Страница 2 из 3
– Спасибо Вам профессор, Вы действительно волшебник. – Благодарил папа доктора в белом халате и белой шапочке. Леночка только сейчас поняла, что это известный хирург профессор, спасший папе жизнь. Теперь Леночка много гуляла с папой. Они побывали в лесу. Ходили всей семей на речку за ягодами, и по грибы. Купались в речке и были счастливы. Проходили дни, недели, годы. Однажды зимой папа почувствовал давно забытую боль в груди. искусственный клапан напомнил о себе. Но почему так не вовремя, перед началом Нового года?
– Профессор сказал приехать на обследование через десять лет. – Оправдывался папа перед мамой.
– Почему ты мне не сказал, что первый раз надо было быть через пять лет? – наседала на него мама. – Почему я узнаю об этом только сейчас, и то после звонка профессора? Я так и знала, что это твоя работа, внедрение новой техники!
– Я, завтра же полечу в клинику. У нас на заводе есть служебный самолет для таких экстренных случаев.
– А профессор тебя примет, симулянты этакий! – ругала его мама.
Утром папа ушел на работу. А через неделю, к5огда боль усилилась, он улетел в Израиль в клинику к профессору на прием. В приемной оказалось много народу, посетители толпились у окошечка регистратуры, это заметил Дмитрий Сергеевич, проходя мимо окошечка к лифту хирургического отделения. На Дмитрия Сергеевича недобро взглянули два колючих глаза, принадлежащих охраннику.
– Меня ждет профессор в своем кабинете. – Сказал папа охране.
– Вам назначено?
– Вы слышали, что я Вам сказал. – Недружелюбно ответил папа.
– Для таких случаев, уважаемый пациент, выдаются специальные пропуска.
Папа не стал спорить, а спокойно отошел в сторону, достал мобильный телефон и набрал номер профессора.
Ему ответил женский голос: – Арнольда Израилевича нет. Он уехал в отпуск на отдых.
– Мне профессор назначил прием, еще на прошлой неделе.
– Так Вы не прибыли в назначенное время? Арнольд Израилевич приедет через двадцать четыре дня. Созвонитесь с ним после отпуска, и он Вас примет. – И трубку повесили.
– Ну, что же. – Только и вымолвил Дмитрий Сергеевич и тяжелой походкой направился к выходу.
В самолете сердце пронзило острой иглой. Становилось трудно дышать. Но он нашел в себе силы, после приземления самолета, добраться домой. У подъезда дома боль прошла. Дмитрий Сергеевич, взбодренный улучшением, пришел пешком на четвертый этаж. Дверь ему открыла дочь, все так же держа куклу, свою "дочку" Катю в руках.
– Папа, ну как дела?
– Хорошо, девочка, мама не звонила? – спросил папа с порога.
– Нет, папочка, уже два дня, как ты уехал, и мама не звонит домой.
– Ну, хорошо, я сейчас наберу ее. – Он достал из кармана мобильный телефон и набрал Маму.
– Зина, это ты?
– Да, Дима, как хорошо, что ты уже прилетел. Я скоро буду, дома поговорим.
Папа поцеловал дочку, пошел к себе. Дверь тихо закрылась за ним, но тут, же послышался какой, то странный шум, как будто, что-то тяжелое упало на пол. Леночка подбежала к двери папиной комнаты, и постучала в дверь:
– Папа, папа? – но никто не отвечал. Тогда девочка открыла дверь. Он лежал на дорожке возле кровати, свернувшись калачиком.
– Папочка, почему ты уснул здесь? Тут же неудобно и холодно. Папа проснись. – Она пыталась растолкать, начавшее стынуть тело. – Папа я принесу тебе подушку. – Она взяла с кровати подушку и заботливо подложила под папину голову. Потом стащила с постели одеяло и укрыла отца.
– Ну, вот, теперь тебе будет тепло. И я с тобой, папочка лягу, а то мне страшно одной спать. Она побежала в свою комнату, взяла подушку и подлезла под одеяло, прижавшись, к еще теплому телу отца и вскоре уснула беззаботным детским сном, веря в смелого и сильного папу. Папа разгонит страшных сказочных злых волшебников, мешающих ей спокойно спать. Вскоре пришла мама и застала в комнате спящую дочь, обнимавшую тело умершего отца.
Вскрытие показало, что смерть наступила вследствие начавшегося скопления тромбов у искусственного клапана сердца.
В комнату вбежала молодая белокурая женщина.
– Серж, я купила две путевки на май месяц. Отпуск проведем на турбазе.
Молодой человек сидел в кресле и читал газету. Отложив на журнальный столик газету он встал, подошел к женщине, нежно обнял ее и поцеловал.
– Сколько мы уже с тобой женаты? – спросил он.
– Девять лет, и это будет первый наш отпуск, проведенный вместе на море.
– С какого числа путевка?
– С шестнадцатого мая.
– Ты знаешь, Лена, пора покупать билеты. Я займусь этим. Сегодня у нас десятое мая, завтра купим билеты и в путь. Да, ты отпуск оформила?
– Конечно, а, ты?
– Я получил уже даже отпускные.
– Ну, тогда все в порядке.
На следующий день Сергей принес билеты на поезд.
– Леночка, знаешь, прямого поезда на турбазу нет, есть с пересадкой в Ростове, так, что придется ехать таким образом.
– А самолет?
– Билетов уже не было.
– Ну, что ж тогда поездом.
– Пятнадцатого в десять сорок одну.
– И сколько ехать.
– В пять утра будем в Ростове, потом пересадка и прибудем где-то числа семнадцатого.
– Что же, теряем день, да?
– Да, выходит так.
– Ну, ничего, главное отдохнем, как следует, побываем в горах Северного Кавказа. Позагораем на берегу Черного моря.
Утром, пятнадцатого мая, супруги выехали на поезде в Ростов. Поезд прибыл в Ростов 16-го мая в 4-00 утром. Билетов до Новороссийска на ближайшие два дня не оказалось, и они купли только на 19 мая. В Новороссийск прибыли 19 мая к 18 часам. Автобус доставил их через два часа до турбазы. Жена облегченно вздохнула, сказав: – Ну, наконец-то, доехали.
В окошке регистратуры, администратор турбазы заявила: – Ваша группа уже ушла сегодня утром.
– А как же нам быть? – неопределенно спросил Сергей.
– Да нет проблем, – отмахнулась администратор. – Пойдете со следующей группой. Вот у нас уходит тридцать девятая группа, поэтому же маршруту.
– А нельзя ли догнать нашу группу?
– А, вы горы хорошо знаете?
– Я альпинист, ходил сложными маршрутами, и думаю, что мы можем их быстро догнать.
– Тогда обратитесь к старшему инструктору. Поговорите с ним.
От окошка регистратуры они отошли с тве5рдым намерением пуститься в путь за ушедшей группой. Лена даже обрадовалась такой возможности побыть вдвоем.
В туристическом кабинете старший инструктор, выслушав рассказ Сергея о пройденных маршрутах с их степенью сложности, после долгих колебаний, сказал:
– У нас проблемы, из-за случая в горах с группой Магнитского. Помните, когда на Урале его группа была полностью убита. Их там долго не могли найти.
– Да, помним. Но причем тут мы? – взорвался Сергей.
– Да, я знаю, что Вы заслуженный мастер спорта по альпинизму. И я читал о Вас в газете, Правда. Там о Вас была целая статья, что Вы в числе международной группы альпинистов покоряли Эверест. И все такое. Но здесь туристическая база. И я несу полную ответственность за Вас и Вашу жену. Я охотно верю, что Вы один, как человек знающий горы, сможете легко пройти туристическим маршрутом без проблем, а Ваша супруга? Группа, которая ушла сегодня утром, снабжена всем необходимым, с ними идет и врач. А что у Вас?
После долгих уговоров, инструктор, дал свое согласие, сунув им листок с перечнем продуктов на склад для получения всего необходимого, в том числе и аптечки. Он обстоятельно разъяснил Сергею путь следования, снабдив картой местности. Показал на этой карте пункты привалов. И наконец, пригласил на склад, где располагалась кладовая с альпинистским инвентарем и сухой паек. Расписавшись в получении всего необходимого, Сергей уложил рюкзак с мастерством, приобретенным за время своих странствий по горам. После чего помог Лене. И уже утром, двадцатого мая, они отправились по маршруту ушедшей группы.
Тропа тянулась все время вверх. Было жарко. По тропе шли двое мужчин и женщина. На мужчине надета камуфляжная одежда, состоящая из штормовки цвета хаки и спортивных брюк защитного цвета, ноги обуты в альпинистские ботинки. На спине у мужчины тяжелый рюкзак, под весом которого, сгибалось его тело. Сверху на рюкзаке, закреплена палатка в чехле. Он шел, не смотря на тяжесть ноши, бодро и легко, пружинистыми шагами опираясь на палку. Женщина была одета также, как и мужчина, только рюкзак у нее был поменьше и шла она как-то вяло, налегая с каждым шагом на свою палку. Она отставала от своего спутника на метров десять, и он, оборачиваясь, все время подбадривал ее:
– Лена нам еще немного осталось идти, вон до той вершины. – Он указал палкой на возвышающийся впереди холм горы, утопавший в зарослях кустарников. Женщина подошла ближе.
– Ох, я уже не могу, выбилась из сил, а до этой вершины еще больше расстояние, чем мы прошли.
Сергей взял у нее рюкзак. Лена, прибодрившись, следом не отставая. На вершине цепочки хребта они очутились под вечер. Внизу, в долине, царил вечерний сумрак, но здесь еще светило заходящее солнце, медными лучами окрашивая лица спутников. Здесь в вышине было прохладно. Сергей принялся собирать хворост для костра, обламывая сухие ветки кустарников. Лена разбирала рюкзак. Вскоре, костер уже горел веселым огоньком пламени, согревая путников. Они сидели на рюкзаках у костра, тесно прижавшись, друг к другу. Камуфляжные куртки прикрывали их спины, им было тепло. От сознания сильного плеча своего мужа, мужчины, пройденный путь Лене казался легким, а предстоящий маршрут, привлекал ее своей новизной и такими незначительными теперь, пережитыми трудностями. Сергею же его Лена, казалась такой не опытной и слабой. Он озабоченно стал думать, что будет завтра, когда начнут болеть натруженные мышцы. И завтра начнется каменистая часть тропы. Это будет сложный маршрут, просто не вериться, почему он не учел этого прежде, чем пускаться в такой сложный для нее поход. Сергей не знал еще, что они сбились с пути.
Поужинав перловой кашей с тушенкой, они улеглись спать в палатке.
Утро ворвалось сквозь зашторенный вход палатки яркими солнечными лучами. Лена еще спала в своем спальном мешке. Сергей уже стоял у палатки и рассматривал раскинувшуюся перед ним панораму гор. Внизу, откуда они пришли, виднелась широкая долина, клубившаяся сизым туманом дымком тумана, который заполнял ее, казалось до краев. Там, куда им было нужно идти, простиралась новая цепочка скалистых вершин, без растительности. Зеленые отроги, рассеченные червоточинами оврагов и желтыми лысинами обрывов, переходили в темно-коричневые горные зубцы, укрытые белыми шапками снега. У этих шапок клубились стайки курчавой облачности.
Сергей, постояв в раздумье с минуту, влез в палатку, достал из рюкзака карту и внимательно стал ее изучать. Потом взял компас стал сверяться с картой. Компас давал огромную погрешность. Стрелка его была не устойчива, и тут он понял, что они уклонились от маршрута и сбились с пути. Он вылез из палатки, спустился по тропе вниз, стал внимательно всматриваться в следы на тропинке. На мягкой поверхности грунта он различал множество отпечатков раздвоенных копыт горных коз. Оглядевшись по сторонам, он зашагал обратно. В палатке его уже ждала проснувшаяся жена.
– Куда ты убежал, Сергей?
– Лена, мы сбились с пути. Компас не действует. Здесь какая-то аномалия и стрелка ведет себя не устойчиво. – Сказал Сергей, стараясь быть спокойным.
– Что же теперь?
– Будем возвращаться.
Когда они вернулись, были уже сумерки. Оставшиеся дни отдыха они провели на турбазе.
Глава 9.
C
лучай в лесу
Брянские леса. Обширны и величавы твои просторы. Лес, как огромный зеленый театр, действующие лица в котором это, щеглы, дятлы, синицы, букашки, муравушки и прочие мелкие и большие обитатели. Вот первый луч солнца скользнул по вершинам деревьев. Но еще тихо в лесу. Тишина и покой царит на зеленом пространстве сцены. Солнце своими лучами все ярче и ярче освещает затаенные уголки, прогоняя темноту прочь. Минуту назад лес еще спал, но вдруг, как-то незаметно он ожил, наполнился многоголосым хором голосов, звуков, жизнью. Как приятно бродить в утреннем летнем лесу. Прочь улетает усталость. Живительный воздух, напоенный тончайшими ароматами разнотравья, драгоценным бальзамом, наполняет все ваше существо. Хочется вдруг включится в игру "актеров. Взлететь синичкой к верхушке, этого раскидистого дуба. Отбить барабанную дробь дятла. Пропеть иволгой или прожужжать маленькой труженицей пчелкой и попить вместе с ней сладкого нектара с цветка".
В один из таких прекрасных июльских дней я взял корзину и отправился за земляникой. Мой отец, потомственный лесник, он охраняет вверенный ему участок Брянских лесов. А я изредка приезжаю к нему из Киева гостить с семьей, а то и просто один. Все же тянет меня в эти просторы, иногда, я даже жалею, что не стал лесничим, но интересная работа затеняет эту минуту жалость.
Так на рассвете я отправился с корзинкой. Углубился в лес. Земляники здесь видимо невидимо, но собирать не хотелось. Я очень соскучился по лесу, и просто шел, и шел вперед, наслаждаясь его представлением. Неожиданно я понял, что сбился с пути. Попытки отыскать дорогу не увенчались успехом. Я бродил довольно долго. Вконец уставший и обессиленный, я присел на пне в раздумье своего положения. Вдруг послышался треск сучьев и веток, и на поляну вышла женщина в белом платке с корзинкой полной земляники. Ей можно было дать лет сорок. Я не ожидал такой встречи. Жил я у отца уже недели две. Не брился и довольно хорошо оброс. Я мысленно представил свой портрет. Взлохмаченные волосы, изорванная о колючие кусты рубашка, рваные на коленях штаны- все это должно было напугать даже самого смелого человека. Но, увы, женской логике это не подвластно, они боятся мышей, лягушек, ужей и даже безобидного червя. Однако смело бросаются в огонь на крик ребенка и спасают ему жизнь, выхватывают из-под колес поезда в самую критическую минуту. Женскую логику может понять и оценить, только женщина.
Она смотрела на меня широко открытыми глазами, провела взглядом с ног до головы, и наконец, спросила:
– Скажите, пожалуйста, как пройти до станции "Южная". Я приехала сюда с мужем, он у меня полковник, решила пойти собрать немного земляники и вот заблудилась.
– К сожалению, я тоже заблудился. Вот сижу и думаю, как отсюда выбраться?
– Ну, тогда давайте выбираться вместе.
Я взял ее полную корзинку, и мы пошли на север. Я решил двигаться в этом направлении. Вскоре мне попался еще один пень, что означало, где-то поблизости живут люди. Подсознательно выбран путь правильно. Шли довольно долго. Я изрядно измотался. Устал. Искоса посмотрел на спутницу. Она шла бодро и не жаловалась на усталость. Вскоре мы вышли на лесную грунтовую дорогу. Я вспомнил, что она ведет как раз на станцию местной электрички "Южная". А от станции к дому отца еще километров с три будет.
–Ну, кажется, вышли. – Сказал я, – Теперь вот в том направлении станция Южная, около двадцати минут ходу.
– Ну, слава Богу. – Облегченно вздохнула женщина. – Наш дом почти рядом со станцией, идемте, отдохнете немного. Главное, что вышли из леса.
Нас встретил ее муж, он крепко пожал мне руку, потом мы сели обедать. За обедом я узнал, что Татьяна Григорьевна работает на ликероводочном заводе, а полковник служит в Киеве.
Поблагодарив за обед, я попросил Михаила Дмитриевича подвести меня к дому отца.
– Вы знаете, – отвечал он, – у меня маловато бензина в машине и я боюсь не доеду.
– А, не везет, так не везет. Ну, спасибо за гостеприимство, всего доброго. – Распрощавшись, я ушел уже бодрым шагом по дороге к дому лесника.
– Ну, что у нас сегодня. – Многозначительно сказал молодой лейтенант полиции и посмотрел в тетрадь, лежащую на письменном столе. Он сидел за столом. Его темные волосы слегка растрепаны. Голова приподнялась, и взгляд голубых глаз смотрел твердо и уверенно на стоявшего перед ним огромного роста лейтенанта с красным лицом и выдвинутым вперед животом. Этот лейтенант поступил на должность участкового. И сейчас проходил стажировку у имевшего трехлетний опыт работы в органах, Алексея Петровича Сеникова двадцати пятилетнего лейтенанта, с виду щуплого паренька, сидевшего сейчас за письменным столом.
– Так, так, значит очаги возможных сборищ наркоманов, – продолжал он, – ну собираемся, идем.
Надев шинели, они вскоре ехали в автобусе к подозреваемому дому. У дверей тридцать второй квартиры, Алексей приостановился.
– Значит так, Дмитрук. Будешь полностью проводить обследование без моего вмешательства. Все согласно инструкции. И считай, что меня здесь нет. Все понял?
– Так точно! – Убрав живот в шинель, пробасил Дмитрук.
Слух улавливал доносившейся из оббитой дерматином двери квартиры бренчание гитары. Дмитрук решительно подошел к звонку. Поднял огромную руку с широкой ладонью и нажал кнопку. За дверью бренчание гитары смолкло. Воцарилась тишина. Где-то послышались, шум воды в водопроводе и снова тишина. К двери не подходили. Дмитрук позвонил еще.
Шаркающие шаги за дверью раздались как-то недовольно. Злобно щелкнул дверной замок, и показалось злое лицо, испещренное глубокими морщинами. Старуха, увидев полицию, мгновенно расплылась в улыбке, спросила заискивающим голосом: – Господа, вам кого?
– Извините, пожалуйста. – Обратился Дмитрук с вежливой улыбкой и почти ласково сказал, – Нам необходимо осмотреть вашу квартиру. Разрешите нам войти?
– Но у меня не убрано. Может вы, в другой раз придете?
Дмитрук озадачено повернул красное лицо к Алексею. Его умоляющий взгляд, полон нерешительности, выражал абсолютную беспомощность. Но встретившись с твердым, холодным взглядом стажирующего лейтенанта, мгновенно переменился и уже решительно сказал: – Нет, позвольте сейчас.
– Но,…– попробовала возразить старуха уже вошедшему в квартиру Дмитруку. За Дмитруком в полумрак коридора прошел Алексей. Старуха проводила их испуганным и злым взглядом. Быстро повернулась и исчезла за дверью своей комнаты. Дмитрук, следуя наставлениям своего опекуна, не замечал присутствия последнего и, пользуясь свободой, твердыми шагами направился к двери одной из комнат. Алексей же, прошел в комнату, в которой исчезла старенькая хозяйка. В нос ударило терпким запахом, смешанным с запахами аммиачных паров, табака и водочного перегара с удушливыми запахами грязного женского белья. Комната была завалена кипами белья. Это белье скомкано в кучи почти до самого потолка и укрыто простынями. За круглым столом сидела хозяйка с сигаретой в зубах. Дым едким облаком заполнял и без того душную комнатенку.
– Вам кого надо здесь? – хриплым старушечьим голосом спросила она.
– Вы должны присутствовать при осмотре. – Сказал Андрей. – Прошу пройти со мной.
– Я никуда выходить из комнаты не намерена.
– Тогда мы вынуждены будем доставить вас в отделение для составления протокола.
– Ну, хорошо. – Тяжело кряхтя, старушка поднялась со стула. Затушив в пепельнице сигарету, она прошла впереди Алексея, который посторонился, пропуская ее впереди себя.
Из открытой двери комнаты, куда раньше вошел Дмитрук, доносились всхлипывающие звуки плачущей женщины. Старуха вошла в комнату, за ней проследовал Сенников.
В комнате на диван-кровати лежала совершенно голая женщина и судорожно хватала ртом воздух, всхлипывая. Глаза ее были широко открыты и смотрели бессмысленным и затуманенным, невидящим взглядом. На паркетном полу, возле лежащей, стояла пустая бутылка. Одна бутылка лежала посреди комнаты на пыльном паркетном полу. Тут же на полу, валялась в беспорядке разбросанная одежда. Над обнаженной женщиной стоял Дмитрук и дал ей две пощечины, стараясь привести в чувство. Это ему удалось. Женщина открыла глаза и спросила: – Где я?
– Фамилия? – неожиданно твердым и повелительным басом проговорил Дмитрук. – Прошу отвечать на мои вопросы? Фамилия, имя, отчество?
Перепуганная женщина поняла, что обращаются именно к ней, схватила с пола ночную рубашку, что валялась совсем рядом и прикрылась ею. Затем дрожащим голосом стала отвечать Дмитруку, который стал записывать подробности, связанные с формальностью допроса. Когда допрос подошел к концу, Дмитрук обратился к старухе проследовать в соседнюю комнату. Там были двое, уже успевшие одеться парень и девушка, на кровати лежала гитара. Дмитрук повторил допрос с ними. После чего записал данные старухи. Ею оказалась пенсионерка, сдавшая две комнаты своей трехкомнатной квартиры наркоманам, за сутки, требуя с них по 1500 рублей с каждой сдаваемой комнаты.
После допросов, утерев пот с раскрасневшегося лица, Дмитрук сказал с облегчением: – Кажись все.
Когда лейтенанты выходили из квартиры, старуха спросила шепотом Алексея: – Мне, что будет за это? – Поворачиваясь в сторону Дмитрука, добавила, – А ваш начальник строгий.
– Вас вызовут и разберутся. Но это дело так не останется безнаказанным. – ответил ей Алексей.
Закрывая за полицейскими дверь, Алексей расслышал, уже за дверью старушечий голос:
– Сволочь, сдала какая-то крыса. Узнаю…– дальше не разборчиво.
Многообразны и многолики люди, каждый занят своим делом. Все куда-то спешат, торопятся свершить что-то важное для себя, и каждый занят своими заботами, мыслями и переживаниями. Вот на остановке автобуса стоит симпатичный молодой человек в клетчатом коротком пальто, в светло серой шляпе. На нем надет темно-синий джинсовый костюм. Он стоит и кажется скучает, посматривая по сторонам, время от времени, взгляд его останавливается то на одной, то на другой девушке. И если девушка ему нравится, то он внимательно рассматривает ее, особенно ножки. Если ножки молодой особы завладевшей его вниманием, изящно подчеркнуты модными туфельками, а линия их оттеняется эффектным темно-дымчатым чулком, парень, не скрывая любопытства, нагловато рассматривает, оценивающе глядя девушке в глаза. Это естественно не нравится ей. И обычно, как бывает в таких случаях, девушка презрительно, скривив малиновые губки, отворачивается и отходит подальше, прячась за столпившеюся толпою пассажиров.
Спугнув, таким образом, девушку, он с лицом полным огорчения и скуки, стал дожидаться автобуса.
Давайте попробуем наладить с этим молодым человеком некий телепатический контакт. Кто мы он, конечно, не будет знать. Но мы представимся ему, как его внутренний голос, и попробуем проникнуть его мысли: – "Все кончено, девушки не любят меня. Мне уже двадцать девять лет, а я по-прежнему одинок"– так вот думает он. И мы уже отчетливо слышим мысли. Что же дальше? – "одиночество, как трудно человеку одному среди этой толпы. Опять ехать в село, домой к наскучившей, вечно ворчащей матери. Как мне это все надоело? Пора, ох, как пора кончать с жизнью. Все равно конец, днем раньше, днем позже". – Какие мрачные мысли не правда ли? Пора молодому человеку помочь, но кто же сможет выручить его? Ну, вот, например, эта девушка в синем узком плаще, в замшевых сапогах, да, да: – "Ну же подойди к ней! И заговори!"
– "Ну, что ж попробую", – подумал он, словно услышал нашу подсказку.
– Девушка, у Вас найдется мобильный телефон, я свой забыл пополнить, а надо срочно позвонить, пожалуйста.
– Да, конечно. Какой номер набрать? – спросила она. Молодой человек назвал номер. На другом конце ответил мужской голос, и девушка протянула ему телефон.
– Привет, Владимир Иванович, что делаешь? И почему не пришел на встречу? – застигнутый в врасплох Владимир Иванович, стал объяснять что-то не внятное, извинятся, что забыл о назначенной встрече и хотел продолжить разговоры, но молодой человек прекратил говорить. Он протянул девушке мобильный и сказал: – Спасибо, девушка. Вот возьмите пять рублей, я наговорил достаточно много.
– Да ну, что вы, не надо. Что мы никогда не звонили, что ли?
– Нет, возьмите пять рублей.
– Ну, ладно, – согласилась она и взяла деньги.
К остановке подкатил автобус. Парень постоял немного, затем сказал: – Вот опять не повезло.
– А, что не твой номер?
– Да. – Вздохнул, и продолжил, – Да вот познакомился с девушкой, и мы условились, что встретимся здесь, пришлось отменить деловую встречу, а теперь не девушки, не партнера, ни автобуса. Сплошной кошмар. Я еще думаю, стоит или не стоит спрашивать, почему не пришла на свидание?
– Нет, не стоит. Раз она не пришла, не надо унижаться. Это просто унижение с твоей стороны, ты ж не урод какой-нибудь. Интересный мужчина. Нет, не стоит.
– Ну что ж, спасибо, ты мне здорово помогла, а я видите, так вот скис.
– Не стоит. Было бы из-за чего? А то так, не надо.
– Вот и сейчас еще я жду, – соврал он, уже прошло больше сорока пяти минут, а ее все нет.
– Я тоже вот жду. И мне нужно дождаться Одесситов, должны вот подойти к заводу.
– А, что, ты договаривалась?
– Да нет так, чтобы официально, так нет. Сказали подойти. Ну в общим их нет.
– Вот и моей тоже нет. Ты в кино ходишь?
– Нет, давно уже не была. Ну а если хочешь, то можем пойти со мной к моей сестре. У нее муж в оркестре играет, они хорошие ребята, тебе понравятся.
– Ну, что ж, давай.
– Я только созвонюсь с ней, пойдем.
Девушка отошла в сторону, и стала набирать номер на мобильном телефоне. Затем с сияющей улыбкой подошла ко мне.
– Только ты меня знаешь давно. Как тебя зовут?
– Валентином, можно Валик, – ободренный успехом, ответил он.
– Меня Люба, и можно говорить мне ты. Телефон постоянно срывается, не берет номера.
– Хорошо, я знаю тебя давно, и мы работаем на одном заводе. Да, а где ты работаешь?
– Тоже на заводе в шестом цехе.
С этим они подошли к ряду телефонных будок. Люба вошла и стала набирать номер. Но телефон не работал. Она вскоре вышла и сказала:
– Едем, позвоним на метро "Святошино". На станции метро "Святошино" телефоны автоматы располагались в переходе. Вставив телефонную карточку в приемное устройство, Люба набрала номер телефона.
– Алло, Света, ну как дела? А, голова болит, а как Сергей? Да, у меня тоже плохо, болею. Слушай, Света, ты не возражаешь, чтобы мы приехали к вам с одним парнем, старым знакомым. Что не можешь? – на лице Любы появилась гримаса огорчения, ее выпуклые кукольные щечки, как-то странно покраснели, и вся высокая и стройная фигура съежилась, – Нет, не можешь, ну что ж, извини. – С огорчением произнесла она и положила трубку.
Они стояли некоторое время, раздумывая, как быть дальше? И тут Валик вспомнил, что ему знакомый парень дал телефон своей квартиры.
– Люба ты пойдешь со мной?
– А куда?
– На квартиру к другу. Сейчас я ему позвоню. Разыскав в кармане пальто клочок бумаги с адресом, Валик набрал номер. В трубке раздалось: – Да, алло.
– Здравствуй, Володя, это я Валик
– А, банжур!
– Видишь ли, я хотел бы приехать к тебе с женщиной.
– Как, с той?
– Нет, другая.
– А, ха, ха, молодец, ну давай, давай.
На лице Любы появилась улыбка, и она засмеялась, сказала:
– Ха, ха, мне понравилось "с женщиной".
Валик повесил трубку, вытащив телефонную карточку, он взял Любу под руку, и они спустились к поездам метро. На станции "Нивки" сошли. Троллейбус быстро довез их к дому, где проживал Владимир. И вскоре, Валик звонил в квартирный звонок. Щелкнув замком, дверь открылась, на пороге стоял Владимир, проживший с женой восемнадцать лет, и развелся, оставив двоих детей. Его холостяцкая квартира была уютно обставлена старой мебелью, включающей в себя; деревянную тахту, сервант с книжной полкой и кое какой посудой, внизу закрывающейся двойной дверкой, справа ряд ящиков, в которых хранился разный хлам. Шкаф для одежды стоял рядом с кроватью. На этом шкафу возвышался фото проектор. Возле окна на тумбочке стоял телевизор "Рекорд", на котором лежали два коровьих рога отполированных до блеска. На окне, во всю комнату висели розовые шторы. Стол и холодильник "Памир" дополняли холостяцкую обстановку. Над столом висела копия картины "Три охотника", выполнена масляными красками.
– Садитесь за стол, – пригласил хозяин. Он был среднего роста, такого, как Валентин, на нем была голубая полицейская рубашка и помятые черные брюки.
– Спасибо, – сказал Валентин, знакомься вот, моя старая знакомая Люба. Работаем мы с ней на одном заводе.
– Владимир. – Представился хозяин.
– Люба. – Ответила девушка.
– Вот я прихватил с собой вино. – Ставя на стол бутылку вина, проговорил Валентин.
– Сейчас закуски принесу. – Сразу смекнул Владимир. И вышел на кухню. Он жил в коммунальной квартире с соседями, которые занимали большую комнату. Кухня у них была общей. Соседями были, старуха лет шестидесяти и молодая дочь старухи, которой исполнилось двадцать два года. Звали ее Машей.
Вскоре вернулся Владимир, неся с собой масло, хлеб и копченую селедку.
– Ну, давайте выпьем за знакомство, разливая в стопки вино, сказал Валентин. Чокнувшись, дружно выпили, и заговорили о разных житейских мелочах.
Валентин и Люба просидели у Владимира допоздна. Он проводил девушку до остановки автобуса и, условившись встретиться в следующую пятницу вечером в 20-00, они расстались. В пятницу Валентин позвонил Николаю и договорился встретится на его квартире с Любой. Сразу же после работы заехал к Николаю домой. На сей раз шторы в квартире плотно прикрывали окно, на столе стоял фото проектор, а хозяин с увлечением занимался проявлением фотографий.
– У меня есть еще время и я забежал к тебе. Давай Володя причастимся, а затем я встречу ее.
– Хорошо, но я уйду до одиннадцати, вам на любовь времени больше чем достаточно.
– Как, – попытался возразить Валентин, – а уйти совсем ты не сможешь?
– Нет, я же не один живу, тут соседи, так нельзя.
– Ну, хорошо, извини за назойливость, я постараюсь уложиться в отведенное время.
– А, волапюка, – так обозвал Владимир на фото одного молодого человека, – как целуется! Это Алексей на свадьбе, я там ему фотографии делал. Ты его не знаешь, хороший парень.
– Владимир, ну ладно, давай причастимся, а то мне уже время. – Друзья выпили. Владимир включил свет, убрал с холодильника грязную посуду и, усевшись на стулья, друзья выпили по стопке "Стрелецкой", закусив копченой селедкой.
Валентин вымыл руки и уже бежал на остановку автобуса. Автобусы прибывали один за одним, но среди выходивших пассажиров Любы не было. Она не появилась и в 20-30. Устав от вечного ожидания подруг, злой и подавленный, досадуя на свою судьбу неудачника, Валентин спустился к поездам метро.
Ему открыл Владимир.
– Все, кончаю жизнь! – сказал убитым голосом Валентин. – Не везет мне.
– Хорошо, ты поедешь с Алексеем.
– Куда? – ожившим голосом спросил Валентин.
– Там день рождения будет отмечать какой-то девочки. Шесть девчат, и вы вдвоем.
– Конечно, еду с ним, когда?
– Завтра, чтобы в пять вечера был у меня.
Утром, Валентин проснулся около 12 дня. Суббота, как приятно поваляться в постели лишний часок. Но всему приходит конец и даже этим приятным минутам. Он бодро отбросил одеяло в сторону, встал и вышел из спальни в комнату, где стоял умывальник. Жил Валентин в кирпичном доме принадлежащем его матери, пенсионерке.
В доме было три комнаты. Большую из них занимал он под спальню, маленькую комнатку занимала мать. А средняя служила и прихожей, и кухней, и даже ванной. В ней помещалась огромная русская печь, занимавшая третью часть комнаты. Скоро, умывшись и позавтракав, он собрался ехать в город. Взял с собой кожаный портфель, в который положил мыло, полотенце, белье и сказал матери, что едет в баню, вышел из дома.
Уплатив пятьсот рублей кассирше бани, Валентин взял билет в ванную. До освобождения номера, пришлось сидеть еще около часа в фойе. Ванная комната представлялась ему облезлой краской дверей, мокрыми облупленными стенами. Как-то не уютно было в этом помещении, которое состояло из двух половин, раздевалки и комнаты для мытья разделенной бетонной стеной с прорезанным дверным проемом, который зашторивался, когда-то полиэтиленовой шторой. Сейчас же на ржавой перекладине видны остатки шторы в виде клочков полиэтилена. На кафельном полу несколько резиновых ковриков, в углу раздевалки стояла вешалка. У стены журнальный столик с двумя обтянутыми дерматином стульями. Пятнистое зеркало висело, напротив.
Валентин закрыл дверь на ржавый проволочный крючок, бросил портфель на кресло. Потом разделся, повесил одежду на вешалку и повернулся к зеркалу, рассматривая себя. На него смотрело сквозь рыжие разводы усталое лицо с наметившимися морщинами у края глаз. Волосы уже с седой прядью, тянувшейся ото лба к затылку. Не смотря на его двадцати девятилетний возраст, он выглядел на целых тридцать шесть.
– Да, старик, здорово ты сдал.
Самочувствие Валентина было не из лучших. Болела голова. Глаза устало смотрели, их жгло даже от дневного света.
– "Да, нужно обратиться к окулисту, дальше тянуть невозможно". – Думалось ему в эти минуты.
Наскоро помывшись, он быстро надел на себя одежду и вышел из бани на остановку трамвая без определенных планов. Времени до 17-00 оставалось достаточно, и он решил скоротать его в кино. Кинотеатр имени Александра Довженко преподносил ему давно виденную им картину. Хотелось чего-то нового. И он решил посмотреть фильм в кинотеатре "Украина" под названием "Они так любили друг друга". Вскоре он был уже там.
Купив билет, вошел в полуосвещенный зал. Поднявшись на свое место, он неожиданно обнаружил рядом с собой довольно привлекательную женщину. Прямой точеный нос, длинные ресницы, правильный овал лица и волосы каштановые, распущенные легким покрывалом лежали на плечах. Осмотрев ее краем глаз, он нашел, что она ничего. Она держала на коленях свое пальто и сумочку, а в руках ее была брошюра, рассказывающая о новом фильме Рижской киностудии "Тиль Уленшпигель". "Интересно, она заговорит со мной, или нет?"– думалось ему в эти минуты. И решившись поверить эту мысль, обратился к ней.
– Девушка, разрешите посмотреть?
