Но думаю, что он все же найдет чем заняться, например, забор пусть подлатает, ну или двор метлой метёт, чем-то же он все эти годы у моей тетки занимался.
До своей квартиры на окраине Москвы, мой старенький, но вполне ещё бодрый джип Чероки, даже не очень спеша, домчал меня всего лишь за пару часов. Но даже и на этом приключения последних суматошных суток для меня не закончились.
И я это понял сразу же, как только увидел возле своего подъезда странного человека в черной рясе, вольготно расположившегося на общественной лавочке, которую он перед этим, видимо, совершенно беззастенчиво отжал, у постоянно тусующихся на ней местных кумушек, постоянно перемывающих кости всем окрестным жильцам и жиличкам.
Причём, насколько я мог судить, стиль в одежде, данного странного человека, не волновал вовсе. Так как белые кроссовки, синие джинсы, и черная ряса, подпоясанная обычной джутовой верёвкой, не сочетались вовсе, но парня, по возрасту не намного старше меня, это, кажется, совершенно не волновало.
Глава 7.
Орден, но не наградной
– Филатов Белояр Ярославович? – как только я подошёл ближе, он встал, и протянул мне руку для рукопожатия.
– Он самый – пожал я протянутую мне руку.
– А я, отец Сергий – очень добродушно улыбнулся мне этот человек в чёрной рясе.
– Радонежский? – тут же попробовал пошутить я.
– Радонежский – тут же очень серьёзно ответил мне священнослужитель, и ещё более серьёзным голосом добавил.
– То есть, его потомок в десятом колене.
Шутить мне сразу же расхотелось. Я слегка прокашлялся, чтобы заполнить неловкую паузу, а затем сказал.
– Но что ж, отче, пройдемте в мой дом.
– А и пройдемте – совершенно не чинясь, последовал за мной этот молодой священнослужитель, где усевшись за кухонный стол, тут же перешёл к делу.
– Так вот, Белояр – начал он говорить менторским тоном наставника.
– Вы, наверное, уже поняли, что являетесь, как бы и не совсем человеком, то есть человеком с расширенными возможностями, которых нет у других людей.
– Ага – соглашаясь с очевидным фактом, только и буркнул я, а потом, опираясь на знаменитый сериал, и не менее знаменитую книгу добавил.
– Ведьмаком.
– Не Ведьмаком, а Кромешником – отец Сергий, назидательно поднял кверху свой указующий перст.
– Ведьмаки, это у них – и он пренебрежительно махнул себе рукой за спину, с удивительной точностью указав на запад, а значит и на Европу, а потом продолжил.
– Да, и в основном Ведьмак, это просто та же самая ведьма, но только мужского рода, так что не все из них могут видеть мир Нави, а уж тем более противостоять тварям таящимся в нём.
– Ты же Белояр – указующий перст отца Сергия уперся мне в грудь.
– Кромешник, воин, стоящий на кромке между мирами, а стало быть, защитник нашего мира, от тварей из их него, или даже их.
– Так как мир вселенной Нави, подобно нашей, многолик и многообразен.
– Так вот Белояр – священник убрал свой палец от моей груди, и полез во внутренний карман своей рясы,
– Теперь твоя работа, а можно сказать, что даже и жизнь, это борьба с силами зла.
– В этом телефоне – отец Сергий положил передо мной вполне себе солидный смартфон, не очень дорогой конечно, но вполне себе престижную модель, да ещё и в металлическом противоударном корпусе, а затем продолжил.
– Всего два номера, первый мой, как твоего куратора, а второй, Змея Горынича, архивариуса нашего Ордена.
– Заедешь к нему завтра, получишь причитающейся тебе инвентарь.
– Бывай Кромешник.
И с этими напутственными словами, отец Сергий, просто встал со стула, и вышел из моей квартиры, а я всё сидел и сидел, и никак не мог взять в голову. Кому это я должен позвонить? Огромному, трёхголовому дракону, что ли, да ещё в придачу и огнедышащему?
Но осмелев, в конце концов, я нажал на кнопку вызова. Прошло три гудка, а затем, вполне себе женственный и мелодичный голос объявил.
– Приемная фирмы «Горын и компания» слушает.
– Эээ – неуверенно промычал я, не зная с чего начать.
– Здравствуйте. Меня зовут Белояр – наконец-то выдавил я из себя.
– Господин Белояр! – тут же весело откликнулся смартфон.
– Вам назначено на завтра, на десять утра, адрес нашей фирмы сброшу вам на почту.
– Доброго вам дня – ещё раз прощебетал нежный женский голосок, и экран смартфона погас.
А я, протянув мультяшное – чудеса, наконец-то завалился спать, ну и что, что днём и в одежде, нервы-то не железные. Вот только хорошо выспаться, так сказать всласть, мне все же не удалось. Так как ближе к вечеру на мой рабочий смартфон пришло простое и лаконичное сообщение.
– Гули, сегодня! – а ниже координаты неизвестной мне деревни.
Впрочем, уже вполне себе известной и зачищенной. Какого-либо оружия, вдобавок к смартфону, отец Сергий мне не выдал. Так что, мне пришлось проявить смекалку и изобретательность, и изготовить его самому.
А именно, основательно порывшись в своем гараже, найти там обрезок дюймовой водопроводной металлической трубы, длиною примерно с мой рост, и отрезав один её край под углом в 45 градусов, смастерить из неё себе этакое цельнометаллическое копьё.
С которым я и отправился на первую в своей жизни охоту на кладбищенских гулей.
Вот так я и стал Кромешником, вот так в одночасье моя жизнь и изменилась, впрочем, о чём я в дальнейшем ни разу не пожалел. Так как это очень важно, знать и ощущать себя на своем, именно твоем месте, предназначенным тебе судьбой. А не выпавшим тебе по воле случая, рождения, или по чьей-то начальственной самодурственной прихоти.
Ну, что ж, на этом вечер моих воспоминаний, а вернее ночь, закончились, так как край темного ночного неба, пока ещё не охотно, но уже все же начал алеть, видимо, в предвкушении неминуемой зари.
И я, понимая, что спать уже бессмысленно, быстро загрузился в свой джип, и поехал в Москву, в которой, уже через несколько часов, меня ждала встреча с вполне себе реальным Змеем Горынычем.
Глава 8.
Горыныч, но не змей
– Проходите, господин Белояр – снова услышал я, уже знакомый мне женский голос, когда, все же найдя с помощью навигатора, вполне себе обычный с виду особняк, скромно располагавшийся в одном из переулков старой Москвы, вошёл в него, и предстал перед женщиной-мечтой.
Высокой, стройной, затянутой в чёрный кожаный костюм, с крепкой практически идеально-круглой грудью, так и рвущейся из него, и бедрами до скрипа обтянутыми чёрной кожей узких штанов.
А ёщё у неё была просто таки грива таких же чёрных, как и её одежда волос, которые свободно свисали до самой талии, и под дуновением небольшого вентилятора, по случаю летней жары стоящего тут же на рабочем столе, слегка шевелились, словно клубок длинных и хищных змей.
Да и вообще, весь образ этой манкой женщины так и кричал, что передо мной сейчас стоит та самая настоящая горгона-медуза, превращающая в камень любого ей совсем или же даже чуть-чуть неугодного.
Тем более, что глаза этой роскошной и экстравагантной женщины были скрыты чёрными солнцезащитными очками, и это в здании практически не имеющего окон, что только подтверждало мои тревожные опасения.
– Проходите, господин Белояр, вас уже ждут!
Вновь повторила эта загадочная женщина свою дежурную фразу, довела меня до высоких, едва ли не четырёхметровых щедро-позолоченных двустворчатых дверей, легко открыла их, и словно заправский мажордом громко прокричала внутрь.
– Господин Белояр, кромешник, к господину Горыну, с визитом.
А затем, отступив на шаг в сторону, пропустила меня вперёд, и быстро, как будто бы боясь, что я передумаю заходить, закрыла за мной двери.
Клац! Громко лязгнули сошедшиеся за моей спиной дверные створки, и я оказался в большом кабинете, или даже можно сказать, что в малом зале, убранство которого просто таки поражало своей аскетичностью.
В том смысле, что в нём не было каких-либо бесполезных с точки зрения функциональности шторочек, оборочек или рюшечек.
А был простой, тёмный, дубовый паркет, со стоящим на нём широким дубовым столом, монументально вырастающим из него в самом центре зала. За которым, в креслах с очень высокими спинками, сидело трое мужчин, в одинаковых светло-бежевых костюмах.
Были они очень высоки, своим ростом могущие сделать честь любой баскетбольной команде, имели длинные белые волосы, заплетённые во множество дред, и поэтому свободно свисающих им на грудь.
А еще, все они, имели одинаковые, желтые, змеиные глаза, с вертикальной чёрточкой чёрного зрачка посередине. Причём все они были близнецами, причём близнецами не только по внешности, но даже и по мимике.
Так как они совершенно одинаково повернули свои головы на звук захлопнувшихся за мной дверей, и так же одинаково вопросительно уставились на вошедшего меня, словно дистанционно измеряя, взвешивая, и даже как бы пробуя на вкус.
И всё это действо было произведено настолько точно, выверено и одинаково, словно они и вправду были тремя головами одного тела.
– Так вот ты каков, современный Змей Горыныч! – тут же подумалось мне, после чего я уверенно направился по направлению к широкому овальному столу, за которым меня ждал такой странный бледный триумвират.
Где, так и не дождавшись вежливого приглашения присесть, нагло уселся на единственный стул, стоящий напротив всей этой троицы. И тут же в довесок по-простецки им кивнул, мол, здорово ребята, начинайте, чего там у вас.
Но на троих блондинистых близнецов, моя выходка, никакого впечатления не произвела, ну или они просто не показали вида. Зато, вместе и одновременно, тут же заговорили, причём с одинаковой громкостью и одинаковой тональностью, словно бы у них было не три разных голоса, а один на троих.
– Здрав будь новый кромешник, исполать тебе воин земли русской.
– Получи меч свой.
– Получи нож свой.
– Получи щит свой.
И каждый из братьев, произнеся свою фразу, торжественно положил передо мной по одному предмету.
– А вот за это, вам большое спасибо, мои змееглазые друзья – тут же подумал я про себя.
И тут же схватил нож, бывший ко мне ближе всего, и вытащил его из ножен. В глаза радостно бросился сероватый зубчатый рисунок очень высококачественной стали, говорящий о том, что я в своих руках держу знаменитый булат. Который умели делать раньше, и совершенно не умеют делать сейчас.
Плюс, серебристый блеск лезвия говорил о том, что в нём содержится и серебро. Вот только я совершенно не понимал, как этим змееглазым одинаковым людям, удалось соединить два совершенно не сочетаемых металла.
Да, и формой клинка, нож был хорош. Широкий, постепенно сужающийся к острию, он напоминал большой волчий клык, только остро заточенный с обеих сторон.
А ещё, таким клинком, сильным ударом, запросто можно было пробить даже кольчугу. Уж я-то знаю, так как сам, уже несколько лет, плотно занимался историческим фехтованием.
Следующим же из подарков Змея Горыныча я взял в руки меч. Правда, до звания Кладенца, ему было далековато, так как его клинок в длину не превышал и полуметра, зато такое оружие запросто можно было спрятать под курткой, и смело носить, даже в городе.
Да, и при схватках в лесу или замкнутом пространстве, короткий клинок завсегда был лучше, чем длинный. Ну и, конечно же, узорчатый блестящий цвет стали говорил о том, что этот меч выкован из того же легендарного булата, что и подаренный мне ранее нож.
А вот щитом оказался всего лишь амулет, действительно выполненный в форме рыцарского щита, который так любят изображать на различных гербах, различные силовые структуры и ведомства.
В центре которого был выгравирован длинный крест, полностью увитый виноградной лозой, причем его самый нижний длинный конец был заострён. Отчего, и весь крест воспринимался не как смиренный символ распятия, а как обычный боевой меч.
Как там было написано в Библии – «не мир я вам принёс, а меч». Вот эти слова, как раз, как нельзя лучше, и подходили к данному символу. Крепился данный амулет-щит к короткой плоской цепи, которая, плотно обхватив мою шею, образовала вокруг неё, что-то на подобии надёжного широкого посеребрённого ошейника.
Глава 9.
Всякое разное
– То, что надо, против вампиров – тут же подумалось мне, вот только острых шипов наружу не хватает, был бы вообще класс.
И тут же, как бы уловив ход моих мыслей, крайний левый от меня близнец, ну или голова единого существа, даже не знаю, как к ним теперь относиться и их правильно называть, положил передо мной ещё одну плоскую цепь, как раз с короткими, но острыми, коническими шипами наружу.
О, как! Я с удовольствием подтянул к себе запасную цепь. Это ж надо, как у них тут всё продумано. Значит, коли хочешь носить амулет где-то при людях, вот тебе обычная цепь, а коли соберёшься в опасный поход, вот тебе и боевая.
Досконально рассмотрев доставшиеся мне подарки, я наконец-то оторвал свой жадный взгляд от них, и пристально посмотрел на блондинистых хозяев одной большой комнаты, ну или хозяина.
Тьфу ты, ну почему отец Сергий, не объяснил мне, кто сейчас передо мной, они или оно.
– Я что-то должен ещё сказать или сделать? – спросил я у трех, сидящих передо мной одинаковых близнецов, и те синхронно, одинаково отрицательно покачали своими блондинистыми головами.
– Ну, тогда благодарствуйте и прощевайте! – вставая со стула, ввернул я фразу из какого-то старого фильма про княжескую Русь, и три головы опять очень одинаково слегка склонились передо мной.
Я тоже слегка поклонился современному Змею Горынычу, и вышел за дверь, которую передо мной тут же распахнула местная, эффектная, черноволосая секретарша, так и не показавшая мне свои глаза.
До своей квартиры я ехал не спеша, чтобы у меня было время над всем подумать, и всё в памяти утрясти, так как слишком уж много всего на меня свалилось. Причём, не просто за последнее время, а буквально, за несколько последних суток.
И вот, стоило только мне немного успокоиться, и переступить порог своего родного жилища, как тут же пиликнул сигнал выданного мне отцом Сергием смартфона, на экране которого вновь высветилось очень короткое сообщение.
– Упыри, старое Земское кладбище.
И ниже, видимо, чтобы я не заблудился, координаты для навигатора, этого самого старого погоста.
Да уж, подумалось мне, видимо мой орденский куратор был большим поклонником греков из области Лакония, так как никакой дополнительной информации, хотя бы о том же количестве кладбищенских упырей он не написал. То ли сам не знал, а то ли просто считал, что я сам должен во всём разобраться.
– Ну, что ж – вслух произнёс я, устало опускаясь на свой любимый диван, и беря в руки свою книгу знаний.
– Какая разница, упыри или гули, всех поубиваю.
– Большая разница – тут же ответил мне тонкий голос моей слуги, незаметно появившейся откуда-то сбоку.
– Гули, это всё равно, что шакалы.
– Они опасны только своим количеством, и то, если только ослабленному ранами или возрастом человеку, и то если загнать их в угол.
– А вот упыри, это уже совсем другое дело – моя слуга, назидательно подняла вверх свой маленький указательный пальчик, и пошла по кругу по моей комнате.
Своими маленькими ладошками осторожно, и как бы невзначай касаясь мебели, подоконников и батарей отопления. Затем она остановилась, внимательно изучила пыль на своих руках, и тут же командно рявкнула.
– А ну, явись-проявись, хозяин местный!
И не успел я ещё толком моргнуть, от её такого странного поведения, как в комнате появился ещё один низкорослик, по всей видимости местный домовой, вот только от того же оставшегося в деревне благообразного Аристарха, он отличался разительно.
Ибо, не было на нем никакой праздничной рубахи с петухами, а была обычная дерюга, а вот лапти были, правда, не сияющие липовой белизной, а наоборот, пожухшие и потемневшие.
Да и вообще, представший перед нами домовой, или, наверное, вернее будет сказать квартирный, был весь какой-то всклоченный, замороченный, заморенный и запыленный. Словно бы он только что таскал мешки с мукой, а тут мы его раз, и отвлекли.
– Вот – Жозефина показала появившемуся домовому свои грязные ладошки, и больше не говоря не слова, тут же вцепилась ими ему в его чёрную с проседью бороду.
– Ааа! – тут же заорал не ожидавший такой подставы домовой.
– Я тебя научу, как службу нести! – громко шипела ему в лицо моя строгая слуга.
– Пусти! – рычал в ответ, пытавшийся спасти свою бороду домовой.
Прямо, как кошка с собакой, подумалось мне, прямо вот точь-в-точь. Я все это время продолжал лежать на диване, не вмешиваясь в дела маленьких потусторонних сил.
Но вот наконец-то Жозефина все же отпустила местного лишенца, и тот отпрыгнул от неё в самый дальний угол.
– Что ж ты борода, совсем за вверенным тебе хозяйством не смотришь? – уткнув руки в боки, словно сварливая жена, встретившая с попойки своего мужа, обличающее заявила она.
– Так-то был бы дом, смотрел бы, а это что, так себе, коробка каменная, да жильцы в ней меняются, не успеешь привыкнуть.
– А дом, он деревянным должен быть, большим и родовым, дедов и прадедов помнящий – и местный домовой ей-ей едва слезу не пустил, прямо у нас на глазах.
– Звать то тебя как? – слегка смягчившись, спросила Жозефина.
– Феоклистом – шмыгнул носом домовой, пытающийся толстыми пальцами-сосисками разгладить свою отвоеванную всклокоченную бороду.
– Так вот Феоклист – елейным голоском, начала говорить моя слуга.
– Деревянный дом или каменный, картонный или соломенный, а порядок в нём быть должон! – и Жозефина подчеркнуто сильным ударением выделила последний слог последнего слова.
– Усёк? – закончила свою отповедь, маленькая женщина с кошачьими ушками на макушке, и недобро посмотрела на зажатого в угол домового.
– Усёк – тут же ответил тот, смотря на разбушевавшуюся невысокую даму, словно мультяшная мартышка на удава Ка.
А мне подумалось, интересно, а почему в деревенском доме, ни домовой, ни дворовой так себя не вели, да и Жозефина там на них совершенно не наезжала. Может быть, это из-за того, что там у них с порядком всё было в порядке, и вины за собой они не чуяли.
А беспорядок для домового большой косяк, и поэтому этот Феоклист, и терпит такое с собой обращение. Ох, мало я ещё знаю об открывшемся передо мной удивительном мире, мало. Нужно всё бросить, и основательно засесть за книгу, и не выходить из дома пока не прочитаю её от корки и до корки, а то пропаду, как-нибудь, ни за грош, и даже не буду знать почему.
– Сгинь-пропади! – наконец-то отпустила Жозефина проштрафившегося домового, и вновь пошла неспешным хороводом по комнате. Я перевёл свой взгляд на проштрафившегося домового, а того в углу уже и не было.
– Вот дают! – вновь удивленно подумал я про себя.
– Как же у них это получается? – встал на любую тень в комнате, и как будто бы тебя в ней и не было.
Глава 10.
Обряд
– Так, что там с упырями? – напомнил я Жозефине начало нашего разговора, ожидая того, что она, как слуга, расскажет мне что-нибудь полезное.
– Упыри, это плохо – задумчиво и про себя, произнесла маленькая женщина, одетая в красивый славянский сарафан, и внезапно остановилась перед сумкой, в которой лежали дары от альтернативного сказочному Змея Горыныча.
– Ого! – Жозефина, аж взвизгнула от охватившей её радости, и даже подпрыгнула на месте, словно ужаленная пчелой.
– Это оно, настоящее булатное оружие, от самого трёхголового!
Маленькая женщина бегом подбежала ко мне схватила за руку, и силой стянула с дивана. Это хорошо ещё, что я успел встать на ноги, а то так и потянула бы меня по полу, как мешок с картошкой. Шучу, конечно же, но сила у моей слуги была, была и не малая.
– Что же ты медлишь хозяин! – рассерженной пчелой вилась вокруг меня эта женщина-кошка.
– А если война, а если враги, а оружие ещё не твоё?
– Как это не моё? – удивился я.
– Моё это всё.
Достал я из сумки меч и гордо показал его рассерженной Жози.
– Не твоё! – вновь упрямо заявила та, и даже топнула ножкой, как бы этим ставя жирную точку в нашем с ней споре.
– Пока не напоишь его своей кровью, оно не твоё.
– Давай хозяин, режь руку – и эта нахальница даже подтолкнула меня в спину.
– Чего! – весенним лосем взревел я, убирая меч обратно в сумку, и пряча обе руки себе за спину.
– Не собираюсь я ничего себе резать, ты что, вампирша что ли? – я подозрительно уставился на свою неистовую слугу.
И та, видимо, поняв, что гнуть меня, как Феоклиста, у неё не получится, тут же сменила свою тактику. Она потупила взор, выпрямила спинку, сложила руки у себя на животе, и словно примерная школьница-отличница, быстро затараторила хорошо заученный урок.
– Издревле все воины, свое оружие поили своей же кровью, таким образом, устанавливая личные отношения между собой и им.
– Ибо кровь, всегда защищает кровь, и такое оружие уже не подведёт.
– Оно не вывернется из руки в момент удара, и не заскользит от крови врага, и даже само вернется в руку, если враг его выбьет.
– Чего, чего? – я с удивлением уставился на маленькую женщину с кошачьими ушками на макушке.
– Так это что, как в фильме про Тора, что ли, вытянул руку, и молот, в смысле меч, сам прилетит в неё?
Жозефина же, на мой вопросительный взгляд и тон, ничего мне не ответила. Мол, сказала, что знала, хозяин, а ты понимай, как знаешь. Я опасливо поглядел на острые железки в своей сумке, а потом осторожно достал нож, и сразу же, пока не передумал, провел его лезвием по своей ладони.
– А теперь меч! – тут же пискнула из под моей руки Жозефина, заворожено наблюдая, как моя кровь, словно в губку, впитывается в серую стальную полосу.
– Да, щедреё напитывай оружие, хозяин, щедрее, потом не пожалеешь!
Я вынул булатный меч из ножен, и кровоточащим разрезом на ладони, провел от его рукояти и до острия, да с обеих сторон лезвия, как и говорила моя слуга, щедро напитывая оружие кровью.
Холодное лезвие меча с благодарностью впитало в себя мою кровь, не позволив даже капли её скатиться на сторону, а затем, слегка блеснув, несильно задрожало в моей руке, словно бы я сейчас держал в ней не полосу мертвого металла, а самое настоящее живое существо, еле слышно урчащее в ней.
– Я нарекаю тебя Жалом! – изрёк я фразу, сам не знаю почему, то ли не желая портить торжественность момента, а то ли просто, в своё время, сильно перечитав Хоббита.
Мой меч ожидаемо, ничего мне не ответил, но интуитивно, по блеску его стали, мне показалось, что ему новое имя понравилось.
А вот Жозефина, от такой моей экспрессии, аж восхищенно захлопала в ладошки, и даже слегка попрыгала на одной ножке, словно очень юная школьница, впервые получившая пятерку.
А затем, выдав торжественное – свершилось, быстро приволокла мою магическую книгу, и ткнув пальцем в нужный заговор, протянула её мне.
«Ой, рука моя, не боли, не сверби ты,
Не мучай меня раба Божьего Белояра.
Как убывает луна на звездном небе,
Так и боль моя пусть отступает.
Да будет так».
Быстро прочитал я, показанные мне строки, и, о чудо, кровь на моей ладони остановилась, а рана прямо на глазах затянулась, оставив после себя на память белёсую нитку шрама.
Отчего теперь, уже пришла моя очередь радостно подпрыгивать от увиденного.
– И что, любой так может? – спросил я у Жозефины, тыкая пальцем в только что прочитанный заговор.
– Любой не может, а только наделённый силой – авторитетно заявила моя слуга, интонацией выделив слово «силой», закрыла книгу, и унесла её обратно.
Ну, а я начал готовиться к ночной охоте на упырей.
Глава 11.
Упыри – это вам не гули
Кольчужные штаны, и самая настоящая кольчуга с длинными рукавами, и даже кольчужным капюшоном, у меня были ещё от моих занятий историческим фехтованием. Так что, какой-никакой, а защитой я был обеспечен.
Меч и нож, я получил от Змея Горыныча, так что, и со средствами нападения у меня тоже всё было в порядке. Никакой дополнительный источник света, в виде какого-либо фонарика, я с собой брать не собирался. Так как теперь, после обретения силы, видел в темноте не хуже кошки.
А вот амулет, я снял его с шеи и повертел перед глазами, не совсем понимая его предназначение, а потом снова повесил на место, здраво рассудив, что раз выдали, значит, он для чего-то да нужен. Тем более, что проходящая мимо Жози, заметив мои манипуляции, авторитетно произнесла
– Нужная вещь, пригодится, у всех моих хозяев такой был.
– Именно такой? – удивленно спросил я у маленькой женщины.
– Именно амулет – спокойно ответила та, а затем, указав пальчиком на груду боевого железа, сейчас ворохом лежащего на столе перед моим диваном, добавила
– Арбалет нужен, ну или мушкет.
– А что – подумалось мне, мысль-то здравая.
Арбалета у меня, конечно же, не было, да, и мушкета тоже. А вот хорошая двустволка, доставшаяся мне ещё от деда, при жизни бывшего заядлым охотником, была. Я быстро порылся на антресолях, и с удовольствием достал давно не разворачиваемый свёрток, вот она родимая.
Иж-27, вертикалка, двенадцатый калибр, с широким деревянным ореховым ложем и пистолетной рукоятью. Я порылся по ящикам стола в поисках патронов, и нашёл всего лишь пять штук. Причём два из них были с обычной мелкой дробью, и поэтому совершенно не подходили для будущего ночного дела.
– Жози – окликнул я свою слугу.
– А большими стаями упыри живут?
– Большими – тут же появилась та рядом со мной.
– В средние века, они зачастую выедали целые деревни, отчего их численность росла, как на дрожжах, и доходила аж до нескольких сотен.
– А один раз, один из моих бывших хозяев, тогда служивший в одном из рыцарских орденов, вместе с братьями по оружию штурмовал целый улей этих тварей, в несколько тысяч голов, образовавшийся в одном из заброшенных городов.
– Вернее тот город, изначально заброшенным не был, но, как только до него добрались упыри, быстро таким стал.
– Так как упыри это не гули, и они зачастую не доедают труппы до конца, а лишь надкусывают их, отчего такой не догрызенный трупп лежащий бесхозно, и не захороненный в освященной земле, уже через несколько дней сам становится упырём.
– Но обычно всё начинается с 3-4 этих представителей низшей нежити, которые если их не остановить быстро превратятся уже в 3-4 десятка.
Брр, жуть какая-то, это, что за страшную картину она мне здесь сейчас нарисовала. Я посмотрел в ближайшее окно. А ведь смеркается, однако, пора бы и выдвигаться.
Упыри атаковали меня сразу же, стоило только мне зайти за старую кладбищенскую ограду. И да, права была Жози, упыри, это вам не гули. Хотя издалека, и те, и другие, были очень похожи.
Голое, по хищному сутулое, и очень бледное человеческое тело, да видоизменённые, по жабьи широкие звериные челюсти, до краёв полные острых конических зубов.
Вот только если гули имели длинные и прямые когти, слегка затупленные от постоянного разрывания могил, то у упырей когти были острые и хищно загнутые, идеально подходящие для разрывания живой плоти.
Бабах! Слишком громко, особенно в ночной тишине, выстрелило моё ружьё, отчего первый из уже набегающих на меня упырей, тут же получил сноп крупной картечи прямо в свою грудь, после чего тут же свалился под ноги своих монструозных товарищей.
Вот только к моему разочарованию не издох сразу же, а неуклюже повозившись на земле, стал медленно подниматься. Ну да, свинец, однако, это вам, конечно же, не серебро. Ну, хоть покалечил его, и на том спасибо.
Зато мой второй выстрел, точно пришедшейся прямо в голову второму упырю, и начисто её снёсший, показал мне, что зря я гнал на такой прекрасный металл, как свинец. Так как тело низшей нежити, полностью оставшееся без головы, тут же затихло, и начало быстро чернеть, осыпаясь легким пеплом.
Ну, а дальше, перезаряжать ружьё было уже просто некогда, да и делать это ради одного единственного оставшегося патрона было просто бессмысленно. Поэтому я быстро закинул верную двустволку себе за спину, вместо неё выхватил меч и нож, и тут же крутанул ими секущую восьмёрку, точь-в-точь, как меня учили в клубе исторического фехтования «Ратник».
