Но потом кто-то привлек мой взгляд справа.
Хммм.
Я повернулся в ту сторону, как будто меня тянуло этим невидимым, божественным источником.
Я остановился как вкопанный.
Кто это?
У нее была темно-коричневая кожа. Ее густые вьющиеся волосы вились вокруг головы и немного спадали на плечи.
И ее тело . . .
Ей следовало бы стать моделью для моих скульптур. Ее фигура могла похвастаться изгибами во всех нужных местах.
Она была на черных каблуках, от которых у меня рябило в глазах. Темно-синие брюки облегали ее пышную задницу и мощные бедра. Тем временем консервативная ярко-синяя рубашка пыталась скрыть эти полные груди, но делала это ужасно. Даже застегнутый до самой ее нежной шеи, я мог разглядеть мягкие холмики под тканью.
Кто она? Как ее зовут?
Она изучала одну из моих скульптур, ее глаза обводили линии обнаженного тела.
Что она думает?
Я наблюдал за ней мгновение, мой взгляд путешествовал по ее телу, представляя, каково это было бы прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус.
Во мне поднялся жар.
Мой член дернулся в штанах, и с этим пришло желание заявить права на эту женщину, которую я не знал.
Я хочу ее.
Глава вторая
Мотылек и пламя
Мгновенно я превратился в хищника, выслеживающего ничего не подозревающую добычу.
Я подошел к ней медленным, обдуманным движением.
Она должна быть в моей постели сегодня вечером.
Мои шаги были размеренными и контролируемыми.
Нет. Помни о цели. Она предназначена для вечеринки.
Мой взгляд оставался прикованным к ней.
Не забывайте о процессе. Сначала она должна пройти все тесты, чтобы сказать мне, что она может быть готова к событию.
Когда я остановился в футе от нее, она подняла глаза. Любопытство наполнило ее глаза. И я клянусь, что в ее взгляде было что-то еще, что тоже вспыхнуло.
Это был намек на привлекательность?
Замолчав, она изогнула уголки губ и перевела взгляд на скульптуру перед собой.
Это была первая часть, которую я закончил.
В тот момент, когда я понял, что этот сборник может получиться.
Что происходит у нее в голове, когда она смотрит на мои работы?
Я изучил это произведение.
Яркая бронза и сталь сформировали тело женщины, придав ей ощущение силы и долговечности. Ее изгибы и струящиеся волосы были изображены с изяществом, почти хрупкостью.
Использование стекла и полупрозрачных цветов в скульптуре придало ей нежный, неземной вид, создавая впечатление, что женщина выходит из сказочного мира огня.
На заднем плане вокруг нас гудела дымовая машина. Дым клубился вдоль скульптуры. Вместе с ним поднимался аромат горящего дерева.
Я хотел максимально приблизить чувственный опыт к искусству.
Я снова перевел взгляд на великолепную женщину рядом со мной. “Ты уже дотронулась до этого?”
Она не смотрела в мою сторону. Нежный голос слетел с ее губ. “Я видела знаки, которые говорили, что мы могли бы, но…”
“Ты боишься обжечься?”
Она усмехнулась. “Нет. Я в ужасе, что случайно сломаю что-то настолько захватывающее”.
Ей это нравится.
Я облизала губы. “Прикоснись к этому”.
Она широко раскрыла глаза. “Я не знаю”.
“Если ты это нарушишь, я возьму на себя всю ответственность”.
Она повернулась в мою сторону и усмехнулась. “Ты скажешь художнику, что это сделал ты?”
Я поднял брови.
Она не знает, что я художник?
На моем лице появилась злая ухмылка.
Интересно.
“Да”. Я кивнул. “Я скажу художнику, что это был я”.
Она подняла руку передо мной. “Мизинец обещаешь?”
Прошло несколько десятилетий с тех пор, как я слышал подобные слова. Со времен моего детства в приюте Serenity House.
Тем не менее, я поднес свою руку поближе к ее руке. “Обещание на мизинце”.
Она провела своим нежным пальцем по моему, и электрический разряд прошел по моему телу.
Что?
Глубокая дрожь пробежала по мне.
Жар опалил мою плоть.
Я сделал все, что мог, чтобы заглушить стон удовольствия, пытающийся сорваться с моих губ.
Когда она пошевелила рукой, я не мог не нахмуриться.
И я сомневался, что она даже заметила.
“Хорошо”. Она повернулась, медленно протянула руку и коснулась верхней части моей скульптуры.
“Что ты думаешь?”
“Вау”. Она провела пальцами по вьющимся волосам женщины.
Я хмыкнул, чувствуя, что она ласкает меня.
Она провела пальцами по щеке женщины, а затем по губам.
Я хочу ее сегодня вечером. Нет. Ты не можешь. Помни все тесты.
Ее голос был мягким шепотом. “Это удивительно”.
Заинтригованный, я пробормотал: “Что такое?”
“Скульптура прохладная на ощупь, несмотря на почти настоящее пламя, окружающее ее”.
“Как будто это было намеренно со стороны художника?”
“Я думаю, это было”. Она скользнула руками по изгибу шеи скульптуры.
Я мог чувствовать жар, исходящий от ее тела, как пламя, манящее меня подойти ближе.
Дрожь пробежала по мне. “Что вы думаете о выборе художника?”
“Возможно. . . этот контраст между жаром и прохладой – метафора напряжения между страстью и сдержанностью”. Она медленно убрала руку. “Желание и контроль”.
У меня расширились глаза. “Правда? Расскажи мне больше”.
“Если бы мне пришлось угадывать, я думаю, художник говорит о… . . ” Она посмотрела на руку, которая касалась скульптуры, как будто в оцепенении. “Напряженность между сдержанностью и освобождением, когда дело доходит до секса …”
Я приоткрыла губы.
“И…”
Я приподнял брови. “И?”
“Хрупкий баланс между теплом и прохладой, который лежит в основе чувственных эмоций”.
Я моргнула. “Некоторые видят в проявлении желания деструктивное послание”.
“Я думаю, все гораздо сложнее”. Она отвела взгляд от своей руки и вернулась к скульптуре. “Конечно, наши желания могут быть разрушительными, но они также могут быть творческими и преобразующими”.
ДА.
Она опустила руку. “Огонь – символ как разрушения, так и возрождения, и эта двойственность присутствует в этих скульптурах”.
Мое тело болело по ней.
Мой член затвердел.
Я положил руки перед своим пахом, не желая напугать ее выпуклостью. “Но … не выходит ли этот художник слишком далеко за рамки?”
“Я думаю, для художников важно раздвигать границы и бросать вызов нашим представлениям о желании и человечности. Эти скульптуры делают это, нравится нам это или нет ”. Она указала на произведение. “На первый взгляд, можно было бы сказать, что этих женщин сжигают заживо. Однако, при более глубоком взгляде можно увидеть, что … это фениксы, поднимающиеся из пламени?”
ДА. Она будет моей. Сегодня вечером. Нет. Прекрати это. Еще нет.
Она повернулась ко мне и пожала плечами. “Но я не искусствовед. Что я на самом деле знаю о чем-то настолько удивительном?”
“Все”. Я склонила голову набок. “Однако, как ты думаешь, что ты знаешь?”
“Человеческий разум”.
Я моргнула. “Объяснить?”
“Я аспирантка-психолог, получаю степень доктора философии”.
“Очень интересно”. Я кивнул. “И как ты оказался здесь этим вечером?”
“Мой профессор, консультирующий мою диссертацию, нашел меня в библиотеке несколько часов назад и потребовал, чтобы я ушел”.
Я ухмыльнулся. “Почему?”
“Она думает, что я трачу слишком много времени на свою диссертацию и недостаточно времени на жизнь”.
“Я согласна”. Я скрестила руки на груди. “В библиотеке в пятницу вечером? Очень плохая девочка”.
Она усмехнулась. “В любом случае, мой профессор положил мне на стол листовку, посвященную этому мероприятию, и дал задание использовать психоаналитические теории, такие как теория бессознательного Фрейда и теория взгляда Лакана, для анализа сегодняшних работ”.
Я моргнула. “Как это поможет?”
