– Да, побудемте живы! – произнес он любимый тост своего отца и поднес стопку к губам.
– Тостующий пьет до дна! – предупредил Епифанов.
Пришлось выпить всю стопку. После всех остальных тостов Пикалов только подносил стопку к губам. То же стали делать и некоторые другие офицеры.
– Да, у нас почти никто не пьет! – провозгласил Денисов, в очередной раз поднимая бутылку, чтобы наполнить стопки.
– Ну, тогда завершаем! – скомандовал Смирнов, – Налить только тем, у кого пустые стопки. Остальные допивают то, что осталось! И, расходимся!
Пользуясь тем, что на него никто не смотрит, Пикалов наклонил свою стопку и незаметно вылил большую часть водки на землю, а оставшуюся на дне жидкость все же выпил.
Денисов и Епифанов начали собирать посуду, ложки и вилки и неоткрытые банки консервов. Несъеденный хлеб и колбасу положили на пенёк – птицам на съедение. Всё оставшееся на газетах свернули в комок и отнесли на ближайшее кострище.
Мероприятие закончилось. Офицеры двинулись по домам.
Вечером, до которого было еще три часа с гаком, Пикалову предстоял телефонный разговор с женой. Разговор должен был состояться после ужина. В это время телефонистка переговорного узла уходила домой и все звонки с междугородной станции шли на коммутатор дивизии. Можно было прийти в штаб, позвонить на коммутатор и ждать, когда телефонистка одного города соединиться с телефонисткой другого, а та еще с телефонисткой коммутатора. Ждать приходилось довольно долго: когда час, а когда и больше.
За полчаса до времени, на которое был заказан разговор, Пикалов зашел в свой кабинет, позвонил на коммутатор и сообщил, что у него телефонный разговор с Москвой. Телефонистка пообещала соединить его, если позвонят. Томительно побежали минуты ожидания. В голову хлынул поток воспоминаний.
Со своей женой Пикалов познакомился в начале первого курса обучения в академии. В честь празднования очередной годовщины Октябрьской революции командованием для слушателей был устроен вечер отдыха. На вечер Пикалов пришел с Юркой, с которым успел подружиться за два месяца обучения. Но, у Юрки были друзья, кроме Пикалова. Пробыв на вечере полчаса, он сослался на договоренность и ушел. Пикалов остался один. Проходя по залу, он обратил внимание на двух девушек, сидевших немного в стороне от танцевавших пар. Одна из них была темноволосой и смуглой, чем отличалась от других девушек. Пикалов пригласил её на танец, потом на второй. К концу третьего танца он уже знал, что девушку зовут Вика, что учится она на втором курсе Московского финансового института, что она родилась недалеко от Москвы, где в настоящее время проживает её семья, живет в общежитии, которое находится недалеко от академии.
Вечер прошел незаметно. Подружка Вики тоже познакомилась с кем-то из офицеров и к концу вечера куда-то исчезла. Пикалов вызвался проводить Вику до общежития. Прощаясь, он предложил встретиться в ближайший выходной день. Но тут выяснилось, что на выходные дни девушка выезжает домой, к родителям, поэтому договорились встретиться в понедельник вечером.
Встретились, погуляли по вечернему городу. Потом было ещё несколько встреч. Но, в один из дней, на который было назначено очередное свидание, Пикалов поставили во внеочередной наряд – помощником дежурного по академии. Свидание не состоялось. Предупредить Вику об этом не было никакой возможности. Вечером, на следующий день, Пикалов приехал домой и стал подумывать: не лечь ли спать? Жил он в Медведково, где снимал комнату в трехкомнатной квартире.
Неожиданно в дверь позвонили. Хозяйка квартиры открыла, что-то спросила и постучала в дверь комнаты Пикалова.
– Это к Вам!
Пикалов подошел к двери. В подъезде стояла Вика.
– Ты не пришел на свидание, я решила заехать и узнать: не случилось ли с тобой чего-либо плохого!
Пикалов знакомился с девушками и до знакомства с Викой. Если он не приходил на свидание в установленное время, девушки вели себя пассивно, ничего не предпринимая. С ситуацией, когда девушка проявляет активность, он столкнулся впервые. По его мнению, в данном случае девушка должна была набраться терпения и ждать. А, тут! Что за нескромность такая? Поэтому он говорил с ней без всякой любезности.
– Я не только учусь, но ещё и работаю, в отличие от студентов.
– Как, работаешь?
– Так же, как и лошади работают!
– Скоро Новый Год. Я хотела пригласить тебя провести этот праздник вместе, поэтому и забеспокоилась?
– Я почему-то всегда думал, что если парень не пришел на свидание, то девушка должна ждать.
– Я беспокоилась.
– Нечего беспокоиться! Война не предвидится!
– Тогда я поеду!
– Езжай!
Пикалов закрыл дверь.
– Кто это был? – спросила хозяйка квартиры.
– Знакомая девушка!
– Что хотела?
– Пригласить праздновать вместе Новый год!
– Судя по тому, как говоришь – ты отказался?
– Да! Хотя это слово я ей не говорил!
– А как ты собираешься встречать Новый год?
– Об этом я еще не думал?
– Зря! Об этом надо думать уже сейчас, иначе придется сидеть дома одному или с нами – стариками. Позвони ей, извинись и скажи, что согласен встретить Новый год с ней! Она ведь тоже, наверное, сообщила своим близким, что пригласила тебя!
– Ладно! Завтра вечером позвоню.
Но позвонил он Вике на квартирный телефон 30 декабря. Трубку взяла её сестра и сказала, что Вика будет позже часа через два.
– Что-нибудь передать её?
– Передай, что звонил Сергей!
– И всё?
– Да!
– Хорошо!
Пикалов ушел с переговорного пункта, считая, что дружбе с Верой конец. Однако, вечером того же дня он получил телеграмму. Вика просила позвонить ей на следующий день. Следующий день был 31 декабря.
Около шести вечера Пикалов заехал по пути домой на переговорный пункт. Еще минут сорок он ждал, когда его соединят с городом, где жила Вика. Разговор был коротким.
– Моё предложение о праздновании Нового года вместе пока в силе. Приезжай!
– Но, уже поздно!?
– До Казанского вокзала ты будешь ехать один час. Электрички в нашу сторону идут через каждые полчаса. Садись на ту, что отправляется в полдевятого. В полдесятого я встречу тебя на платформе. Чтобы не разойтись, садись во второй вагон и выходи в переднюю дверь. Пока!
Пикалов взглянул на часы. Было около семи вечера. До дома было минут десять ходьбы, так, что он успевал переодеться и зайти в магазин: купить что-либо к Новому году.
В полдесятого электропоезд остановился. Пикалов вышел. На платформе стояла и ждала его Вика!
– Пойдем!
Они пошли.
Воспоминания прервал резкий звонок телефона.
– Ждете Москву?
– Да!
– Соединяю!
Разговор с женой занял минут пять. Зная, что их могут подслушивать, Пикалов говорил коротко, не вдаваясь в подробности. Он сообщил, что получил квартиру и уже занял её, но контейнер с вещами еще не прибыл. Услышав это, Вика тут же объявила, что приедет к нему в ближайшее время. Спартанские условия жизни её не испугали. Дату выезда и номер поезда или самолета она пообещала сообщить телеграфом. Встретить надо обязательно. Последовало ещё несколько фраз о любви и памяти, и разговор закончился.
На следующий день Пикалов проснулся около девяти часов. Полежав немного, он решил вставать. Вскипятив в стакане воду, он приготовил себе чай – столовая была уже закрыта, да и идти туда не очень хотелось. Попив чая с печеньем, он решил заняться наведением порядка в квартире. Это оказалось довольно сложным мероприятием: не было ни тряпки, ни помойного ведра, ни веника. Купить их было негде: магазин военторга не работал, а чтобы съездить в посёлок, надо было много времени. Да и гарантии того, что в магазинах посёлка будут в продаже вёдра и тряпки, не было. Подумав, Пикалов решил, что четыре портянки – это много и одну из новых портянок превратил в тряпку для мытья окон, подоконников, раковин и ванны. Полы могли и подождать. Для мытья унитаза он оторвал кусок портянки. Намочив тряпку, он начал протирать подоконник и оконную раму в комнате. Чтобы привести их порядок пришлось восемь раз сходить в ванную, чтобы помыть это орудие труда и намочить его.
– Не мытьё, а сплошная беготня, – пришла в голову одна из поговорок Вики.
Но, не смотря на неудобства, подоконник и оконная рама были вымыты. Столь же неудобным мероприятием было мытье двери на балкон.
До наступления обеденного времени Пикалов успел протереть и убрать грязь и пыль с обоих окон и с раковины на кухне. Остались неубранными туалет и ванная комната. Решив, что ими он займется после обеда, Пикалов умылся и начал собираться в столовую. Но, тут зазвонил телефон. Звонил Серов.
– Как самочувствие после субботы?
– Нормально. Я в полном порядке.
– Есть предложение съездить на природу. День сегодня хороший, солнечный. Предлагаю съездить на речку. Мне удалось купить пиво. Наловим раков, и будет пить пиво с раками.
– «С раками …» – это два слова или одно, – с иронией спросил Пикалов.
– Это как тебе хочется. Пиво есть и раки будут. С нами едет лейтенант Писклин. Он местный парень и большой специалист по ловле раков.
– Что требуется от меня?
– Присутствие. Из продуктов можешь ничего не брать: будет только пиво и раки. Думаю, что нам хватит этого.
– Может водочки? – не без иронии поинтересовался Пикалов.
– Вчера вволю напились. Сегодня не хочется. Что-то ты много спрашиваешь. Если едешь, то через две минуты будь у подъезда. Я подъеду и заберу тебя.
– Хорошо. Я одет и выхожу.
Пикалов вышел к подъезду. Серов подъехал через пару минут. К удивлению Пикалова, он был с женой.
– А лейтенант Писклин?
– Он уехал на мотоцикле.
Дорога заняла минут десять. Машина остановилась на какой-то лужайке, рядом с кустами тальника. Возле кустов стоял спортивный мотоцикл. Рядом с ним лежал солдатский вещевой мешок.
– Лейтенант времени не теряет, – хмыкнул Серов, остановив машину и выходя из кабины, – Пойдем, посмотрим: как ловят здесь раков.
Среди кустов тёк ручеёк метра два шириной и глубиной по колено. Кусты росли не только на берегу. Местами они уходили корнями в дно ручья. При этом грунт из-под корней был вымыт и унесен водой, а корни образовали своеобразные заросли. Местами корни были подмыты так, что не удерживали кусты, которые падали в воду. Среди этих зарослей возился лейтенант Писклин, отыскивая раков. На берегу стояла девушка лет двадцати, которая наблюдала за ним.
– И много их тут? – поинтересовался Пикалов.
– Очень даже много. Пока вы разведете костер и скипятите воду, я наловлю их столько, что нам хватит.
– Что-то не похоже, что здесь уйма раков? – усомнился Пикалов.
– Хотите пари. За две минуты я выброшу на берег десять раков.
– Давай, – ответил Серов, – ставлю бутылку пива.
– Идёт, держите первого, – сказал Писклин и выкинул довольно приличного рака. Затем он пошарил под корнями руками и выкинул второго. До указанного времени оставалось десять секунд.
– Всё, – сказал Писклин и выкинул на берег десятого рака.
– Не пойдет! – сказал Серов, – Этот рак дохлый.
– Осталось десять секунд, – уточнил Пикалов.
Писклин пошарил среди корней и выкинул сразу трех раков.
– Всё, пиво моё, – заявил он, продолжая шарить среди корней и кустов.
– Сергей, держи ведро. Будешь собирать раков, которых будет выкидывать на берег Писклин. Не побоишься? Они могут больно ущипнуть за руку.
– Не волнуйся. Мне приходилось раков ловить. Я знаю: как обращаться с ними.
Вскоре с полянки потянулся дымок: Серов развёл костер. Прошло еще минут тридцать. К запаху дымка костра добавился запах укропа.
– Как вы там? – послышался голос Серова, – У меня все готово.
– Несите ему всё, что наловили. Пока будут готовиться эти, я еще половлю.
– А, может быть, этого хватит? – спросил Пикалов. Ведро, в которое он складывал добычу, было почти полным.
– Может, хватит, а может, нет, – ответил Писклин, продолжая свои поиски – Лучше пусть останутся, чем не хватит.
Пикалов понес раков к костру. Здесь на шесте висело эмалированное ведро, в котором кипела вода. Чуть в стороне была расстелена скатерть, на которой стояли две трехлитровые банки пива, граненые стаканы, маленький эмалированный тазик и тарелки. Серов стал брать раков руками и опускать их в кипящую воду.
– Ну, вот. Поместились все. Собирай то, что поймал Писклин и через две минуты будьте у костра.
Когда они подошли к месту пиршества, вареные раки уже лежали в тазике. Женщины положили в тарелки несколько раков и начали отделять съедобные части от несъедобных.
Пикалов и Писклин заняли свои места.
– Берите стаканы и держите их так, чтобы не пролить пиво. Я наливаю, – объявил Серов, поднимая одну из трехлитровых банок.
– Ну, что? Чёкаться не будем, не водку пьем. За всё хорошее.
Пиво было холодным и приятно пилось в этот довольно теплый день.
Мужчины выпили по три стакана, пока женщины возились с одним.
– Я перекурю, – сказал Серов, – Вы не курите, а у меня потребность есть. Не возражаете, если я покурю прямо здесь.
– Кури, – ответил Пикалов.
Он закурил. Женщины поставили свои стаканы, и ушли куда-то за кусты.
Завязался разговор, из которого Пикалов узнал, что Писклин собирается в отпуск через пару недель. Ехать собирается в посёлок, где живут его отец и мать.
– А невесту свою не берешь с собой? Бери. Познакомишь с родителями. Где-то я её уже видел.
– Нет, у меня там другая невеста. Поеду, посмотрю. А если с ней не полажу, то есть другая – она. А видеть её ты мог в гарнизонной поликлинике, где она работает врачом.
Они еще перебросились несколькими фразами. Через некоторое время подошли женщины, и тема для разговора была изменена. Мужчины выпили еще по два стакана пива, женщины по полстакана. Когда во второй банке пиво осталось на донышке, Писклин засобирался домой.
– А где мой приз? – поинтересовался он.
Серов встал, подошел к машине, открыл багажник.
– Держи, специально для тебя покупал, – сказал он, подавая ему бутылку пива, – Я так понял, что ты собираешься домой.
– Правильно понял. Я на мотоцикле и должен быть в форме. А если останусь, то могу эту форму потерять. Так, что я уж лучше дома оприходую эту бутылочку. А вы, я думаю, еще посидите и поговорите. А мы поехали.
Он прошел к своей ИЖ – Планете, завел мотор, одел шлем и сел в сиденье. Сзади села его девушка и прижалась к нему. Они уехали.
– Да, интересный тип, – глядя ему в след сказал Серов, – Две девушки у него и не одну из них он не любит. Жена у него нечто вроде предмета интерьера: все имеют, значит и у меня должна быть в доме. Ты как? Свою скоро привезешь?
– Обещала приехать, но ненадолго. Учится она в институте. Так, что мне год без неё куковать.
Глава 8
Прошло два дня после телефонного разговора. В среду, во второй половине дня в кабинете финансовой службы, где работал Пикалов зазвонил телефон. Прапорщик Саитов поднял трубку. Послушав сообщение, он оторвал трубку от уха и протянул её Пикалову.
– Вас! Дежурный по штабу!
– Вам телеграмма из Москвы, зайдите на почту и заберите!
– А что в телеграмме?
– Жена приезжает в пятницу. Номер поезда в телеграмме.
Перед тем, как зайти в столовую, Пикалов зашел на почту и получил телеграмму. Здесь же узнал время прибытия поезда – кто-то из работников почты поместил расписание движения поездов среди информации для клиентов. Поезд прибывал поздно вечером, и чтобы успеть к его приходу, не надо было отпрашиваться со службы. Ситуация могла усложниться тем, что в пятницу командир дивизии мог устроить совещание с непредсказуемым временем окончания.
После обеда Пикалов направился в штаб и доложил ситуацию Смирнову. Тот внимательно его выслушал.
– В пятницу во внерабочее время уехать на вокзал можно. Но на всякий случай, напомни мне это в пятницу после обеда! Думаю, что проблем с поездкой не будет. Приезд жены – причина существенная. Не беспокойся! Встретишь!
И, действительно! Со встречей жены никаких проблем не возникло. Поезд прибыл в установленное время. Как раз к поезду подошел автобус.
Пикалов открыл дверь квартиры и пропустил вперед Вику. В единственной комнате стояло две заправленные солдатские кровати, две тумбочки и два табурета.
– А, куда мы сложим продукты? – спросила жена.
– Какие продукты?
– Я привезла из Москвы то, чего здесь либо нет, либо очень мало. Большую часть продуктов можно выложить в стенной шкафчик под окном. Но, мясо и колбасу надо положить в холодильник.
– Между прочим, ночь. Многие уже вторые сны видят. Так, что давай сложим все на окно, а завтра подыщем холодильник.
На этом и остановились. Быстренько попив чая с бутербродами из привезенной колбасы, легли спать, вначале на одной кровати, потом на двух.
Утром Пикалов проснулся, как всегда, в семь часов. Вика спала. Она еще даже не знала, что местное время отличается от московского на два часа. В Москве было только пять утра. Вначале он хотел одеться и идти на службу, но вспомнил, что в связи с приездом жены ему было разрешено на службе не появляться.
– Отдыхай! – сказал Смирнов, – Если потребуется, я позвоню соседу, либо пошлю посыльного!
Но, судя по всему, Пикалов в этот день никому не понадобился.
Вика проснулась в полдевятого по Московскому времени, от которого Пикалов уже успел отвыкнуть. Пока благоверная спала, он успел встать, приготовить себе пару бутербродов, попить чаю, опять лечь в постель и задремать. Проснувшись, жена некоторое время лежала и ворочалась на своей солдатской односпалке. Затем перебралась на кровать к мужу и прижалась к нему, и они вместе провели в постели еще минут сорок.
Наконец, им обоим надоело лежать. Вика встала первой и пошла в душ. Пикалов дождался, когда за ней захлопнется дверь, встал и начал делать физзарядку. Затем он включил газ и поставил чайник на огонь.
– Ты уже придумал к кому можно отнести скоропортящиеся продукты? – спросила Вика, выходя из душа.
– Пока нет!
– Пора уже подумать!
Что тут думать? Из всех людей, которые жили в подъезде, Пикалов знал только заместителя по тылу зенитного полка, где проводил ревизию. К его удивлению, тот оказался дома. Узнав, чего хочет Пикалов, тот взялся ему помочь, и через несколько минут продукты были размещены по холодильникам трех соседей.
До обеда было еще немного времени. Вика захотела сходить в магазин: её интересовали обои. Те, что были наклеены, были ею немедленно забракованы.
В Военторге обои были только одной расцветки: зеленые с растительным орнаментом. Вике они не понравились. Узнав, что скоро будет автобус в поселок, пошли на остановку. В поселковом хозмаге обои были тоже одной расцветки: желтые с полосками. Они тоже были забракованы. Больше вблизи не было никаких магазинов. Пикалов уже подумал, что может быть, у жены пропадет желание заниматься ремонтом, но он ошибся.
– Завтра съездим в райцентр, посмотрим там!
– Хорошо! – ответил Пикалов, – Хотя сомневаюсь, что там есть что-либо приличное. Обычно ремонт планируют заблаговременно, и материалы начинают искать за полгода до его начала.
Перед сном Вика оглядела комнату и сдвинула кровати. Получилась одна кровать, хотя промежуток между ними был хорошо виден и, как выяснилось ночью, хорошо ощутим.
Наутро, уточнив расписание автобусов, они поехали в районный центр. Здесь был хозяйственный магазин и магазин строительных материалов. Но, подходящих обоев не было ни в одном из них. Зато в строительном магазине был клей для наклейки обоев. Подумав, Вика купила две упаковки и вручила его Пикалову.
До автобуса было еще полтора часа. За это время они успели обойти все магазины, осмотреть все достопримечательности и побывать на базаре. По всей вероятности, день был базарным: продавцов и покупателей было множество. Продавалась, в основном, продукция с личных подсобных хозяйств: мясо, битая и живая птица, мед, воск. Несколько старушек продавали шерстяные носки собственного изготовления, платки, в том числе оренбургские пуховые. Но, желание купить что-либо, отбивали высокие цены. Можно ли было купить оренбургский пуховый платок за 180 рублей, если денежное довольствие старшего лейтенанта составляло от 200 до 250 рублей?
Так, ни с чем уехал Пикалов с женой домой.
– Видимо, не судьба нам заняться ремонтом! – подумал он, после возвращения домой, в ожидании обеда, который готовила Вика.
Но, судьба – дама капризная. Вечером Вика пошла к соседке – взять часть мяса на ужин. Вернулась она через полчаса радостной и сияющей. Оказывается, она познакомилась с соседкой. Вместе они попили чаю, за которым Вика рассказала о проблеме с приобретением обоев. Соседка – жена заместителя по тылу полка сообщила ей, что за стройматериалами надо ездить не в их райцентр, а в соседний, до которого на тридцать километров больше, но там все есть. Здесь же у нас все скупают офицеры и прапорщики, едва что-то появится на прилавке. Сложность заключалась в том, что ехать надо было на своем транспорте, поскольку автобусы туда не ходили. Единственный поезд, который шел туда – это поезд, на котором она приехала из Москвы. Но, чтобы добраться поездом обратно, надо ждать до утра. Кстати, во вторник по служебной надобности туда собирается её муж и берет её с собой, так что можешь присоединиться.
Узнав об этом предложении, Пикалов чертыхнулся про себя, но промолчал. По его мнению, женщина проявила какую-то показную заботливость, возможно желая как-то повлиять на него, как на ревизора, проверяющего воинскую часть, где служил её муж. Кроме того, подполковник был одним из должностных лиц, которых проверял Пикалов.
И, вот, во вторник свершилось! Придя домой после работы, Пикалов обнаружил в коридоре связку обоев.
– Как ты донесла это на второй этаж? – поинтересовался он.
– А я не несла. Пётр Иванович попросил водителя помочь. Тот взял связку и занес в квартиру. Я только дверь открыла. Мой руки и проходи на кухню. Сейчас поужинаем и начнем!
– Может быть, отложим до выходных? Стоит ли начинать на ночь глядя?
– Если тянуть время, то мы вовек не управимся. Сейчас покушаем, и ты начнешь сдирать старые обои, а я буду варить клей.
– Хорошо! – сказал Пикалов, хотя ему совсем не хотелось заниматься ремонтом. Вика, все-таки, отдыхала дома, а он работал.
Было уже восемь часов, когда они наклеили первую полосу обоев. За два последующих часа они успели оклеить внутреннюю стену, и дошли до коридора.
– Не пора ли нам заканчивать сегодняшнюю работу? – поинтересовался Пикалов.
– Так, рано еще! В Москве только восемь вечера!
– Мы не в Москве! У нас двадцать два. А, кроме того, завтра мне вставать не в шесть по Москве, а в шесть по-местному.
– Хорошо! Давай наклеим полосу вот здесь! – Вика показала рукой на стену, – Это, чтобы завтра я смогла наклеить небольшие куски обоев над окнами, под ними и за батареями!
– Давай! Только в темпе фокстрота!
Но, «в темпе фокстрота» не получилось. Вначале несколько минут определяли: с какой стороны отрезать кромку. Затем в полосе, которую следовало наклеить, понадобился вырез. Вика несколько раз перемеряла и перечерчивала заготовку. Когда она в третий раз взяла свой дермонтиновый измерительный прибор, Пикалов почувствовал, что еще немного и внутри у него закипит.
– Давай, я измеряю!
Он расставил пальцы циркулем и начал мерить.
– Ну, это не годится никуда! – раздраженно сказала Вика и начала мерить в очередной раз.
– А, может, всё же закончим? Ночь наступила!
– Сказала же, что этот лист надо наклеить! Иначе завтра у меня пропадет весь день.
– Ну, и что? Все равно, дома делать пока нечего!
– Это тебе только кажется! Дел хватает! Ни к чему затягивать наклейку обоев на неделю, когда можно закончить за два-три дня! – ответила Вика, заканчивая измерение и направляясь к полосе обоев.
– Днем позже, днем раньше – какая разница?
– Разница в том, что на один-два дня проживем в отремонтированной квартире. Ну, вот! Из-за тебя забыла то, что меряла! Помолчи! А то вовек не закончим.
Она пошла опять измерять. Но закончив измерение, она пошла к куску обоев боком, глядя на свой дермонтиновый прибор. На пути у неё оказалось ведро с клейстером. Обнаружив его ногой, она попыталась обойти это препятствие, не глядя на него. Подняв ногу и передвинув её немного вперед, она на ощупь определила свободное пространство под ногой и опустила ногу. Однако, пространство под ногой оказалось внутренней частью ведра, заполненной наполовину клеем. Определить, что ступила не туда, куда следовало, женщина смогла лишь после того, как нога достигла дна ведра.
– Ну, вот! Всё из-за тебя! Отвлекаешь меня постоянно! Видишь, к чему это привело!
– Вижу, что ты устала и пора заканчивать!
– Всё равно, пока не приклеим этот кусок – спать не ляжем!
Кусок был приклеен минут через сорок. Спать легли в одиннадцать, предварительно сказав друг другу несколько колкостей.
Пикалов лег в постель на спину, ожидая жену. Но, та легла в свою кровать, повернувшись спиной к нему. Кажется, обиделась.
Среди ночи Вика перебралась на кровать мужа и прижалась к нему. Но, получив порцию ласки, вернулась на свое место.
Утро и первая половина рабочего дня прошли как-то незаметно. Вначале хотелось спать, но перед обедом это чувство пропало.
На обед домой Пикалов пришел, когда Вика еще что-то готовила. Подойдя сбоку, он чмокнул её в щеку и погладил по спине.
– Не подлизывайся! Ты еще не прощен! – без тени раздражения сказала жена.
– Это за что такое я должен быть прощен? – удивился Пикалов.
– А, за вчерашнее поведение!
– Я, между прочим, думал, что у нас все в порядке, и ты сменила гнев на милость.
– Это почему же?
– Ну, хотя бы потому, что ночью ты так прижалась ко мне, что мне пришлось доставить тебе порцию приятных ощущений.
– Так! Значит, у нас был интим. Ты воспользовался моим сонным состоянием. А я то думаю, что-то у меня такое состояние: вроде интима не должно было быть: ложилась я без намерения на это, а утром чувствую себя так, как будто он был.
– Не притворяйся, ты вела себя так, как будто не спала. Хотя было в твоем поведении что-то такое, чего не было до этого. Какая-то раскованность.
– Ну, вот видишь? Ты заметил, что у меня что-то не так и воспользовался этим!
– Ничем я не воспользовался, инициатором была ты!
– Впредь я запрещаю тебе пользоваться мною в сонном состоянии.
– Не понял юмора! Если ты прижимаешься ко мне, а я в сонном состоянии, то ты запрещаешь мне интим?
– Да, не ты в сонном состоянии, а я!
– Надо же: какое неравноправие? Значит, я в сонном состоянии должен определить: находишься ты в сонном состоянии или нет? Да, если я буду это делать, то никакого удовольствия ни ты, ни я не получим.
– Ладно! Обед готов! Садись кушать!
