– Не знаю! Я там не бывал ни разу!
Не заходя в штаб, Пикалов направился в ревизуемую часть. В финчасти, кроме Саитова, находился старший лейтенант, который заполнял денежный журнал.
– Кто Вы и чем занимаетесь?
– Старший лейтенант Епифанов, начальник финслужбы мотострелкового полка. Добровольно-принудительно оказываю помощь прапорщику Саитову.
– А почему «добровольно-принудительно»?
– Потому, что приказа никакого на оказание этой помощи нет. Смирнов пригласил в финансовый отдел и приказал. Обещал отблагодарить, но этого, наверное, не будет. Есть информация, что наш общий начальник скоро отбудет «за бугор».
– А научить Саитова вести учет Вы не пытались?
– Нет, его я учить учету не пытался. Видимо, нет у меня талантов на это. Вот, к примеру, на этой неделе сижу, считаю обороты по книгам учета. Заходит делопроизводитель, девушка, с отдела кадров. Просит начислить отпускные. Говорю, что занят, подожди. Не уходит. Предлагает помочь посчитать. Даю ей книгу. Объясняю: складываешь вначале обороты по приходу, затем по расходу. Проверяешь: приход минус расход должны дать остаток. Начала считать. Считала, считала, вначале на счетах, потом на бумаге.
– Что, не получается? – спрашиваю её.
– У Вас сумма прихода за вычетом расхода не сходится с остатком.
– На сколько?
– На двести тысяч?
– Что-о-о-о?!! Не может быть! Давай книгу сюда! Как считала? – спрашиваю её. По этой статье расходов в воинскую часть поступало всего чуть больше сорока тысяч за год.
Оказывается, девушка подсчитала суммы по приходу и по расходу. Затем сложила остатки, выведенные на конец каждого дня за месяц. Естественно, что у неё получилось расхождение в двести тысяч с гаком.
– Ну и что такого? Объяснил еще раз. Второй не ошибётся! А, если ошибется второй – объясни ещё раз. С какого-либо раза понять, как надо делать, начинают все. Вот я был свидетелем одного случая, когда проходил стажировку. Пришлось мне однажды работать в продовольственной службе. Напротив меня сидел тоже делопроизводитель – солдат срочной службы. Ему начальник дал задание посчитать расход продуктов за месяц. Смотрю: считает, считает, и палец держит в графе, по которой ничего считать не надо. Закончил. Интересуюсь: что же он такое считал. Тот посмотрел и стукнул себя по голове. Оказывается, он суммировал номера накладных.
– Видимо, у меня нет такого таланта – учить других. Мне легче сделать все сразу правильно самому, чем долго-долго объяснять другому, а потом смотреть: как он делает и поправлять, если он ошибается. Кстати, у меня тоже началась ревизия. Поэтому сюда я приходить смогу не часто. Поговорите с начальником. В дивизию прибыли выпускники финансового училища. Пусть направит одного из них сюда. Нечего им прохлаждаться в штабе дивизии.
– Обязательно поговорю, но не сегодня, а завтра, если, конечно, их не распределят по частям за это время.
– А кстати, как у вас дела в полку? Я понял, что Серов уже приступил к работе.
– Было одно ЧП. Сейчас расскажу. Обхохочетесь.
Он рассказал о происшествии в полку.
Глава 5
Командир мотострелкового полка подполковник Шелудков с утра был в плохом настроении – вчера вечером ему по секрету сообщили, что в их полк будет направлен ревизор финансового отдела. Любых ревизоров Шелудков не любил не потому, что они могли найти какие-либо нарушения в полку, а потому, что, по его мнению – они подрывали его авторитет, авторитет командира полка. Какой-то капитан, явившись в полк на три недели, начинал указывать ему командиру-единоначальнику на недостатки и нарушения – слушать это было трудно, а иногда просто невыносимо. Но слушать приходилось. За устранение недостатков мог спросить командир дивизии или начальник политотдела. Ругая про себя тех, кто придумал такую систему он пришел в штаб.
Дежурный по части встретил его у входа, подал команду «Смирно!» и доложил, что в части происшествий не случилось.
– Не случилось! – раздался язвительный голос начальника финансовой службы, – За исключением – исчез сейф с деньгами!
– Не придуривайся! Не до этого, у нас, вернее у тебя, сегодня начнется ревизия. Оставь свои шуточки и приготовься, чтобы в кассе все было в точности до копеечки!
– Какие уж тут шуточки, если пропал сейф!
Не желая слушать начфина, командир открыл дверь и взглянул на углубление в стене, напротив окна дежурного по части, глаза его округлились – сейфа в углублении не было. Сейф, находившийся под круглосуточным наблюдением дежурной службы полка, исчез.
– Где сейф?
– Не знаю! Товарищ полковник! – ответил дежурный.
– Когда обнаружено его исчезновение?
– А вот старший лейтенант Епифанов пришел и обнаружил!
– Вы, значит, ничего не видели?
– Никак нет!
– Где помощник?
– Ушел отдыхать в роту, в соответствии с графиком!
– Немедленно вызвать в штаб!
– Он по пути в казарму, видимо, куда-то зашел. В казарме его нет, но его уже ищут.
– Объявить тревогу в роте!
– Есть!
Через десять минут помощник дежурного по части был найден. Еще через пять минут он был в кабинете командира.
– Где сейф?
– Не могу знать?
– Но ведь кто-то приходил, кто-то его вытаскивал?
– Да! Приходили солдаты, один из них сказал, что сейф приказал забрать и вынести главный врач!
– Вызвать главного врача!
Но вызвать главного врача быстро не получилось. У него был свой распорядок дня, и он не всегда был на рабочем месте. Тем не менее, за полчаса его нашли.
А случилось вот что!
Главный врач части капитан Маслов прибыл в полк за месяц до этого. Приняв должность главного врача и начальника медицинской части, он обратил внимание на то, что медикаменты, часть из которых должна была храниться в хранилище, доступ к которому должны иметь только отдельные лица, хранились в шкафу, где к ним имел доступ весь медицинский персонал. Он обратился к командиру части и получил ответ, что сейфов и железных ящиков в части нет. Но Маслову показалось, что командир не хочет решать его проблему, т. к. в коридоре штаба он видел сейф. Он не ходил в наряды дежурным по части, поэтому не знал, что этот сейф охраняется дежурной службой.
Начальник финансовой службы до развода приходил в штаб, вскрывал сейф, брал из него портфель с деньгами и документами и уходил к себе в кабинет. Маслову не приходилось приходить в штаб рано утром, поэтому он не видел, что начфин открывает и закрывает сейф. Он посчитал, что сейф бесхозный и решил забрать его себе. Отсутствие ключей его не смущало, он был уверен, что сможет их подобрать.
Вечером он создал из выздоровевших, но еще не выписанных из медсанчасти солдат команду из восьми человек, выдал им четыре лома и приказал притащить сейф из штаба в медсанчасть. Дежуривший в штабе сержант, видя, как уверенно работают солдаты, не нашел в их действиях нарушений. Единственное, что он сделал, это спросил:
– Кто приказал забрать сейф?
– Главный врач! – последовал ответ. Считая, что все в порядке, он вскоре забыл об этом. Дежурному по части не могло даже в голову прийти, что сейф, весивший почти два центнера, может кто-то вытащить и унести. Поэтому он не обратил никакого внимания на отсутствие сейфа, а вопрос начфина: «Где сейф?» – прозвучал для него как гром среди ясного неба.
Капитан Серов пришел в часть в то самое время, когда сейф уже несли из медсанчасти в штаб. Пройдя мимо кабинета финансовой службы и обнаружив дверь в него запертой, он прошел в кабинет командира. В кабинете кроме командира был и начальник финансовой службы, и еще какие-то офицеры. Серов доложил о цели прибытия.
– Садитесь! – поздоровавшись, сказал командир, – Что там нового у вас наверху?
– К нам новости приходят в последнюю очередь. Вы в этом отношении информированы намного лучше!
– Я слышал, что штаб планирует специальные учения для штабных работников. Наших штабистов то будут привлекать?
Слухи о том, что штаб планирует учения для штабных офицеров, ходил давно, но как-то странно было слышать вопрос об этом от командира полка. А тот продолжал спрашивать и говорить о всех тех слухах, которые ходили по дивизии. Так прошло минут десять. Беседа стала раздражать.
– Мы, наверное, пойдем работать? Я в тех вопросах, которые вы ставите, слабо информирован!
– Одну минуту!
Подполковник поднял трубку телефона.
– Что нового? – выслушав ответ, он сказал, – Да! Идите! Если будут вопросы, обращайтесь, решим!
– Что это он волынку сегодня тянул? – спросил Серов Епифанова, когда они вышли.
– Время тянул. Сейчас в кабинете расскажу, – Умора!
Через пять минут Серов уже знал о чрезвычайном происшествии, а через час о нем знала уже вся дивизия, поскольку позвонил Смирнов и потребовал особенно тщательно проверить: все ли в порядке в кассе, нет ли недостачи. Но это уже было проверено. Из кассы не исчезло ни рубля! Попытки открыть сейф не предпринимались просто потому, что у капитана Маслова не хватило на это времени.
– Тогда оставь этот факт без внимания! Не хватало еще, чтобы над нами все смеялись все финансисты округа.
– Над этим надо бы подумать. Скрыть это вряд ли удастся. Смеяться все равно будут.
– Одно дело, когда будут смеяться над документально подтвержденным фактом, другое – когда смех основан только на слухах.
– Да над нами и так смеются! – сказал Епифанов, когда Серов положил трубку, – Вас еще не было здесь, когда приезжал генерал Тришин? Захотелось ему побывать в воинских частях и побеседовать с командирами. Заходит в штаб к нашему командиру и задает ему вопрос: «Как часто Вы проверяете кассу?». Тот вспомнил, что раз в месяц расписывается об этом в журнале и ответил правильно.
– А по какому документу получает начфин деньги в банке?
Командир долго думал и ответил: «По накладной!»
– Ну, если у Вас начфин получает деньги в банке по накладной, то разговаривать больше не о чем!
Когда командир дивизии узнал о содержании этого разговора, он приказал собрать на плацу перед штабом всех командиров на инструктаж, а начальнику финансовой службы дивизии провести этот инструктаж.
За этим занятием застал командиров частей генерал Тришин, возвращаясь в штаб дивизии после посещения воинских частей. Увидев начальника финансовой службы дивизии, с которым он уже познакомился, на плацу, генерал поинтересовался:
– Чем это Вы здесь занимаетесь?
– Командир дивизии приказал собрать командиров всех частей и провести с ними занятие по финансово-хозяйственной деятельности, – доложил Смирнов.
Генерал не стал расспрашивать, но, по всей вероятности, принятые командиром дивизии меры его устроили, и история не получила продолжения. Так, что удивительного в нашем полку полным-полно, надо это только увидеть.
– Здесь тоже есть чему посмеяться.
И Пикалов рассказал о встрече с замполитом.
– Что он сказал о причинах пребывания прапорщиков у штаба? – переспросил Епифанов.
– Что ждут указаний от своих начальников.
– Ерунда! Они тянут время до 11 часов. В это время открывается ликёро-водочный магазин на станции. И главная их задача – определить: кого послать за водкой? А указания начальства всегда одни и те же: иди и работай.
Глава 6
Капитан Серов не имел высшего образования и офицером стал не сразу. После окончания школы он поступил в финансовый техникум, закончил его. По распределению он попал в Грузию, в районный финансовый отдел, где стал ревизором. Как молодого и неопытного специалиста его прикрепили к старому опытному ревизору Абашидзе. С ним он поехал в свою первую ревизию в один из отдаленных колхозов района.
В союзных республиках в то время люди разговаривали на двух языках: между собой – на национальном, с людьми не своей национальности – на русском языке. Поэтому Серов никаких затруднений в общении не испытывал. Что касается делопроизводства, то оно велось только на русском языке.
После прохождения необходимых формальностей ревизоры приступили к работе. Серов проверял свои вопросы, Абашидзе свои, он же осуществлял руководство всей проверкой.
Просматривая документы, Серов нашел нарушение и обратился, как и положено, к руководителю.
– Сейчас разберемся! – обрадованно сказал Абашидзе и подозвал к себе главного бухгалтера. Разговаривали они на грузинском языке несколько минут.
– Пополам? – спросил по-русски Абашидзе.
– Пополам, – согласился главный бухгалтер и пошел в свой кабинет.
– Продолжай! Вопрос решён! – сказал Абашидзе, возвращая документы Серову.
Через некоторое время Серов нашел ещё одно нарушение и опять подошел к руководителю. Повторилась та же самая сцена, что и предшествующем случае.
Дождавшись, когда главные действующие лица произнесут сокровенную фразу: «Пополам!», Серов спросил руководителя, о чем они говорили и что значит пополам.
– Это значит, что мы это нарушение не увидели. За это с него причитается!
– Как это не видели, а если перепроверят?
– Ну, и что? Мы проверяем выборочно. Там, где правильно – мы проверяли. Там, где неправильно – мы не проверяли. Мы же не делаем отметок на документах, оформленных на незаконное расходование средств. Поэтому вторичная проверка нам не страшна. Да и сами проверяющие поступят, скорее всего, как и мы.
Серов съездил еще на несколько ревизий с Абашидзе и понял, что работать на своей должности он не сможет. Тут, очень кстати, пришла повестка из военкомата, и Серов ушел на военную службу.
Два года в армии прошли незаметно, служба Серова не тяготила, но, когда срок её стал подходить к концу, он почувствовал, что в Грузию его не тянет и решил поступить в военное училище. Никаких препятствий для поступления не было, и Серов стал курсантом военно-финансового училища. Учиться было легко, т. к. многое из того, что преподавали в училище, он проходил в техникуме. На втором курсе он женился на девушке из своего села. Ровно через девять месяцев после свадьбы он стал отцом и главой семьи.
По распределению он попал вначале в Забайкальский военный округ, где прослужил три года. Это был стаж, который давал право на поступление в военно-финансовую академию. Препятствий не было. Но в то время, когда Серов начал готовиться к поступлению, его вызвали в отдел кадров дивизии и предложили поехать на службу за границу, в Германию. За время службы за границей платили денежное довольствие в двойном размере, по сравнению с размером, выплачиваемым в стране. Кроме того, служба за границей давала возможность приобрести качественные заграничные товары: мебель, посуду, одежду и т. д. Поразмыслив и посоветовавшись с женой, Серов решил ехать за границу.
Из-за границы он вернулся капитаном и получил назначение в одну из частей гарнизона, располагавшегося возле станции Весенняя. Но, служить здесь долго не пришлось. Через месяц после его приезда к новому месту жительства приехала жена и занялась поисками работы. Нашлось место в детском садике – воспитателем. Но, прежде чем приступить к работе, следовало пройти собеседование у начальника политического отдела.
– Будь с ним поделикатнее и повежливее! – предупредила её заведующая детским садом. Что означали эти слова – женщина поняла только после встречи с этим начальником.
В назначенное время она пришла на беседу. Вначале разговор шел о работе, о воспитании детей, о жизни за границей и т. д. Затем подполковник стал в содержание беседы вставлять двусмысленные вопросы. Женщина отвечала общими фразами или смущенно улыбалась, помня наставления заведующей детским садом.
В какой-то момент подполковник Кохриманов, наблюдая за ней, определил, что она созрела для другой беседы. Он встал и подошел к сидящей женщине, которая, чтобы продолжить беседу обернулась к нему. Подполковник сделал шаг вперед и обнял её. Женщина, не сразу понявшая, что происходит, вначале не сопротивлялась, но поняв, чего хочет начальник, дернулась и попыталась оттолкнуть его и вырваться.
– Не ломайся! – услышала она и почувствовала, как он ощупывает её тело.
– Пусти! – выкрикнула она. Но подполковник и не думал её отпускать, запуская руку за воротник к обнаженной части тела. И тогда женщина стала кричать и звать на помощь. Кроме того, она пустила в ход ногти.
В приемной было несколько человек. Услышав крики, один из них распахнул дверь: узнать, в чем дело.
В коридоре поблизости тоже было несколько человек, которые также устремились в приемную. Хотя в момент, когда открылась дверь, подполковник отпрянул от женщины, несколько человек увидели, чем занимался начальник политотдела. Те, кто не видел, но слышал, тоже поняли все. Штаб зашумел. Рыдающая женщина в слезах прибежала в приемную командира дивизии. Через несколько минут о происшедшем знали все.
Такого в гарнизоне еще не было. То, что начальник политотдела использовал свою должность для обольщения молодых женщин, знали многие. Но, чтобы так нагло и используя силу – этого ещё не было.
Минут через пятнадцать о происшедшем уже знал и Серов. Придя в штаб дивизии, он нашел свою жену в кабинете командира дивизии, который пытался её успокоить. Начальник политотдела на всякий случай удалился из штаба – выяснять отношения перед разгневанным мужем он не хотел.
Зайдя в кабинет командира дивизии, он забрал жену и не говоря ни слова, повел её домой. Немного успокоив её, он вернулся к месту службы и сел писать жалобу, которую следовало подавать по команде, т. е. ближайшему начальнику. Зарегистрировав жалобу у делопроизводителя, он пошел к командиру части.
Тем временем командир дивизии принимал свои меры. Офицеров и служащих, находившихся в приемной, он попросил не придавать случившемуся слишком много внимания и помалкивать больше, чем говорить. Затем он вызвал начальника отдела кадров и приказал срочно оформить подполковника Кохриманова в отпуск. Затем позвонил командиру полка, где служил Серов и попросил провести работу, чтобы случившееся не вышло за рамки гарнизона. Поэтому, когда Серов вошел в кабинет своего командира, тот уже четко знал, что надо делать. И он попытался уговорить Серова не придавать большого значению случившемуся, взять пару дней отпуска, успокоить жену и т. д. Однако, цели, поставленной комдивом, выполнить не удалось: начфины не очень-то боялись офицеров с большими звездами. Уговорить или запугать Серова командиру части не удалось, о чем пришлось доложить командиру дивизии. И тогда командир дивизии принял экстренные меры. Он вызвал Серова к себе в кабинет и предложил ему новое место службы – за границей, в Чехословакии. Естественно, что ехать надо быстро. Естественно, что с женой. Естественно, что времени на выяснение отношений с начальником политотдела не будет. С ним он разберется сам.
И Серов согласился. За сутки он собрал свои вещи и уехал в Чехословакию, прослужив в Союзе чуть больше месяца.
Прошло пять лет, и Серов опять вернулся из-за границы и был назначен заместителем начальника финансовой службы дивизии. В штабе округа, где он получал документы, ему назвали только номер части и место её дислокации. Прибыв в гарнизон, он был неприятно удивлен тем, что приехал туда, откуда уезжал. Вторым неприятным сюрпризом стало то, что должности командира дивизии и начальника политического отдела исполняли те же лица, что и пять лет назад. Во время беседы в финансовой службе округа, заместитель начальника полковник Виткин проинформировал его, что его будущий начальник капитан Смирнов – кандидат для поездки на службу в капиталистическую страну.
– Служите! – сказал он, – Будет все хорошо – рассмотрим Вас, как кандидата на должность начальника финансового отдела. Получите должность, а затем и очередное звание. А дальше – видно будет.
Но прибыв к месту новой службы, Серов понял, что повышение здесь он не получит. Командир дивизии и начальник политического отдела помнили были те же, что и пять лет назад. Оба получили очередные воинские звания. Оба помнили его. Хотя он занимал неудобную для них должность зама начальника отдела – ревизора, повышать его выше они даже и не думали. А без их согласия о более высокой должности можно было только мечтать.
В гарнизоне нашлось несколько человек, которые помнили происшествие с женой Серова, и вскоре уже все знали, что в гарнизон вернулись главные герои почти забытой истории. Зная о неприязни к Серову со стороны начальника политического отдела и командира дивизии, офицеры штаба, в том числе и те, с которыми он дружил, открыто не демонстрировали свою дружбу. Сам же Серов, зная, что спрос с него будет повышенным, был со всеми подчёркнуто вежлив и официален, поэтому казался сухим и неприятным офицером.
Глава 7
Два раза в месяц, по субботам, в дивизии проводились парково-хозяйственные дни. В эти дни весь личный состав должен был обслуживать технику. В тех подразделениях воинских частей, где техника была у каждого военнослужащего, они действительно её обслуживали. Но, кроме них, были другие, у которых техники не было или её было так мало, что не хватало на всех. Какая техника была у мотострелкового взвода? Три бронетранспортера и личное оружие военнослужащих. Но бронетранспортеры обслуживали водители, а личное оружие техникой не считалось. Поэтому в этот день выполнялись многие работы, которые к обслуживанию техники не имели никакого отношения: кладовщики наводили порядок на складах, писари – в служебных кабинетах начальников, каптенармусы – в каптерках.
Не было никакой техники и у начальников финансовых служб полков и батальонов. В штабе дивизии была одна единственная вычислительная машина АСКОТА-170. Когда её прислали – многие начальники захотели взять её себе в свои отделы. Но, после знакомства с порядком её работы, это желание быстро пропадало. Машина начала путешествовать из одного отдела в другой, пока не остановилась в финансовом отделе. Может быть, она недолго побывала бы и там, но финансовая служба округа требовала механизировать учетный процесс. Поэтому машину закрепили за этой службой, а в отчетах уже несколько лет указывалось, что имеется вычислительная машина и идет процесс её освоения. Благодаря этому, начальник отдела получил возможность указывать в плане проведения парково-хозяйственного дня работу по обслуживанию этой машины. Второе мероприятие, которое начальник отдела указывал в своем плане, называлось кодификацией руководящих документов. Так как никто не знал, что такое кодификация, план утверждался, и можно было заниматься своими делами. Никто и никогда не проверял, чем же занимаются начальники финансовых служб во время парково-хозяйственного дня. Однажды один из начальников штабов в этот день обошел штаб и, обнаружив в рабочем кабинете начальника финансовой службы полка капитана Денисова, потребовал, чтобы тот немедленно шел либо в автопарк, либо на техническую территорию. Объяснения, что там ему нечего делать, на него не подействовали.
Приказ командира – закон для подчиненного. Начальник штаба не был командиром, но он был прямым начальником для всего личного состава части и его приказы подлежали исполнению. Капитан Денисов прихватил с собой счеты, пару книг учета и стопку документов, пошел в автопарк. Он нашел чистое место на недавно заасфальтированной части парка, разложил документы и книги учета, соорудил себе сиденье из кирпичей, которые валялись рядом и начал что-то подсчитывать. Чтобы документы не унёс ветер, он положил на них камешки и обломки кирпичей. За этим занятием его застал командир части, который поинтересовался: чем это он здесь занимается?
Денисов доложил, что из штаба его выгнал начальник штаба обслуживать технику. Единственная техника, которую он имел – счеты конторские, тринадцати прутковые. Они в полном порядке. Услышав его доклад, командир потребовал, чтобы он шел отсюда ко всем чертям с матерями. Денисов собрал документы и книги и пошел назад в штаб. По пути он встретил начальника штаба, который поинтересовался причиной столь быстрого ухода его из автопарка.
– Меня командир отослал ко всем чертям. Поэтому я иду к Вам! Какие будут ещё приказания? – ответил Денисов.
– Идите на …, в штаб! – ответил подполковник. Больше его в автопарк не посылали.
Парково-хозяйственный день по плану продолжался до обеда. Но на практике, офицеры и прапорщики покидали места работ примерно на час раньше. Временных ориентиров было два. Первой ориентир – время прихода командира дивизии в штаб. После того, как он закончил обход мест проведения парково-хозяйственного дня и уходил в штаб, можно было расслабиться. В это время некоторые офицеры и прапорщики стремились незаметно по какой-либо причине или без неё уйти поближе к дому. Другие начинали кучковаться и объединяться в неформальные группы. Группы эти были давно сложившимися, в них все знали свои функции. Вопрос о том, чем заняться был давно известен, и подготовка к его решению осуществлялась заблаговременно. За день-два закупалось спиртное и закуска. Место проведения мероприятия знали все, в том числе офицеры, не входившие в эти группы и солдаты, которых посылали за ними в случае нештатной ситуации. В подразделениях и казармах оставались только те офицеры и прапорщики, которые несли службу в наряде или были ответственными за порядок.
Вторым временным ориентиром был уход домой командира дивизии и начальника штаба. Как только личный состав узнавал, что эти офицеры прошли через контрольно-пропускной пункт, все работы прекращались. Исключение делалось только для работ по устранению недостатков, на которые указал командир дивизии или начальник штаба.
И сегодняшний парково-хозяйственный день не стал исключением.
Примерно за час до обеда в кабинете, где работал Пикалов, раздался телефонный звонок.
– Заканчивай работу и выходи на крыльцо! Пора на пенёк!
Пикалов вышел на крыльцо штаба. Смирнов был уже там.
– Готов?
– Всегда, готов, когда мне ничего не поручали!
– Будешь так говорить, поручим! А, сейчас пойдем!
Вдвоем они двинулись в сторону контрольно-пропускного пункта. Подходя, Пикалов оглянулся и увидел, что за ними следом идут другие офицеры-финансисты, разделившись на три группы.
Первая группа была совсем близко. Нештатным её предводителем был Епифанов, который рассказывал одну из историй, которая с ним приключилась.
– Вчера понадобились деньги. Поехал в банк. Подхожу к окну, отдаю чек. Минут через двадцать зовут к кассе. Подхожу. Кассирша информирует: деньги может выдать только металлическими рублями. Других нет. Пришлось взять. Приезжаю. Сижу в финчасти, думаю, что с ними делать. Входят три офицера. Один из них спрашивает: есть ли деньги? Отвечаю, что только металлические рубли.
– Давай! – говорит старший лейтенант, – Беру! Только отсчитай мне вначале одну сотню, а потом другую, а потом все остальное.
Даю ему ведомость, он расписался. Отсчитал первую сотню. Тот принял и оставил её на барьере. Затем отсчитал вторую сотню. Тот её тоже оставил на барьере. Офицеры, пришедшие с ним, улыбаются, ждут: что будет дальше? Каждая куча весит килограмма три-четыре.
– Ты помнишь, что я брал у тебя в долг сто рублей? – спросил старлей одного из сопровождающих.
– Да! – ответил тот.
– Забирай вот эту кучу!
– А ты помнишь, что я брал у тебя девяносто рублей? – обратился он к второму офицеру, – Так вот, из этой кучи я беру десятку, остальные твои.
– Давай остальные и я пошел!
Я отсчитал ему еще двадцать рублей, тот положил их в карман и, улыбаясь, отошел от барьера, наблюдая, как его товарищи распихивают металлические рубли по карманам.
– Да, тяжело вам придется! – улыбнулся старлей.
– Они его не поколотили, когда вышли из штаба? – спросил кто-то.
– Вряд ли!
– А что вы сделали с остальными металлическими рублями.
– Пришел отпускник. Попросил зарплату. Я ему: «Только железными рублями!»
– Давай, только положи их в мешок, в котором их вам в банке дали.
Я выдал ему. Он прямо с мешком отнес их жене, и теперь не упускает случая, чтобы сказать жене: «Я тебе деньги мешками носил!»
Продолжая разговаривать, офицеры прошли по улице мимо жилых домов, вышли на окраину городка и подошли к тропинке, которая через кустарник вела к реке. По тропинке они дошли до реки, и пошли вдоль берега. Пройдя немного, они оказались у большой поляны, на которой росло несколько одиноких деревьев. В противоположной стороне от реки было место с низкорослой травой. Здесь из травы торчал пенек, который был конечным пунктом.
Денисов открыл свой портфель, вытащил несколько газет, застелил ими место возле пенька и начал выкладывать на газеты содержимое портфеля: граненые стеклянные стопки, вилки, ножи, рыбные и овощные консервы, хлеб и прочие закуски. Пока он делал эту работу, к месту мероприятия подошла следующая группа офицеров, один из которых тоже был с портфелем. В нем он принес шесть бутылок водки и две бутылки газированной воды.
Несколько офицеров присоединились к Денисову. Они порезали хлеб, открыли банки с консервами, разложили стопки, ножи и вилки.
– Прошу к столу! – скомандовал Денисов.
Офицеры уселись: кто на принесенные плащ-накидки, кто подстелил под себя газеты, кто сел прямо на траву. Денисов разлил водку по стопкам.
– Ну, за знакомство! – произнес тост Смирнов.
Офицеры выпили и принялись закусывать.
Кстати! – обратился к присутствующим Епифанов, – Все ли знают друг друга? Для тех, кто еще не успел познакомиться или представиться, называю присутствующих здесь офицеров, прибывших для дальнейшего прохождения службы.
Он начал показывать рукой на присутствующих и называть их фамилии. Если он не знал фамилию того, на кого указал рукой, то офицер сам называл свою фамилию. У двух офицеров оказались одна и та же фамилия и отчество.
– Вы, случайно, не братья? – спросил кто-то.
– Братья, близнецы Подоприхины Вячеслав и Александр Алексеевичи! – ответил за них майор Смирнов.
Пикалов посмотрел на близнецов. Он привык к тому, что такие люди похожи друг на друга как две капли воды. В данном же случае братья нисколько не походили друг на друга: ни формой лица, ни светом волос, ни светом кожи. У них был только рост одинаков, остальное все различалось. У Вячеслава было удлиненное чистое лицо. У Александра лицо было круглое и все покрыто прыщами. Если бы не слова Смирнова, то никто бы ни в жизнь не догадался об их близком родстве.
– Пожелаем всем прибывшим без проблем влиться в наш дружный коллектив! – сказал начфин танкового полка капитан Березин.
– За это надо выпить! – предложил Денисов.
– А мы и не возражаем! – ответил за всех Епифанов.
Первую стопку Пикалов выпил полностью. Но, когда налили вторую, в голове мелькнуло: «Так, ведь можно хорошо напиться. А, вечером у меня разговор с женой!» Поэтому вторую стопку он выпил на одну треть, а все последующие только пригубливал.
– Сачкуешь? – спросил Денисов.
– Вечером разговор с женой. Надо быть в форме.
– Угораздило же тебя заказать разговор на сегодня!
– Что делать? Не отменять же его!
– Да, уж!
После третьей стопки был объявлен перекур. Шесть офицеров закурили. Оставшиеся временно не у дел повели себя по-разному: одни продолжали сидеть, другие встали и молча ждали окончания перерыва.
– Ну, что! Повеселить Вас? – спросил Епифанов, выпуская изо рта струю дыма, – Слушайте! Однажды я решил повысить культуру обслуживания офицеров и скорость выдачи денежного довольствия.
Купил две пачки конвертов без марок и разложил в них деньги на каждого офицера. Все шло прекрасно: приходит офицер, расписывается в ведомости, отдает контрольный талон, а я ему отдаю конверт. Тот берет конверт, пересчитывает деньги, откладывает заначку в потайной карман, остальные деньги складывает в конверт и несет его своей жене. Первый месяц все только радовались. На второй месяц многие стали вынимать деньги из конвертов и раздраженно кидать конверты на барьер. Спрашиваю: «В чем дело? Чем Вы недовольны?» Ответ дал один старший лейтенант.
– Прихожу я домой и отдаю конверт с деньгами жене. Та берет конверт, пересчитывает деньги. Затем рассматривает конверт.
– А где еще пятьдесят рублей?
– Какие пятьдесят рублей?
– На конверте написано двести семнадцать рублей 60 копеек, а ты мне отдал сто шестьдесят семь рублей!
– Не знаю, что там написано, но я получаю сто шестьдесят семь рублей.
Женщина обменялась сведениями с подругами. У тех была такая же ситуация. Они уже и так подозревали, что часть получки мужья не приносят им и тратят на выпивку. Не знали только: сколько же они утаивают от жен. Мужья упорно твердили, что отдают получку полностью, а надпись на конверте не имеет отношения к сумме их денежного довольствия. Тогда была выбрана делегация из трех женщин, которые зашли в финчасть и потребовали ознакомить их с суммами, которые получают их мужья и мужья их подруг. Объяснил им, что ведомость – это секретный документ и показать её я не могу. Тогда женщины пошли к командиру части. Тот вначале вызвал меня. Я разъяснил, что ведомость показать не могу. Тот сам не очень-то хотел, чтобы женщины узнали: сколько получают их мужья. Поэтому он очень долго беседовал с ними, но ведомости женщины не увидели. Тогда они изобрели новую тактику ознакомления. Иногда некоторые офицеры оставляли доверенности своим женам. Правда предварительно они шли к председателю кассы взаимопомощи и просили его поставить на погашение задолженности такую сумму, чтобы жена получила столько, сколько офицер отдавал ей. Так, вот! Эти женщины, расписываясь в ведомости, всегда старались посмотреть: сколько же получают мужья их подруг. Чтобы не подставлять друзей, я открывал ведомость на нужной странице, ставил птичку в нужной строке и говорил, чтобы получательница расписалась там, где стоит птичка.
– А, где она, где? Не вижу! – твердит женщина, а сама смотрит, высматривает нужные сведения.
Так, что теперь я выдаю деньги по-прежнему: пришел офицер, расписался, отдал талон. После этого я отсчитываю ему нужную сумму. Так спокойнее!»
Он продолжал что-то говорить, а Пикалов вспомнил о скандале, который закатила ему жена накануне окончания учебы в академии. По всей вероятности, в институте, где она училась, их курс недавно прошел тему налоги на заработную плату, и благоверная решила применить свои знания на практике. Она нашла партийный билет мужа и узнала начисленную сумму. Отняв от неё суммы подоходного и холостяцкого налога, она получила сумму, которую должен был получить муж. Сумма отличалась от той, которую приносил и отдавал ей муж на пятнадцать – двадцать рублей. Проверив несколько раз свои вычисления, она пришла к выводу, что муж не полностью отдает ей деньги. Пикалов в этот день задержался на службе. Долгое ожидание разъярило женщину, и разговор сразу перерос в скандал. Пикалов, конечно, оставлял себе незначительную сумму на карманные расходы, но он не считал это обманом жены – в кармане должно быть немного денег на всякий случай, что и сказал он своей жене.
– Но, ты мне об этом никогда не говорил! Откуда я знаю, на какие цели ты их потратил?
– Доверять надо! Я у тебя, между прочим, никогда не требую отчета о том, на какие цели уходят мои деньги. Если сейчас ты начнешь перечислять, наверняка, половину расходов забудешь!
– Я трачу деньги только на нас двоих и ни на кого больше!
– Тебя, как и меня, дома не бывает весь день.
После словесной перепалки жена собрала часть своих вещей и уехала к матери.
Пикалов остался один на несколько дней. За это время он заказал контейнер, погрузил в него вещи, получил документы на отпуск и на дальнейшую службу. Встал вопрос: что делать с женой? Ехать и извиняться – он не хотел, т. к. виноватым себя не чувствовал. В то же время, он ясно осознавал, что если он уедет сейчас в отпуск, который планировал провести у родителей, то поставит свою семью на грань развала. На всякий случай он решил позвонить.
К его удивлению, жена разговаривала с ним так, как будто ничего не случилось.
– Приезжай! – попросила она.
Пикалов приехал. Мать и старшая сестра Вики были дома. Ужин был готов, и через несколько минут теща пригласила к столу. Время текло медленно. Но, наконец, они остались с Викой одни.
– Что за фокус ты выкинула? Я уж думал, что наша семейная жизнь закончилась.
– Не знаю, что на меня нашло. А собственно говоря, ничего особенного ведь не случилось.
– Могло случиться, не позвони я тебе.
– Да, ладно тебе! Мир?
– В отпуск ты со мной едешь?
– Поеду, только ненадолго. У вас в селе со скуки можно умереть!
– Ладно! Мир! – сказал Пикалов. Показывать родителям, что у него непорядок в семье не хотелось. Не стоило родителей волновать из-за своих проблем.
Пока Пикалов вспоминал этот эпизод, Епифанов закончил свой рассказ. Последовало предложение продолжить мероприятие.
После нескольких тостов, слово было представлено Пикалову.
