Алекс Зотов
Прощай, Фикус!
Предисловие
«Прощай, Фикус» – продолжение романа «Инверсия Фикуса», действие которого разворачивается во второй половине девяностых годов.
Его можно читать и отдельно. Вот краткая предыстория героев для тех, кто пропустил или подзабыл первую часть.
Маленький провинциальный городок Глуховецк. Поздним вечером к таксисту, а в недавнем прошлом – талантливому молодому инженеру Фёдору Савченко, оставшемуся из-за закрытия предприятия без работы и без жены, садится странный пассажир. Он приехал из Москвы, очень нервничает и, когда Фёдор хочет заправить машину у себя в гараже, неожиданно направляет на него пистолет. В завязавшейся драке Фёдор случайно убивает незнакомца и лишь только после этого узнаёт причину его агрессии: в чемоданах попутчика лежит 5 миллионов долларов.
Как потом выяснится, это деньги московского криминального авторитета Клима, а убитый Фёдором пассажир – его племянник по кличке Слон. С этого момента жизнь Савченко превращается в череду кошмарных событий. Он и его подруга Марьиванна, дочь местного авторитета Борисыча, вынуждены бежать. Деньги и беглецов ищут бандиты Клима, местная коррумпированная милиция во главе с начальником ОВД Гулевским, а также фээсбэшник Астахов и его помощник. За месяц в тихом, мирном Глуховецке и его окрестностях происходит череда убийств. Жители в панике, по городу ползут невероятные слухи о кровавом убийце по кличке Фикус. Через какое-то время погибает и сам Клим, а его преступная империя начинает разваливаться. Многие считают, что убийцей Клима тоже является неуловимый Фикус. На самом деле в жёсткого убийцу Фикуса превратился сам Фёдор, вынужденный спасать себя и свою возлюбленную.
Фёдору и Марьиванне удаётся получить новые надёжные документы. Теперь они Сергей Клюев и Виктория Долина. С деньгами Клима и новыми документами Фёдор и Марьиванна решают уехать во Владивосток. Там Савченко надеется осуществить свою давнюю мечту – создать собственную производственную фирму по ремонту судовой электроники. Молодым людям кажется, что всё худшее уже позади. У них достаточно денег, новые надёжные документы, хорошая квартира и впереди нормальная счастливая жизнь. Но так ли это?
Неугомонному начальнику глуховецкого ОВД Гулевскому, сидящему в тюрьме по обвинению в связях с бандой Клима, удаётся выйти на свободу. В течении года, проведённого за решёткой, он лелеял надежду отыскать климовские миллионы. С помощью Виталика Иноземцева, который в своё время увёл у Фёдора жену, он напал на след беглецов.
Какой будет их встреча?
Только большие проблемы
создают большие возможности.
Старинная китайская поговорка
Глава 1
«До чего же противен Глуховецк поздней осенью! Всё как всегда. Темень, грязь, дороги – словно после бомбёжки. За год моей отсидки ничего не изменилось. Да, наверно, никогда и не изменится. Ну и чёрт с ним! Я не задержусь», – усмехнулся Сергей Дмитриевич Гулевский, бывший начальник глуховецкого ОВД, и направился с перрона на слабо освещённую привокзальную площадь.
Рядом со старым маленьким зданием вокзала, как и прежде, стояли торговые палатки, подсвеченные разноцветными китайскими гирляндами. Сергей Дмитриевич решительно подошёл к одной из них, купил бутылку водки с золотистой надписью на немецком языке, а также вакуумную упаковку какой-то непонятной импортной закуски.
«Ну и видок!» – пронеслось в голове, когда в мутном стекле торговой палатки он увидел своё отражение. Вместо когда-то гладко выбритого розовощёкого лица с аккуратной причёской на него смотрела физиономия бомжеватого незнакомца. Клочковатый ёжик, небритые щёки, нездоровая бледность и беспокойный взгляд впалых глаз.
«Маньяк из фильма ужасов», – усмехнулся Сергей Дмитриевич, разглядывая своё отражение в слабом свете привокзальных фонарей. Часы на задании вокзала показывали одиннадцать часов. Быстро добраться до дома теперь было возможно только на такси.
Заметив несколько машин с шашечками, Сергей Дмитриевич не спеша подошёл к ближайшей из них и назвал молодому водителю адрес.
«Наверно, вот таким же мрачным вечером два года назад дурашка Слон сошёл здесь с поезда, таща два здоровенных чемодана с пятью миллионами долларов. Затем он сел в такси и навсегда пропал. Хотя нет, не пропал. Через год этого мелкорослого бандюгана всё же нашли… В одном из его же чемоданов на дне старого дачного пруда. Кажется, все эти события произошли лишь вчера, и два года пролетели как один день. Но, с другой стороны, кажется, что год, проведённый в тюрьме, тянулся вечность и поделил жизнь на «до» и «после», – продолжил размышлять Сергей Дмитриевич, глядя на мелькающие за запотевшим стеклом автомобиля знакомые улицы.
Через несколько минут Гулевский был дома. Он сразу заметил, что в квартире уже давно никто не был. Вид пустых комнат создавал ощущение многолетнего запустения. На мебели лежал толстый слой пыли, дверцы шкафчиков были распахнуты, словно при поспешном бегстве. Весь пол усеян старыми газетами и обрывками упаковочной ленты. В люстре горела лишь одна тусклая лампочка, и её слабый свет создавал ощущение унылой бесприютности. Жена восемь месяцев назад ушла к какому-то армянину, который держал несколько заправок в Подмосковье. Об этом она уведомила Гулевского письмом. За год заключения она даже ни разу не навестила его.
«Тупая, злобная сука! Почему я раньше не развёлся с ней? На что надеялся? Да, похрену! Всё, что ни делается, – всё к лучшему!» – пробормотал Гулевский, вспомнив жену.
На кухне он нашёл единственную оставшуюся кружку со слегка выщербленным краем и плеснул в неё водку. Затем выдохнул, одним махом проглотил содержимое, откусил кусок безвкусной датской ветчины из вакуумной упаковки и зажмурился. Через минуту, уже слегка повеселев, Сергей Дмитриевич подошёл к стоящему на полу телефону и без особой надежды поднял трубку. В ней послышался уверенный гудок.
«Ух ты! Работает! Отлично!» – пронеслась в голове Гулевского радостная мысль. – «Как его только не отключили за год? Да здравствует наше национальное раздолбайство!»
Покопавшись в столе, Сергей Дмитриевич нашёл старый тупой нож и направился в ванную комнату. Там он встал на унитаз, отвинтил ножом четыре небольших шурупа вентиляционной решётки и с замиранием сердца засунул руку в образовавшееся отверстие. Нащупал небольшой крюк, затем тонкий капроновый шнур. Облегчённо вздохнул и медленно начал тянуть его на себя. В отверстии появился увесистый пыльный пластиковый пакет. Гулевский осторожно вытащил его и уселся на холодный кафельный пол рядом с унитазом. Дрожащими руками он высыпал содержимое пакета на пол. Сорок тысяч долларов в виде четырёх аккуратно перевязанных резинками пачек и куча небрежно сваленных рублёвых банкнот мягко рассыпались по полу. Бывший начальник Глуховецкого отделения внутренних дел удовлетворённо закрыл глаза и откинулся на холодную кафельную стену, со злорадством подумав о жене: «Эта глупая тварь перетрясла всю квартиру, но найти заначку ума так и не хватило. А раз заначка цела, можно спокойно и вдумчиво приступить к поиску нашего дражайшего господина Фикуса, а также бабок, которые он со Слоном подрезал у Клима».
Мысли о Фикусе и миллионах долларов были для Сергея Дмитриевича опорой и поддержкой на протяжении всего срока пребывания в СИЗО. За всё это время он детально продумал несколько вариантов как заставить Фикуса-Савченко раскошелиться, и теперь лишь осталось спокойно и методично воплотить задуманное в жизнь.
«Надо только выучиться ждать, надо быть спокойным и упрямым, чтоб порой от жизни получать…» – тихо пропел Гулевский и мечтательно улыбнулся.
«Конечно, какую-то часть денег этот гадёныш уже наверняка успел потратить со своей девицей, но не все же пять миллионов! Ну, пусть миллион, да хоть даже два, но в худшем случае три миллиона как минимум у него всё равно должны ещё оставаться. А это тоже неплохо».
Гулевский представил, как бы он мог распорядиться этими тремя миллионами долларов. Купил бы уютный домик в Адлере, с фруктовым садом, подальше от городской суеты, нашёл бы себе симпатичную подружку из местных, бесхитростную, ласковую и работящую. Возможно, открыл бы какой-нибудь собственный бизнес, исходя из местных реалий. В общем, жизнь может стать очень приятной и интересной, надо лишь найти Фикуса и грамотно заставить его поделиться неправедно нажитым богатством.
Он мечтательно улыбнулся и решительно встал с холодного пола.
Глава 2
Сергей Дмитриевич открыл глаза и не сразу понял, почему вместо привычной грязно-зелёной стены камеры СИЗО он видит яркий свет, бьющий в глаза из окна. Постепенно воспоминания о прошлой ночи всплыли в его сознании, и он, скривившись, потянулся. Как только встал с матраца, который по непонятной причине не забрала жена, он ощутил тяжёлую пульсирующую боль в затылке и лёгкую тошноту. Бросив взгляд на пустую бутылку из-под водки, валяющуюся на полу спальни, он осуждающе покачал головой. «Всё! С бухлом покончено! Пора заняться делом», – твёрдо решил Сергей Дмитриевич и, пошатываясь, поплёлся в ванную комнату.
Через несколько минут он сходил в магазин, закупил продукты, приготовил себе нехитрый обед и с аппетитом поел. Лишь после этого он наконец почувствовал себя лучше. Усевшись на пол рядом с телефоном, он набрал навсегда впечатавшийся в памяти номер оперативного отдела глуховецкого ОВД.
– Капитан Мальков. Слушаю вас, – послышался знакомый голос.
– Ого! Уже капитан! Привет, Гриша! – старясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее, проговорил Гулевский.
– Сергей Дмитриевич? – удивлённо воскликнул Мальков. – Вы на свободе?
– Да, выпущен подчистую, и мне нужна от тебя небольшая услуга. Надеюсь, что ты сможешь мне помочь.
На другом конце трубки повисло тягостное молчание. Наконец Мальков, осторожно подбирая слова, медленно произнёс:
– Сергей Дмитриевич, ну вы же сами всё понимаете…
– Да ты не бойся! Во-первых, всё останется между нами, а во-вторых, я не попрошу тебя ни о чём противозаконном. Мне не нужна «горячая» оперативная информация или что-то подобное. Мне нужны лишь актуальные адреса и телефоны двух человек, предположительно проживающих в настоящее время в Москве. И на этом всё. Больше я тебя не побеспокою, – усмехнувшись, проговорил Гулевский.
– Но… Сергей Дмитриевич, но это чревато… Вы же должны осознавать, что… – начал было опять растерянно бормотать Мальков.
Гулевский его решительно перебил:
– Слушай, Гриша, ты помнишь, кто прикрыл твою задницу перед Неменялиным в деле Хомяка? Это сделал я, Гриша! Не забыл? Мне тогда за это могло очень серьёзно прилететь. Выполнишь мою просьбу, и я в тот же миг уеду очень далеко.
– Но я, но вы же знаете, что… – жалобно в очередной раз начал мямлить Мальков.
Однако Гулевский опять его решительно перебил
– Гриша, возьми ручку и запиши: Ряхин Степан Денисович, кличка Ряха. И Иноземцев Виталий Николаевич. Это всё, о чём я тебя прошу.
«Вот же неблагодарная, трусливая скотина!», – раздражённо подумал бывший начальник отделения.
– Это займёт дня три. Мы не столица, наши возможности очень ограничены. Вы же знаете, – словно извиняясь, промямлил Мальков.
– Что поделать, подожду. Я тебе перезвоню, – проговорил Гулевский и, не прощаясь, повесил трубку.
Минут пять он копался в своей старой записной книжке, наконец нашёл то, что искал, довольно крякнул и набрал очередной номер.
– Клуб патриотического воспитания молодёжи «Юнармеец», – раздался тоненький девичий голосок.
– Девушка, а мне бы услышать Хомякова Юлия Игоревича, – бодрым тоном проговорил Сергей Дмитриевич.
– Сейчас, одну минуточку, – ответила девушка и, видимо, повернувшись куда-то в сторону, громко крикнула: – Юлик, тебя мужчина какой-то спрашивает!
Через несколько секунд послышался спокойный уверенный голос:
– Это Хомяков, слушаю.
– Привет, Хомяк, – развязно проговорил Гулевский. – Как жизнь? Всё занимаешься копательством и торговлей оружием?
– Не понял? – удивлённо проговорил Хомяков. – Ты что за пургу несёшь, приятель!
– Я тебе не приятель, – твёрдым голосом произнёс Сергей Дмитриевич. – Это Гулевский. Помнишь такого?
– Что, отмазался? – ехидным тоном спросил Юлик. – А говорили, что тебя лет на семь закрыли по двести восемьдесят шестой. Выходит, ты теперь на свободе, но не мент?
– Все обвинения сняты, и я свободен как ветер, – со злорадством ответил Сергей Дмитриевич. – Я, собственно, что тебе звоню. Тут ко мне обратился мой бывший коллега Гриша Мальков, ты, наверно, его помнишь. Так вот, он у меня консультировался, насколько перспективно реанимировать твоё дело. Я сказал, что мне надо подумать.
– Гулевский, не гони пургу, говори, зачем звонишь? – холодно спросил Юлик.
– Мне нужен ствол. Технически исправный, надёжный и чистый – твёрдо проговорил Гулевский. – Только не из тех, что ты откапываешь на полях былых героических сражений. Я думаю, ты меня понял.
– О как! – изумлённо воскликнул Юлик.
В разговоре повисла напряжённая долгая пауза. Наконец всё взвесив и приняв решение, Хомяков быстро проговорил:
– Есть классный чешский «Чезет семьдесят пять»!
– Отличная вещь! С конца семидесятых спрос на этот аппарат в Европе только растёт. Надёжный, точный, удобный как для стрельбы, так и для обслуживания. Ствол под парабеллум калибра девять на девятнадцать. Магазин на пятнадцать патронов. Дальность эффективной стрельбы – пятьдесят метров. Абсолютно новый. Цена – полторы штуки баксов, запасная обойма входит в стоимость – как по писаному, протараторил Хомяк.
– Отлично, я сделаю тебе одолжение и куплю его за… три сотни, – проговорил Гулевский.
– Не понял? – удивлённо воскликнул Хомяков.
– А что тут понимать? Ты что думаешь, я не просёк, какой ты финт выкинул при задержании три года назад? Ты тогда ловко засветил молодому, неопытному лейтенанту Малькову старый ржавый наган с запаянным стволом вместо боевого оружия, которое ты умудрился сбросить. Я даже догадываюсь, где именно. Наверняка тот ствол до сих пор плавает где-то в речке под Сосновкой, рядом с переездом. Так как ты считаешь, что мне посоветовать моему коллеге Малькову? Стоит повторно возбуждать твоё дело или как? – усмехнувшись, спросил Гулевский.
В разговоре опять повисла пауза. Гулевский даже не пытался её прервать, понимая, что собеседник мучительно взвешивает, насколько реальна угроза и каковы её возможные последствия.
– Когда тебе нужен аппарат? – наконец глухим голосом спросил Юлик.
– Сегодня вечером в восемь, у входа в кафе «Аркадия», – произнёс Гулевский и повесил трубку.
Затем он сладко потянулся и надолго мечтательно уставился в окно.
Глава 3
Несколько дней Гулевский был занят исключительно собой. Ранним утром он совершал пятикилометровые пробежки, огибая центральную часть города, купил что-то необходимое из вещей в торговом центре «Барселона», навёл порядок дома, а вечером перед сном с интересом и любовью рассматривал купленный у Хомяка пистолет, привыкая к упругости курка и ощущению в ладони. Наконец решив, что пора, он набрал номер Малькова. Тот был лаконичен и деловит. Быстро продиктовал московские адреса, по которым были зарегистрированы Ряхин и Иноземцев, а затем с фальшивой грустью в голосе спросил:
– Так вы… Вы уезжаете?
– Да, и довольно далеко, – бодро ответил Гулевский.
– Сергей Дмитриевич, – осторожно проговорил Мальков, – а Иноземцев Виталий – это тот, что был ранен в квартире с любовницей? Ну… тот, что увёл жену у таксиста Савченко?
– Гриша, не переживай. Тебя это никак не коснётся, – с усмешкой ответил Гулевский.
– Да я не поэтому. Неужели опять хотите продолжить своё расследование по Фикусу? Вы по-прежнему уверены, что киллер Фикус и Савченко – одно лицо? Но ведь этому не было и нет никаких прямых доказательств! Только ваше предположение!
– Знаешь, Гриша! – раздражённо воскликнул Гулевский. – Я никому ничего доказывать не собираюсь. Хватит с меня. Я просто хочу повидать старых знакомых, а потом уезжаю во Владивосток. Вот и всё!
– Ясно, – с обидой в голосе проговорил Мальков. – А почему во Владивосток?
– А почему бы и нет? Говорят, красивый город, природа, море…
– Ясно. Ну… тогда счастливого пути, – произнёс Гриша.
– Пока! – ответил Сергей Дмитриевич и повесил трубку.
Закончив разговор с Гулевским, Мальков выпрямился на стуле, откашлялся и набрал внутренний номер.
– Товарищ полковник, это капитан Мальков, – бодро доложил Гриша. – Ваш приказ выполнен, я передал Гулевскому контакты Ряхина и Иноземцева. Вы были правы, он, похоже, действительно собирается продолжать копать по Фикусу. Если Сергей Дмитриевич мне не соврал, то он зачем-то хочет ехать во Владивосток.
Через минуту после разговора с Мальковым полковник Струнов схватил трубку стационарного телефона и быстро набрал московский номер, который помнил наизусть.
– Валерий Павлович, это Струнов Юрий Михайлович, – проговорил он, как только услышал на другом конце провода знакомое «Слушаю». – Вы просили сообщать, если появится любая информация по Фикусу. Есть слабая зацепка. Возможно, Фикус подался во Владивосток. Информация непроверенная, но, думаю, не лишена оснований.
«С дурной овцы хоть шерсти клок», – записав адреса, пробормотал Гулевский, вспомнив поговорку своего бывшего начальника, и не спеша принялся складывать вещи в дорожную сумку.
Через два дня он уже поднимался в лифте на девятый этаж старого панельного девятиэтажного дома на юге Москвы. Перед нужной дверью он замер, прислушался, а затем нажал звонок. Дверь тут же резко отворилась, и в дверях с изумлённым видом застыл Ряха, явно собиравшийся куда-то уходить. Из комнаты послышался старческий женский голос:
– Стёпка, не забудь окорочков килограмма два купить, когда будешь с дежурства своего возвращаться!
– Ага! – крикнул в ответ Ряха и вышел из квартиры, захлопнув дверь.
Он молча вытаращился на Гулевского.
– Мать? – добродушно спросил Гулевский, кивнув в сторону квартиры.
– Тётка, – судорожно сглотнув слюну, буркнул Ряха
Глядя на него, Сергей Дмитриевич добродушно рассмеялся. Ряха был одним из немногих уцелевших членов Климовской группировки. После убийства Клима и развала его команды он и ещё два его товарища, спасаясь от мести конкурентов, решили временно залечь на дно в Глуховецке. Шантажируя Сергея Дмитриевича аудиозаписью, на которой он предлагал свои услуги Климу, они потребовали обеспечить им спокойное и комфортное проживание в городе. В тот момент Гулевскому ничего не оставалось, как выполнить их требование. Но бандиты на этом не успокоились. Вместо того, чтобы тихо-мирно сидеть дома и не высовываться, они решили заглянуть в квартиру покойного Сёмы Седого, почему-то решив, что там могут быть спрятаны пропавшие миллионы Клима. Но вместо миллионов в квартире они нарвались на бывшего телохранителя Сёмы. В живых остался только Стёпа Ряхин, которого оставили в машине на стрёме. И то лишь потому, что он был милостиво отпущен тем, кого называли Фикусом. С того страшного момента Стёпа решил завязать с бандитизмом и удрал в Москву к тётке.
– Ряха, расслабься, я тут не затем, чтобы вершить акт справедливого возмездия. Пошли, переговорим, – произнёс Гулевский. Затем он спокойно повернулся к остолбеневшему Ряхе спиной и не спеша направился к лифту.
– Так что тебе надо, мент? – оглядываясь по сторонам, спросил Ряха, когда они вышли из подъезда и остановились.
– Во-первых, я уже год, как не мент; во-вторых, я хочу тебе кое-что предложить, но сначала ответь мне, чем ты сейчас занимаешься. Ну, чем на жизнь зарабатываешь?
– Охранником на ЗИЛе работаю, сутки через трое, а что? – по-прежнему настороженно глядя на Гулевского, произнёс Ряха.
– Ну и как? На миску супа хватает? – усмехнувшись, спросил Гулевский.
– Не твоя печаль, – буркнул Ряха.
– Послушай, чудило, – лениво проговорил Гулевский. – Я не забыл, что год на нарах я провёл из-за тебя. Но это всё в далёком прошлом, и оно меня больше не интересует. Есть дела поинтересней, и ты в них тоже можешь принять участие. Если согласишься, мы по-лёгкому срубим серьёзных деньжат, и тебе больше не придётся торчать сутки через трое охранником на ЗИЛе. Наверняка тебя туда взяли исключительно из-за твоей устрашающей физиономии, да? – ехидно спросил Гулевский.
– Ты что гонишь? – закипая, зло прошипел Ряха.
– Успокойся, Стёпа – добродушно проговорил Гулевский. – Хочешь реально подняться и жить кайфово, не считая каждую копейку?
– Ты о чём? – раздираемый противоречивыми чувствами, набычившись, пробурчал Стёпа.
Гулевский выдержал паузу, глядя куда-то вдаль, затем перевёл задумчивый взгляд на Ряху.
– Я знаю, где и у кого Климовские бабки, которые Слон перевозил в поезде. Мы с тобой много дерьма хлебнули из-за них. Может, нам стоит объединить усилия и получить справедливую компенсацию? – прищурившись, глядя на Ряху, спросил Гулевский.
– И у кого они? – спросил, сглотнув слюну, Ряха.
– У Фикуса, – беспечно проговорил Сергей Дмитриевич.
Ряха сделал шаг назад и захохотал.
– Ясно. Я пас, – проговорил он, успокаиваясь. – Ты давай сам как-нибудь, без меня. Я в твой долбаный Глуховец больше ни ногой. Мне жизнь ещё дорога. С Фикусом я больше сталкиваться не горю желанием. Ты его не видел и не знаешь. Это не человек, а чёрт какой-то. Ты помнишь, сколько он уже пацанов положил? Стоит только заехать в ваш проклятый Глуховецк и всё – готовь себе деревянный макинтош. Нет. Я пас, – усмехнувшись, произнёс Ряха и махнул рукой.
– Ты не понял, – проговорил Гулевский. – Фикус не в Глуховецке. Он давно сменил имя и обосновался со своей подружкой совсем в другом месте. Я думаю, что живёт он сейчас тише воды, ниже травы и повторять былые подвиги ему теперь точно не по фэн-шую. Если подойти к этому вопросу грамотно, то он никуда не денется и выложит если не все пять лимонов, то хотя бы приличную часть. Так что? Ты со мной или мне кого другого найти?
– Надо подумать, – с сомнением в голосе проговорил Ряха.
– Конечно. Подумай, – усмехнулся Гулевский и презрительно посмотрел на Ряху. – Если и дальше хочешь всю жизнь быть вахтёром на ЗИЛе, то не вопрос. Как говорится, флаг тебе в руки. У меня есть ещё на примете пара кандидатов, с кем можно серьёзные дела делать. Я так и предполагал, что с тобой порожняк выйдет, – Гулевский повернулся и не спеша направился прочь.
– Гулевский, погоди! – обеспокоенно крикнул Ряха. – Ты уверен в своём раскладе?
– Абсолютно! – повернувшись, проговорил Сергей Дмитриевич. – Я знаю точно, что все бабки Клима у Фикуса. Это он на пару со Слоном подрезал их в поезде, а потом по жадности вальнул Слона. И я знаю точно, где он сейчас обосновался. Так ты со мной или идёшь на дежурство?
– Мне надо сначала тётке окорочков купить, – пробормотал Стёпа Ряхин.
– Гулевский тяжело вздохнул и грустно посмотрел на него, как на неизлечимо больного. К сожалению, Ряха был ему нужен, так как он один из немногих, кто знал Фикуса в лицо. А кроме того, Ряху было совершенно не жалко. При необходимости от него можно было легко и без последствий избавиться.
– Ну, окорочка для тётки – это святое! – усмехнулся Гулевский.
«А что я теряю? – подумал Ряха. – Если этому козлу и правда удастся что-то отжать у Фикуса, то кинуть его самого на бабки будет не в падлу. Тем более что жалобиться своим бывшим ментовским корешам он точно не побежит. А мне с приличным баблом раствориться в воздухе проблем не составит. Ищи потом Ряху, как ветра в поле!»
И он мечтательно представил себя с деньгами в крымском ресторане, где был как-то раз перед тем, как уйти в армию.
Глава 4
Вторым кандидатом в помощники у Гулевского был Виталик Иноземцев. Бывший бухгалтер комбината 42/16, на котором когда-то работал и Федька Савченко. Два с лишним года назад Виталик увёл у него жену. А потом случайно в собственной квартире он и его любовница словили по пуле от двух обдолбанных климовских отморозков. Любовница погибла, Виталик выжил. К счастью, он как бывший боксёр имел крепкое здоровье.
Сергей Дмитриевич полагал, что поскольку Виталик знал Савченко лично, он может быть очень полезен. Особенно с учётом его давней неприязни к бывшему мужу своей подруги. Именно благодаря своевременной информации Иноземцева Гулевский смог выйти на след Савченко-Фикуса.
Встреча с Иноземцевым состоялась в дешёвом кафе недалеко от гостиницы «Космос». Виталик сдержанно поздоровался и вальяжно расположился на пластиковом стуле, демонстрируя снисходительную готовность выслушать собеседника. Его надутый важный вид словно заранее предупреждал: «Я знаю себе цену, и за три копейки меня не купишь».
Гулевский внимательно окинул его цепким взглядом. Иноземцев сильно раздобрел, а отёчная, мучнисто-бледная физиономия выдавала в нём человека, далёкого от здорового образа жизни. Одет он был в новый тёмно-зелёный костюм, голубую рубашку с бордовым галстуком.
После того, как Сергей Дмитриевич намекнул ему по телефону, что есть интересная и высокооплачиваемая работа, Иноземцев явно решил произвести на него впечатление. Судя по высокомерному выражению лица, он полагал, что это ему удалось. Бросив беглый взгляд на стоптанные, нечищеные ботинки Виталика, Гулевский с усилием сдержал усмешку. Но всё же решил его не огорчать и сохранил серьёзное выражение лица.
После того, как им принесли по чашке кофе, Сергей Дмитриевич уже собирался перейти к делу, когда вдруг заметил, как предательски подрагивает чашка в руках Иноземцева. Виталик мучительно сглотнул слюну, глядя на соседний столик, где пара мужиков с удовольствием неспешно потягивала пиво.
– Слушай, Виталик, а что мы давимся кофе, как неродные? Может, в честь встречи позволим себе что-то посерьёзней? А то как-то не по-людски. Только плачу я, это не обсуждается, – решительно произнёс Гулевский и поднял руку, подзывая официанта.
Виталик вяло попытался возразить, но от Сергея Дмитриевича не ускользнуло, как радостно он оживился.
Официант принёс запотевший графинчик водки, и через полтора часа Гулевский уже знал всё о реальной жизни Виталика Иноземцева. Жена его бросила, уйдя к другому мужику. Из-за квартиры у них идёт нудная тяжба, которая, по мнению Гулевского, закончится не в пользу Виталика.
По поводу работы Иноземцев периодически выдавал противоречивую, сумбурную информацию. То он работает главным бухгалтером в крупной строительной компании, то – финансовым директором на мебельном предприятии. Но одно в его рассказах о работе оставалось неизменным. Начальство в силу тупости и узости ума не может осознать, каким крутым специалистом он является и как предприятию с ним повезло.
В какой-то момент Виталик обронил, что сейчас находится в отпуске по состоянию здоровья, и Гулевский окончательно утвердился в мысли, что Иноземцев сидит без работы. Ну, а по тому, как быстро он окосел, стало ясно, что Виталик серьёзно прибухивает.
Развалившись на стуле, он с важным видом, долго и нудно нёс какую-то хвастливую чушь, а Сергей Дмитриевич терпеливо его слушал, поддакивая и кивая. Наконец он резко прервал собеседника на полуслове.
– Виталик, есть один известный тебе человек, который похитил у бандитов пять лимонов зеленью. Я знаю, где этот человек сейчас скрывается и как его можно заставить немного поделиться денежкой. Мне нужны два толковых надёжных человека, чтобы это осуществить. Ты хочешь поучаствовать в этом мероприятии? – без обиняков спросил Гулевский, глядя в мутные глаза Виталика.
– И кто же этот известный мне человек? – пьяно раскачиваясь из стороны в сторону, надменным тоном спросил Виталик.
– Фёдор Савченко, – произнёс Гулевский.
– Да ладно! – воскликнул Виталик и расхохотался. – Этот заморыш на такое не способен. Я его хорошо знаю. Тем более Нинка рассказывала, что он нашёл в Питере неплохую работу. Я же вам об этом сигнализировал. Живёт спокойно и ни от кого не прячется.
– Это ей он так сказал, а на самом деле живёт по поддельным документам и совсем в другом городе, – негромко проговорил Гулевский и пристально посмотрел на Виталика.
Тот молча сглотнул слюну, и его улыбка медленно сползла с лица.
– Расклад такой, – продолжил Гулевский. – От того, что удастся с него стрясти, я получаю пятьдесят процентов, вы – по двадцать пять. Думаю, мы можем рассчитывать на лимона четыре. То есть ты можешь заработать миллион долларов. Сама операция займёт недели три. Разумеется, все накладные расходы я беру на себя. Ну где ты ещё можешь заработать такую кучу бабла?
– Скажите, Сергей Дмитриевич, – спросил Виталик тихим голосом, – а как эта операция будет трактоваться с точки зрения закона? – и он вдруг совершенно трезвым взглядом уставился на Гулевского.
– Это называется вымогательством в особо крупном размере, совершённом группой лиц, статья 163 УК РФ, лишение свободы до семи лет, – спокойно произнёс Гулевский. – Но, как ты понимаешь, наш клиент в милицию не побежит. Иначе ему придётся объяснять, откуда у него такая огромная сумма долларов и фальшивые документы. Ну, что скажешь?
Виталик, нахмурившись, задумчиво молчал, изучая пол. Гулевский разлил в рюмки остатки водки, молча выпил и закусил куском остывшей котлеты. Затем вздохнул и грустно проговорил:
– Ладно, Виталик, я всё понял. Серьёзные дела не для тебя. Что ж, бывает! Я пошёл. Надеюсь, ты понимаешь, что этого разговора у нас с тобой не было, – бросив деньги на стол, он поднялся, собираясь уйти.
– Я согласен, – тихо проговорил Виталик, продолжая с угрюмой задумчивостью пялиться в пол.
«Ещё бы! Наверно ты в мечтах уже весь миллион потратил», – скрыв усмешку, подумал Сергей Дмитриевич.
Через два дня Гулевский, Ряха и Виталик загрузились в купе поезда «Москва – Владивосток».
«Они знают в лицо Савченко-Фикуса, а я знаю, где этот двуликий гадёныш проживает», – усмехнувшись, подумал Сергей Дмитриевич, глядя на перрон через окно купейного вагона.
– Семь дней трястись! Самолётом через семь часов на месте бы были! – недовольно проворчал Ряха, покосившись на Гулевского.
– Я тебе уже говорил, что поездом безопасней, а кроме того, мы вынуждены экономить, – глядя в окно и даже не повернув голову, холодно произнёс Гулевский.
О том, что на дне чемодана лежит завёрнутый в футболку «Чезет», который самолётом провести было бы проблематично, он предпочёл своим компаньонам раньше времени не сообщать.
По вагону пробежала проводница и громким голосом объявила, что через час поезд прибывает во Владивосток. Гулевский с беспокойством взглянул на безмятежно спящих Ряху и Иноземцева.
Недельное путешествие с ними в одном купе оказалось серьёзным испытанием, от которого Сергей Дмитриевич порядком осатанел. Особенно из-за Ряхи. За ним постоянно приходилось приглядывать, как за нерадивым подростком, который то и дело пытался от скуки отмочить какую-нибудь глупость. То он до беспамятства надрался с дембелями, то устроил драку с проводником, то пристал к чопорным дамочкам, после чего Сергею Дмитриевичу пришлось улаживать конфликт с мужем одной из них. В какой-то момент Гулевский не выдержал и жестоко отметелил Ряху в тамбуре. Здоровенный детина даже не пытался сопротивляться.
С Иноземцевым всё было проще. Обычно Виталик помалкивал и с многозначительным видом листал журналы. Иногда он выходил из купе и заводил со стоящими в проходе женщинами туманные разговоры на философские темы. Те почему-то недолго его слушали, а потом быстро убегали, стараясь с ним больше не встречаться.
Несколько раз Виталик с многозначительным таинственным видом пробовал поговорить с Гулевским о предстоящем деле. Но Сергей Дмитриевич категорически пресекал подобные попытки, полагая, что всему своё время. Пока он лишь старался понять, чего можно ожидать от этих двух детин с мозгами подростков. Однако воспитательная работа за время поездки всё же дала свои положительные результаты. Ряха и Виталик наконец осознали, кто тут босс, и с полуслова научились понимать, чего он от них хочет.
Гулевский закрыл глаза. Он вспомнил, как год назад при задержании сотрудниками собственной безопасности ему удалось выяснить, что всё дело в злополучной аудиокассете. На ней он, пьяный, предлагал криминальному авторитету Климу свою помощь в решении любых вопросов. После крушения климовской империи плёнка оказалась у недоделанного бандита Ряхи. Тот попробовал шантажировать ею Сергея Дмитриевича, но по нелепой случайности сделка не состоялась, и Ряха скрылся. Потом Стёпу задержали за пьяный дебош в ресторане, но ему удалось скостить себе наказание, выдав запись оперу ГУБОП. Серьёзных грехов за Ряхой не водилось, и он получил лишь пятнадцать суток за мелкое хулиганство, клятвенно пообещав впредь быть паинькой и больше так никогда-никогда не делать.
Гулевский был задержан, а потом арестован по обвинению в превышении служебных полномочий.
Вся стратегия защиты Сергея Дмитриевича сводилась к следующему. Его приятель майор ФСБ Игорь Николаевич Астахов, рьяный ненавистник организованной преступности, был не в силах терпеть бессилие правовой системы. Он предложил Сергею Дмитриевичу участие в оперативной игре против Клима.
Майор Гулевский, такой же рьяный ненавистник организованной преступности, согласился на это. С этой целью два отчаянных борца с организованной преступностью разработали операцию по внедрению Гулевского в стан врага. Именно по этой причине состоялся тот знаменательный пьяный разговор в офисе Клима, записанный коварным хозяином кабинета на плёнку. В эту схему удачно вписывалось то, что майор Астахов бесследно пропал, а Клима вскоре убили. В связи с этими роковыми обстоятельствами никто не мог убедительно опровергнуть фантастическую историю Сергея Дмитриевича о частном крестовом походе против климовской ОПГ, организованной Астаховым.
О том, что эта оперативная игра не была санкционирована руководством ФСБ, Гулевский, разумеется, не подозревал и узнал только на следствии. Долгими ночами в камере СИЗО, ворочаясь на жёстком матраце, Сергей Дмитриевич молил бога, чтобы майор ФСБ Астахов вдруг случайно не объявился живым и здоровым. Ему повезло. Астахова так и не нашли.
Самодеятельность двух майоров для руководства обеих организаций оказалась полной неожиданностью и была признана не только противозаконной, но и лютым нарушением любых официальных и негласных инструкций и правил по межведомственному взаимодействию и сотрудничеству.
Но всё же дурацкая версия Гулевского о появлении злополучной записи была лучше, чем обвинение в добровольном содействии организованной преступной группировке. Следствие длилось в течение года, но в связи с исчезновением Астахова и гибелью Клима оно зашло в тупик. Где-то наверху между двумя ведомствами долгое время шли взаимные обвинения в головотяпстве, противодействии расследованию и непрофессионализме. Однако постепенно обе организации пришли к согласию, что в сложившейся ситуации, будет лучше не поднимать шума и не позориться. Потому целесообразней выпустить на волю идеалиста-придурка Гулевского, которому, разумеется, отныне и во веки веков не место в правоохранительных органах. Дело по-тихому «спустили на тормозах», и Сергей Дмитриевич вышел на свободу.
Сейчас, вспоминая о том, что ему пришлось пережить, он от ярости скрипнул зубами: «Во всём, что со мной случилось, виноват этот гадёныш Фикус – Савченко. Он единственный, кто в итоге оказался «в шоколаде». Сейчас этот ублюдок и его тёлка живут по поддельным документам и считают, что жизнь удалась! Да как бы не так! Ты, сучонок, даже не представляешь, с кем тебе предстоит иметь дело! Я обглодаю тебя до костей! Ты будешь рыдать, умоляя меня взять твои бабки!»
Гулевский криво ухмыльнулся и начал расталкивать спящих товарищей.
Глава 5
Прошло чуть больше года с того момента, как Фёдор и Марьиванна, пыхтя от усталости, занесли в свою владивостокскую квартиру три большие сумки, набитые долларами. Теперь благодаря документам от старого фальшивомонетчика дяди Яши они были Сергеем Клюевым и Викторией Долиной.
По совету Горыча, старого друга отца Маши, сто тысяч долларов были оставлены на оперативные нужды, а остальные были размещены в шести депозитных ячейках трёх наиболее устойчивых банков. Три ячейки были оформлены на Фёдора и три – на Марьиванну. Горыч объяснил, что это временная мера, до тех пор, пока не будет ясности, как безопасней распорядиться деньгами в долгосрочной перспективе.
– А пока постарайтесь не делать глупостей, – в конце разговора ворчливо начал поучать толстяк. – Живите тихо, неприметно, не шляйтесь по кабакам, не делайте дорогих покупок, в общем, не привлекайте к себе излишнего внимания. Договорились?
– Горыч, теперь ты вместо Борисыча будешь меня всю жизнь поучать? Я уже взрослая девочка, не переживай за меня! – рассмеявшись, воскликнула Марьиванна.
– Дурочка, – вздохнув, грустно проговорил Горыч. – Радуйся, что пока ещё есть кому тебя поучать и кому за тебя переживать. Твой отец был моим другом на протяжении всей жизни, и я в некотором смысле теперь за тебя в ответе.
Через пару недель после того, как вопрос с деньгами был решён, в квартире была установлена тяжёлая бронированная дверь, внешне выглядящая довольно скромно и обычно.
Только сейчас Фёдор почувствовал, что всё худшее уже позади и пора наконец приступать к созданию фирмы мечты.
Марьиванна устроилась на ускоренные бухгалтерские курсы, а Фёдор занялся регистрацией предприятия. В течение месяца им была зарегистрирована производственная компания по оказанию услуг в области ремонта судовой электроники со скучным названием ООО «ДальТехЭлектрон».
Ещё через неделю на окраине города, в районе бутощебёночного комбината, было арендовано помещение под офис и мастерскую. Бывшая база городского строительного управления была переоборудована в комплекс удобных складских помещений. Администрация по умеренной цене сдавала их в аренду различным коммерческим предприятиям.
Комплекс находился в промзоне далеко от центра города. Вокруг не было ни единого жилого дома, кроме казармы воинской части. Помещение в сто пятьдесят квадратных метров, с отдельным входом и со всеми удобствами было поделено на четыре части. Фёдора всё устроило. В течение месяца он закупил необходимое оборудование и принял на работу пять сотрудников. В основном из числа военных технарей на пенсии и молодых выпускников технических вузов.
Проанализировав местную прессу, Фёдор оплатил на полгода вперёд большие рекламные полосы в журналах «Рында», «Будни Портофлота» и «Морфлот сегодня». Через пару недель на страницах этих изданий замелькали крупные рекламные объявления: «Профессиональные услуги в области морской электроники. Установка, подключение, настройка, диагностика и ремонт любой сложности морского навигационного оборудования. Радары, эхолоты, радиостанции, антенны на судах, катерах, шхунах, яхтах».
Ещё через неделю появились первые клиенты. В большинстве случаев им требовались мелкие ремонтные работы. Все заказы были жутко срочными и не предполагали доставку «приболевшего» оборудования в мастерскую.
Работать приходилось, на месте у клиентов, то есть, как правило, на судах, стоящих на внешнем рейде. Правда в этом случае клиенты легко соглашались платить за выезд и срочность по двойному тарифу. Оплата производилась наличными деньгами и без каких-либо документов. Фёдор сам мотался на каждый заказ, беря с собой кого-то из своей команды. Каждый вечер Савченко возвращался домой усталый, молчаливый, порой в перепачканной, рваной одежде. Молча ужинал, принимал душ и, упав на кровать, мгновенно засыпал. Утром он хмуро завтракал и спешил в офис.
Тем временем Марьиванна нашла небольшую фирму, которая полулегально торговала различной электроникой. В офисе и дома появились компьютеры с модемным подключением к интернету.
В один из дней, когда Фёдор с коллегами пыхтел в мастерской над ремонтом синхронизирующего радарного блока, в офисе появился крупный пожилой мужчина. Он был в мятом костюме, небритый, с дорогой кожаной папкой под мышкой. Незнакомец угрюмо окинул взглядом помещение, выяснил, кто старший, и, озираясь, увлёк Фёдора в дальний угол. Помявшись и недоверчиво поглядывая на Савченко, он наконец тихо проговорил:
– Парень, дельце к тебе есть.
– Я слушаю, – удивлённо ответил Фёдор.
– В общем… Как бы тебе сказать… В общем, мне надо, чтобы ты типа сделал мне работу… Короче. Ты мне на нужную сумму расписываешь счёт в три листа. Я тебе делаю стопроцентную предоплату, и ты мне возвращаешь налом лишь семьдесят процентов. Насколько мне известно, с наличкой у тебя всё хорошо. Разумеется, это будет строго между нами. Так что скажешь?
Фёдор непонимающе захлопал глазами.
– Я не понял, а что за работу надо сделать?
Незнакомец вздохнул и посмотрел на Фёдора, как на малое, несмышлёное дитя.
– Не надо ничего делать. Отпишешь документы, что сделал на ту сумму, которую я тебе укажу, акты подмахнём, и на этом всё. И тебе хорошо и мне. Ты пойми, у меня судно сейчас в ремонте стоит. Если в этом квартале часть грошей не освою, то в следующем мне фонды на ремонт урежут. Официально по безналу то, что мне нужно, не купить! Сам понимаешь, нынче наличка дороже денег. Вот и приходится вертеться. Сечёшь?
– Побудьте здесь, мне надо переговорить с бухгалтером, – растерянно пробормотал Фёдор и быстро направился в соседнее помещение, где, обложившись папками с документацией, сидела Марьиванна.
Через пять минут он вернулся. Мужчина с надеждой взглянул на него.
– Я думаю, это возможно.
– Отлично! – радостно воскликнул мужчина. – Я Сергей Михайлович Поярин, можно просто Михалыч, а тебя как звать? – протянул руку новый знакомый.
– Сергей Клюев, – пожимая руку, произнёс Фёдор. – Давайте пройдём в кабинет, там подробнее всё расскажете, – проговорил он и, повернувшись, направился в помещение, где сидела Марьиванна.
– Слышь, Серый, а если я к тебе ещё своего друга зашлю с такой же проблемой? Сможешь ему тоже помочь? – тут же нахально спросил Михалыч.
Фёдор лишь неопределённо пожал плечами.
Вечером Марьиванна объяснила Фёдору, что подобными вещами при всей их привлекательности в дальнейшем они заниматься не будут. Это была разовая операция, потому что на текущий момент им полезно иметь на счёте хоть какие-то легальные деньги. Фёдор слушал её с тоскливым выражением лица. Бухгалтерия и финансы была та область, заниматься которой ему было скучно и абсолютно неинтересно.
Глава 6
Подъехав к офису, Фёдор заглушил мотор скромной «Тойоты-Короллы» и откинулся на спинку сиденья. Глядя на дверь, где висела не большая, но солидная золотистая вывеска с короткой надписью ООО «ДальТехЭлектрон», он с удивлением подумал о том, как стремительно пролетел год пребывания во Владивостоке.
Казалось, что ещё лишь вчера ему приходилось, падая от усталости, биться за каждого клиента. Мотаться в любое время суток и в любую погоду по судам, стоящим на рейде, вникать во все тонкости и нюансы работы. Учиться всему самому и учить других. При этом приходилось постоянно ломать голову над решением кучи ежедневных мелких и крупных проблем, которым, казалось, не будет конца. Но всё же, несмотря на накопившуюся усталость, постоянное нервное напряжение и хроническую нехватку времени, он впервые за несколько лет вновь чувствовал себя счастливым.
