Страница 3 из 3
Наши души превратились в ежики,
И иголки их, словно ножики.
Не обняться нам и не согреться.
Ножи-иголочки пронзают сердце.
Я скучаю по тебе прежней,
Я скучаю по твоей нежности.
Но молчу, не издав ни звука.
И потому еще сильней мука.
С любимой женщиной я прожил месяц,
Не уставая куролесить,
Петь песни и цветы дарить,
Чтобы секунду каждую с любимой быть.
Но и любовь нам не давала спуску
На знаменитом Кловском спуске,
Близость возведя почти в искусство.
Но и готовила она, конечно, вкусно.
Звучала музыка эпохи Возрождения,
Всё превращая в колдовство и наваждение.
И права не было у нас на возражение.
И чтобы счастье не закончилась постелью,
Я рисовал её старательно пастелью,
Когда она, в большой моей рубахе,
Напоминала чем-то Гойевскую маху,
Тонкую курила сигарету.
Смеялась: «Извини что я полураздета».
Я, конечно, извинял её за это.
Но рука с карандашом дрожала.
А, значит, страсть опять вонзила в сердце жало.
…Мы, как могли, спасались от любовного огня,
И ночь была светлее дня…
Хочешь правду
О жизни нашей
Совместной?
Вникнув в суть её,
И не будучи
Склонным к лести,
И тем более уж –
К нравоучениям
И назиданиям,
Бог нам дал её
Попросту в наказанье.
Без лишних
Наставлений и угроз.
Он предусмотрел,
Что мы состаримся,
Но не вместе.
И умрём,
Конечно же, но только –
Врозь.
Я, наверно, делаю ошибку,
Что, не спрося своих родных,
Меняю на её улыбку
Все жития земных святых.
Пускай грешна она, о, Боже!
Но Ты позволь мне с нею быть.
Её пороки мне дороже,
Чем истины златая нить.
Мне даже правда не заменит
Её волос сплошной поток.
Пускай и мне она изменит,
Пометив пулею висок.
Твое всегда будет твоим,
И твоим навсегда останется.
Что дано одному, не дано другим,
Что двоим – одному не достанется.
Даже чужие целуя губы,
Глядя в глаза, которые лгут,
Будь там, где тебя любят.
Спеши туда, где тебя ждут.
Да, мы все происходим от Евы:
Любые – правые и левые.
Но мы также признаем и роль Адама,
Чтоб интеллигента отличить от Хама.
Ну, а если говорить всерьез,
То все мы родом из наших грез.
Из того, о чем переживаем,
Потому до ста не доживаем.
Осенних листьев уходили рати,
Дождь бился на кресте оконных рам,
Как будто все сто сорок тысяч братьев
Всю ночь его хлестали по щекам.
Опять плескалась в лужах темнота,
И истекала холодом сомнений,
Так не хватало лунного бинта,
Чтобы спасти ее от заблуждений.
А ветви все тянулись к небу
Подобно стаям журавлиным.
Сыра земля, заждавшись снега,
Молилась Богу ночью длинной.
И все гнала осенних листьев рати
И головою в окна бился дождь,
Как будто все сто сорок тысяч братьев
Ему вонзили прямо в сердце нож.
О чем ты думал, и на что надеялся,
Пройдя в этот мир,
Светлый, как смех ребёнка,
И невинный, как улыбка девушки,
И вечный, как вечно детство?
Ты надеялся, что мир будет твоим миром?
Но ты был неправ. Ты ошибался в самом главном –
В себе. Ты не выдержал одиночества вдвоём.
Ты оказался слабым, а твоё бессмертие липовым.
А солнце твоё – сусальным золотом.
А сам ты – нищим, который уверен, что он богат.
И бесконечно несчастным, который ощущает себя
На седьмом небе, и плачет от радости, что он жил,
Живет, и пребудет в этой жизни еще один день,
Еще один год, еще одно тысячелетие,
Еще одну вечность…
Пришел незваный,
Уйду непонятый
В лугах туманных
Гуляют кони мои,
Им бы на волю,
А они стреножены,
Другую б долю им,
Да хлещут вожжами.
Да лупят так,
Что нету мочи,
И без рассветов
Уходят ночи.
Никак не справиться
С тоской проклятою,
Луга некошеные
Пахнут мятою.
Но мой возница
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
