Где она могла быть?
Я заметила мужчину, прогуливающегося мимо меня, одетого в дизайнерский серый костюм и розовый галстук.
Чернокожий официант принес бокал шампанского, он грубо отмахнулся от нее.
Через три шага белый официант принес такой же поднос с шампанским.
Мужчина немедленно схватил это.
Я приподнял брови.
Он расист? Или он просто понял, что сейчас ему хочется шампанского?
Несмотря на это, я мог сказать, что он был снобом в искусстве.
От него исходила претенциозность.
Скоро он разразился бы напыщенной критикой из-за того, что мои скульптуры не соответствовали его узкому определению искусства.
Я наблюдал, как он разглядывал одну из моих скульптур. В его глазах сверкнула жадность.
Нет. Он не критик. Он покупатель.
Мое презрение к нему возросло.
Такие люди, как он, покупали произведения искусства, потому что ожидали, что их ценность со временем возрастет. Это позволило бы им продавать их с прибылью. Для него моя скульптура не выходила за рамки его разума и не заставляла его глубже задумываться о мире.
Для него это были акции или недвижимость.
Его не волновала кровь, которая пролилась при создании произведения, все дело было в том, чтобы покупать дешево и продавать дорого.
Еще одна чернокожая официантка, жонглируя подносом, уставленным напитками, направилась в его сторону.
Дьявольская улыбка расплылась по его лицу.
Я приподнял брови.
Он огляделся по сторонам, и когда она начала проходить мимо, он похлопал ее по заднице.
Какого хрена?
Волна ярости вскипела во мне.
Я увидел испуганное выражение лица официантки, мгновенную паузу в ее походке, прежде чем она быстро убежала.
Гребаный кусок дерьма.
Никто другой не заметил.
Но я сделал.
И я не мог бездействовать.
Разозлившись, я положила зажигалку обратно в карман и направилась к нему.
Комната, казалось, расплылась, голоса вокруг меня превратились в отдаленный гул.
Все, что я видел, был он, ухмылка все еще не сходила с его лица, уже сканируя комнату в поисках, вероятно, своей следующей цели.
Я остановилась перед ним, загораживая ему обзор. “Наслаждаешься шоу?”
Он на мгновение прищурился на меня, пытаясь узнать меня. “А ты кто?”
“Художник”, – ответила я ледяным тоном. “Тот, кто не одобряет сексуальное насилие на моем показе”.
“Сексуальное насилие?” Его глаза слегка расширились, но он быстро оправился, изобразив фальшивый смех. “Давайте не будем такими … разбуженными. Это все забавы и игры”.
“Не для нее”, – прорычал я. “И не для меня”.
“Посмотри сюда —”
“Вам повезло, что я на испытательном сроке из-за того, что ударил другого идиота на моем последнем показе. Очевидно, я должен доказать суду, что я не сумасшедший с проблемами гнева”. Кипя от злости, я подошла ближе. “Но, если я когда-нибудь поймаю тебя, когда поблизости не будет свидетелей, я проявлю изобретательность”.
Он открыл рот от шока.
“Уходи”. Я приказал. “Прежде чем я решу, что меня не волнуют последствия”.
Моя угроза тяжело повисла в воздухе между нами.
Дрожа, он отступил назад. “Я-я собирался купить много. Вы теряете несколько потенциальных продаж —”
“Некоторые вещи важнее, чем гребаный ценник”. Я сверкнул глазами. “Убирайся нахуй отсюда!”
Его лицо было маской шока и смущения, когда он ускользнул.
Я развернулась и просмотрела галерею.
Теперь вернемся к изнурительному процессу поиска кого-то, кто не наскучит мне до смерти на маскараде.
Слева несколько женщин хихикали и брали закуски с одного сервера.
Один взглянул в мою сторону и подмигнул.
Хммм.
У нее были шелковистые длинные светлые волосы и сверкающие голубые глаза. Белое платье облегало ее стройную фигуру. На ногах она была на серебряных шпильках.
Симпатичная, но она меня не заинтриговала.
Все мое существо ныло от тоски, которой я не могла дать названия. Каждая клеточка кричала о чем-то, что существовало только в моих самых смелых мечтах, о неизведанном желании, которое еще предстояло исполнить.
Но у меня не было для этого названия и ни одного описания.
Где она? Какой тип женщины мог бы соответствовать моей цели?
Я прогуливался дальше.
Другая группа женщин выступила справа от меня.
Их взволнованные слова доносились до моих ушей.
“Эта коллекция захватывающая”.
“Нет. Я думаю, это заманчиво”.
“Дженни, это все громкие слова, которые в основе своей горячие и сексуальные”.
“Ну, это не имеет значения. Тристан сделал это снова”.
В то время как слова выражали понимание и признательность за мое искусство, странная пустота поднялась внутри меня.
Что еще хуже, я не мог подобрать этому название.
В чем дело, Тристан? Погрузись с головой в игру.
Я лавировала сквозь густеющую толпу в центре галереи. Скоро места не хватило бы для ходьбы.
По мере того, как входило все больше и больше людей, многие ахали, другие визжали, и многие делали селфи по кусочкам.
Я заметил женщину, указывающую на одну из моих скульптур.
“Внимание к деталям в этом произведении искусства безупречно. Это новаторский подход”.
“Я не уверен в этом. Разве женщин просто не подожгли?”
“Это нечто большее. Это провокационные образы природы”.
“Но это скорее шок, чем глубокое исследование темы?”
Я снова сосредоточился на охоте. Лучше было сделать это, чем купаться в восхищении и критике.
Я давно научился игнорировать мнения других о моем творчестве.
Проявлять заботу было непостоянным, утомительным шагом, который мог навредить не только моему искусству, но и моей жизни.
“Пленительный”.
“Он гений нашего времени”.
“Да. Возможно, наш Ван Гог”.
“То, как художник играет со светом и тенью в этой скульптуре, поистине потрясающе”.
“Такой провокационный”.
“Я думаю, что это эксплуатация”.
“Как?”
“Сжигание обнаженных женщин? Это переходит все границы”.
“Есть ли грань в искусстве?”
Я стиснула зубы и остановилась, желая увидеть, к чему это приведет.
“Использование огня в этой коллекции действительно поразительно. Это создает ощущение опасности и страсти, которые действительно притягивают меня”.
“Я думаю, он пытается что-то сказать?”
“Как ты думаешь, в чем смысл послания?”
Я обратился к двум критикам – мужчине, одетому в черное, и женщине, надевающей белое.
“Я не уверен, в чем смысл, но это может быть проблематично”.
“Как эти пьесы могли стать проблемой?”
“Огонь долгое время ассоциировался с разрушением и хаосом. Трудно примирить это с чувственной и эротической природой этих скульптур”.
“Но именно это делает эти произведения такими мощными. Они бросают нам вызов охватить темные аспекты желания и страсти”.
Я застонал от досады и направился прочь.
“И все же я не уверен, что слияние секса и огня является здоровым или продуктивным”.
“Я не могу поверить, что ты такой суровый”.
Раздраженный, я направился дальше, желая вернуться к охоте.
Вскоре я проложила свой путь через небольшую группу женщин.
Я чувствовал, что это были фанатки-энтузиастки искусства, возможно, арт-токеры и видеоблогеры. У них были телефоны, они все записывали и постоянно говорили в свои устройства. Возможно, они разговаривали с живыми зрителями.
Одна из них посмотрела в мою сторону, покраснела и продолжила разглядывать меня. Опустив телефон, на ее лице появилась кокетливая улыбка.
Когда я подошел ближе, она схватила кончик своих рыжих волос и накрутила прядь на палец.
Когда я подошел, она подмигнула мне.
