Страница 2 из 2
– Что это?
– Мертвое тело. По образу и подобию оригинала.
– Зачем оно мне?
– Пригодится, – философски промолвила Райзен. – Я уйду, а у тебя останется мое мертвое тело. Поди, плохо? Весомое доказательство, что ты меня ликвидировала.
– Н-да? Интересно, – признала Тереза. Но продолжила скептически: – И сколько человек я должна убить, чтобы хватило сил на это заклинание?
Колдунья скривилась.
– Если сцедишь из жертвы и используешь всю кровь, достаточно одной. А мужчину и вовсе не обязательно убивать. Давление упадет, в ушах зашумит, вставать не захочется – вот и вся цена той силы. На это-то ты решишься? Или, если уж совсем с души воротит, отдай часть своих сил. Те же симптомы будут, только у тебя самой. Я бы не рисковала. Тебе ж еще заклинание канализировать. Ну что, хочешь? Какое-то заклинание я ведь должна тебе передать, иначе судьба в дугу скрутит за нарушенную клятву.
– В каком смысле? – не поняла Тереза.
– Да уж в каком-нибудь. Судьба найдет, как наказать. Не думаю, что я бы сюда попала, кабы не клятва, которую мне не удалось выполнить.
– А что за клятву ты давала и почему не исполнила? – полюбопытствовала Тереза.
– Неважно, – отрезала Райзен. – Важно, что меня предали те, от кого я не ожидала, и в тот момент, когда ни за что не подумаешь об опасности. Сцедили весь мой запас сил, избили и продали на рабском рынке, где меня купили поставщики Брачной Компании. Мне пришлось восстанавливаться даже не с нуля, а с отрицательных значений. Я потратила несколько месяцев на то, чтобы прийти в себя и накопить силу для прохода портала. Право, обидно было бы умереть перед самым проходом. – Она покосилась на Терезин нож.
– Если у тебя сейчас столько силы, почему ты просто не свернула меня узлом? – недоумевающе произнесла Тереза.
Райзен горько засмеялась.
– Физическая сила – не мой конек. Тратить энергию? А откуда ее потом добирать для портала? Здесь людей-то нет, которых можно выпить. Вернусь в города – на меня опять начнут охоту. Знать заклинания не значит быть всемогущей. Это лишь еще один инструмент для борьбы за свою жизнь и ее качество. Вот как твой пистолет. Четырехзарядный, да? Я такой же у легавых забрала и очень быстро потратила все заряды. Больше из него не выжмешь, резерв есть резерв.
Она отхлебнула из фляги – той, что с чистой водой. От коньяка, припасенного Терезой, Райзен отказалась – мол, нужна ясная голова.
– Смотри и запоминай, – сказала она. – Или записывай, если хочешь. Да хоть видео снимай, все равно. Можешь его даже в сеть выложить, мне без разницы. Я передам тебе заклинание, как обещала, и уйду.
Она встала, провела ладонями вдоль тела, будто проверяя уровень энергии.
– Тебе понадобится капля крови того, чьего голема ты желаешь создать. – Она протянула руку за ножом, и Тереза, мгновение поколебавшись, вложила требуемое в ее руку. – В нашем случае – моя кровь. – Райзен сделала небольшой разрез на своем предплечье, кровь выступила густой темно-вишневой каплей. – Еще нужна земля. – Она зачерпнула другой ладонью раскисшую почву, аккуратно стряхнула каплю на нее. – Любая, что есть под рукой. Подойдет песок, или камни, или любой грунт… кусок планеты, на которой стоишь. Воздух тоже необходим, в вакууме заклинание не сработает.
– А вода и огонь?
– Воду не добавляй, она есть в крови. Хотя если попадет случайно – не навредит. Огонь ни к чему, эта энергия разрушительна, тебе нужна иная – жизненная сила, которую ты вложишь в этот зародыш.
– И как это сделать?
– Произнести заклинание, конечно. Я буду говорить медленно, повторяй про себя, фиксируй. Я, Шерирайзен Агелфае Деторн, своим именем даю силу голему…
– А имя обязательно надо?
– Обязательно. – Райзен посмотрела на Терезу с укором. – Не отвлекай. – Она повернулась и продолжила: – И произношу формулу власти…
Формула власти показалась Терезе просто набором звуков. Возможно, это был связный текст на неизвестном языке, но запомнить непонятные сочетания было совершенно нереально. Тереза включила диктофон. Наконец, Райзен умолкла и уронила окровавленную горсть земли под ноги.
– И что теперь? – разочарованно спросила Тереза.
– Ничего. Все уже сделано. Слова произнесены, сила отдана. – По колдунье не было заметно, что силы у ней убыло, но она явно накопила огромный запас, а это дело многого не требовало. – Дальше будет работать заклинание. Не мгновенно, разумеется.
Зародыш подернулся туманной дымкой. Горсть земли размылась, потеряла очертания, дымка растеклась в стороны. Следить за тем, что происходит, было сложно, шевеление тумана вызывало физиологическую муть в желудке.
– Отвернись, – посоветовала Райзен. – Ты все равно не сможешь понять процесс, на который уже ничто не влияет, даже заклинатель. Подожди немного, и получишь результат.
Но Терезе было любопытно, и она смотрела, превозмогая невольную тошноту. И, конечно же, не поняла, как из тумана, влажной почвы и капли крови соткался аморфный силуэт, постепенно приобрел контуры, облекся плотью. Несколько минут – и на земле лежала голая копия Райзен. Черные волосы, хрупкое телосложение, родинка за ухом. Как живая.
Райзен принялась раздеваться. Расстегнула истрепавшееся во время бегства платье, стащила. Завела руки за спину, чтобы снять бюстгальтер.
– Тебе что, жарко? – нервно хмыкнула Тереза.
– Тебе нужно ее одеть. – Колдунья указала подбородком на тело. – Приходилось в детстве одевать куколок? Вся разница в том, что эта кукла побольше. Давай, шевелись. Здесь действительно не жарко, и раз уж я вынуждена остаться обнаженной, то хочу как можно скорее уйти, убедившись, что ты сделала все, как следует.
Казалось, что тело принадлежит спящей женщине. Явись Тереза в этот момент, вряд ли с ходу разобралась бы, которая из Райзен настоящая. Но, прикоснувшись к лежащей копии, Тереза ощутила пальцами холод. Передернувшись, она натянула на нее трусы, лифчик, рваное платье, всунула ноги в туфли со стесанными каблуками. Одежда Райзен была легковата для такой погоды и плохо приспособлена для бегства по пересеченной местности. Даже то, что часть пути она явно проделала, перемещаясь, не спасло. Последним штрихом Райзен надела на шею голему золотую цепочку.
– Не жаль? – спросила Тереза.
Райзен скрипнула зубами.
– Это не моя. Один из мужей подарил. Пусть меня по ней и опознают. Убей ее.
– В смысле? – Тереза уставилась на колдунью. – Она же и так мертвая.
– Мертвая, и без единого повреждения? Так не пойдет. Это неминуемо вызовет подозрения. Тебя же послали меня убить, а не дождаться, когда я сама сдохну без причины. Сделай что-нибудь. Воткни в спину нож, к примеру, или перережь горло.
Поглядывая на Райзен, Тереза присела рядом с наряженным телом, лежащим ничком, приподняла ему голову и провела ножом по шее. Хлынула красная кровь. Тереза в испуге отшатнулась.
– Не волнуйся, – поджала губы Райзен. – Заклинание дало голему плоть и кровь, и через некоторое время он разложится или его сожрут звери. Но, как бы эта кукла ни походила на человека, она всего лишь кукла. Глупо переживать. О половине живых людей и то не стоит сожалеть, а уж тем более о големе.
Тереза сглотнула и кивнула.
– Ты все уяснила? Сумеешь воспроизвести заклинание по памяти или по записи?
– Смогу, – уверенно ответила она. Неясно, как быть с силой, но сам ритуал она воспроизведет легко.
– Тогда прощай, Тереза Ильтен.
– И ты прощай, Шерирайзен Агелфае Деторн, – она старательно выговорила имя колдуньи. – От всей души надеюсь, что ты не вернешься.
– Я отправляюсь мстить, – сказала Райзен. – Мстить опасным врагам. И если я куда-нибудь после этого вернусь, то уж точно не сюда. В мире есть более приятные места.
Она отвернулась, шагнула под арку и исчезла. В тот же миг арка погасла. Тереза осталась одна на крохотном островке посреди болота без огня, пищи, с разряженным пистолетом и с мобильником, не видящим никакой сети.
– Охренеть, – пробормотала она.
Следующие сутки с половиной Тереза кляла свою непредусмотрительность и остро жалела, что не захотела выучить заклинание портала. Близкий портал, метров двести, наверняка дался бы ей своими силами, без жертв, и она оказалась бы на тропе. А теперь сиди, кукуй, окруженная топью со всех сторон. Куда ни сунешься – начинает засасывать. И на фига ей голем, спрашивается? Безопасникам можно было бы сказать, что труп утонул в болоте, никто и не усомнился бы. Кстати вполне вероятно, что голема Райзен придется утопить, если Тереза проторчит здесь еще несколько дней, и тело начнет разлагаться.
Вряд ли ей грозит умереть от голода: кое-какая живность в болоте водилась, пару мелких неведомых тварей она добыла с помощью ножа, освежевала и съела их, не готовя – не на чем. Но ужасная сырость действовала на нервы. Пока только на них; потом промозглый холод заберется вглубь, вызывая ревматизм и кашель… Тереза категорически не хотела болеть, больница ей не понравилась. А если заболеть прямо здесь – совсем труба: ослабев, чего доброго, попадешь на зуб к местному хищнику, вроде того монстра из Красной Книги, или в бреду свалишься в болото.
К счастью, Маэдо, даром что такой гад и вздумал жениться на другой бабе, беспокоился за Терезу. Когда прошли разумные сроки, а она все еще не вернулась, он поднял местное отделение на уши и послал на поиски вертолет. Хорошо, что кругом не леса, а луга да болота: в лесу Терезу, не имеющую возможности ни разжечь костер, ни стрелять в воздух, просто не заметили бы с высоты. А здесь – все как на ладони. Терезе пришлось провести в этом месте лишнюю ночь, так как ночью полеты прервали, ничего ведь не видать. А утром ее обнаружили. Она радостно замахала жужжащей винтом машине.
С вертолетом прибыл медик. Пока безопасники фотографировали голема со всех ракурсов, он осведомился у Терезы, как она себя чувствует, и только потом приступил к обследованию покойницы. Это спасло его от участи второго трупа: невнимания Тереза не простила бы, хотя объективно находилась в неплохой форме, не считая насморка.
Наконец, эксперты закончили с работой и радостно засобирались обратно. Но не тут-то было: Тереза вспомнила про клад. Если Ильтен узнает, что она упустила возможность укрепить их материальное положение, не забудет до конца жизни.
– У меня есть еще одно дело, – заявила она пилоту. – Надо пролететь над тропой вдоль болота на небольшой высоте, чтобы найти валун.
– Какой валун? – не понял вертолетчик.
– Приметный! – Лесник не позаботился о том, чтобы описать его подробнее; что есть, то есть.
Начальник экспедиции тоже ничего не понимал. Они свое дело сделали, труп освидетельствовали, женщину спасли, надо везти ее домой. Какой еще валун, к зохенам? И вообще, почему эта баба обращается к пилоту через его, начальника, голову?
– Так, прекращаем глупости и летим на базу, – прервал он дурацкую болтовню.
Ну, если он рассчитывал, что Тереза послушается, то только потому, что совсем ее не знал. Она подбоченилась.
– Вы можете лететь куда угодно, хоть к вашим любимым зохенам. Но перед этим вы доставите меня к валуну, который мне нужен. Что неясно?
Начальник опешил.
– Нам приказано доставить вас на базу. Ни о чем больше речи не было.
– То есть вам не запрещали делать то, что я скажу, верно? Отправляемся к валуну.
– Мы не собираемся… – Начальник набрал в грудь воздух.
– Иначе я вообще никуда не полечу, – пригвоздила его Тереза. – И объясняйтесь там с господином Маэдо, где вы меня потеряли.
Начальник сдулся. Возможный гнев столичного эмиссара страшил его гораздо больше, чем недовольство родного руководства.
И они полетели искать валун. Тереза озадачила всех присутствующих: сидеть у окон, смотреть вниз и кричать, если что. Первым углядел искомое медик:
– Вот он! Здесь, по левому борту. Зохен, пролетели мимо! Надо возвращаться.
Начальник предпочел бы не возвращаться, но противоречить упертой бабе у него поубавилось охоты. Вертолет прокрался назад на тихом ходу и завис над валуном. Действительно, приметный ориентир на фоне болотного ландшафта: большой замшелый камень со скругленным верхом. Пилот спустил лесенку, и Тереза стала карабкаться вниз, заодно оглядываясь по сторонам в поисках пня.
А вот и он, приземистый, трухлявый, но довольно толстый: видать, не все время тут было болото, раз такое основание от дерева осталось. Аккуратно попробовав ногой почву – не провалится ли, – Тереза ступила на нее и, проверяя палкой подозрительные участки, подобралась к самому пню, торчащему на невысоком бугорке. Со стороны тропы дупла не было видно, обходить по хляби она не решилась и, обняв пень, зашарила по нему руками. Как назло, дупло оказалось аккурат на противоположной стороне. Тереза подтянулась, забравшись на пень – это было ужасно неудобно, пень давно перестал быть плоским, потихоньку рассыпаясь, – и запустила руку внутрь дупла.
Содержимое Тереза нащупала сразу. Большой тяжелый сверток, завернутый в полиэтилен. Неужто золото? Она потянула, стараясь не уронить, вытащила, слезла с пня и положила на него добычу. Размотала несколько слоев полиэтилена, не слишком заботясь об их целости – чего уж там, клад найден, упаковка больше не нужна. И вытаращилась на свой приз.
Нет – то, что это не золото, она поняла еще в процессе распаковки: цвет не тот. Но мало ли чем, кроме золота, ценны клады. Древние монеты, антикварная утварь, медные и серебряные украшения… Ага, фиг там. Тереза даже не знала, как назвать-то представшие ее глазам предметы. Железячки? Так они явно не из железа, металл другой, и керамика присутствует. Стекляшки? Опять же – детали, содержащие прозрачные элементы, были выполнены уж точно не из обычного стекла. Больше всего эта кучка хлама походила на запчасти к геологическим приборам, забытые какой-нибудь партией по пьяни. Немудрено, что никто до сих пор не польстился на этот «клад». Будь в нем что-то ценное или хотя бы такое, что можно к хозяйству приспособить, сам лесник уже давно прибрал бы его к рукам. Небось, нарочно продолжает держать это барахло там, где спрятано, чтобы открывать тайну таким же простакам, как Тереза. А те, осознав бесполезность находки, оставляют ее в дупле, чтобы не тащить зазря с собой этакую тяжесть.
Ну уж нет, мстительно подумала Тереза. Нашла, так заберу. Тащить-то недалеко, вертолет – вот он. А ты, инспектор отдельной экологической зоны, изобретай другое разводилово для лохов. Она сгребла «железячки» и «стекляшки» обратно в полиэтилен, замотала, как могла, сунула за пазуху куртки и полезла в вертолет.
Голем сыграл свою роль на ура. Никто, ни медик, ни криминалисты, изучившие фотографии, не усомнился в том, что это тело убитой женщины. Впрочем, в отчетах ни единого слова про убийство или казнь не проскользнуло, Маэдо проследил. «Погибла при попытке к бегству», – и понимай, как хочешь. То ли в болоте сгинула, то ли хищник задрал, то ли оступилась и свернула шею. Главное, что никто не виноват.
Выговор начальнику управления службы безопасности Лимантла все-таки влепили. Где же такое видано, чтобы погибла женщина и никто не был наказан? Сама полезла в болото? Значит, надо было обеспечить безопасность болот на своем участке. Но это официально. Неофициально главному безопаснику этой глуши сообщили, что препятствий для его повышения нет, и у регионального руководства он по-прежнему на хорошем счету.
А Тереза вылечила насморк горячей ванной и ударной дозой коньяка и начала готовиться к отъезду на дачу, благо впереди все лето.
На дачу Ильтены и старик Калле прибыли первыми: не было еще ни Хэнков, ни Генина, ни Вехерайсиса Аннори, ни даже господина Премонсита – впрочем, отсутствие последнего Терезу совершенно не огорчало. В прошедшие со времени их стычки три года он вел себя тихо и осторожно, и вроде уже не было новых поводов враждовать, но первое впечатление – самое верное.
Верочка вовсю лопотала – очень активно, хоть и не все звуки выговаривала. И везде совала свой носик. Энергии у ребенка было – хоть отбавляй, дед Калле, неспособный к подвижным играм, не справлялся. Теперь он все больше отдыхал, а Тереза перехватила эстафету. Она с удовольствием играла с дочкой в мяч, догонялки, учила ее лазать по низким и развесистым – для начала – деревьям, поливать огород, полоть сорняки, красить ограду… Ильтен не одобрял такое воспитание дочки.
– Девочка должна сидеть смирно и играть в куклы. А ты что делаешь? Пытаешься вырастить из нее мальчика?
– По-твоему, я похожа на мальчика? – окрысилась Тереза. Ильтен не посмел согласиться. – А меня растили именно так!
Как ни воспитывай девочку, она остается девочкой. Но пусть лучше Вера станет сильной, храброй и умелой девушкой, чем комнатным цветочком. А если Ильтен не найдет ей жениха, которого это восхищает, то грош цена его профессионализму.
Тереза брала Веру на лодочные прогулки по озеру. У Ильтена аж сердце замирало, когда он вспоминал, как Дени вывалился из лодки. Он настаивал, чтобы дочка сидела неподвижно, не наклонялась над водой; когда она шевелилась, его трясло. В конце концов Тереза не выдержала:
– Рино, ну что ты изводишься и нас нервируешь? Не порть удовольствие. Ничего с Верой не сделается, если она выпадет. Платьице намокнет, и все. Она же умеет плавать!
Учить дочку плавать Тереза начала с рождения, в ванне. А в прошлом году Вера уверенно плескалась в озере. Правда, было это при Маэдо, когда впечатлительный Ильтен уже уехал.
– Вот, смотри. – Тереза сняла с Веры панамку и платье и кинула ее в воду.
Может, не надо было так шокировать мужа. Он ахнул, схватился за грудь… Тереза почувствовала себя виноватой, хотя вроде ничего дурного или опасного не сделала.
– Да смотри же, Рино!
Вера, разумеется, не собиралась тонуть. Она весело плавала вокруг лодки, недоумевая, почему это папа такой серый, и пыталась схватить за хвост ускользающих рыбок.
– Ну вот зачем девочке уметь плавать? – проговорил Ильтен с укором, когда немного отпустило.
– Чтобы не тонуть, дубина ты!
Дабы избавить Ильтена от лишних переживаний, Тереза повадилась ходить с Верой на озеро без него. Это ему тоже не понравилось бы, но она использовала его послеобеденный сон. Пускай Рино спит в блаженном неведении, а они с Верой поплавают вволю. Деда Калле она брала с собой – тот сидел с Верочкой на берегу, когда Тереза в одиночку заплывала далеко.
Вера играла у воды с влажным песком, строя замки, дедушка дремал, сморенный солнцем, Тереза купалась. Она не сразу обратила внимание, что у озера появились два туриста. А если бы и обратила – эка невидаль, два приятеля на летнем отдыхе забрели в живописный уголок, чтобы поплавать и пофотографироваться.
Туристы уставились на Веру:
– Смотрите-ка, девочка!
– Точно. И никого при ней.
– Как никого? А старик?
– Он же дрыхнет. – Один из мужчин, в оранжевой кепке с козырьком, слегка помахал ладонью перед закрытыми веками деда Калле.
– Что делать-то будем? – Второй, в синей панаме, заозирался.
– Что-что. Забираем и тащим!
– Да уж больно она мала…
– Ничего, через дюжину лет подрастет. – Тот, что в оранжевой кепке, был решительнее товарища. – Или вы откажетесь от девчонки?
– Не откажусь! – Уж больно сладок кусок.
Тереза лежала на спине, отдыхая на водной глади. Ее вырвал из блаженного покоя Верочкин крик и топот убегающих ног. От озера бежали два парня, у одного из них в охапке была Вера. Старик Калле растерянно хлопал глазами на берегу.
– Стой! – заорала Тереза. – Убью!
Для этого ей надо было еще достичь берега. Взбаламутив всю воду озера и обрызгав деда Калле, она бросила ему:
– Что, проморгал? – и помчалась вдогонку за похитителями, не тратя время на одевание.
Сказать по правде, если бы дед и бодрствовал, мало что мог бы противопоставить молодым здоровым мужикам. Они бы просто снесли его с дороги. А то и избили, так что, может, к лучшему, что он не мешал. Тереза сильно отставала и жалела о том, что под рукой нет ружья. С другой стороны, стрелять, рискуя попасть в Веру – плохая идея. Но можно было бы стрелять в воздух в надежде напугать мерзавцев.
Билле Хэнк в прекрасном настроении вез свою семью на дачу. Дени гордо восседал на переднем сиденье – плевать, что маловат для стандартного ремня безопасности. На заднем сидела Лика с малышом Реппе на руках, а Тюль спал рядом, прислонив голову к ее боку. Машина свернула на грунтовку, ведущую к поселку, и в этот момент Хэнк помянул дюжину зохенов: двое отморозков выскочили из-за поворота, чуть не угодив под колеса. Погрозив их удаляющимся спинам мощным кулаком, он продолжил путь, чтобы через пару секунд едва не наехать на голую госпожу Ильтен, несущуюся, не разбирая дороги.
– О-ой, – выговорил Дени, глаза его сделали попытку вылезти за отведенные им пределы.
Хэнк растерялся, никакая воинская выучка не помогла. Нога судорожно надавила на тормоз, рука дернулась заслонить Дени глаза, чтобы не смотрел на голую бабу – вот проклятье, не хватало, чтобы мелкий пацан прежде времени задумался об увиденном! Машину занесло на непросохшем грунте, и перед с глухим чавканьем воткнулся в огромный куст. Сверху посыпались сухие ветки.
Туристы не были слабаками, расстояние сокращалось медленно и с трудом. Да и бежать босиком неудобно. Хотя в женских туфлях, даже успей Тереза их надеть, было бы не лучше. Но Тереза была полна решимости и злости. Она не останавливалась. И похитители, поминутно оглядывающиеся, занервничали.
– Бросьте девку, не уйдем! – задыхаясь, выдавил тот, что в синей панаме.
– Еще чего! – заартачился тот, что в оранжевой кепке. – Рано или поздно эта отстанет.
– Не отстанет! Не видите, что ли – она догоняет нас!
– Ну и пусть догоняет, – рассердился оранжевый. – Заодно и ее оприходуем.
– С ума сошли? Это же чья-то жена!
– На ней не написано, чья она жена. Бегает голой по улице, значит, сама напрашивается.
У Терезы было свое мнение о том, кто из них напрашивается и на что. Достигнув дистанции броска, она на бегу сгребла с обочины камень и запустила в голову тому, кто тащил Веру. Ну, а что? Напросился.
Парень в кепке упал, будто споткнувшись. Вера выскользнула из ослабевших рук, припустила к деревьям и проворно полезла на самое тонкое – там не достанут. Товарищ в панаме резко замедлился, вернулся к упавшему, затормошил его.
– Хенет, вставайте же! Она сейчас до нас доберется!
Уже не до девки, целыми бы остаться. Лежащий в грязи и пыли Хенет застонал, держась за окровавленный затылок. Встать не мог, в глазах двоилось. А после того как резко налетевшая Тереза добавила ему ногой в живот, мир и вовсе сжался в серый комок боли.
– Ах ты, падла! Выкуси!
Его приятелю в панаме кулак прилетел в глаз, колено в пах.
– А ты думал, живым уйдешь? Хрен тебе!
– Не убивайте! – взмолился парень, поднимаясь на колени с жесткой земли, перемешавшейся с кровью. Куда только девалась самонадеянность?
– А что с вами еще делать, педофилами паскудными? На астероиды закатать на дюжину лет? Так это элементарно! Ща позвоню легавым, они вам райскую жизнь устроят. Дай сюда телефон, скотина! – Аппарат Терезы остался на берегу вместе с одеждой.
Тот, что в панаме, безнадежно заскулил. Второй турист молчал, пытаясь удержать на месте свои внутренности.
Тереза выхватила у туриста покорно протянутый телефон, но не стала набирать номер. Она вдруг сообразила, что, если вызовет безопасников, те непременно доложат все Ильтену. Руани – не Маэдо, у него в голове не укладывается, как можно скрывать что-то от мужа. Наверное, есть способ договориться с Руани, но, скорее всего, приедет не ноккэмская группа, а тильгримская, а их начальник вообще почти незнаком. И Рино узнает от копов, что она тайком от него ходила на озеро. И что недоглядела за Верочкой. И бегала неодетой по поселку и окрестностям, пугая соседей.
Она скрипнула зубами и процедила:
– Десять тысяч единиц.
Турист в синей панаме торопливо закивал.
По пути с озера пришлось заглянуть к Хэнкам и пригрозить главе семьи: мол, если он опозорит ее перед мужем, рассказав, в каком виде ее встретил, на лодку может не рассчитывать. Деду Калле и грозить не надо: он до слез раскаивался, что уснул, и сделал бы для Терезы все, кроме физически невозможного. Больше всего пришлось повозиться с Верой: девочка не понимала, почему нельзя рассказать папе о таком интересном приключении. Тереза с трудом уговорила ее: мол, ты же любишь тайны, пусть это будет нашей тайной. Поистине, быть матерью девочки – удел не для слабонервных и не для беспечных.
Хвала небесам, приезд Хэнка означал, что бытие разнообразится. Охота, визиты туда и сюда, совместные игры детей… Дени уже посещал школу и был для пухленького четырехлетки Тюля предводителем в шалостях и объектом зависти. Братья Хэнк ладили между собой через раз, но это был уже большой прогресс по сравнению с тем, как обстояли дела три года назад. Третий братец пока вообще не дорос до выстраивания отношений, едва умеющий ходить Реппе интересовал пока только раздавшуюся в бедрах маму.
Тереза, потягивая через соломку коктейль, беседовала с Хэнком в его саду, а дети недалеко от них оживленно спорили, чьи родители лучше.
– Мои! – орал Тюль.
– Нет, мои! – кричала Верочка.
– Моя мама лучше!
– Нет, моя! Моя мама красивее!
– А мой папа толще!
– Ты сам толстый, – захохотала Верочка. – Толстый-жирный!
Тюль обиженно захныкал:
– У! Ты плохой мальчик!
– Я не мальчик, – сказала Вера. – Я девочка.
– Девочка? – удивился Тюль. – Как это?
– Да ты дурак! – вмешался Дени. – Про девочек говорят «она», а про мальчиков – «он».
– А я мальчик?
– Ты – «он». Значит, мальчик.
– А почему ты девочка? – Тюль ткнул пухлым пальчиком в Веру.
– Я – «она», – терпеливо разъяснила Вера. – Значит, девочка. И еще девочки носят красивые платья, а мальчикам нельзя носить платья.
– У-у, – снова захныкал Тюль. – Почему нельзя? Я тоже хочу красивое платье! Хочу быть девочкой! У-у-у!..
– Вот зохен! – вырвалось у Хэнка, расслышавшего плач. – Это все вы, госпожа Ильтен! Я ведь предупреждал, что незачем мальчику знать о девочках. Чем позже он узнает об их существовании, тем лучше для него же самого.
– Кажется, Дени не особо страдал, когда узнал, что Вера – девочка, – огрызнулась Тереза.
– Дени – стойкий парнишка. А Тюль – рохля, – со вздохом признал Хэнк.
Нечего было называть сына так по-дурацки, подумала Тереза про себя. Как вы лодку назовете, так она и поплывет. Но вслух, разумеется, не сказала. Да и сама сознавала: мало ли какие имена кажутся или не кажутся ей подходящими, здесь понятия иные. Так что, по уму, не в имени дело. Виновата Лика, насмотревшаяся на проделки Дени и зарекшаяся отпускать Тюля от своей юбки, чтобы не вырос таким же. Вот он и не вырос. Вроде бы мальчика тянуло вслед за Дени, и брату легко удавалось подбить его на подвиг. Но до реализации подвига доходило редко: Тюль не поспевал за братом, отставал, уставал. Вспоминал, что мама не разрешает, а у папы ремень. Элементарно сил и смелости недоставало, чтобы осуществить задуманное – влезть на тот же забор или прыгнуть через костер. И хочется, и колется.
Надо что-то делать, подумала Тереза. Хэнку, небось, самому не улыбается видеть пацана маменькиным сынком. Только почему-то он повторяет ту же ошибку, что с Дени: не пытается воспитывать маленького сына иначе, чем ремнем.
– Короче, – сказала она, – послезавтра берем Тюля на охоту.
– Лучше Дени взять, – запротестовал Хэнк. – Тюль только мешать будет.
– Раньше вы и про Дени то же самое говорили, не хотели брать его, – напомнила Тереза. – Никто с рождения не умеет охотиться. Ребенка всему надо учить, и нынче очередь Тюля.
Лику, как всегда, никто не спросил. Но она привыкла.
Тюль пребывал в состоянии, среднем между ужасом и эйфорией. Подъем затемно – конечно, ужас. Путешествие в лодке – восторг. Ему дали погрести – круто, – но это было тяжело – жуть. А на середине озера госпожа Ильтен сказала, что до рассвета море времени, и самая пора Тюлю научиться плавать.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
