ощущение справедливости формируется ожиданиями и обязанностями внутри семьи, которые в какой-то момент перерастают в определенные ритуалы, возможно, бессмысленные и неадекватны для внешнего наблюдателя, но значимые внутри данной семьи. Семейные правила и ритуалы можно описать простой фразой «В нашей семье так принято». Ритуалы складываются в еще более общее представление о семье – в семейный миф.
Семейный миф выявляется через паттерн функционирования семьи, бессознательно структурированный и вовлекающий всех ее членов. Подобный паттерн может показать, как соблюдается гомеостаз и равновесие счетов в семье. Например, «эксплуататорская установка» может быть уравновешена «установкой на щедрость». Ребёнок «эксплуатирует» свою семью, потому что приходится его обеспечивать, кормить, давать кров и т.д., и в то же время он даёт любовь или нечто иное. Существует баланс – равновесие между тем, что получено, и тем, что отдано, в противном же случае появляются симптомы различной степени тяжести.
Такие симптомы появляются тогда, когда люди в семье фиксируются на тех или иных способах восстановления справедливости. В семейной системе с фиксированными и взаимозависимыми ролями сведение счетов блокировано и, следовательно, носит повторяющийся характер или же постоянно переносится на более поздний срок. В результате невроз или другие симптомы остаются надолго.
Каждый индивид, собираясь улучшить свою жизнь и решить проблемы, не может этого сделать до тех пор, пока у него не будет уверенности в справедливом порядке и лояльных межличностных отношениях или в изменении в перспективе комплементарных ролей. Таким образом мужчина может отыгрывать на жене сценарий, который привел к развалу его родительской семьи, чтобы восстановить кажущуюся справедливость. Муж может уйти из семьи также как и когда-то его отец, потому что именно тогда он недополучил то, что ему полагается по счету и теперь не готов передать это своим детям.
Также будут возникать и неадекватные способы компенсации потерь. Ребенок, который недополучил внимания будет стремиться восполнить справедливость каким-либо деликвентным поведением, когда родители на него все же обратят внимание, которое ему положено.
В то же время чувства обиды и вины из-за несоблюдения равновесия будут приводить к невротическим реакциям и психосоматическим заболеваниям у членов семьи, не находя своего выражения в семейных отношениях.
Терапия
Если болезнь семьи происходит из несправедливости, то терапия по Бузормени-Надю заключалась в восстановлении этой самой справедливости и устранении ущерба, понесённого «козлом отпущения» или «жертвой».
С точки зрения Бозормени-Надя, в терапевтической стратегии следовало бы использовать чувство вины тех, кто воспользовался ситуацией и заставить их восполнить чужие обиды.
Для этого использовалась так называемая разнонаправленная пристрастность, которая встает в оппозицию распространённому принципу терапевтического нейтралиста. Ее цель состоит в том, чтобы вызвать диалог об ответственном принятии взаимной позиции между членами семьи, когда каждый признает свои права и обязанности.
Техника же состоит из последовательного эмпатического обращения к каждому из членов семьи, в том числе к отсутствующим, в котором на них направлено как признание, так и ожидание.
Однако для реализации данного принципа требуется предварительная оценка бухгалтерской книги семьи и определение жертв и неудовлетворенных ожиданий. Например, семья приходит на терапию, желая исправить вспышки гнева и вызывающее поведение своего сына. Терапевт сперва узнает основную информацию, строит генограмму для того, чтобы начать понимать проблему с точки зрения исторических фактов, а также изучает и другие измерения: то в каких физических условиях пребывает субъект, то каких ожиданий и установок он придерживается и т. д. Бозормени-Надь побуждал клиентов долго рассказывать о своей жизни.
Получив это предварительное понимание ситуации, терапевт пойдет дальше, тщательно и последовательно «принимая сторону» каждого члена семьи, чтобы начать реальный диалог о взаимной подотчетности, а также уменьшить зависимость и дисфункциональное поведение и найти ресурсы для восстановления отношений.
Заключение
Хотя идеи Ивана Бозормени-Надя и не являются столь революционными и по сути имплицитно содержались и в других направлениях терапии, все же они позволяют взглянуть на некоторые семейные отношения под другим углом. Его же концепция во многом напоминает идею транзактного анализа с его равновесным обменом транзакциями.
Сам подход Бузормени-Надя можно изложить намного проще: у нас всегда есть ожидания по поводу других людей, и, если они не исполняются, мы испытываем обиду, а сама обида уже перетекает в месть, конфликты, болезни и неврозы. Однако нам не всегда необходимо восполнять наши потери, порой достаточно просто изменить требования к другому человеку или осознать их неадекватность.
МИЛАНСКАЯ ШКОЛА И СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ТЕРАПИЯ ДЖЕЯ ХЕЙЛИ
Стратегическая терапия Джея Хейли (1923—2007) своими корнями напрямую упирается в системный подход Грегори Бейтсона и в гипнотерапевтическую практику Милтона Эриксона.
Данный подход характеризуется чрезвычайным вниманием к деталям симптома и меньшим интересом к семье, к ее росту и благополучию, в отличии, например, от экспериенциальных школ терапии.
Симптомы и двойные связки
В основе понимания симптома в данном подходе лежит концепция уровней коммуникации и двойных связок по Грегори Бейтсону (1904—1980). Суть концепции двойных связок состоит в том, что болезнь понимается как реакция на противоречивые сообщения, которые передаются на одном или разных логических уровнях коммуникации. Частый пример – это когда мама говорит ребенку: «Пойди обними меня», а сама отворачивается. Или отец заявляет: «Ты должен без моих указаний принять решение и устроиться на работу». В таком случае он с одной стороны передает сообщение: «действуй сам», а с другой стороны «делай как я говорю».
